Текст книги "Первая любовь офицера (СИ)"

Автор книги: Рита Нестерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13.

* Любовь *

Даня уснул у меня под боком быстро, засопел.

Я еще какое-то время лежала рядом, смотрела на его лицо в полумраке и гладила по волосам, пока не поняла, что сама уже не усну.

Во мне все было натянуто до предела. Голова гудела, тело ломило от усталости, глаза щипало, а внутри все равно ходило ходуном.

Слишком много на один день. Слишком много для одной женщины, которая и так годами тянула все на себе и зачем-то упрямо называла это жизнью.

Осторожно, чтобы не разбудить сына, я выбралась из кровати, подоткнула ему одеяло получше, задержала ладонь у его плеча и только потом вышла из комнаты.

На диван я буквально рухнула, но легче не стало.

Включила свою любимую комедию, ту самую, которую обычно пересматривала, когда хотелось хоть немного выдохнуть, отвлечься, сделать вид, что мир не так уж плох.

Только в этот раз она меня не радовала. Ни одна шутка не цепляла и ни одно лицо на экране не вызывало улыбки.

Я сидела, поджав под себя ноги, с кружкой уже остывающего чая в руках, и чувствовала только одно – одиночество.

Такое знакомое, что даже обидно.

Потому что, если уж по-честному, я ведь с этим одиночеством жила годами. Не сегодня оно началось. Не в тот момент, когда я увидела Валеру с бабой.

И даже не тогда, когда сын признался, что давно все понимал.

Оно было рядом уже давно. Просто раньше я старательно прикрывала его чужими тапками в прихожей, мужской курткой на вешалке, храпом в спальне, общими ужинами, разговорами ни о чем и глупой женской надеждой, что если рядом кто-то лежит, значит, ты не одна.

Какая же чушь, Люба, какая глупость.

Какой же унизительной чушью я кормила себя все это время.

Я сделала еще глоток чая, поморщилась и сидела, смотрела в экран, а сама думала о какой-то до смешного простой вещи: женское счастье, наверное, не в мужике под боком.

Можно спать с человеком годами, варить ему суп, стирать его трусы, знать, как он любит чай и сколько сахара сыплет в кофе, а потом узнать, что у него сайт знакомств, лайки каким-то теткам и любовница.

Снова на те же грабли.

Да… что уж там, счастья все равно не было. Значит, оно в чем-то другом. В чем?

Да черт его знает. В ребенке? Это не обсуждается.

В себе? В том, чтобы не ждать удара? В том, чтобы не бояться смотреть в телефон мужа? Я правда уже не понимала.

И самое мерзкое, что мне было не столько больно, сколько зло. Вот реально зло.

Чем они вообще думают, когда рушат привычную жизнь? Чем? Неужели правда пять минут на стороне стоят того, чтобы развалить годы? Годы, мать их.

Быт. Дом. Доверие. Уют. Комфорт. Привычку. Общие планы.

Неужели ради пары жалких перепихов это все можно так легко выкинуть?

Неужели у них вообще ничего не шевелится кроме писюньки?

Комедия бубнила фоном, герои на экране кривлялись, а меня это только раздражало сильнее. Бесило все. Абсолютно все.

И фильм, который раньше спасал, а сейчас бесил. И то, что спать не хотелось, хотя тело уже сдавалось и голова тяжелая…

За окном уже серел рассвет, а я вместо сна сидела, как дура, в халате, с кружкой, с опухшими глазами и с ощущением, будто меня хорошенько вывернули наизнанку и бросили сохнуть.

Я встала, прошлась по комнате, опять села, опять встала.

Не знала, куда себя деть.

Хотелось чем-то занять руки, голову, хоть что-нибудь, лишь бы не сидеть в этом мерзком вязком состоянии.

В итоге пошла к полке, достала бигуди.

– Господи, ну вот до чего дошла, – и начала накручивать волосы.

Сидела потом на диване, уже с этими дурацкими бигудями на голове,и сама бы над собой посмеялась, если бы не было так погано.

Красавица, мать ее. Брошенная, обманутая, в бигудях под утро. Хоть на обложку журнала, Люб, ей богу, выставляй.

Потом я попыталась переключиться на работу. Открыла переписку, полезла в заметки по свадьбе, которую сейчас вела, уставилась в список задач и поняла, что эта невеста меня когда-нибудь точно доведет. Щепетильная… не то слово.

Там уже не свадьба, а международная операция. Салфетки не того оттенка – трагедия.

Ленты на стульях не те и сразу катастрофа.

Цветы должны быть нежно-пыльно-персиковые, но не унылые…

– Попробуй еще пойми, что это вообще значит.

Я смотрела на ее сообщения, перечитывала список хотелок и ловила себя на том, что не могу сосредоточиться.

Буквы расплывались и мозг отказывался работать.

Меня и без этой свадьбы уже можно было паковать в дурку.

Хотелось закрыть все, выключить телефон, забиться куда-нибудь под одеяло и не вылезать оттуда сутки.

Но вместо этого я сидела, упрямо таращилась в экран и делала вид, что я взрослый функциональный человек, а не женщина, которой сегодня на голову вывалили слишком много.

И именно в этот момент телефонза вибрировал у меня в ладони.

Я опустила взгляд и сразу поняла, кто это.

Неизвестный номер.

 Кузнецова, ты чего не спишь?

Сердце дернулось. Злость, усталость, раздражение, какая-то дурацкая, совершенно неуместная дрожь… все смешалось в один ком, который тут же подкатывал к горлу.

Я уставилась на экран, будто могла прожечь в нем дыру, и выругалась в пустоту:

– Ну и зачем ты сюда пишешь, Шарапов? Мало было тебе издевательств сегодня, решил меня добить?

Глава 14.

* Любовь *

Сообщение от Шарапова я перечитала раза три, будто надеялась, что буквы вдруг сложатся во что-то другое.

Кузнецова, ты чего не спишь?

Словно мы с ним не столкнулись ночью на трассе после того, как моя жизнь с хрустом пошла трещинами.

Совсем ошалевший. Наглости нет предела. Что за человек, а?

Я уставилась в экран, тяжело выдохнула и быстро набрала ответ, даже не думая.

Иди к черту, Шарапов. И не пиши мне больше!

Подумала секунду – и добавила еще одно, уже совсем от души:

Хватит с меня!

Отправила, швырнула телефон рядом на диван и сама откинулась на спинку, чувствуя, как в висках стучит так, будто там кто-то мелко долбит молотком.

Ну все, Любань, молодец.

Послала. Полегчало? Да ни черта.

Только еще сильнее стало ясно, насколько меня бесит вообще все. И он. И Валера. И этот проклятый день. И то, что под утро я сижу сьежившись, будто прожила за сутки маленькую, но очень мерзкую жизнь.

Когда я все-таки отключилась, это было уже не сном, а каким-то коротким провалом в темноту.

Меня вырубило прямо на диване, под бубнеж телевизора, с пледом в ногах и телефоном где-то под боком.

А потом я подскочила так резко, будто меня кто-то в ухо заорал. Сначала даже не поняла, где я, какой день, почему шея затекла и почему в комнате так светло.

А потом взгляд упал на часы и у меня все оборвалось.

Я села на диване так быстро, что чуть не свалилась на пол. Опаздывала.

Не просто рисковала задержаться, а уже почти конкретно летела в задницу по времени.

У меня сегодня был важный выезд, встреча с невестой, осмотр площадки, обсуждение расстановки, декора, тайминга, подрядчиков, и если я сейчас не соберусь, то можно сразу заказывать себе гробик и табличку:

Здесь лежит Любовь Кузнецова, убитая невестой за срыв организации.

Я схватила телефон, машинально проверила сообщения и первое, что увидела, было смс от Дани.

Мам, не переживай. Я ушел в школу. Позавтракал, убрал все в холодильник. Ключи взял. Люблю тебя.

У меня от этих нескольких слов в груди так больно и так нежно сжалось, что я на секунду просто замерла.

– Господи, какой же он у меня умница.

Мне одновременно хотелось обнять его и расплакаться. Я быстро набрала в ответ, что тоже его люблю, что он у меня самый лучший, и только после этого подорвалась окончательно.

В ванной умылась, бигуди сняла, расчесала волосы, надела платье. Легкий макияж, серьги, сумка, папка с образцами, планшет, блокнот. Все бегом, все на нерве.

В квартире было пусто. Валеры так и не было. И в этот момент я даже не почувствовала ни удивления, ни обиды.

Только короткое в голове промелькнуло.

– Ну и срать. Не пришел и слава богу. Меньше рожей своей будет мелькать. Пусть потом приедет за своими шмотками. Сегодня же все выставлю к чертовой матери за дверь, и пусть хоть обрыдается. Моя квартира не камера хранения для предателей.

Я вылетела из дома, села в такси и всю дорогу сидела, глядя в окно, стиснув пальцами сумку.

Включился рабочий режим, тот самый, который всегда спасал меня, когда в личной жизни творился бардак.

Потому что свадьбы, юбилеи, выездные регистрации и банкеты не интересует, разбили тебе сердце или нет.

Организация праздников вообще очень быстро лечит от желания долго страдать.

Там или ты собралась и пошла решать, или тебя сожрут, выплюнут и найдут другую, более бодрую.

Поэтому уже к середине дороги я мысленно раскладывала все по полкам.

Площадка, схема зала, текстиль, посадка, тайминг, техрайдер ведущего, питание подрядчиков, фотозона, запасной план на случай дождя.

Работа всегда требовала от меня одного – быть собранной. И я упрямо влезала в эту свою роль, как в броню.

Площадка бомба. Большой загородный ресторан с панорамными окнами, верандой и отдельной зоной под выездную регистрацию.

Именно такие места я любила больше всего, в них всегда было, где развернуться, но при этом слишком много мелочей, которые легко упустить, если не держать все в руках.

Я вышла из машины, быстро оценила погоду, пробежалась взглядом по входной группе, по ступеням, по тому, как можно будет завести гостей, где поставить приветственную зону, куда логичнее выносить фуршет.

И только потом увидела невесту.

Она стояла чуть в стороне. Высокая блондинка в белоснежном брючном костюме, который сидел на ней так, словно его шили прямо на ней.

Сверху светлый молочный тренч. Волосы уложены идеально, туфли – чистые, будто по грязи и мокрому асфальту она не ходила, а парила над ними.

Я даже невольно зависла на секунду. Вот правда, я всегда удивлялась таким женщинам.

Как они это делают? Носят белое в такое время гоода.

– Любовь? – Она первой протянула мне руку, без тени неловкости. – Очень рада наконец познакомиться лично.

– Взаимно, – улыбнулась я.

Если честно, по голосу в переписке и по звонкам я представляла ее совсем другой. Моложе. Капризнее. Более дерганой.

А тут передо мной стояла женщина явно взрослая, ухоженная, собранная, с привычкой контролировать процесс и с тем самым характером, который сразу считывается без слов.

Такой палец в рот не клади, сама решит, какой она должна быть, и тебе еще объяснит, почему ты недостаточно быстро соображаешь.

И это я поняла буквально в первые пять минут.

Она не истерила, не жеманничала, не заламывала руки, но задавала вопросы очень уж щепетильно.

Смотрела внимательно, слушала не до конца, если уже поняла.

С ней надо не сюсюкать, а быть на уровне и быть профессионалом. Не пытаться задавить. Не лебезить.

А найти правильную дистанцию.

Я быстро перестроилась. Это у меня уже давно было почти профессиональной деформацией – считывать клиента и подстраивать под него подачу.

С кем-то нужно было мягче, с кем-то подробнее, с кем-то… наоборот, жестче и по делу.

С невестами вообще всегда отдельная история.

Это люди на пике тревоги, ожиданий, амбиций и внутреннего сумасшествия.

И моя работа всегда была не только в том, чтобы заказать декор, собрать подрядчиков и проверить, приедет ли ведущий вовремя.

Моя работа была еще и в том, чтобы выдержать чужие эмоции, перевести их на человеческий язык и собрать из этого праздник, который потом все будут вспоминать с улыбкой, а не с нервным тиком.

– Смотрите, – начала я, уже ведя ее по площадке и по ходу отмечая важные точки. – Здесь у нас отлично встанет выездная зона. Арка может быть либо ближе к стеклу, либо чуть глубже, если захотите больше приватности на фото. Здесь же можно пустить дорожку, но я бы не перегружала – у вас и так сильная локация, она сама работает. Внутри банкетный зал хороший по геометрии, без лишних углов, это плюс. По посадке здесь спокойно помещается ваша схема. Флориста я вам вечером пришлю в двух вариантах, чтобы вы посмотрели, что ближе. По ведущему…

Я выдеражала паузу, чтобы она переварила информацию.

– Он подъедет отдельно на технический сбор, время я согласую и сразу вам напишу. По музыке тоже все зафиксируем сегодня, чтобы уже не дергать вас по мелочам.

Она кивала, задавала уточняющие вопросы, сразу подмечала детали, которые другие обычно вообще не видят.

Почему тут именно так падает свет? Где будут стоять официанты во время выноса торта? Не будут ли гости с дальней стороны перекрывать кадр оператору?

Можно ли перенести welcome-зону так, чтобы люди сначала видели не столы, а террасу?

И я, при всей своей внутренней вымотанности, даже поймала себя на профессиональном интересе. Да, характер. Да, сложная. Да, контрол-фрик.

С такими, как ни странно, работать даже легче. Потому что там хотя бы есть мозги и понимание своих желаний.

– Я не люблю, когда мне обещают, а потом “ой, не получилось”, – произнесла она, останавливаясь у окна и глядя на площадку уже своим оценивающим взглядом. – Мне важно, чтобы все было под контролем.

– Мне тоже, – ответила я и даже позволила себе чуть теплее улыбнуться. – Это моя работа.

И вот именно в этот момент, когда я уже почти нащупала с ней нужный контакт, когда уже мысленно выстроила, как с ней работать, я обернулась…

Прямо у входа, чуть в стороне, стоял Шарапов.

Он смотрел на меня так, будто тоже не сразу поверил, что видит именно меня.

И в эту секунду у меня даже не было сил удивляться.

Только злость.

– Ты что, за мной следишь? – вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.

Я уставилась на него, а он только нахмурился сильнее, будто это не он вылез уже второй раз подряд там, где его вообще быть не должно.

– Кузнецова, – протянул Саша, – Ты-то что тут делаешь?

Глава 15.

* Любовь *

– Видимо, свадьбу твою организовываю, – цежу я, и у самой во рту горечь такая, будто я не слова сказала, а стекла нажевалась.

Я даже не пытаюсь сделать лицо попроще.

Не пытаюсь быть милой. Не пытаюсь играть в профессионала, который выше этого всего.

Потому что какого черта вообще?

Я только что стояла старалась не думать о личных передрягах, а тут… ате-нате вам. Шарапов. Снова.

Как тупой прикол от жизни, у которой сегодня явно на меня отдельные планы.

– А вы знакомы? – тут же спрашивает клиентка.

И вот тут меня прямо подбрасывает изнутри.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но Шарапов, как всегда, лезет раньше.

– Да, знакомы. Моя…

И все.

И тишина.

Я даже не сразу понимаю, что именно меня так резко шарахнуло. Не слово. Не фраза. А то, что он запнулся. Реально запнулся. Шарапов. Тот самый, у которого язык всегда работал быстрее всех, у которого на любую ситуацию находился ответ, подкол, ухмылка, отмазка. А тут он реально завис.

Я чуть папку не выронила.

Моя кто?

Моя бывшая?

Моя дура, которую я когда-то бросил?

Моя ошибка?

Моя… кто?!

И вот именно эта его заминка меня напрягает.

Потому что на долю секунды я, как идиотка, слышу это “моя” – и во мне вспыхивает что-то давно похороненное.

Не радость даже. Хуже. Как будто тебе в старый шрам ногтем ткнули.

Но он, конечно, быстро выкручивается.

– …старая знакомая.

Вот и все.

Старая знакомая. Я чуть не смеюсь ему в лицо.

Старая знакомая. Такаы уж старая, Саша? Ссам то давно молодым стал?

Не женщина, с которой он когда-то собирался жить. Не та, которую целовал так, что у меня колени подкашивались. Не та, которая потом сидела одна с двумя полосками в руках и ревела в подушку. Не та, которая мечтала за него замуж. Не та, которая похоронила половину своей молодости в этом его молчании.

Старая знакомая.

ЗНАКОМАЯ! ОК.

Ну конечно.

– А ты что? Что-то не так согласовали? – уже спрашивает он у блондинки, будто ничего не случилось.

А я стою и чувствую, как меня изнутри распирает сразу всем. Злостью. Стыдом. Неловкостью.

Какой-то идиотской болью, которая вообще не должна была так быстро проснуться.

И главное, что я злюсь не только на него.

На себя тоже. За то, что меня вообще качнуло и так коротко, так по-живому полоснуло.

Клиентка, надо отдать ей должное, не дура. Она все считывает сразу.

– Да нет, – говорит она. – Все понравилось. Вы поговорите тогда, а я пока осмотрюсь.

И уходит.

А я стою, все еще глядя на него, и мне уже плевать, что это клиент, что работа, что надо держать лицо.

Потому что я в эту секунду только одно думаю… только бы это не была его женщина. Только бы не его свадьба.

И от этой мысли мне становится еще противнее. Потому что с какого черта меня вообще это волнует?

Шарапов, сволочь, видимо, что-то у меня на лице считывает, потому что уголок рта у него ползет вверх.

– Это жена моего друга, – произносит Саша и кивает куда-то в сторону.

Я машинально смотрю.

Там чуть дальше стоит мужчина, разговаривает по телефону. Высокий, светловолосый мужчина. Лет… на пять, ну, моложе меня. Это видно сразу. Не мальчишка, конечно, но моложе.

Такой весь вылизанный и эта блондинка рядом с ним смотрится так, будто они с обложки какого-нибудь журнала про красивую жизнь.

Похожи на пару, особенно тогда, когда она его успокаивающе по плечу гладит.

– Его невеста, а не моя, – добивает он.

И вот тут внутри меня предательски отпускает.

Совсем чуть-чуть.

На секунду.

Как будто туго натянутую веревку кто-то ослабил.

И я от этого чуть не взрываюсь еще сильнее. Потому что какого черта мне легче? Почему мне вообще не все равно? Почему я вообще это почувствовала?

– Понятно, – отвечаю я тут же. – Это не имеет значения.

И сразу разворачиваюсь.

Потому что если еще секунду постою рядом, он точно увидит лишнее. А мне этого не надо.

Да и явно не в тот день, когда один мужик уже показал мне, как легко вытереть об меня ноги, а второй вылез прямо из той части жизни, которую я годами держала под замком.

Я выхожу на улицу быстро, даже можно сказать бегу.

Как будто реально мне срочно надо проверить террасу. Или парковку. Или где там будут встречать гостей.

На самом деле мне надо просто уйти от него на пару метров, пока меня не накрыло окончательно. Потому что внутри уже творится бардак.

Когда тебя одновременно бесит человек и тебя же саму бесит, что он до сих пор вообще способен что-то в тебе перевернуть.

На улице сыро, ветер лезет под куртку. Я выхожу на террасу, хватаюсь за перила, смотрю вперед, а сама вообще ничего не вижу.

Перед глазами только одно: он опять здесь.

И, конечно, шаги сзади.

Ну а как же еще, Любань?

Я даже не оборачиваюсь сразу. Стою. Сжимаю перила.

Потом резко поворачиваюсь.

– Саш, тебе что-то нужно? Ты как вообще мой номер нашел?

Он стоит напротив. Близко. Чересчур близко.

И вот в этот момент меня прямо окунает с головой туда, откуда я, казалось, уже давно вылезла.

Я смотрю на него и все. Все летит к черту.

Вот он стоит передо мной, взрослый мужик, хмурый, руки в карманах, и мне бы видеть только это. Только реальность. Только здесь и сейчас. Но нет. В голове, как назло, сразу рвется старая пленка.

Вот он молодой. Вот я молодая. Вот мы стоим друг напротив друга и не можем надышаться друг другом. Вот он смеется. Вот притягивает меня к себе.

Вот у меня в груди бабочки, дурость, счастье, все вместе. Вот мне кажется, что все, это и есть моя жизнь. Мой мужчина. Мой дом. Мое будущее.

Вот я уже мысленно примеряю его фамилию и уже думаю, какая у нас будет свадьба.

Господи, я же реально думала про свадьбу. Про платье. Про кольца. Про то, как буду с ним жить.

Навсегда. Как полная дура, как все влюбленные женщины.

А потом – бац.

Он уходит и я остаюсь одна.

И вот эта часть до сих пор во мне сидит, как заноза. Не потому что он ушел.

А потому что я после этого еще какое-то время все равно жила надеждой.

Ждала.

Верила.

Думала, что сейчас вернется. Сейчас напишет. Сейчас объяснит. Сейчас все наладится, я ведь беременна.

Я сидела у окна и ревела, верила, что если он узнает, то все. Больше не сможет исчезнуть.

И что делаю я первым делом? Сначала говорю его матери.

До сих пор не понимаю, зачем. Наверное, потому что доверяла. Потому что считала ее родной. Потому что мне казалось, что она взрослая, она поможет, она подскажет, как лучше, как правильно и обрадуется, что скоро у нас с Сашей будет ребенок, ее внук.

Я ведь тогда еще была дурой. Наивной. Верила, что взрослые люди не предают, если видят, что ты в таком положении.

А она сказала:

– Давай подождем.

Подождем. Потому что у него служба и сейчас нельзя.

– У него все может пойти наперекосяк, поносишь сейчас и скажем а пока что не время. Потом.

Потом.

Какое мерзкое слово.

Я тогда это проглотила. Реально проглотила потому что любила. Потому что боялась навредить ему. Потому что ставила его выше себя. Выше своего страха…

А потом…

Потом мне сообщают, что у него уже другая. Вот так.

Не он сам, а через чужие рты.

У него другая.

И я в тот день, кажется, внутри просто умерла. Просто села и поняла, что все. Что этот ребенок будет только мой. Что я этот секрет с собой унесу и возьму с его матери слово, что она никогда Саше не расскажет.

А я ничего не буду просить и не буду унижаться.

Не буду бегать с животом и кричать:

– Это твой сын. Как ты мог?!

Потому что если мужчина сам тебя выбрал не искать, то значит, все.

И вот сейчас он стоит передо мной.

Здесь.

И я одновременно хочу его ударить и… господи, даже смотреть на него больно.

Потому что это не просто мужик из прошлого. Это тот человек, после которого у меня вся жизнь пошла по другому пути.

Если бы он тогда остался, то была бы я сейчас здесь? Была бы у меня эта работа? Был бы Валера? Была бы вся эта долбаная боль?

Или все сложилось бы иначе?

Я не знаю.

И от этого еще хуже.

Потому что нет ничего гаже, чем смотреть на человека и понимать: ты мог стать моей жизнью. А стал моей раной.

Он молчит пару секунд. Просто смотрит.

И я не выдерживаю. Потому что если он сейчас начнет опять юлить, ухмыляться, делать вид, что ничего страшного, я реально вцеплюсь ему в лицо прямо на этой террасе.

– Ну? – спрашиваю уже с нажимом. – Нашел номер, написал ночью, теперь еще и сюда нарисовался. Тебе что вообще от меня надо?

Он щурится, чуть склоняет голову, и от этого жеста у меня снова все внутри неприятно переворачивается.

Сколько лет прошло, а я все равно помню его до мелочей. Это бесит до жути.

– Тот, кто ищет, тот всегда найдет, – отвечает он.

И вот тут меня окончательно прошивает.

Я даже смеюсь.

Только вот поздно, слишком поздно.

– Да? – спрашиваю я, смотря ему в глаза. – Что ж ты захотел найти только сейчас, а не раньше?