Текст книги "Первая любовь офицера (СИ)"

Автор книги: Рита Нестерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 45.

* Любовь *

Я невольно отступила на шаг, прячась за широкой колонной. Сердце заколотилось так сильно, что я испугалась, что кто-нибудь рядом услышит. На мгновение решила, что обозналась.

Может, просто похожа. Может, бессонные ночи и нервы уже делают свое дело. Но рядом с ней стоял тот самый мальчик.

Я узнала его сразу. Те же волосы, то же лицо, та же куртка, только сегодня на нем была светлая рубашка.

Я не могла отвести взгляд.

Мужчина рядом что-то сказал, и женщина рассмеялась.

Потом свободной рукой обняла его за талию, прижалась боком и совершенно непринужденно поцеловала в щеку.

Не так, как целуют знакомого или коллегу. В этом движении было слишком много привычки. Она не спрашивала разрешения, не стеснялась гостей, не отстранялась.

 Мужчина обнял ее за плечи и притянул ближе.

Мальчик что-то показал ему на телефоне, дернул за рукав и поднял голову.

– Пап, смотри, – донеслось до меня.

Я обомлела.

Не просто удивилась. Меня словно ударили в грудь.

Воздух застрял где-то в горле, а пальцы сами вцепились в колонну. Мальчик назвал папой другого мужчину. Не Сашу. Того, кто сейчас стоял рядом с его матерью и с улыбкой смотрел на экран телефона.

В голове вспыхнула сцена у моей двери. Ее голос. Ее слова. Паспорт. Уверенность, с которой она рассказывала о семье, о муже, о сыне.

Я снова посмотрела на нее, уже не веря ни одному движению. Она выглядела счастливой. Расслабленной. Не похожей на брошенную жену, которая пришла защищать семью.

Она была здесь с другим мужчиной. Обнимала его. Целовала. А ребенок называл его отцом.

Руки дрожали, когда я достала телефон.

Первый кадр получился смазанным. Я стерла его, глубоко вдохнула и попробовала снова. На экране отчетливо были видны все трое: женщина, мужчина, мальчик.

Ее рука лежала у него на груди, его ладонь – на ее талии. Этого было достаточно.

Несколько секунд я стояла, не понимая, что делать дальше. Подойти к ней? Спросить прямо? Устроить скандал посреди чужой свадьбы?

Хотелось вцепиться ей в волосы и заставить повторить каждое слово, которое она сказала мне два дня назад. Но я не могла.

Вокруг были гости. Невеста. Жених. Люди пришли сюда радоваться, а не наблюдать, как организатор выясняет отношения с приглашенной женщиной.

Мне нужен был ответ.

Я быстро просмотрела список гостей в телефоне, но фамилия ничего мне не сказала.

Тогда вспомнила, что невеста хорошо знала всех приглашенных. Конечно, подходить к ней сейчас было последним делом.

Она принимала поздравления, улыбалась родственникам, то и дело поправляла фату.

У нее был самый важный день, а я собиралась лезть со своими вопросами.

Несколько минут я ходила по залу, пытаясь решить, можно ли спросить кого-то другого. Администратор не знал гостей. Родителей отвлекать было еще хуже. Оставалась только она.

Я дождалась, пока от невесты отойдут две женщины, и подошла ближе. Она сразу заметила меня и улыбнулась.

– Любовь, всё так красиво! Вы даже не представляете, как я счастлива.

От этих слов мне стало стыдно еще сильнее. Я не имела права омрачать ей день. Не имела права даже на минуту заставлять думать о чужих проблемах.

– Вы сегодня прекрасны, – сказала я, поправляя край фаты, хотя он и без того лежал идеально. – Правда. Всё получилось именно так, как мы хотели.

– Это благодаря вам, – она сжала мои пальцы. – Я бы без вас сошла с ума.

– Можно я задам один странный вопрос? – я понизила голос и оглянулась, убеждаясь, что нас никто не слушает. – Простите, что сейчас. Я понимаю, что день совершенно не для этого.

Она сразу стала серьезнее.

– Что-то случилось?

– Нет, со свадьбой всё прекрасно. Правда. Ничего не случилось, – поспешила я успокоить ее, затем достала телефон и открыла фотографию. Пальцы снова дрогнули, и мне пришлось перехватить смартфон обеими руками. – Скажите, пожалуйста, а кто это?

Невеста посмотрела на экран, потом на меня и удивленно подняла брови.

– А я думала, вы знаете.

У меня внутри всё оборвалось.

– Нет.

– Это Нина, – она указала на женщину на фотографии. – Она у нас работает. Мы ее поэтому тоже пригласили. Тем более Саши сегодня нет.

Я всмотрелась в лицо невесты, пытаясь понять, не ослышалась ли.

– Саши?

– Ну да. Это же его бывшая жена, – пояснила она и улыбнулась немного неловко. – Я, насколько поняла, вы сейчас вместе. Думала, вы с ней знакомы.

Слово «бывшая» не сразу дошло до меня.

Я продолжала смотреть на нее, а в голове медленно, по частям, складывался смысл.

Бывшая.

Не жена.

Бывшая жена.

– Бывшая? – переспросила я, хотя прекрасно услышала.

– Да, – невеста кивнула. – Они давно развелись. Я не знаю подробностей, Саша о ней почти не говорит. А Нина работает у нас, поэтому мы ее позвали. Надеюсь, я не сделала ничего плохого?

– Нет, что вы, – я быстро убрала телефон и заставила себя улыбнуться. – Всё хорошо. Вы мне очень помогли.

– Любовь, точно всё в порядке?

– Да. Просто один вопрос, который давно не давал мне покоя. Теперь всё стало немного понятнее.

Она всё еще смотрела с сомнением, но рядом уже появились новые гости с букетом и конвертом.

Я отступила в сторону, освобождая им место.

– Хорошего вам праздника. Я ненадолго отъеду, буквально на час. Здесь останется моя помощница, она всё контролирует. Мастер по воде уже приехал, так что и с рестораном вопрос решается.

– Хорошо, – невеста кивнула, хотя явно хотела спросить еще что-то. – Любовь, спасибо вам большое. Всё идет просто прекрасно.

– Вам спасибо, что выбрали меня, – ответила я и сжала ее руку. – Наслаждайтесь своим днем. Больше ни о чем не думайте.

Я отошла, нашла помощницу, быстро объяснила ситуацию с таймингом и рестораном, проверила, что у нее есть все номера подрядчиков. Только после этого позволила себе выйти.

Цепочка в голове выстроилась моментально.

Бывшая жена Саши.

Женщина, которая пришла ко мне и назвалась нынешней.

Ребенок, который якобы был его сыном, только что назвал папой другого мужчину.

Она дождалась, когда Саша уйдет в море. Пришла именно тогда, когда он уже не мог ничего объяснить. Показала мне паспорт, который я даже не проверила.

Надавила на самое больное. Знала, что после всего, что произошло одиннадцать лет назад, я не стану спокойно разбираться. Знала, что испугаюсь повторения. Что поверю в предательство раньше, чем позволю себе поверить Саше.

Я почти бегом дошла до машины, распахнула дверь и села за руль. Несколько секунд руки не слушались.

Ключ выпал на пол, и мне пришлось нагнуться, шарить под сиденьем, ругаясь сквозь зубы.

Хотелось кричать. На Нину. На себя. На Сашину мать.

Потому что сомнений в том, кто стоял за всем этим, у меня почти не осталось.

Нина не могла знать, когда именно Саша уходит, если ей не сказали.

Не могла знать мой адрес.

Не могла знать, чего именно я боюсь.

Не могла так точно ударить в старую рану без чужой помощи.

Мотор завелся со второго раза, машина затряслась, напоминая, что давно требует ремонта.

Обычно я бы начала переживать, прислушиваться к каждому стуку, обещать себе заехать в сервис. Сейчас мне было всё равно.

– Завтра, – процедила я, выезжая со стоянки. – Если мы с тобой сегодня доедем, завтра точно отвезу.

Дорогу я почти не замечала. Перед глазами стояло лицо Саши. Его взгляд. Теперь я понимала, что он действительно ничего не знал. Не мог знать.

Я сказала ему не возвращаться, а он ушел на три месяца с мыслью, что за несколько часов я перестала его любить.

Я сама сделала ему больно. Сама не дала объясниться.

Но злость на себя быстро смешивалась с яростью к женщине, которая всё это устроила.

В тот дом я больше никогда не собиралась приезжать.

После последнего разговора сказала себе, что ноги моей там не будет. Что мать Саши для меня умерла.

Она однажды уже забрала у нас одиннадцать лет, уже лишила сына отца, а отца – сына.

Я считала, что хуже сделать невозможно.

Ошиблась.

Она решила попробовать снова.

Пока я ехала, злость становилась тяжелее, крепче. Слез больше не было. Я вспоминала каждое ее слово, каждую попытку оправдаться, каждую фразу о том, что желает сыну добра.

Вот оно, ее добро. Саша уходит в море, не понимая, почему я его выгнала. Даня ждет отца, уверенный, что тот вернется.

Я два дня плачу и думаю, что снова выбрала не того мужчину второй раз.

А она, возможно, сидит дома и радуется, что ее план сработал.

Нет.

На этот раз я не позволю ей молчать.

Ворота дома были закрыты, и я несколько раз нажала на звонок. Никто не отвечал.

Тогда ударила ладонью по металлу так сильно, что заболела рука. Через минуту замок щелкнул.

Калитка открылась, но никто не вышел навстречу.

Я прошла во двор, не закрывая за собой. Дорожка, кусты, ступени – всё было знакомым и ненавистным.

Когда-то я приходила сюда молодой девочкой, надеясь понравиться матери любимого человека. Потом стояла на этих же ступенях и слушала ложь, которая разрушила мою жизнь.

Теперь я поднималась по ним не за одобрением и не за ответами, которые можно мягко попросить.

Дверь в дом оказалась приоткрыта. Я толкнула ее и вошла, даже не сняв обувь.

– Кто там? – раздался голос из гостиной.

Я прошла дальше.

Она сидела в кресле у окна с чашкой в руках.

Увидев меня, медленно поставила ее на стол и выпрямилась.

На лице появилось удивление, а следом что-то похожее на тревогу. Значит, ждала.

Не меня, может быть, но ждала, что рано или поздно всё вскроется.

Я остановилась напротив нее.

Внутри всё горело и мой голос не дрогнул.

– Здравствуй, сука.

Глава 46.

* Любовь *

– Здравствуй, сука, – произнесла я, глядя прямо на его мать.

Она побледнела, но только на секунду.

Потом медленно откинулась на спинку кресла, поджала губы и посмотрела на меня тем самым взглядом, которым много лет назад пыталась поставить меня на место.

Тогда я была слишком молодой, слишком испуганной и слишком зависимой от чужого мнения.

Мне хотелось понравиться ей, доказать, что я достойна ее сына, поэтому каждое резкое слово било в самое больное.

Сейчас перед ней стояла уже не та девочка.

Я прожила без Саши одиннадцать лет, одна вырастила нашего сына, научилась отвечать за себя и больше не собиралась позволять этой женщине решать, кому со мной быть и какое место я должна занимать в чужой жизни.

– Как ты со мной разговариваешь? – возмутилась она, выпрямляясь в кресле. Рука потянулась к чашке, но пальцы едва заметно дрогнули, и она тут же отдернула их, поняв, что я заметила. – Ты врываешься в мой дом, оскорбляешь меня и еще смеешь стоять здесь с таким видом?

– С каким видом мне надо стоять после того, что ты устроила? – я шагнула ближе, не снимая пальто и не собираясь присаживаться. От одного взгляда на эту комнату меня выворачивало. Здесь всё оставалось на своих местах: светлые шторы, тяжелая мебель, фотографии Саши на стене, среди которых не было ни одной со мной и Даней. Она годами выстраивала вокруг себя красивую картинку заботливой матери, а сама раз за разом ломала жизнь собственному сыну. – Может быть, поклониться тебе в ноги? Поблагодарить за то, что ты снова попыталась нас развести? Или сделать вид, что ничего не произошло, чтобы тебе было удобнее?

Она внимательно посмотрела на меня, и по ее лицу я поняла: всё знает. Не удивлена моими словами, не пытается понять, о чем речь. Только решает, как лучше выкрутиться и в какую сторону повернуть разговор, чтобы снова выставить виноватой меня.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – произнесла она после короткой паузы, но получилось слишком поспешно.

– Не понимаешь? – я достала телефон, открыла фотографию, сделанную на террасе ресторана, и протянула ей экран. – Тогда посмотри внимательно. Узнаешь?

Она бросила на снимок короткий взгляд и сразу отвела глаза. Этого было достаточно. Ни удивления, ни вопроса, кто эти люди.

Только раздражение от того, что я нашла Нину слишком быстро и теперь стою перед ней с доказательствами.

– И что я должна здесь увидеть? – холодно спросила она, складывая руки на груди.

– Нину. Бывшую жену Саши. Ту самую, которая два дня назад пришла ко мне домой, представилась его нынешней женой, показала паспорт и заявила, что этот мальчик – сын Саши. Только сегодня мальчик называл папой вот этого мужчину. Нина висела у него на шее, целовала в щеку и выглядела совершенно довольной жизнью. Тебе продолжить или ты уже вспомнила, о чем я говорю?

Она отвернулась к окну и тяжело выдохнула, всем своим видом показывая, что разговор ей неприятен не из-за вины, а из-за моей несдержанности. Я уже знала эту манеру. Сейчас она попытается объяснить, что всё сделала ради Саши. Что я сама вынудила ее вмешаться. Что она мать и лучше понимает, какая женщина нужна ее сыну.

– Да, – сказала она наконец. – Я попросила Нину поговорить с тобой.

От ее спокойного признания меня обожгло яростью. Где-то внутри я всё еще надеялась, что ошиблась.

Что Нина сама решила отомстить бывшему мужу, а его мать здесь ни при чем. Но нет.

Она произнесла это так, словно попросила соседку полить цветы, а не заставила женщину прийти в мой дом и разрушить чужие отношения.

– Поговорить? – переспросила я, сжимая телефон в ладони. – Ты называешь это разговором? Она соврала мне, что Саша женат. Показала документы. Привела чужого ребенка и назвала его сыном Саши. А я после этого поехала к нему и сказала, чтобы он не возвращался. Он ушел на три месяца, не понимая, что произошло. Ты знала, к чему это приведет?

– Знала, – ответила она, не повышая голоса. – На это и рассчитывала.

Я несколько секунд молчала, потому что не верила, что мать может говорить о боли собственного сына с таким безразличием.

Она прекрасно представляла, в каком состоянии он уйдет. Знала, что не сможет связаться со мной, что будет прокручивать наш последний разговор и искать причину в себе. И всё равно считала свой поступок правильным.

– Ты больная, – выдохнула я. – Тебе лечиться надо, а не чужую жизнь устраивать.

– Не смей разговаривать со мной таким тоном, – резко бросила она и поднялась из кресла. Теперь мы стояли друг напротив друга, и я впервые заметила, как сильно она постарела. Но ни возраст, ни усталость не сделали ее мудрее. Наоборот, она будто окончательно поверила, что имеет право вмешиваться, потому что прожила дольше и одна воспитала сына. – Я делаю то, что должна была сделать давно. Ты не достойна Саши.

Эта фраза уже звучала когда-то. Почти теми же словами. Тогда она заставила меня сомневаться в себе, потому что я не знала, кем стану, чего добьюсь и сумею ли одна воспитать ребенка.

Сейчас мне хотелось только рассмеяться ей в лицо.

– А кто достоин? – спросила я, медленно убирая телефон в карман. – Ты уже нашла подходящую кандидатуру? Или снова будешь перебирать всех женщин вокруг него и решать, кому разрешить подойти к твоему взрослому сыну?

– Точно не ты, – отрезала она. – Саша – офицер. Ему нужна женщина со статью, с воспитанием, которая понимает, как вести себя в обществе и что значит быть женой военного. А ты простушка. Вечная суета, эти твои свадьбы, чужие банкеты, проблемы, которые ты на себя взваливаешь. Ты импульсивная, эгоистичная, сначала делаешь, потом думаешь. Рядом с ним должна быть мудрая, спокойная женщина, которая не будет устраивать сцены и тянуть его в свою бесконечную драму.

Я смотрела на нее и не понимала, как человек может настолько не видеть собственного сына. Она говорила о нем как о красивом звании, форме и должности, к которым нужно подобрать соответствующее украшение.

Ей не была нужна женщина, которую Саша любит. Ей нужна была удобная невестка – молчаливая, благородная в ее понимании, готовая терпеть, улыбаться и соглашаться со свекровью во всем.

– Ты хоть раз спросила у Саши, какую женщину хочет он? – спросила я. – Не офицер Шарапов, не твой единственный сын, которого ты всю жизнь держишь за руку, а взрослый мужчина? Ты вообще умеешь его слышать?

– Я мать. Я знаю его лучше, чем кто-либо.

– Нет, – я покачала головой. – Ты знаешь только того Сашу, которого сама себе придумала. Удобного, послушного, обязанного всю жизнь доказывать тебе благодарность. Ты не знаешь, чего он боится. Не знаешь, как он смотрит на Даню. Не видела, как он ждал, когда сын впервые назовет его папой. Не знаешь, каким он бывает дома, когда снимает форму и перестает быть тем великим офицером, которым ты так гордишься. Ты не знаешь своего сына. Ты просто привыкла считать, что имеешь на него право.

Ее лицо исказилось. Я попала точно в цель, и она это почувствовала.

– Не тебе судить о наших отношениях. Ты появилась снова и сразу решила, что можешь занять главное место в его жизни.

– Я не занимала его. Он сам пришел ко мне.

– Потому что ты давишь на чувство вины! – повысила она голос и сделала шаг вперед. – Ты постоянно напоминаешь ему об этих одиннадцати годах, о ребенке, о том, что он якобы всё пропустил. Конечно, он чувствует себя обязанным. Ты этим пользуешься.

– Я ни разу не просила его возвращаться из чувства вины. Ни разу не заставляла общаться с Даней. Наоборот, боялась, что сын к нему привяжется, а Саша снова исчезнет. Но он остался. Сам. Потому что любит сына и потому что любит меня.

– Любовь проходит, – процедила она. – А последствия остаются.

– Ты опять решила проверить это на нас?

Она сжала губы, а потом с раздражением махнула рукой, словно устала объяснять очевидные вещи глупому ребенку.

– Ты сама всё доказала. Нина сказала несколько слов, показала паспорт, и ты тут же выгнала Сашу. Даже не спросила его. Не дала объясниться. Разве мудрая женщина так поступает? Ты не доверяешь ему. При первой же трудности готова всё разрушить. Я лишь показала, какая ты есть на самом деле.

От этих слов стало особенно больно, потому что часть правды в них была. Я действительно поверила Нине. Испугалась, не проверила, не дала Саше возможности объясниться.

 Но это не делало поступок его матери правильным. Она специально ударила туда, где у меня до сих пор болело, а теперь использовала мою реакцию как доказательство собственной правоты.

– Да, я ошиблась, – сказала я, заставив себя не отвести взгляд. – Я поверила, потому что уже один раз в жизни меня убедили, что Саша выбрал другую. И знаешь, кто сделал так, что я до сих пор боюсь повторения? Ты. Именно ты научила меня ждать удара. Ты забрала у нас одиннадцать лет, а теперь решила воспользоваться последствиями собственной лжи. Так что не рассказывай мне, какая я импульсивная. Это ты годами превращала доверие между нами в руины.

– Я защищала сына.

– От чего? От женщины, которую он любит? От собственного ребенка? От семьи?

– От тебя! – выкрикнула она. – С тобой он потеряет всё, чего добивался. Ты не подходишь ему. Ты никогда не понимала его службу. Будешь требовать внимания, обижаться на командировки, устраивать истерики. А ему нужен дом, в который он сможет возвращаться без скандалов. Женщина, которая умеет ждать и не ставит свои желания выше его долга.

– Ты сейчас серьезно говоришь мне, что я не умею ждать? – я невесело рассмеялась. – Я ждала его одиннадцать лет, даже когда думала, что он меня предал. Не строила новую жизнь, потому что внутри всё равно любила его. Одна растила нашего сына. Не просила у Саши денег, помощи, ничего. А когда он вернулся, я приняла его не из-за формы, должности или красивой фамилии. Я приняла его самого. С характером, с командировками, с упрямством, со всеми проблемами. И теперь ты рассказываешь мне, что я не умею ждать?

Она отвернулась, но я не собиралась останавливаться. Слишком долго молчала, слишком многое позволила ей решать за нас.

– Ты называешь меня эгоисткой, а сама готова уничтожить счастье сына только потому, что тебе не нравится его выбор. Ты думаешь, что любишь его сильнее всех, но любовь не выглядит так. Любовь – это не заставлять взрослого мужчину жить по твоему плану. Не врать ему, не натравливать бывшую жену на женщину, которую он любит, не лишать его ребенка. Ты ничего не делаешь ради Саши. Всё это ты делаешь ради себя, потому что боишься потерять над ним власть.

– Не смей! – она побледнела и схватилась за край стола. – Я всю жизнь посвятила ему. После смерти отца одна его подняла, дала образование, поддерживала, пока он строил карьеру. Я лучше знаю, что ему нужно.

– Он сам маменькин сынок и не может решить, что ему нужно? – спросила я. – Ты именно это сейчас хочешь сказать? Что взрослый мужчина, командующий людьми, не способен выбрать женщину без твоего разрешения?

– Не перекручивай мои слова.

– Я ничего не перекручиваю. Ты считаешь его слабым. Иначе не пыталась бы всю жизнь принимать решения за него.

– Не лезь в наши отношения, – прошипела она. – Ты понятия не имеешь, через что мы прошли.

– А ты не лезь в наши, – ответила я, подходя еще ближе. – Ты уже однажды влезла и украла у собственного сына одиннадцать лет. Тебе мало? Теперь решила окончательно его добить?

– Ты думаешь, он выберет тебя? – на ее губах появилась неприятная улыбка. – Когда узнает, что ты даже не попыталась ему поверить? Когда поймет, что одного слова посторонней женщины хватило, чтобы ты от него отказалась? Ты слишком уверена в себе, Люба.

– Да, я думаю, что он выберет меня, – ответила я, хотя внутри всё сжималось от страха. – Потому что он уже выбрал. А еще я знаю, что он узнает об этом представлении. Обо всем. О Нине, о паспорте, о том, что ты рассчитала момент его отъезда. Я ничего не стану скрывать.

Она дернулась, и на лице впервые появился настоящий испуг.

– Не смей втягивать его в это сейчас. Он на службе. Ему нельзя волноваться.

– А когда ты отправляла Нину ко мне, ты об этом не думала? Тебя не волновало, что он уйдет в море после слов женщины, которую любит? Не волновало, что он не сможет сосредоточиться, потому что будет думать, почему я его выгнала? Тогда его служба тебе не мешала?

– Я хотела, чтобы за эти три месяца он всё обдумал.

– Что именно? Почему его мать снова разрушила ему жизнь?

Она замолчала. Я видела, как быстро двигаются ее глаза, как она ищет новый довод, новую причину выставить себя правой. Но аргументы заканчивались, и оставалась только ее непоколебимая уверенность, что материнство дает право распоряжаться взрослым человеком.

– Ты всё равно не останешься с ним, – произнесла она тише. – Такие женщины, как ты, не выдерживают жизни военного. Сегодня ты обещаешь ждать, а завтра начнешь обвинять его в каждом отсутствии. Я просто пытаюсь избавить сына от будущей ошибки.

– Ты не можешь знать, как мы будем жить.

– Я старше тебя и лучше разбираюсь в людях.

– Нет. Ты просто старше. Это не сделало тебя умнее и уж точно не научило уважать чужие границы.

Она резко вскинула подбородок.

– Когда вырастишь сына, тогда поймешь. Посмотрим, как ты запоешь, когда Даня приведет в дом женщину, которая будет ему совершенно не подходить.

– Нет, не пойму, – сразу ответила я. – Потому что я уважаю своего сына. Его чувства и мнение для меня важны. Мне может не понравиться его выбор, я могу переживать, могу посоветовать, но не стану нанимать его бывшую, подделывать семейную драму и ломать ему жизнь. Знаешь почему? Потому что Даня – не моя собственность. Он вырастет и будет иметь право любить того, кого выберет сам.

– Сейчас легко рассуждать. Вот вырастет – посмотрим.

– Он уже растет, и я каждый день учусь отпускать его понемногу. А ты до сих пор держишь Сашу за горло и называешь это заботой.

Ее лицо стало жестким. Она подошла вплотную, и я почувствовала запах ее духов – тот же самый, что много лет назад. От этого воспоминания злость только усилилась.

– Уходи из моего дома.

– Уйду, – кивнула я. – Но сначала запомни. Оставь свои жалкие попытки нам насолить, пока совсем не потеряла сына. Вместо того чтобы сейчас жить нормально, общаться с ним, видеть внука, которого ты столько лет не знала, ты занимаешься этой хренью на старость лет. Тебе дали второй шанс. Саша снова разговаривает с тобой, Даня мог бы приходить сюда, называть тебя бабушкой. Но ты сама всё уничтожаешь.

– Не угрожай мне внуком.

– Я не угрожаю. Просто предупреждаю, что Даню к человеку, который ломает нашу семью, я не подпущу. И Саша меня поддержит, когда узнает, что ты сделала.

– Ты не имеешь права решать за него.

– Забавно слышать это от тебя.

Она сжала кулаки и отвернулась, но я уже не могла остановиться. Перед глазами снова стоял Саша у причала.

Его взгляд, полный непонимания. Даня, который просил меня не плакать и обещал подсыпать отцу слабительного, если тот будет плохо себя вести. Два дня боли, которых могло не быть, если бы эта женщина хоть раз подумала не о своей власти, а о сыне.

– Еще раз узнаю, что ты лезешь в нашу жизнь, я тебя задушу, – сорвалась я. Голос дрогнул от ярости, но мне было всё равно. – Не образно. Я сама не знаю, что со мной будет, если ты еще раз подойдешь к моему ребенку, отправишь кого-то ко мне или попытаешься навредить Саше. Держись от нас подальше.

– Ты мне угрожаешь? – она развернулась, ошеломленно глядя на меня.

– Да. Теперь угрожаю. Потому что нормальных слов ты не понимаешь.

Я резко развернулась и пошла к выходу. За спиной она что-то говорила – про мое воспитание, истеричность, про то, что именно такое поведение доказывает ее правоту.

Я не остановилась. Не хотела слушать ни одного слова. Дверь хлопнула так сильно, что стекло в ней дрогнуло, а я почти сбежала по ступеням и только у машины поняла, что меня трясет.

Руки не сразу попали ключом в замок. Я дернула дверь, села за руль и несколько секунд просто сидела, тяжело дыша. Злость всё еще бурлила внутри, но под ней уже поднималось другое чувство – отчаяние.

Что ей нужно? Чего добивается эта неугомонная женщина? Она уже лишила Сашу молодости рядом со мной, не дала увидеть, как рос его сын, заставила его столько лет верить, что я сама ушла. Теперь судьба каким-то чудом вернула нас друг другу, а она снова встала между нами. Ради чего? Чтобы доказать, что лучше знает? Чтобы Саша остался один, зато рядом с матерью? Чтобы привести к нему женщину, которая будет кланяться ей и спрашивать разрешения на каждый шаг?

Я ударила ладонями по рулю и закрыла глаза. Больше всего хотелось дозвониться Саше. Прямо сейчас. Рассказать всё, попросить прощения, сказать, что я ошиблась и что он ни в чем не виноват. Но связи не было. Мне предстояло ждать, зная, что он ушел с моей последней фразой в голове. И именно это я не могла простить его матери.

Она снова отняла у нас время.

Пусть не одиннадцать лет. Пусть всего три месяца. Но теперь я знала цену каждому дню без него.

Я завела машину и выехала со двора, даже не посмотрев на дом в зеркале. Нужно было возвращаться на свадьбу.

Улыбаться, следить за чужим счастьем, решать проблемы с водой и фотографом, пока мое собственное снова висело на тонкой нити.

Но теперь у меня хотя бы не осталось сомнений.

Саша меня не предавал.

И когда он вернется, я сделаю всё, чтобы он узнал правду.

Я не собираюсь отпускать его.