Текст книги "Свой выбор (СИ)"

Автор книги: Рина Зеленая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 40 страниц)

Глава 53. Долгий день. часть 1

Гарри полулежал в широком пыльном кресле и смотрел на слабую пляску пламени. Тянуло прикрыть глаза и хоть немного отдохнуть. Усталость туманила разум. Поттер чувствовал, что его будто немного раскачивает, а течение времени ускользает. Без Темпуса он бы не мог представить, сколько прошло: несколько минут или несколько часов.

«Истощение», – констатировал Гарри с небольшой горечью и смирением. Последний раз подобное было с ним еще на Тисовой, и тогда Поттер пообещал себе следить за состоянием магического ядра. А тут взял и так самонадеянно рискнул!

Забулькала вода – Кричер вновь поднес фарфоровый поильник к губам леди Блэк, помогая ей сделать глоток. Мальчик с секунду понаблюдал за ними и вернулся к созерцанию танца огненных язычков.

Приходилось признать, что истощение оказалось разумной платой. Подожди он даже не год, а всего пару месяцев – и спасти волшебницу не вышло бы. А с ее смертью оборвалась бы и подпитка от камня рода. Что же, истощение – не такая уж и большая плата за как минимум две жизни.

Поттер вызвал Темпус и с удивлением отметил, что прошло всего десять часов с момента, как он покинул Поттер-мэнор. И всего три, как мальчик, не утруждая себя изящным подходом, перезачаровал чужой артефакт и банально вышвырнул его за порог.

Кое-как собрав обрывочные объяснения леди Блэк, которой было тяжело произнести больше двух слов подряд, и подвывания Кричера, Гарри понял суть проблемы. Пусть Вальбурга Блэк и находилась в тяжелейшем состоянии, но из причитаний эльфа она уяснила, что провалялась в ритуальном зале, спасаемая только силой родового камня, несколько лет. И хоть ее здоровье требовало немедленного перемещения в Мунго и участия целой бригады целителей, женщина не желала покидать дом, а просила позвать к ней одного конкретного целителя клиники.

Эльфа отправить к Гиппократу Сметвику было нельзя из-за защитного контура клиники. Когда-то его зачаровали таким образом, что домовики могли попасть внутрь лишь вместе с хозяином или быть призваны, если хозяин уже находился в Мунго. Подобный запрет был связан с и без того всегда высоким наплывом посетителей в клинике. По той же причине в Мунго не могли попасть никакие животные. Даже сов магия перенаправляла в специальное окно на верхнем этаже, где рядом с буфетом разместился кабинет приемки корреспонденции.

Защита пропускала Патронусов. Но леди Блэк не владела этим заклинанием. А просто вызвать целителей через камин не позволяла вполне понятная Поттеру паранойя. Его лишь удивило, что целителю Сметвику, о котором Гарри встречал заметки в «Пророке», пока изучал историю событий в 80-е, Вальбурга Блэк доверяла всецело и без оговорок. Хотя не видела его… Мальчик прикинул. Шесть лет или чуть больше – немалый срок. Больше половины его собственной пока короткой жизни.

Глаза слипались. Стоило попросить у Кричера чаю, но Гарри предпочел бы пить душистый напиток, заедая джемом и тостами, в собственном доме. Там сама магия места помогла бы. Блэк-хаус же давил, как огромная каменная плита. Мальчик порадовался, что уже перенастроил магические потоки. Пусть он сам к Блэкам имел весьма условное отношение, дом воспользовался бы и этой эфемерной связью, и Гарри, уснув рядом с камином, рисковал провалиться в тяжелейшее забытье. Родовой камень и без того выпил достаточно, пока Поттер находился рядом, а уж теперь, распробовав его магию, вцепился бы в нее подобно гриму.

Гарри вздохнул и потер лицо раскрытыми ладонями, чуть нажимая на глазные яблоки сквозь веки. Стоило подойти к делу с большим вниманием, подумать еще день-другой. Тогда, возможно, юному волшебнику пришло бы в голову захватить с собой что-нибудь из зелий. Но Поттер подумал о зельях только сейчас, чувствуя слабость.

«Я просто не привык рассчитывать на средство, способное быстро и легко унять боль, усталость, наполнить тело энергией, – признался себе Гарри. – Я пока еще не настолько сроднился с магическим миром. Я все еще думаю и действую, как обычный человек».

Гарри очень нравилось колдовать. Но колдовство давно и прочно было с ним. Он пользовался магией еще до того, как поступил в Хогвартс. И учеба в школе не изменила бы этого. Он бы просто доходил до всего сам, сам учился бы. Хогвартс просто облегчал задачу, позволяя не изобретать колесо.

Вне Хогвартса Гарри не пришло бы в голову варить зелья, но ему нравился этот процесс. Мальчика завораживало, как под действием тепла и других компонентов одно превращается в другое, насыщается разными свойствами или утрачивает их. Нравилось видеть, как медленно движутся магические потоки в котле, то свиваясь в причудливые фигуры, то сплетаясь в затейливые узоры, то просто сворачиваясь петлями.

Зелья, определенно, нравились Поттеру своей сложностью. Тем, что в них соединялись практически все школьные предметы. Вместе с преподавателем студенты, почти всегда сверяясь с фазами луны и положением других небесных тел, преобразовывали, как на Трансфигурации, точные порции компонентов, часть из которых сами же и выращивали на Травологии, при помощи подручных предметов, совершая ими движения, подобные взмахам палочкой при исполнении заклинаний.

Артефакторика была в каком-то смысле проще. Так казалось Поттеру. Вот только в любой момент времени ему могло прийти в голову, как решить проблему при помощи какого-нибудь артефакта, но ни разу он не подумал, что зелья, которые они с классом варят на уроках, – не только красивое сияющее нечто, а тоже решение.

Юный волшебник невесело усмехнулся, прикрыв глаза, и едва не пропустил момент, когда где-то в глубине дома сработал камин. Прямо сейчас Гарри так отчетливо слышал дом, что взвившееся этажами ниже пламя его почти оглушило.

«Наверное, сыграло свою роль, что я так долго и наживую кромсал магию рода Блэк», – решил мальчик. В Поттер-мэноре он не чувствовал ничего подобного. Но, если подумать, там он был один, некому было нарушать защитный контур проникновением. Пусть и одобренным.

Кричер бережно отставил поильник на тумбочку и исчез, чтобы через несколько секунд перенестись в спальню уже вместе с целителем. Гарри представлял его себе иначе, а потому, сбросив дрему, во все глаза уставился на волшебника. Высоченный и широченный, Сметвик в один миг оценил обстановку, деловито рявкнул на эльфа, от чего тот аж горбиться перестал, а потом в два больших шага оказался у кровати, по дороге вынимая палочку.

– Вечер добрый, Вал, – сказал он ровно, и руки не дрожали, пока мужчина быстрыми экономными взмахами запускал диагностические.

Гарри невольно засмотрелся на то, как над леди Блэк вспыхивают и раскрываются сферы из магических нитей. Почти всегда рисунок был нитевидным и бледным, а кое-где – еще и прерывистым. Поттер лишь читал о подобных чарах, но даже ему было ясно, что здоровье волшебницы подорвано настолько, что в ней чудом держится жизнь.

Гиппократ Сметвик справился с оценкой состояния за считанные минуты и тут же приступил к лечению. И снова Гарри засмотрелся, даже выбрался из кресла и подошел ближе, чтобы лучше видеть, как мастер творит настоящую магию. Поттер мог лишь позавидовать скорости движения палочкой, знаниям, позволяющим целителю выплетать каркас кокона, а на нем – сложное кружево самых разных заклинаний, соединенных так, чтобы не конфликтовали.

Это было красиво. Изящно. И совсем не вязалось с внешне грубоватым магом.

Лишь после этого Сметвик вытащил из чемоданчика скатку с десятком флакончиков зелий в удобных кожаных кармашках и принялся замешивать из них безумный коктейль прямо в поильнике.

– Давать по глотку каждые четверть часа, – велел Гиппократ Сметвик, глядя на домовика, и тот быстро закивал, не попытавшись возразить.

Гарри покосился на леди Блэк, но та выглядела спящей: то ли провалилась в беспамятство, то ли просто лежала с закрытыми глазами.

– А теперь ты, малец, – окинув Поттера пристальным взглядом, целитель извлек из кармашка что-то вроде конфеты в простой обертке из желтой бумаги. – Это слабенькое восстанавливающее. Держи.

Гарри удивленно принял довольно увесистый сверточек, задумчиво повертел в пальцах, но потом пожал плечами, развернул и сунул в рот. Сметвик тем временем отошел к камину, взмахом палочки придвинул второе кресло.

– А теперь рассказывай, – опускаясь в кресло и взглядом приглашая мальчика сделать то же самое, сказал волшебник.

Гарри секунду помедлил, а потом подошел и сел. Отправляясь сегодня в Блэк-хаус, Поттер не ожидал ничего из того, что в итоге произошло. И уж тем более не ожидал встретить в доме волшебницу, которая вроде как должна быть мертва. Теперь ему за пару секунд предстояло решить, как быть в новых обстоятельствах. А ведь совсем недавно он планировал никому не выдавать слишком много правды о себе, но без хоть какой-то правды не объяснить происходящее.

«Не могу же я заявить, что просто шел мимо и случайно попал в дом», – невесело подумал мальчик. Прямо сейчас лишь гоблины знали обо всем, что произошло с Гарри Поттером за последний месяц лета, обо всех его изысканиях, обо всех навыках. И очень не хотелось, чтобы кто-то лишний узнал, что мальчик вот уже несколько месяцев лорд Поттер и лишь чуть меньше – лорд Певерелл.

– Для начала можно представиться, – предложил целитель. – Я не кусаюсь, малец! Ты из Блэков?

– Здравствуйте, целитель Сметвик, – решился Гарри. – Меня зовут Гарольд Поттер и я… не совсем Блэк.

* * *

Юный волшебник утаил все, что только мог утаить. Но скрыть проживание в Поттер-мэноре и общение с портретами предков опустить не удалось. Но Сметвику, похоже, не было никакого дела до чужих тайн, хотя он проницательно сверкал глазами на некоторых моментах рассказа Гарри.

– Это хорошо, – похвалил целитель, когда мальчик закончил свой скупой рассказ о том, как и зачем пришел в дом Блэков, – что ты надумал сюда заглянуть, малец. Леди Блэк очень слаба, но жива. Ты спас ей жизнь.

Гарри немного смутился и покатал во рту целебный леденец, у которого был довольно странный вкус – хвои и молока, а пах он и вовсе ромашкой. Но восстановление шло полным ходом, и мальчик не спешил избавляться от конфеты.

– Я ведь знал твоих родителей, – задумчиво произнес Сметвик, пятерней пройдясь по коротким волосам. – Весьма необычная была парочка.

Гарри вопросительно приподнял брови, и целитель пояснил:

– Если бы не знал, что женаты, то никогда бы не подумал, что такие могут быть вместе. Твой отец еще в школе вечно отлеживался в Больничном крыле, а уж во время учебы в академии мракоборцев хоть раз в неделю, но попадал в Мунго. И ничему этот опыт его не учил, вечно во что-нибудь вляпывался, но верил, что он… заговоренный. А матушка твоя, наоборот, девица была серьезная, хотя упорства у нее было больше, чем таланта.

Гарри уже читал отчеты, а потому не был удивлен словам целителя. Почему-то во всех статьях в «Пророке» и в книгах, посвященных противостоянию с Тем-Кого-Нельзя-Называть, Джеймса и Лили называли аврорами, хотя это было весьма далеко от истины. Джеймс лишь весной 1981 года завершил свое трехлетнее обучение в академии и был принят в Аврорат осенью, так что настоящим аврором его после трех месяцев работы назвать было затруднительно. А Лили, и вовсе, с перерывами посещала курсы то по колдомедицине, то по зельям в колдомедицине, так и не получив диплома. И если из книжек выходило, что чета Поттеров – настоящие борцы за всеобщее благо, за правду и свет, то на деле они оказывались почти подростками, которых директор Хогвартса втянул в противостояние с противником, которому эти вчерашние выпускники были на один зуб.

«Мир и правда», – произнес Гарри про себя девиз Поттеров, пусть и не без горечи, но уже давно принявший факт того, что история его родителей красива только на пергаменте и бумаге.

– А ты, малец… – Сметвик окинул Гарри пристальным взглядом. – Тебе ведь уже одиннадцать?

Поттер даже порадовался, что с момента поступления в школу уже прошел целый семестр. Витаминные зелья, которые он продолжал пить, делали свое дело. Как и трехразовое питание. Мальчик все еще был ниже своих сверстников, но за несколько месяцев вытянулся больше, чем за весь предыдущий год. Да и выглядел теперь не таким тощим и бледным.

– Я учусь на первом курсе, – пояснил мальчик, до этого обходивший в своем рассказе школу. – Рейвенкло.

– Вот это правильно, – одобрительно усмехнулся целитель. – Отличный выбор.

Они немного помолчали, а потом Сметвик, глянув на кровать, посерьезнел.

– Прямо сейчас ей нужен отдых и много-много внимания, – со вздохом сказал целитель. – Зная Вальбургу, она не пожелает отправляться в Мунго. Да и скандал ведь разгорится с ее возвращением из мира мертвых, а она не готова прямо сейчас встретить его с высоко поднятой головой. Но и тут ей оставаться нельзя. Уж не знаю, что произошло… и ты, малец, не говоришь толком… Но оставаться ей здесь никак нельзя. Блэк-хаус давит переизбытком темной энергии. Никогда я не чувствовал себя здесь настолько тяжело. Будь я послабее волей, дом бы меня просто вышвырнул. И на Вал, пусть она и хозяйка, дом продолжит воздействовать, вытягивать силы. Блэк-хаус… одичал.

Поттер хмыкнул. Сметвик весьма точно подобрал слово. Дом на самом деле похож на одичавшего и голодного пса, готового сожрать, стоит только зазеваться.

– Я могу перенести леди Блэк в свой дом, – предложил Гарри.

– Это неплохой вариант, – кивнул Сметвик. – Но еще одна проблема заключается в том, что ей необходима подпитка родового камня, а в чужом поместье дело пойдет хуже.

Гарри на это лишь пожал плечами и ответил:

– Все можно решить одним-двумя артефактами.

Целитель весело покачал головой и сказал:

– И где его взять? Это ведь не безделица. А приличные артефакты все по личным сейфам лежат.

– Я найду, – пообещал Гарри, хотя ничего искать не собирался. Нужно лишь вынуть расчеты для подарка леди Малфой, подобрать удобную оболочку и потратить несколько часов на изготовление.

«А может и меньше», – призадумался Гарри, вспомнив, что в Поттер-мэноре у него целая мастерская и не надо творить артефакт практически на коленке, как в школе.

– А еще нужны зелья, – продолжил Сметвик. – Много и очень хороших и редких зелий, иначе Вал и к лету не встанет.

– Это дорого? – спросил Гарри.

– Я знаю мастера, способного изготовить требуемое, – пояснил волшебник.

– Я заплачу, – спокойно кивнул Поттер.

– Я бы и сам заплатил, – поморщился целитель, – если бы этот мастер согласился варить зелья для Мунго. Иногда, но очень нужные нам составы. У нас неплохие зельевары, но до уровня Северуса Снейпа им очень и очень далеко.

– Так вы о профессоре? – удивился мальчик. Он с первого дня знал, что Снейп – хороший зельевар. Но лишь теперь понял, что тот, оказывается, лучший.

«А я ведь так и не прочитал собранные о нем сведения», – подумал Гарри отстраненно.

Глава 54. Долгий день. часть 2

Отчет о жизни Северуса Снейпа уместился на четырех страницах, но Поттер просто отложил их в сторону, когда перебирал бумаги. И лишь сейчас об этом вспомнил.

Из всех учителей в Хогвартсе профессор Снейп казался самым пугающим, но Гарри очень быстро растерял весь страх перед ним, несмотря на все хмурые взгляды, желчные речи в адрес студентов и многочисленные отработки, на которые можно было попасть за малейшую оплошность. Пока другие тряслись под тяжелым взглядом почти черных глаз, Гарри с удовольствием писал лекции, варил зелья и собирал материалы для очередного эссе. А что характер у мастера сложный, так Поттер десять лет с Дурслями жил. Этот опыт давал Гарри некоторую фору перед другими студентами, ведь он прекрасно знал, как выглядит настоящая злость, настоящая жестокость и настоящая опасность. Для этого следовало только смотреть внимательно, смотреть в глаза и, порой, читать между фраз.

Наверное, из-за этого, а еще из-за того, что Лили Поттер лично добавила профессора в число возможных опекунов своего сына, Гарри не спешил интересоваться жизнью Северуса Снейпа.

– О нем, – сокрушенно согласился целитель. – Но этот… Ничем его не проймешь. А столько денег, чтобы даже он польстился, у клиники нет.

– Как скоро нужны зелья? – спросил Гарри.

– Пока Вальбурге нельзя ничего слишком сильного, хватит легкой смеси, вроде той, что я уже сделал, – пояснил целитель. – Но дня через два, когда она немного окрепнет, нужно начать принимать зелья курсом. Максимальная отсрочка – еще три дня.

Гарри призадумался. В этот миг раздался хрип от кровати. Оба волшебника с тревогой оглянулись и вскочили.

– Иппи? – едва различимым шепотом спросила леди Блэк, когда целитель подошел и склонился к ней. – Ты?..

– Вал-Вал, и во что ты в который раз вляпалась? – с усмешкой спросил Сметвик.

Гарри с удивлением заметил, как изможденная, но все равно очень властная женщина потупила взор.

– Нет уж, глазки не прячь, – велел Гиппократ весело. – Тоже мне, нежная фиалка! Спящая красавица! Все на свете проспишь.

– Иппи…

– Мы тут вот с этим молодым человеком поговорили. – Сметвик кивнул в сторону Гарри, и волшебница с трудом перекатывает голову по подушке, чтобы взглянуть на мальчика. – И я ему рекомендовал тебя из Блэк-хауса переместить в другое место.

– Кто?.. – хрипло произнесла Вальбурга Блэк и закашлялась. Но Гарри каким-то образом понял ее вопрос:

– Меня зовут Гарольд Поттер, леди Блэк. Я крестник вашего старшего сына.

Женщина чуть поморщилась, будто что-то вспоминая, а потом удивленно распахнула глаза.

– Где… – начала она, но не смогла закончить вопрос с первой попытки. – Где ты был… все это время?

Она смотрела на мальчика, и ему почудилось, что она видит в нем что-то, что ее удивляет. Или видит кого-то. Немного растерявшись, Гарри сглотнул.

– Директор Дамблдор посчитал себя вправе отправить меня к моей родне со стороны матери, – ответил Поттер, несколько секунд Вальбурга просто смотрела на него, а потом ее глаза распахнулись от шока.

– Так, господа и дамы, – прервал их Сметвик. – Это все хорошо, но на счету каждый час. Драматичные истории из жизни отложим на потом. А сейчас надо что-то решать. Я считаю, что тебе будет лучше в Мунго…

Женщина закашлялась и отрицательно качнула головой.

– Нет!

Сметвик недовольно цокнул и продолжил:

– Но раз уж ты, Вал, не желаешь ко мне под крылышко…

– Под крылышко… – прохрипела волшебница, – возможно, но в Мунго – уволь.

– В таком случае… Малец, как организовать переезд в Поттер-мэнор? – продолжает Гиппократ.

Некоторое время Вальбурга отмахивалась и от этого плана, но Гарри преодолел внезапно возникшую робость и даже пообещал принудительно переместить леди Блэк, если она откажется. И три эльфа против одного Кричера придавали его обещаниям веса.

В конце концов волшебница сдалась. Гарри с разрешения леди Блэк позвал в чужой дом Тинки. Эльфийка с хлопком возникла в шаге от мальчика, чтобы тут же громко чихнуть. Кричер уставился на домовушку неодобрительно, но промолчал. Следующий час все потратили на то, чтобы обговорить и при помощи эльфов перенести леди Блэк в другой дом.

В четыре лапки домовики сделали это так бережно, но не слишком довольная разрывом с домом волшебница этого вообще не заметила, продолжая в меру сил спорить со Сметвиком. Они спорили даже тогда, когда эльфы взбивали перину, подушки и укутывали волшебницу невесомым одеялом.

Пока взрослые спорили, Гарри прикинул в уме внешний вид и чары для необходимого артефакта, то и дело возвращаясь мыслями к Снейпу.

– Я буду заглядывать каждый день, – предупредил Гиппократ, игнорируя недовольство своей давней знакомой. – Раз не хочешь в Мунго, не позволяешь вызвать сюда сиделку, то я сам буду навещать тебя так часто, как только смогу. Малец, ты же организуешь мне такую возможность?

– Я открою вам доступ через камин, – предложил Гарри.

– Вот и отлично, – кивнул Сметвик, взмахивая палочкой и позволяя проявиться созданному им лечебному контуру.

– Попросите профессора сварить зелья, – решившись, сказал Гарри, с хрустом разжевав остатки леденца. – А я найду то, что профессор захочет получить в качестве оплаты.

Сметвик с интересом глянул на юного волшебника.

– Скажите ему, что у вас есть то, что он захочет увидеть, и пригласите в Мунго, – продолжил Гарри.

– Никто не должен… – прошептала леди Блэк.

– Значит, нужно что-то такое, что заставит Северуса Снейпа помочь без вопросов. Что-то, чего будет достаточно для молчания профессора, – ответил Гарри со спокойной уверенностью.

Он уже решил, что найдет выход.

* * *

Сметвик остался до самой ночи и ушел лишь тогда, когда едва не уснул посреди фразы. Вальбурга Блэк к тому моменту уже давно отдыхала, напоенная множеством зелий. Кричеру с причитаниями и мольбами даже удалось влить в хозяйку полчашки куриного бульона. Гарри тоже устал, но чудо-конфетка и родные стены сотворили настоящее волшебство, позволив мальчику продержаться дольше всех.

Стоило целителю растаять в искрах взметнувшегося зеленого пламени, как на большой пейзаж в гостевой спальне, где разместили леди Блэк, выглянула Дорея Поттер. Она с тревогой и грустью несколько минут рассматривала племянницу, а после беззвучно всхлипнула и уткнулась в плечо появившегося рядом Карлуса Поттера.

– С ней все будет хорошо, – заверил Гарри. – Правда, бабушка. Сметвик обещал.

– Я знаю, – ответила волшебница, не поворачиваясь к мальчику. До этого Гарри ни разу не видел ее настолько подавленной. Из всех Поттеров Дорея казалось самой сдержанной, самой решительной и самой хладнокровной. И вид ее слез, пусть и нарисованных, что-то задевал в душе. – Просто… С того момента, как ты разбудил дом, разбудил нас, мы… С трудом, но мы все приняли то, что от семьи Блэк почти ничего не осталось. От семьи Поттер остался лишь ты. Все то, чем мы жили, чем мы гордились, что давало почву под ногами, чувство гордости… Все почти кануло в Лету. И из-за кого?

– Упадок коснулся не только наших семей, – вступил в беседу Карлус Поттер.

– Древние и благородные семьи… – повернувшись, сказала Дорея и искривила губы в горькой усмешке. – Мы уходим в прошлое. Нас вытесняют, изничтожают, как что-то ненужное, лишнее, не имеющее право на существование. Оставляя только пепел, пепел наших жизней, наследия, достижений…

Гарри закусил губу. Чужая боль скребла по сердцу острыми иглами, едва позволяя дышать. Опустившись в кресло у кровати леди Блэк, мальчик прикрыл глаза согнутой в локте рукой и попытался сдержать слезы. Получалось плохо.

– Соберись, – хрипло велел он себе, слушая тихие всхлипы с полотна. – Соберись.

Он редко позволял себе раскисать. Но это происходило всякий раз, когда мальчик отвлекался от учебы и насущных проблем. И в тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием пожилой женщины и тихим плачем Дореи Поттер, особенно остро ощущалось, как он одинок в этом мире. Волшебном, но невероятно жестоком мире.

Посидев еще немного, юный маг вышел из спальни и направился в малую столовую, оставив бабушку и дедушку следить за состоянием леди Блэк, а Кричера – сторожить сон своей хозяйки.

– Памкин, – позвал мальчик, усаживаясь на стул.

Не успел он хоть что-то еще сказать, как перед ним появилась тарелка, приборы, а часть стола заняли блюда, соусники, плошки и другая посуда, наполненная едой.

– В этом доме должно жить еще как минимум пять человек, – постарался взбодрить себя Гарри, рассматривая изобилие. Эльф расстарался, приготовив много всего того, что нравилось юному волшебнику.

Позволив себе наконец расслабиться, Гарри расстегнул и снял жилетку. Уложив на тарелку немного пюре, порцию говяжьих щечек с подливой, ароматных овощей с какими-то сложными специями и с благодарность кивнув, когда услужливая Тинки наполнила чашку апельсиновым соком, Гарри приступил к еде. Поздний ужин окончательно избавил мальчика от усталости. Он даже смог улыбнуться, молчащим портретам. Даже на изображение мамы, которое заботливые эльфы вставили в красивую рамку и повесили на стену, взглянул без боли.

– Душ и спать, – решил Поттер.

В ванной он долго рассматривал свое немного поцарапанное лицо, ссадину и порезы на лбу и виске. То ли в дело вступила сама магия, то ли у конфетки целителя был не только восстанавливающий эффект, но все повреждения выглядели незначительными и совсем не болели. А после душа осталась заметна только небольшая отметина на виске, которую Гарри бережно обработала Тинки нежно-голубой мазью с едва уловимым ароматом трав.

До кровати мальчик дошел уже в полудреме и просто упал поперек, мгновенно проваливаясь в забытье. Эльфы заботливо переместили хозяйское тело в правильное положение и укрыли одеялом.

– Ты молодец, маленький мой, – прошептала Тинки, приглаживая волосы Гарри и набрасывая на него легкие сонные чары, чтобы юный волшебник выспался как следует. – Молодец.

Гарри повозился, устраиваясь поудобнее, и вздохнул во сне.

* * *

На большой светлой кухне Поттер-мэнора, рассевшись в уголке вокруг скамеечки для ног, вполне пригодной для того, чтобы заменить домовым эльфам стол, собрались четверо. Помещение наполнял аромат трав и специй, на плите побулькивал большой котел, в котором готовился бульон. Позже его разделят на части и поместят под чары стазиса.

– Пей, – велел Памкин, наливая в маленькую глиняную кружку густой малиновый кисель из большой кастрюли. Алая жидкость мягко светилась и переливалась – эльфы не нуждались в пище, но только с едой, сознательно насыщенной магией, домовик мог принять и переварить магию чужого рода.

Кричер тихо засопел, но с благодарностью припал к кружке, содержимое которой поблескивало алым, золотым и бирюзовым от концентрации в нем энергии. Магия Поттеров была другой, не такой насыщенной и тяжелой, как магия рода Блэк, она щекотала язык, как газировка, и живительной прохладой опускалась внутрь, постепенно растекаясь по маленькому телу. Допив, эльф прикрыл глаза и позволил себе маленькую передышку, наслаждаясь сытостью, которую давно не чувствовал.

В этом доме, чужом и непривычно светлом, почти не было родной и знакомой магии Блэков. Но ее и в Блэк-хаусе почти не оставалось в последнее время. Зато здесь было до странности тихо и спокойно. Не разносился тихий и пугающий голос, звучащий порой то в голове домовика, то в его коморке.

– Завтра хозяин придумает, как помочь твоей хозяйке с магией, – успокоила Тинки.

– Ваш хозяин… совсем ребенок, – из чистого упрямства сказал Кричер, хотя он своими глазами видел, что этот ребенок творил в ритуальном зале Блэков. Это вызывало почти животный ужас и священный трепет.

А еще эльф, как и все его собратья, видел нити связей, пусть тонких и ненадежных, но протянувшихся от Гарри Поттера к его хозяйке. Благодаря этому магия, которую сейчас осторожно пил вместе с киселем эльф, проникала в тело без боли и так легко усваивалась.

Гарри Поттер.

Почти чужак.

Полукровка, если считать по меркам Блэков.

Но пришедший в Блэк-хаус и спасший хозяюшку.

Сын по магии отступника и предателя, но все еще любимого сына хозяюшки.

Эльф видел взгляд своей хозяйки. В нем была боль, будто она увидела перед собой призрака. И эльф даже сам испытал что-то подобное, когда в один из моментов этот странный мальчишка напомнил домовику его любимого хозяина Регулуса. А что если?..

Кричер глотнул еще киселя и завздыхал. Хозяин Регулус взял с верного домовика много обещаний, но и велел о многом молчать. Связанный приказами, эльф ничего не мог поделать. И сходил с ума все эти годы, живя почти без магии. Он мог лишь корить себя, звать хозяйку из-за двери ритуального зала, которую не имел права открыть, спасаться от голодного мрака дичающего дома в своей коморке…

– Пей, – велел Скуп и подпихнул лапку старого домовика, понукая поднять кружку.

– Моя хозяюшка, – прокряхтел эльф.

– Она спит, – успокоила Тинки. – Ничего не случится, если ты отдохнешь. И наберешься сил. А потом будешь ухаживать дальше.

И Кричер глотнул еще киселя, прогоняя из мыслей и тела холод, голод и отчаяние.

Тинки переглянулась с Памкином и Скупом. Они не расспрашивали старого домовика, но по одному его виду понимали, что с тем случилось что-то очень нехорошее. И не один лишь недостаток магии был тому причиной. Получив одобрительные кивки, эльфийка решила, что утром поделится своими наблюдениями с Гарри.