Текст книги "Т. 08 Ракетный корабль «Галилей»"

Автор книги: Роберт Энсон Хайнлайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

– Мягкая, не способная на войну раса, вот что я про них слышал, – согласился Мэтт. – Любви я, конечно, к ним не испытываю, но на учебных кассетах они показаны как вполне безобидные существа.

– Обычные расовые предрассудки. Полюбить венерианца проще, чем человека.

– Ос, это нечестно, – запротестовал Текс. – Нет у Мэтта никаких расовых предрассудков. И у меня нет. Возьми лейтенанта Петерса: он черен, как туз пик, но разве для нас это имеет какое-нибудь значение?

– Тоже мне, выбрал сравнение. Жители Венеры – это существа совершенно иного порядка. Думаю, чтобы воспринимать их как нечто само собой разумеющееся, нужно вырасти рядом с ними, как я. У них же все не такое. Например, мы ни разу еще не встречали венерианца мужского пола. Всюду одни женщины.

– Интересно, а почему так, Ос? Существуют венерианцы-мужчины или это одно суеверие?

– Ну разумеется, существуют. Маленький народ – существа двуполые, тут сомневаться не приходится. Но я сомневаюсь, чтобы мы хоть когда-нибудь сумели получить изображение их «мужчины», я уж не говорю – увидеть. Те, которые говорят, что видели, чаще всего лгуны, – добавил он, – их рассказы не стыкуются друг с другом.

– И чего это они в этом смысле такие чувствительные?

– А почему индусы не едят мясо? Не обязательно искать какую-то причину. Я согласен с общепринятой теорией: венерианцы мужского пола маленькие, слабые и нуждаются в защите.

– Хорошо, что я – не венерианец, – сказал Мэтт.

– А по мне, так они неплохо устроились, – возразил Текс. – Меня бы кто сейчас защитил-обогрел.

– Вы только не думайте, что по части венерианцев я такой уж авторитет. Я здесь родился, но я не родился здесь, – он похлопал по полу. – Я знаю приполярных туземцев, тех, что живут около моего родного города, – а других, собственно, никто толком и не знает.

– Думаешь, они сильно отличаются? – спросил Мэтт.

– Я думаю, нам сильно повезло, что мы вообще сумели с ними договориться – хотя их акцент меня просто бесит. А что касается других отличий – ну, скажи, например, если бы из земных людей ты знал одних эскимосов, сильно бы это помогло тебе в разговоре с мэром мексиканского города? Все местные обычаи оказались бы абсолютно другими.

– Одним словом, может так получится, что кормить они нас вообще не будут, – скорбно заключил Текс.

Но их накормили и довольно скоро. Кто-то отбросил в сторону занавес, на пол что-то поставили, и занавес задвинулся снова. Кадеты подошли ближе; там стояло блюдо какого-то комковатого вещества, но ни что это, ни какой у вещества цвет было не разобрать из-за слишком тусклого освещения. Рядом с блюдом лежал предмет, по форме и по размерам напоминающий яйцострауса. Оскар взял в руки блюдо, понюхал, отщипнул кусочек его содержимого и попробовал.

– Съедобно, – сказал он. – Можно есть.

– А что это? – спросил Текс.

– Это… да какая тебе разница. Давай ешь. Вреда не будет, а калорий хватает.

– Нет, ты уж скажи. Интересно все-таки, что я ем.

– Знаешь, Текс, или ты ешь, что дают, или сиди голодным. Выбирай что хочешь – мне все равно. Если я скажу, что это такое, у тебя из-за твоих предрассудков аппетит пропадет. Ты сделай просто – представь, что это помои, но их нужно съесть, чтобы не умереть с голода.

– Кончай треп, Ос.

Но Оскар не дал втянуть себя в бесполезную дискуссию. Он принялся за еду и быстро прикончил свою порцию. Посмотрев на лейтенанта, он неохотно заметил:

– Ему тоже нужно оставить.

Мэтт осторожно попробовал незнакомую пищу.

– Ну как? – обеспокоенно спросил Текс.

– А что, съедобно. Похоже на пюре из соевых бобов. Только слишком соленое – обопьешься.

– Так пей, – предложил Оскар.

– Пей? А что? И из чего?

– Из питьевого пузыря, разумеется, – и Оскар передал ему «страусиное яйцо».

Несмотря на сходство с яйцом, предмет оказался мягким. Мэтт держал его в руке, не зная, что делать дальше.

– Что, не умеешь пользоваться? Смотри… – Оскар взял пузырь, нашел нужный конец и поднес ко рту, затем передал пузырь Мэтту и обтер губы. – Сильно только не нажимай – на себя выльешь.

Мэтт принялся пить. Казалось, он пьет из бутылочки с соской.

– Он сделан из желудка рыбы, – объяснил Оскар. – Снаружи гладкий, а внутри как губка. Текс, перестань брезговать! Он совершенно стерилен!

Текс попытался выпить воды, не смог с собой справиться и взялся за пищу.

После еды кадеты устроились поудобнее, почувствовав себя намного лучше.

– Кормят здесь, пожалуй, неплохо, – заявил Текс, – но знаете, чего мне сейчас хочется? Оладьев. Мягких, золотистых, только с плиты…

– Заткнись, Текс!

– …На сливочном масле, полить их потом сиропом. Ну, ладно, ладно. Я чего – я могу и заткнуться, – он расстегнул сумку и достал оттуда гармонику.

– Вот это да! – удивленно воскликнул он. – Совершенно сухая!

Он взял несколько нот, потом исполнил «Косоглазого летчика».

– Перестань, Текс, – попросил Оскар. – Здесь же больной – неловко как-то.

– Думаешь, он слышит? – Текс с беспокойством посмотрел на офицера.

Турлов повернулся набок и что-то сказал во сне. Мэтт нагнулся к нему.

– J'ai soif, – пробормотал лейтенант, а затем повторил, совершенно разборчиво: – J’ai soif [52]52
  Пить хочу (франц.).


[Закрыть].

– Что он говорит?

– Не знаю.

– По звучанию похоже на французский. Кто-нибудь из вас знает французский?

– Только не я.

– И не я, – присоединился Мэтт. – А с чего это он вдруг заговорил по-французски? Я всегда считал его североамериканцем, он говорит на бейсике с тем же акцентом, что и все мы.

– А может, он франкоязычный канадец?

Текс встал на колени рядом с лейтенантом и пощупал у него лоб.

– Похоже, жар. Дать ему, может, попить?

– Сейчас.

Оскар приложил пузырь к губам Турлова и осторожно, чтобы не лить воду зря, надавил. Лейтенант, не приходя в сознание, пошевелил губами и начал втягивать в себя жидкость. Наконец он перестал.

– Ну вот, – сказал Оскар. – Теперь, может, и полегчает.

– Значит, ты думаешь, ему нужно оставить поесть? – спросил Текс, глядя на блюдо.

– А, доедай, если хочешь. Эта штука протухает через несколько часов после… в общем, может протухнуть.

– Расхотелось чего-то, – сказал Текс.

Они спали довольно долго. Разбудил их шум – звуки человеческого голоса.

–  Эй у куда ты меня ведешь! Я настаиваю, чтобы ты отвела меня к своей матери!

Голос раздавался возле самого входа.

–  Придержи свой язык!

А вот это уже был явно голос амфибии; занавес распахнулся, кого-то втолкнули в комнату и занавес задвинули снова.

– Привет, – крикнул Оскар.

Человеческая фигура резко повернулась на голос.

– Люди! Здесь люди! – и человек расплакался.

– Здорово, Вонючка! – сказал Текс. – А ты как здесь оказался?

Перед ними стоял Жерар Берк.

Комната мигом превратилась в бедлам. Берк рыдал и дрожал всем телом. Мэтт, проснувшийся позже всех, не мог понять, снится ему все это или происходит на самом деле. Все говорили одновременно, все задавали вопросы, и никто на эти вопросы не отвечал.

– Тихо! – скомандовал наконец Оскар. – Давайте все-таки разберемся. Берк, насколько я понимаю, ты прилетел на «Гэри»?

– Да, я капитан «Гэри».

– Да ну? Черт побери, мы ведь знали, что капитана зовут Берк.

Но откуда нам было знать, что Берк и «Вонючка» Берк – это одно и то же. Интересно, кто был тот псих, который доверил тебе космический корабль?

– Корабль – мой собственный, вернее, моего отца. И попрошу звать меня не «Вонючкой», а «капитаном Берком».

– Слушаюсь, капитан Вонючка.

– Но как он сюда попал? – недоуменно спросил Мэтт, все еще мало что понимая.

– Он сам только что рассказал, – ответил Текс. – Именно этот доблестный капитан и взмолился о помощи. Меня одно удивляет – что все это случилось именно с нами. Это все равно что раздать карты при игре в бридж и получить тринадцать пик.

– Не знаю, – пожал плечами Оскар. – Это действительно совпадение, но не такое уж невероятное. Он прилетел на космическом корабле, попросил помощи, и Патруль, естественно, прореагировал на его просьбу. Под руку попались мы. Вероятность этого примерно так же велика – или мала, – как наткнуться на свою учительницу по фортепьяно, гуляя где-нибудь на окраине города, далеко от дома.

– Не было у меня никакой учительницы по фортепьяно, – ответил Текс.

– Ну и что? У меня тоже не было. Так вот, я думаю…

– Постойте, – вмешался Берк. – Значит, это вас послали ко мне на помощь?

– А ты думал.

– Слава Богу, меня хоть услышали, если б еще не посылали вот таких охломонов, которые сами тут же попадают в ловушку.

А скажите, сколько в вашей спасательной экспедиции народу, если не секрет? И с оружием у вас как? Все это дело – так легко не расколешь.

– Ты это о чем, Вонючка? Вот она, вся экспедиция, будем знакомы.

– Что? Все шуточки? Я потребовал полк космической пехоты с полным снаряжением для боевых действий на суше и на воде.

– А больше ты ничего не потребовал? Перед тобой те, кто высланы по твоему запросу. Командир группы – лейтенант Турлов, но он долбанулся черепом, так что я временно его заменяю. Рассказывай, что у тебя там стряслось?

Берка словно по голове огрели. Он застыл на месте с глазами, выпученными от ужаса.

– Эй, Вонючка, кончай. Ну-ка очухался по-быстрому, – сказал Оскар. – Выкладывай все как есть. Надо разработать план действий.

– Какой еще план? Безнадега все это. Полная безнадега.

– С чего ты взял? Туземцы ведь дружелюбные [53]53
  Английский мореплаватель Джеймс Кук (1728–1779), открыв в 1778 году Гавайские острова, именно так охарактеризовал в судовом журнале их обитателей.


[Закрыть], ну… в основном.

Ты нам расскажи лучше, в чем у тебя были трудности. Попробуем разобраться.

– Дружелюбные! – Берк невесело расхохотался. – Они убили весь мой экипаж. И меня убьют. А потом вас.

15. ПИРОГ ВИЛКОЙ

– Понятно, – кивнул Оскар. – С этим разобрались. Но все равно я должен знать обстановку. Берк, может, ты все-таки возьмешь себя в руки и расскажешь нам, что случилось?

Транспортный космический корабль «Гэри», построенный на верфях корпорации «Реакторз Лимитед» и переданный для эксплуатации фирме «Систем Энтерпрайзиз», принадлежащей семье Берка, был крылатым аппаратом, специально приспособленным для полетов на Венере. Берк-старший назначил командиром корабля своего сына и дал ему в помощь опытный экипаж. Целью экспедиции было выяснить сообщение о крупном месторождении трансурановых элементов. Информация подтвердилась; руда была обнаружена в огромном количестве. Берк-младший сразу же начал вести переговоры с местными венерианскими властями, чтобы оформить на имя фирмы права на эксплуатацию месторождения. Надо было успеть до того, как появятся другие экспедиции. А в том, что они появятся, и довольно скоро, – сомневаться не приходилось.

Ему не удалось заинтересовать «мать многих» местного племени и добиться разрешения; она ясно дала понять Берку, что болото, в районе которого находилось месторождение, было запретной территорией, «табу». Под каким-то предлогом Берк сумел заманить ее на корабль. Когда она оказалась на «Гэри», Берк снова попытался ее убедить, и снова у него ничего не вышло. И тогда он отказался выпустить ее с корабля.

– Получается, ты ее похитил, – сказал Мэтт.

– Еще чего. Она пришла на корабль добровольно. Просто, когда она решила уйти, я не открыл люк. Мне же надо было ее убедить.

– Да неужели? – язвительно спросил Оскар. – И долго ты ее убеждал?

– Не то чтобы очень долго.

– А поточнее? Нечего от меня скрывать, я все равно узнаю от туземцев.

– Сутки, не больше. Что это, по-твоему, – преступление?

– Я не знаю, как по местным законам – считается это преступлением или нет? Если б это было на Марсе, тебя бы привязали к столбу и точно на тот же срок оставили одного в пустыне. Хотя чего это я тебе говорю, ты и сам должен знать, вместе ж в Академии проходили.

– Но, черт возьми, я же ее даже пальцем не тронул! Что я, дурак? Мне и нужно-то от нее было только ее согласие.

– И чтобы его получить, ты прибегнул к силе. А говоря юридическим языком, ты удерживал ее на корабле, заманив обманом, и требовал выкупа. Ну, хорошо, сутки ты ее продержал. А что дальше, после того как ты все-таки решил ее отпустить?

– О том и весь разговор. Сделать-то я этого не успел. Главное дело, собирался, но…

– Неужели?

– Да перестань ты со своими подколами. На следующее утро они напали на корабль. Тысячи, я не вру, буквально тысячи этих зверей!

– И тогда ты ее отпустил?

– Я испугался. Я подумал, пока она у нас, нам ничего не сделают. Но я ошибся – они облили люк какой-то дрянью, которая мгновенно разъела металл, и туземцы ворвались внутрь корабля, прежде чем мы успели их остановить. Они перебили экипаж, буквально задавили нас – столько их было, и все-таки нам удалось убить по крайней мере в два раза больше!

– А тебя почему не убили?

– Я заперся в рубке и послал сигнал бедствия. Меня нашли только после того, как туземцы обыскали корабль, отсек за отсеком. Должно быть, я потерял сознание от ядовитых паров, когда они растворяли кислотой мою дверь; как бы там ни было, очнулся я, когда они уже тащили меня сюда.

– Ясно. – Оскар задумался, глядя куда-то вдаль и упершись подбородком в колени. – Скажи, Вонючка, ты первый раз на Венере?

– Ну… да.

– Так я и думал. Теперь понятно, почему ты такой тупой. Ты же понятия не имеешь, какими упрямыми становятся местные, когда их пытаются заставить сделать что-нибудь не по-их-нему.

– Теперь-то я это знаю, – кивнул Берк. – Я ж поэтому и потребовал, чтобы сюда прислали полк космических пехотинцев. Просто не понимаю, о чем думают в Департаменте. Это надо же, дать вместо пехоты трех кадетов и вахтенного офицера. Ну и тупицы эти ваши военные! Ничего, вот я вернусь, отец им такой скандал закатит.

– Ты думаешь, что Патруль существует для того, чтобы спасать таких кретинов, как ты? – презрительно фыркнул Текс.

– Да ты…

– Замолчи, Берк. Текс, не поддавайся на провокационные замечания. Мы ведем расследование, а не занимаемся философскими спорами. Разве тебе не известно, Берк, что Патруль никогда не посылает космическую пехоту, пока не будут закончены переговоры?

– Все мне известно! Именно поэтому я и потребовал космическую пехоту, чтобы покончить с бюрократической волокитой и добиться конкретных действий.

– Не надо себя обманывать, Берк. И тем более бессмысленно говорить, что будет после твоего возвращения. Мы не знаем, сумеем ли вообще выбраться отсюда.

– Ты прав, – Берк задумчиво пожевал нижнюю губу. – Послушай, Йенсен, я знаю, что во время учебы у нас были не самые лучшие отношения. Теперь это не имеет значения – мы все в одной лодке и должны выбираться отсюда вместе. У меня есть предложение. Ты знаешь этих лягушек лучше меня…

– Людей, а не лягушек.

– Хорошо, людей. Ты знаешь туземцев и знаешь их местные обычаи. Если тебе удастся уладить дело, договориться с туземцами об эксплуатации месторождения и помочь мне отсюда выбраться, я возьму тебя в долю…

– Берк, ты сперва думай, прежде чем говорить!

– Перестань строить из себя гордого, Йенсен. Послушай мое предложение. В конце концов, я имею право свободно выражать свое мнение, верно?

– Пусть говорит, Ос, – сказал Текс. – Мне нравится смотреть на его гланды.

Оскар ничего не ответил, и Берк продолжил:

– Я вовсе не собираюсь предложить что-то такое, что бросит тень на твою девственно чистую репутацию. В конце концов, вас послали сюда, чтобы меня спасти; разве я не имею права предложить за это вознаграждение? В этом болоте, право на эксплуатацию которого я хочу получить, находится огромное количество трансурановых элементов – от девяносто седьмого до сто четвертого. Думаю, тебе не надо объяснять, что это такое: элементы сто один и сто три входят в состав жаростойких сплавов для ракетных двигателей, сотый – для лечения рака и так далее; я не говорю об использовании этих элементов как катализаторов. А ведь только на одном этом можно сколотить миллионы! Я не хочу загрести все это богатство себе: каждому из вас выделю долю, скажем, по десять процентов.

– Это и есть твое предложение?

– Не совсем. Если ты добьешься и нас освободят, и не станут нам мешать ремонтировать «Гэри», чтобы уже первым рейсом мы смогли доставить на Землю полный трюм урановых руд, – я дам каждому из вас по двадцать процентов от прибыли. Тебе понравится мой корабль. «Гэри» – самый лучший транспортник в Системе. Но если с «Гэри» у тебя ничего не выйдет и я улечу на вашем, все равно получите по десять процентов.

– Все?

– Да.

– Если бы я не знал, кто все это мне предлагает, то принял бы это за оскорбление. Думаю, не я один так считаю.

– Хорошо, пятнадцать процентов. Перестань лезть в бутылку, Йенсен; вам ведь все равно поручили меня спасти.

– Как ты думаешь, Ос, – спросил Мэтт, – может, хватит слушать эту его хреновину?

– Хватит, – решил Йенсен. – Он уже сказал все, что хотел. Итак, Берк, постараюсь быть беспристрастным. Ты знаешь, что Патруль нанять нельзя. Далее…

– Да не собирался я вас нанимать; всего-то поблагодарить хотел.

– Не перебивай, Берк. Выслушали мы тебя или нет? Так вот, далее. Корабля у нас нет, по крайней мере сейчас нет.

– Нет корабля? – Берк выглядел потрясенным.

Оскар коротко рассказал ему обо всем, что случилось после посадки. На лице Берка изумление смешалось с жутким разочарованием.

– Надо же было мне повстречать таких идиотов! Я забираю назад свое предложение, вы не можете за него расплатиться.

– А мы его и не принимали. Думаю, это будет лучше и для тебя самого. Мне бы только хотелось тебе напомнить, что не поведи ты себя здесь как последний дурак и не попроси помощи, нам вообще не пришлось бы совершать посадку на двигателях в джунгли. И все-таки джип из болота я думаю вытащить. Надеюсь, если, конечно, удастся загладить твое преступление. А сделать это будет не просто, уж поверь.

– Вот как? Если вам удастся замять это дело и вытащить корабль, мое предложение остается в силе.

– Слушай, забыл бы ты лучше вообще, как думал дать нам на лапу. Обещать мы тебе ничего не можем, даже если бы захотели. Нам просто задание свое нужно выполнить.

– О’кей, какое у вас задание? Забрать отсюда меня. Так что то на то и выходит, просто я человек щедрый.

– Жди больше, нет про тебя ничего в нашем задании. Какая у Патруля главная миссия, знаешь? Всегда и везде сохранять мир. Вот и у нас такая же. В приказе написано: в связи с полученным донесением о нападении туземцев, если таковое имело место, провести расследование и всеми возможными способами «сохранить мир». И ни слова о том, чтобы мы вытащили Жерара Берка из местной каталажки и подбросили его до дому. Погоди, я еще не кончил. Ты не хуже меня знаешь, как действует Патруль. Находясь в отдаленных местах Системы, офицер должен полагаться на традицию и здравый смысл…

– Ну если ты ищешь прецедент, то мог бы и знать…

– Заткнись. Прецедент – это просто предположение, что некто, действовавший в прошлом и с меньшей информацией, несмотря на это, понимает ситуацию лучше, чем человек, попавший в эту ситуацию сегодня. Если бы ты зря не просиживал штаны, а толком использовал то время, которое провел в Академии, ты бы знал, что традиции – это совсем не то, что ты думаешь. Следовать традиции – значит делать все в таком же высоком стиле, как и те, кто был до тебя; это значит – делать, как и они.

– Ладно, ладно, кончай свою лекцию.

– Поэтому мне нужно, чтобы ты мне кое-что рассказал. Скажи, до встречи с тобой Маленький народ встречался с землянами?

– Ну… разумеется, они слышали о людях… Кое-что, во всяком случае. Потом, здесь побывал Стивенс.

– Кто этот Стивенс?

– Геолог, работает в компании, принадлежащей моему отцу. Это он провел здесь предварительное обследование и проинформировал отца о трансурановых рудах. С ним еще был пилот его разведывательного корабля.

– И это – единственные люди, с которыми встречались туземцы до прилета «Гэри»?

– Да, насколько я знаю.

– Про Патруль они когда-нибудь слыхали?

– Сомневаюсь… хотя, нет, слыхали. Эта мамаша-начальница, похоже, знает местное слово, обозначающее Патруль.

– Хм-м… странно все это. Насколько я знаю, Патрулю еще ни разу не приходилось работать так близко от экватора – а если б и приходилось, капитан Янки нам обязательно бы рассказал.

Берк пожал плечами, Оскар продолжил:

– Это сильно меняет дело. Ты все испоганил, Берк. Из-за открытия твоих минералов сюда прилетят люди, много людей. А ты так все замечательно начал, что неприятности теперь посыплются одно за другим, и в конце концов все это перерастет в партизанскую войну между местным населением и людьми. Волнения могут охватить всю планету, до самых полюсов. Задача Патруля – подавлять в зародыше саму возможность такой ситуации; в этом наша миссия и состоит. Теперь мне придется на коленях ползать, чтобы все загладить, из кожи лезть, чтобы они не думали, что все мы такие. Ты мне можешь хоть что-нибудь рассказать еще? Что угодно, любая мелочь сгодится – дело слишком серьезное, все нужно брать в расчет.

– Не думаю. Но ты давай, давай – обрабатывай старушенцию, глядишь, чего и получится. Можешь даже ей ляпнуть, что увозишь меня под арестом, если, конечно, от этого будет какой толк. Между прочим, отличная мысль! Лично я возражать не буду, лишь бы отсюда смотать.

– Арестовать – это можно, если она пожелает, – покачал головой Оскар. – Но ты вроде бы уже и так под арестом, вполне законным, между прочим, арестом, за преступления против местных законов.

– Да что ты говоришь?

– Могу и еще кое-что добавить. То, в чем ты сейчас признался, где угодно считается преступлением. Если она захочет, тебя будут судить на Терре. Но мне, честно-то говоря, безразлично, хоть так, хоть этак. Патруля это уже не касается.

– Но здесь же ты меня не собираешься оставлять?

– Вот лейтенант Турлов очнется, сам с ним и будешь все обсуждать. Что до меня, то я не собираюсь ставить под угрозу нашу задачу. И чего, собственно, ради? Чтобы спасти тебя от наказания за убийство? Да-да, убийство – вот именно! Ты сам в этом признался.

– Но… – Берк оглянулся по сторонам. – Текс! Мэтт! Неужели вы позволите ему встать на сторону говорящих лягушек?

Мэтт промолчал, не сводя с Берка холодных глаз.

– Заткнись, Вонючка, – ответил Текс.

– Это точно, – кивнул Оскар, – заткнись и ложись спать. У меня рука болит, и вообще – не хочу я больше с тобой разговаривать.

В комнате мгновенно настала тишина, хотя никто из них не смог заснуть сразу. Мэтт лежал и думал, получится ли у Оскара убедить лягушачью мать – так он называл ее про себя – в честности их намерений. И в который раз мучал себя вопросом – как это так вышло, что он не смог уберечь джип. Наконец уснул и он.

Разбудил его громкий стон. Мэтт вскочил и подбежал к лейтенанту. Оказалось, что не он первый – Текс уже был на ногах и стоял, склонившись над Турловым.

– В чем дело? – спросил Мэтт. – Ему хуже?

– Он все время пытается что-то сказать.

Глаза Турлова приоткрылись и он посмотрел на Мэтта.

–  Матап, – голос его дрожал. – Матап… Pourquoi fait-il nuit ainsi? [54]54
  Мама… Мама… Почему так темно? (франц.).


[Закрыть]

К ним подошел Оскар.

– Что он говорит?

– Похоже, маму зовет, – ответил Текс. – Остальное – чушь какая-то.

– Куда девался этот пузырь? Надо ему дать попить. – Мэтт приложил сосок пузыря к губам лейтенанта, тот напился и мгновенно заснул.

Вот что, ребята, – сказал Оскар. – Вы ложитесь, а я попробую переговорить с охранником, когда он снова принесет нам поесть. Нужно договориться о встрече с этой главной мамашей. Все-таки надо бы как-нибудь организовать ему медицинскую помощь.

– Оскар, хочешь, я подежурю? – предложил Мэтт.

– Нет, Мэтт, ты отдыхай. Я все равно не смогу уснуть. Эта проклятая штука все время чешется.

– Ладно.

Мэтт уже засыпал, когда раздались шаги и чья-то рука откинула занавес. Оскар, сидевший у самой двери со скрещенными ногами, как только охранница отодвинула занавес, чтобы поставить на пол поднос с едой, – просунул руку в образовавшуюся щель.

–  Убери руку, – сказала охранница.

–  Послушай, – начал уламывать туземку Оскар, – мне надо поговорить с твоей матерью.

– Убери руку.

– Ты ей передашь мою просьбу?

– Убери руку!

Оскар убрал, и охранница задвинула занавес.

– Что-то непохоже, чтобы они хотели вступить с нами в переговоры, – заметил Мэтт.

– Поживем – увидим, – ответил Оскар. – Завтрак подан. Буди остальных.

На блюде лежала все та же сомнительного вида жвачка.

– Дели на пятерых, Текс, – скомандовал Оскар. – Вдруг лейтенант очнется и захочет есть.

– Я не буду, – Берк брезгливо взглянул на пищу.

– Отлично. Значит, на четверых. – Текс кивнул и сделал как было сказано.

Кадеты принялись за еду. Наконец Мэтт откинулся назад, посмотрел на товарищей и сказал задумчиво:

– Неплохо бы, конечно, сейчас апельсинового сока и кофе, но в общем кормят нас не так уж и плохо.

– Я вам не рассказывал, как дядя Боди попал в мексиканскую тюрьму в Хуаресе? По ошибке, естественно.

– Естественно, – согласился Оскар. – И что дальше?

– В тюрьме их кормили кашей из прыгучих мексиканских бобов. Так вот, дядя…

– Живот у него, что ли, заболел?

– Да нет. Он их тарелку за тарелкой сметал, а через неделю перепрыгнул четырехметровую стену и пошел домой.

– Если б я сам не видел твоего дядю, ни за что б не поверил. Слушай, а что бы он делал на нашем месте?

– Что делал? Стал бы любовником этой ихней старушки и через три дня отдавал бы приказы направо-налево.

– Что-то и мне поесть захотелось, – вдруг объявил Берк.

– Это порция лейтенанта, – предупредил его Оскар. – Тебе предложили, нечего было отказываться.

– Не имеешь права мной распоряжаться.

– Да что ты говоришь – не имею? Имею, и сразу по двум причинам.

– Какие еще причины?

– Мэтт и Текс.

– Врезать ему как следует, командир? – Текс встал.

– Пока не надо.

– Ну вот!.. – разочарованно вздохнул Текс.

– Между прочим, – заметил Мэтт, – тут есть и постарше тебя, так что придется подождать очереди.

– Замолчите, ребята, – оборвал их Оскар. – Никто ему не врежет, если только он не схватит порцию лейтенанта.

У входа послышался шум и занавес приоткрылся.

–  Моя мать согласилась видеть тебя. Пошли.

– Меня одну или со всеми сестрами?

– Всех вместе. Идем.

Они направились к выходу. Берк хотел выйти тоже, но две амфибии оттолкнули его и держали до тех пор, пока еще четверо не подняли лейтенанта Турлова и не вынесли его в коридор. После этого группа двинулась по коридору.

– Хоть бы свет в этой крысиной норе сделали, – сказал Текс, споткнувшись в очередной раз.

– Для них здесь и так светло, – сказал Оскар.

– Понятно, – ответил Текс, – но мне-то от этого не легче. Моиглаза в инфракрасном не видят.

– Тогда поднимай повыше ходули.

Они оказались в большой комнате. Это был не тот зал при входе, куда их привели в первый раз – здесь не было бассейна. Амфибия, та, что говорила с ними тогда и после разговора с которой их увели, сидела на возвышении в дальнем углу комнаты. Из пленников ее узнал один Оскар; для его спутников она ничем не отличалась от прочих амфибий. Оскар ускорил шаги и поравнялся с сопровождающими.

–  Приветствую тебя, старая и мудрая мать многих.

Амфибия выпрямилась и пристально посмотрела на него.

В комнате стояла тишина. У каждой ее стены выстроились представители Маленького народа, то и дело переводя взгляд со своей предводительницы на землян и снова на свою предводительницу. Мэтт чувствовал – от ее ответа зависит сейчас их судьба.

–  Приветствую, – амфибия отказалась взять на себя инициативу в переговорах, поскольку никак не назвала Оскара. – Ты хотел говорить со мной. Можешь говорить.

– Что это за город, в который я попал? Может быть, я приехал в такую даль лишь затем, чтобы оказаться в городе, где не соблюдают обычаи?

Венерианское слово «обычаи» значило много больше, чем в языке землян, и охватывало все обязательные правила поведения, при которых старшие и более сильные охраняют младших и слабых. Туземцы, услышав слова Оскара, зашевелились. Мэтт подумал: а не слишком ли тот увлекся. Выражение на лице амфибии изменилось, но Мэтт так и не понял, к добру это или к худу.

–  Мой город и мои сестры всегда соблюдали обычаи… —она использовала другой, более широкий термин, охватывавший и табу, и прочие обязательные действия, а не только закон помощи… – Ия никогда не слышала раньше, чтобы нас обвиняли в том, что мы их избегаем.

– Я слышу тебя, о благородная мать многих, но твои слова приводят меня в замешательство. Мы прибыли сюда, мои сестры и я, в поисках помощи как для нас, так и для нашей матери, которая серьезно больна. Я тоже ранена и не могу защитить своих младших сестер. И как нас приняли в твоем доме? Ты лишила нас свободы, наша мать лежит безо всякого ухода, и здоровье ее ухудшается.

Более того, нам даже не предоставили отдельных комнат для того, чтобы есть.

Из толпы присутствующих донесся вздох, который Мэтт правильно истолковал как возмущенный возглас. Оскар вполне сознательно употребил непристойное слово «есть» вместо объяснений обиняками. Но он продолжал говорить, и подозрения Мэтта нашли новое подтверждение.

–  Разве мы рыбы, чтобы с нами так обращались? Или таковы обычаи твоих дочерей?

–  Мы следуем обычаям, – коротко ответила амфибия; гнев в ее голосе был настолько очевиден, что это заметили даже Мэтт с Тексом. – Мне казалось, что у твоего рода исчезло всякое приличие. Это будет исправлено.

Она что-то сказала одной из своих сопровождающих; маленькая фигурка тут же исчезла.

–  Что касается твоей свободы, то я поступила по закону, потому что должна защищать своих дочерей.

– Защищать своих дочерей? От кого? От моей больной матери? Или от меня со сломанной рукой?

– Твоя сестра, не знающая обычаев, лишила тебя свободы.

– Я слышу твои слова, о мудрая мать, но их смысл ускользает от меня.

Амфибия недоуменно посмотрела на Оскара. Она спросила о Берке, произнося его земное имя «капитан-Берк» как одно слово. Оскар заверил ее, что Берк не является «дочерью матери» Оскара или даже «матери матери» Оскара. Амфибия-старейшина задумалась.

–  Если мы вернем тебя в верхние воды, ты обещаешь покинуть нас?

– Но что будет с моей матерью? – спросил Оскар. – Неужели ты просто выкинешь ее наверх больной и слабой, чтобы она умерла и была уничтожена существами из слизи?

На этот раз Оскар постарался избежать венерианского выражения «быть съеденным». «Мать многих» распорядилась, чтобы лейтенанта перенесли на возвышение, где сидела она, и положили рядом. Несколько представительниц Маленького народа собрались вокруг и осмотрели его, переговариваясь друг с другом высокими шепелявыми голосами. Наконец сама амфибия-старейшина присоединилась к осмотру и после этого повернулась к Оскару.

–  Твоя мать спит.

–  Это – нездоровый сон. Ее голова повреждена ударом.

Оскар подошел к группе, окружающей лейтенанта, и показал на опухоль на голове Турлова. Амфибии сравнили очертания головы лейтенанта с головой Оскара, с любопытством проводя по ней мягкими лапками. Снова обмен мнениями. Мэтт не понимал даже того, что удавалось расслышать, слова по большей части были ему незнакомы.