Текст книги "Алхимия между нами: Дерзкий эликсир для Принца (СИ)"

Автор книги: Рита Мурр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

6

Я второй день сижу в библиотеке, читаю магические книги, пытаюсь применять заклинания – пока безуспешно. Книги больше не зависают в воздухе. И яблоки не летают. И даже листки бумаги…

Но я не сдаюсь.

Я очень упорная! Отец говорил, что я та еще упрямица. И что в будущем мне это поможет. Будем считать, что это будущее уже наступило. Я очень серьезно настроена на учебу.

Но все же делаю перерывы. Как сейчас. Сижу на подоконнике, болтаю ногой, грызу яблоко, которое так и не смогла заставить левитировать.

И вдруг вижу – мачеха встречает кого-то, подъехавшего в темной карете. Они быстро скрываются в замке, но…

Кто это был?

Неужели Эскар Вилмор? Очень похож.

Он – местный знахарь и колдун. Не маг высшего порядка, как выпускники Академии. Рангом пониже. Но он пользуется определенным зловещим авторитетом в наших краях.

Ходят слухи, что он поступал в Академию магии и даже поступил. Но вылетел после первого курса. И потом учился по книгам и черпал магию из каких-то темных запретных источников.

Но это все сплетни. Которые, возможно, он сам и распустил, чтобы придать себе вес и дороже продавать свои зелья. Какова природа его магии на самом деле, я не знаю.

Мне очень интересно! Я просто сгораю от любопытства.

Что он делает в замке? Неужели он будет моим учителем?

Если честно, он мне не нравится.

У него тяжелый взгляд и резкий голос. И страшный длинный нос с горбинкой. Он все время ходит в сером балахоне с пятнами неизвестного происхождения и пахнет чем-то едким, от чего хочется чихать.

А, впрочем, это все неважно. Он много знает. И может многому меня научить. Неужели мачеха вызвала его для этого? Чтобы договориться о моем обучении?

Это просто невероятно!

Но Залхард сказал… Его, кстати, сейчас нет в замке. Ускакал куда-то с самого утра.

А я… я хочу знать!

Я умру от любопытства, если не узнаю, что там происходит.

Я спрыгиваю с подоконника, выбегаю в коридор, тороплюсь к лестнице, ведущей на чердак. Она закрыта на замок. Но у меня есть ключи… А они что думали? Конечно, это я стащила их у экономки.

С чердака я выбираюсь на крышу. Она у нас плоская, с ограждением. Я нередко здесь бываю, особенно вечерами. Смотрю на звезды, прячусь от Гилфреда.

А недавно, бродя туда-сюда, я вдруг услышала голоса… И поняла, что это мачеха, которая разговаривает с горничной в своей спальне. По-видимому, стоя недалеко от камина. Голоса доносились до меня через дымоход.

И сейчас я прикладываю ухо, практически засовываю его в отверстие трубы, идущей от дымохода в ее спальне. Но там тишина.

Вот я дурочка! Конечно, она не повела Эскара Вилмора в спальню. Скорее, они в гостиной. В ее любимой розовой гостиной на втором этаже. К счастью, там тоже есть камин.

Но где именно труба от него? Я прикладываю ухо то к одному, то к другому дымоходу. И вот, наконец…

– Все произойдет естестественным образом, – раздается поскрипывающий от старости голос Эскара Вилмора.

– Сколько это займет времени?

– Месяца два-три. Она начнет чахнуть, заболеет, болезнь будет развиваться…

– А лекари? – перебивает его мачеха. – Я должна буду позвать лекарей.

– Лекари будут ее лечить, – говорит Вилмор.

– Но…

– Пусть лечат. Лечение не поможет.

– А они не смогут понять…

– Не смогут. Никто не сможет. Это корень шермара. Я собрал его в первое новолуние лета, провел над ним обряды. Я готовил его полгода! Этот рецепт не знает больше никто из живущих.

О чем они говорят? Какой корень? Какой рецепт?

– Мерзкая девчонка просто заболеет и умрет, – удовлетворенно произносит мачеха.

Сначала я не понимаю.

Потом до меня начинает доходить. Но я не могу поверить…

Неужели она планирует…

Одно дело шипеть и орать на меня, делать мне язвительные замечания за столом, называть оборванкой, неряхой и несносной девчонкой…

Но – убить?

Зачем? Неужели она меня так сильно ненавидит?

Я тоже ее ненавижу. Но мысли об убийстве… и даже о нанесении какого-то серьезного физического вреда не приходили мне в голову.

– Мне нужны гарантии, – раздается голос Иворы.

– Мое слово, – веско произносит Вилмор.

– Этого мало.

– Других гарантий у меня нет.

– Я отдам тебе оставшиеся деньги, когда Кристины не будет в живых.

О, древние боги Сеатира… Она правда это задумала!

– Тогда ты не получишь зелье, – зло отзывается Вилмор.

– Я уже отдала тебе часть, – торгуется мачеха.

– Ты дала мне задаток полгода назад, и я начал готовить зелье. Мы договорились, что получу остальное за три дня до окончания процесса.

– Я дам тебе вдвое больше, когда девчонки не будет.

Она еще торгуется!

Не знаю, почему, но именно эта мысль вызывает дикое возмущение.

Вилмор непреклонен.

– Зелье будет готово через три дня. И его нужно будет применить в течение суток, потом эффект исчезнет. Если я не получу деньги – я его вылью.

Следующая мысль пронзает меня как вспышка.

А если бы я этого не услышала? Если бы на залезла на чердак и не приложила ухо к дымоходу?

Я бы могла вообще не увидеть Вилмора. То, что я его заметила – чистая случайность!

Которая спасла мне жизнь…

Еще не спасла.

Я стою, прижавшись к дымоходу. Колени ослабли, я еле держусь на ногах. Меня всю трясет.

Что мне делать?

Три дня… У меня есть всего три дня…

– Что тут происходит? – внезапно раздается резкий мужской голос.

И я безошибочно узнаю его.

Залхард…

7

– Что здесь делает этот шарлатан? – грозно спрашивает Залхард.

– Ты же уехал в город… – лепечет Ивора.

А я так сильно прижимаюсь ухом к краю трубы, что чувствую боль, как от пореза. Плевать на боль и на кровь. Речь идет о моей жизни…

– Что ты задумала? – это снова Залхард.

– Ты знаешь. Мы обсуждали это еще два года назад.

Они обсуждали… А я надеялась… Когда я услышала его голос, во мне зародилась надежда на спасение…

– Я же сказал тебе: ничего не делай без моего ведома! – рявкает Залхард.

– Ты тянешь резину, – презрительно произносит Ивора. – Ты попался на ее крючок.

– Заткнись! – грубо перебивает он ее.

А потом он, по всей видимости, обращается к Эскару Вилмору:

– Нам не нужны твои шарлатанские зелья.

– Мои зелья – самые мощные и эффективные. А, главное, их невозможно обнаружить. Они просто выполняют свою задачу, не оставляя следа.

– Ты свободен! – рявкает Залхард.

– Как скажете.

– Нет, – перебивает его Ивора.

Своим противным визгливым голосом.

Она бормочет что-то еще, но я не могу разобрать слов. Наверное, она ушла слишком далеко от камина.

– Найдешь дверь? – это снова Залхард.

Похоже, он обращается к Вилмору.

– Я согласна на твои условия, – видимо, вдогонку знахарю кричит Ивора.

Раздается хлопок закрывшейся двери.

Оглушительная тишина, которая длится несколько долгих секунд.

Неужели они ушли? Неужели я не узнаю, что скажет Залхард? Все может измениться. Если они вдвоем планируют меня убить и он не хочет пользоваться услугами Вилмора, он может просто… задушить меня сегодняшней ночью. Или сбросить с башни. Или…

Снова раздается голос Залхарда:

– Что за условия? – спрашивает он. – О чем ты договорилась с Эскаром Вилмором?

– Неважно.

– Говори! – рявкает он.

– Ты слаб и нерешителен, – презрительно отзывается Ивора. – Эта мерзкая тварь завлекла тебя… И ты обо всем забыл!

– Я ни о чем не забыл. А ты, как всегда, торопишься. Разве я не сказал тебе подождать?

– Чего ждать? Все может закончиться уже через пару месяцев. Замок станет моим. Нашим! Он перейдет нашему роду. От Морейнов ничего не останется.

Вот почему… Вот зачем она хочет меня убить. Ей нужен замок! И, очевидно, моя половина наследства.

– Я на ней женюсь, – раздается голос Залхарда. – И замок станет моим.

Что? Женится?

Древние боги Сеатира… Как эта чудовищная мысль пришла ему в голову?

Очевидно, Иворе она тоже не нравится.

– Ты не можешь! – вопит она.

– Могу.

– Она твоя сестра!

Сестра… Звучит отвратительно. Я никогда не чувствовала себя сестрой Залхарда. И уж, тем более, Гилфреда. Так же, как и дочерью Иворы. Пусть даже приемной. Они всегда были для меня абсолютно чужими. Я возненавидела их с первого взгляда! И я никак не могла понять, что мой отец нашел в этой ужасной женщине.

Но теперь, подслушав разговор со знахарем, я начинаю догадываться. Она его приворожила! Подлила ему какое-нибудь зелье, и он потерял разум. И женился на ней через месяц после знакомства. Несмотря на мою открытую неприязнь.

– Мы не родственники по крови, – отвечает матери Залхард.

– По закону она твоя сестра!

– Я получу особое разрешение Совета. Уже почти получил! Я заручился поддержкой большинства. Разрешение на брак, считай, у меня в кармане.

Ивора молчит.

Я в шоке. Мне никогда не приходило в голову, что у Залхарда такие мысли!

То есть, я чувствовала его грязные желания, хотя он никогда не проявлял их так открыто, как Гилфред. Но жениться… Я не знала, что существуют какие-то там особые разрешения…

– Зачем она тебе? – вкрадчиво спрашивает Ивора. – Давай просто избавимся от девчонки, как планировали.

– Она моя.

– Она дерзкая невоспитанная мерзавка! – вопит мачеха.

– Она моя, – ледяным голосом повторяет Залхард.

И от его тона мои внутренности просто застывают…

– А если в ней проснется магия?

– Я ее запечатаю.

О, древние боги Сеатира… Как он может… Как это могло прийти в его голову?

Я слышала о таком. Запечатать магию, не дать ей раскрыться у того, кто предназначен быть магом – хуже, чем его убить.

Человек превращается в живую тень. Без эмоций, без желаний, без жизненной силы. Запечатанная внутри, как в сосуде, магия медленно разлагается.

Это просто… какой-то невыносимый ужас.

Я даже не знаю, что лучше – умереть от отравы или стать безвольной игрушкой, лишенной магии, в руках Залхарда.

Оба варианта просто невозможны!

Голоса Залхарда и Иворы удаляются. Они продолжают ругаться по поводу того, каким способом прикончить меня.

Я возвращаюсь в свою комнату. Беру подушку, плед, пару яблок. Зову Лаки. И тороплюсь в библиотеку.

Сегодня я буду спать здесь, в кресле. Или не буду… Не уверена, что смогу уснуть.

Меня все еще трясет. Я кутаюсь в плед, но все равно мерзну. Обнимаю Лаки. Он теплый, лохматый, пахнет псиной…

Он – единственное верное мне живое существо. Только ему я могу доверять.

Я не плачу. Не время реветь. Надо думать, что делать.

Другого выхода, кроме побега, у меня нет. Но куда бежать?

Я размышляю об этом полночи напролет. И ничего путного не могу придумать.

Меня все же начинает клонить в сон. Мысли путаются.

Сквозь сон я слышу шаги…

8

– Кристина! – раздается голос Залхарда.

Он распахнул дверь в библиотеку. Но войти не может. Хотя, видимо, очень сильно хочет. Чувствую исходящие от него волны то ли ярости, то ли чего еще хуже. И противнее...

Я помню, когда в нем это появилось. Это гнусное желание, направленное на меня.

Три года назад, когда мой отец женился на его матери, Залхард смотрел на меня, как на грязь. Потом он уехал. Я до сих пор точно не знаю, где и по каким делам его носило больше двух лет. Признаться, я ему даже завидовала – тоже хотела путешествовать.

Залхард ненадолго появился лишь после смерти моего отца. И снова исчез.

Гилфорд тоже. Он поступил в университет. Мы с Иворой жили вдвоем. И мне было очень плохо… Теперь я понимаю, что то время было прекрасным!

Потому что, когда Гилфорд вылетел из университета, а Залхард вернулся из своих путешествий, начался настоящий ад.

Я повзрослела. Они оба это заметили. И я прекрасно помню тот удивленный, липкий, порочный взгляд Залхарда, который он бросил на меня, увидев впервые после возвращения…

А сейчас я молчу. Притворяюсь спящей. Надеюсь, что он уйдет.

Я не хочу с ним разговаривать!

Не уверена, что у меня получится скрыть раздирающие меня эмоции. А, если он узнает, что мне известны их с Иворой планы… Все может ускориться.

Да, я под защитой библиотеки. Но я же не могу оставаться здесь вечно! Хотя именно сейчас мне очень хочется навсегда остаться под защитой магии, созданной моей мамой…

– Кристина! – Залхард снова окликает меня. – Почему ты не в своей постели?

Тон становится более резким и требовательным.

Я не в своей постели…

Откуда он это узнал? Он заходил в мою комнату? Зачем?

Там есть засов. Его поставили, еще когда папа был жив. Я уже подросла, почувствовала себя взрослой и захотела закрываться… И папа, конечно же, мне позволил. Он все мне позволял! Он очень меня любил.

Он бы никогда не допустил, чтобы со мной случилось такое… И мама бы не допустила.

Но их нет.

Я одна на всем белом свете. Вокруг только враги… Настоящие убийцы!

Я молчу. Лежу в кресле, свернувшись клубочком и закрыв глаза.

– Взбалмошная девчонка! – злобно рявкает Залхард.

Лаки рычит. Но не поднимается. Я не давала команды.

– Кристина… – теперь голос моего сводного брата вкрадчивый и мягкий. – Я желаю тебе добра.

Ага, конечно. Сделать безвольной тенью, запечатать мой дар, который достался от мамы. Забрать замок и наследство, доставшиеся от отца…

Такой добренький Залхард, что аж тошно!

– Я хочу помочь тебе. Без меня ты не поступишь в Академию.

Опять затянул свою песню. Знает, за какой морковкой я обычно бегу. Как глупая ослица…

Но он просчитался.

Да, я побегу. Но теперь – в противоположную сторону.

Я упрямая. Всегда такой была. Если я решила, что буду притворяться спящей и не стану с ним разговаривать – я не пошевелюсь.

И Залхард в конце концов это понимает.

Он уходит.

У меня сна ни в одном глазу. Я сажусь на любимый подоконник, завернувшись в плед.

Что делать? Обратиться к Николасу и его родителям? Он мне, наверное, поверит. А они – нет.

Выйти за него замуж? Я не хочу. У меня вызывает стойкое отвращение физическая сторона замужества. Но ради спасения жизни я бы, наверное, решилась.

Но мачеха меня не выдаст. Она – моя опекунша до двадцати одного года. Я не могу сама принимать никаких юридических решений. Таков закон…

Если я скажу родителям Николаса, или кому-нибудь еще, что мачеха хочет меня убить – все сочтут меня сумасшедшей. В последнее время Ивора активно жаловалась на меня всем подряд, составляя в обществе мнение, что я – капризная неуправляемая девчонка, избалованная отцом и сводящая ее с ума своими выходками.

Доля правды в этом есть… Поэтому все поверили.

У меня дурная репутация.

А у нее – прекрасная! Она благопристойная вдова, которая, не покладая рук, заботится о бедной сиротке…

Мне надо бежать… Но куда?

Девушка моего возраста и положения должна всегда находиться под присмотром. Я не могу сама путешествовать, не могу жить одна. Мачеха объявит розыск – меня найдут и вернут.

Я бесправнее какой-нибудь бродяжки!

Ивора часто говорит, что я выгляжу и веду себя, как оборванка и беспризорница… Может, переодеться в лохмотья, обрезать волосы, измениться до неузнаваемости и просто отправиться куда глаза глядят?

Дикая мысль… Но ничего лучше мне пока что в голову не пришло.

Голова клонится вниз. Я впадаю в полудрему. Воображение рисует меня в лохмотьях, грязную и оборванную, где-то на дороге…

А потом я вижу отца. Мы с ним едем в город на ярмарку. Это был невероятно счастливый день! Я каталась на каруселях, объедалась сладостями, смотрела представления бродячих артистов. А под вечер мы заехали в гости к его другу, сэру Рэндору…

Я резко просыпаюсь.

Арсай Рэндор. Я помню его! Он нередко приезжал к нам. Они с отцом подолгу сидели в саду и курили трубки. И он всегда рассказывал мне потрясающие истории.

В последний раз я видела его на похоронах.

Где он сейчас? Жив ли?

Я не знаю. Но во мне крепнет уверенность, что я должна обратиться к нему.

Он взрослый. Мудрый. А главное – есть шанс, что он мне поверит. И поможет. Хотя бы ради памяти отца и их дружбы…

Когда на небе начинает брезжить рассвет, я окончательно понимаю: единственный выход для меня – это побег.

Денег у меня нет, но есть мамины драгоценности. Их можно заложить в ломбарде. Я слышала об этом от графини.

Шкатулка с ними хранится здесь, в библиотеке. Я достаю ее из ниши, высыпаю все серьги, ожерелья и кольца в плед. Пробираюсь по спящему замку в свою комнату. Нахожу заплечный мешок, с которым люблю бродить по лесам и ущельям. Складываю туда мамины драгоценности, прихватываю ожерелье, подаренное Залхардом. От него избавлюсь в первую очередь! А остальное пока спрячу в пещере.

Пора выдвигаться, пока никто не проснулся.

Мы с Лаки выходим через черный ход. Пробираемся на конюшню, я седлаю тихого смирного Астона. Не раз выводила его незаметно для конюха даже днем, а сейчас все спят.

Через несколько минут я уже верхом на Астоне. За лесом брезжит восход. Рядом бежит радостный Лаки. Сердце бьется то ли от страха, то ли от предвкушения…

У меня все получится.

Я сбегу. Я выживу.

Я отомщу…

9

– Арсай Рэндор? Он здесь больше не живет, – женщина равнодушно отворачивается и пытается закрыть калитку.

– А где он? Куда он переехал?

– Не знаю.

– Но, может, кто-то знает… Вы можете подсказать, к кому обратиться?

– Он получил новую должность и перебрался в столицу. Больше ничего сказать не могу.

И она захлопывает дверь перед моим носом.

А я так долго искала этот дом! Обошла полгорода в поисках моста, колодца и красного кирпичного забора – ориентиров, которые я помнила.

Поиски оказались напрасными, и я чуть не плачу от разочарования.

Я всю ночь не спала, поэтому чувствую усталость. И голод. Пара яблок – единственное, что у меня было с собой из провизии. И я не тратила время на поиски ломбарда. Хотела начать с самого главного.

А вот теперь мне нужно добыть денег. В том числе, и чтобы заплатить за конюшню и корм для моего коня. Я оставила его на окраине города, в том самом месте, где мы с отцом всегда оставляли лошадей. И конюший до сих пор меня помнит. Поэтому и согласился на оплату позже. И на то, чтобы я там же оставила Лаки.

Надо срочно найти ломбард! Надеюсь, он работает, несмотря на воскресный день.

В честь выходного на улицах, особенно в центре, довольно много народу. На площадях выступают уличные артисты, теснятся торговцы сладостями, я даже видела шатры профессиональных гадалок и предсказателей.

Раньше мне очень нравилась эта веселая суета.

А сейчас я чувствую себя такой чужой на этом празднике…

Я бреду сквозь толпу, вглядываюсь в веселые беззаботные лица. И завидую каждому из них.

У них есть дом. Семьи. Друзья. Они веселятся и радуются жизни. Им не нужно убегать и скрываться. Никто не хочет их убить…

Расспрашивая прохожих, я иду в сторону ратуши. Говорят, где-то там есть ломбард.

Толпа плотная, все перемешались. Здесь и зажиточные горожане, и крестьяне, приехавшие в город поглазеть или что-нибудь продать, и ремесленники из слободы. И, конечно, вездесущие мальчишки, снующие туда-сюда.

Парочка таких идет прямо передо мной.

– Видишь вон того господина? – долговязый толкает локтем рыжего.

– Где?

– Да не туда смотришь, олух! Вон тот, в черной шляпе. Это Советник короля. Приехал из столицы со своим семейством. Перед ним тут все стелятся.

– Если бы я был Советником… – завистливо вздыхает рыжий парнишка.

– И что бы ты делал?

– Да что захотел!

– А что бы ты захотел? Какое у тебя самое большое желание?

– Я бы ездил на золотой карете, дудел в трубу, чтобы все разбегались при моем появлении, носил красный бархатный камзол с золотой отделкой. И у меня были бы целые сундуки шоколадных конфет… Я бы купался в шоколаде!

Я не выдерживаю и прыскаю. Они оглядываются на меня и тоже хохочут.

– А ты бы что делала, если бы была Советником? – спрашивает бойкий долговязый.

Я всегда легко находила общий язык с мальчишками. И эти видят во мне “своего парня”.

– Не хочу быть Советником, – отвечаю я.

– Я тоже не хочу. Там же мороки не оберешься. Все эти государственные дела… Но если бы я мог, я бы у него кое-что попросил.

– Что?

Мальчишка не успевает мне ответить. Меня оттесняет толпа. Я замечаю ломбард и начинаю пробираться к нему.

Советник короля… очень могущественная фигура. Он, и правда, может практически все. Например, он мог бы приказать, чтобы меня зачислили в Академию…

Размечталась, как те парнишки!

* * *

За ожерелье, подаренное Залхардом, мне дали совсем немного. Хотя я отчаянно пыталась торговаться.

– Вам же легче будет его выкупить, – успокоил меня владелец ломбарда.

Выкупить? Я не собираюсь его выкупать.

Я собираюсь… для начала просто поесть в какой-нибудь таверне. А потом… может, мне рвануть в столицу? К Арсаю Рэндору? Конечно, он меня не ждет. Но я уже так свыклась с мыслью, что он может мне помочь…

– Дедушка, смотри! – вдруг раздается рядом со мной.

Я вижу, как из кареты, замедлившей ход, высовывается рожица маленького мальчика. Лет шести, не больше.

Секунда – и он свешивается из окна. Практически весь. А дальше… он просто спрыгивает на мостовую. И бежит в сторону фонтана.

– Эдди, немедленно вернись! – раздается ему вслед.

И я вижу… Это же Советник. И карета у него, кстати, вовсе не золотая. Хотя очень даже роскошная.

– Смотри, как я умею! – радостно вопит Эдди.

И забирается на край чаши фонтана.

– Эдди, прекрати сейчас же!

За мальчишкой снаряжается погоня. Няня и кучер пытаются его поймать – безрезультатно. Прохожие останавливаются поглазеть на это. Возможно, кто-то знает, что это сам Советник короля…

Который, кстати, уже выбрался из кареты. И с улыбкой смотрит на своего внука. И на нелепые попытки его поймать.

Видно, что он очень любит мальчика. Хорошо, наверное, быть внуком министра…

Ну а мне пора. В животе урчит от голода.

– Эдди, нет! – вдруг слышу я.

Поворачиваю голову – и вижу, что мальчишка карабкается вверх по решетчатой шпалере. Она закреплена на фасаде дома для вьющихся роз. И она далеко не такая прочная, как, наверное, думает Эдди.

Если он вообще думает.

– Ищите лестницу. Быстро, – раздается команда прислуге.

Я вижу, что Советник боится повышать голос. Мальчишка залез довольно высоко, его нельзя сейчас пугать. Он может от неожиданности сорваться…

– Эдди, вернись, пожалуйста. Спускайся.

Эдди перестает карабкаться. Останавливается. Смотрит вниз.

Похоже, ему стало страшно.

– Эдди… Держись… – почти беззвучно шепчет Советник.

Я стою недалеко от него и кожей чувствую его панический страх. Любимый внук может разбиться на его глазах….

Нога мальчишки перемещается вниз. Он находит опору.

– Молодец. Теперь ухватись рукой пониже – голос советника становится чуть. тверже.

Я пристально смотрю на мальчишку. Вижу, что его нога не очень устойчива. Она может соскользнуть… Очень легко может.

Я чувствую, как колотится мое сердце. Как грудь распирает, как будто из меня рвется что-то очень мощное. А руки наливаются тяжестью…

И тут я вспоминаю: у меня уже было похожее состояние. Но в прошлый раз я не успела заострить на этом внимание. Потому что в ту же секунду с полки упала книга.

А сейчас… Мальчишка отпускает руку, чтоб ухватиться за перекладину ниже. И в ту же секунду его нога соскальзывает.

Он падает.

Я выбрасываю руку вперед и произношу заклинание левитации.

И мальчишка… зависает в воздухе. Как та самая книга.

Это я держу его! Я чувствую, что их моих рук как будто тянутся невидимые, горячие, сильные щупальца…

Мне тяжело его держать!

И я медленно, хотя и не очень плавно, опускаю его на брусчатку.

Вытираю пот со лба. Он градом катится по спине. Меня трясет, как в лихорадке. Стремительно наваливается слабость. Голова кружится. В глазах темнеет.

Все окружающее тоже начинает кружится…

Я чувствую, как меня подхватывают чьи-то руки.