Текст книги "Свой выбор (СИ)"

Автор книги: Рина Зеленая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 40 страниц)

– Чтоб тебя! – услышала волшебница мальчишеский вскрик, и еще через секунду двери распахнулись, впуская внутрь клубок из тел. – Отцепись!

Леди Блэк на миг причудилось, что она слышит голос Регулуса, но потом она вспомнила, что ее младшему сыну давно не десять лет.

Клубок возился на полу, из него доносилось совершенно змеиное шипение и придушенные хрипы. Появлялась то тонкая детская рука, то лапа эльфа с длинными пальцами. А потом клубок распался, и в разные стороны откатились тоненький растрепанный мальчишка в разодранной мантии и осунувшийся постаревший эльф, в котором леди Блэк едва узнала Кричера.

– К… – попыталась вымолвить женщина, но получился только вздох. Но эти двое услышали и оглянулись.

Эльф тут же запричитал, заголосил, порываясь побиться головой об пол:

– Бедная моя хозяюшка! Хозяюшка Вальбурга. Кричеру нельзя сюда. Но Кричер не мог!.. Не мог пустить постороннего! Кричер виноват, хозяюшка!

Леди Блэк прикрыла глаза, громкие звуки резали слух, но она не могла остановить разошедшегося эльфа. Но незнакомый мальчик, похоже, все понял правильно и с шипением велел:

– Заткнись, Кричер! И я не посторонний! Лучше принеси своей хозяйке воды! И не кричи, если не хочешь сделать только хуже.

Кричер хотел было еще что-то вякнуть, но тон мальчишки возымел действие. Особенно тогда, когда юный волшебник стянул разорванную мантию и с гневом бросил на пол, добавив:

– Хочешь получить одежду? Поверь, я смогу тебе ее всучить.

Аппарировать, как и колдовать, эльфы в ритуальном зале не могли, так что домовик, шлепая босыми ногами и что-то шипя себе под нос, побежал прочь.

– И что тут у нас? – услышала леди Блэк через минуту и вздрогнула. Открыв глаза, она увидела стоящего к ней спиной мальчика. Факелы уже пылали, делая темные волосы волшебника рыжевато-красными. Мальчик почти дирижерским жестом поводил в воздухе кончиком какой-то металлической палочки, и от его движений в воздухе возникало разноцветное кружево, растекаясь по всему залу. – Интересно.

Вальбурга попыталась запротестовать, видя, как мальчик вынул откуда-то еще палочку и принялся ею шевелить магические нити, будто те были из обычной веревки. Мальчик обернулся на ее хрип, с секунду помолчал, а потом мягко сказал:

– Простите, леди Блэк, но это все зашло слишком далеко.

Потом развернулся, вынул откуда-то еще палочки. И уже через пару минут обмирая от ужаса и неверия, Вальбурга наблюдала за ребенком, орудовавшим странными палочками как паук своими восьмью ногами: две спицы волшебник держал в руках, а остальные располагались по бокам от него и двигались, подчиняясь взгляду.

– Н… Нет… – смогла выдохнуть женщина, внезапно осознав, что происходит.

Мальчик цеплял нити, одни обрубал, другие переплетал иначе. Одни щепил, разбивая на более тонкие, другие перекручивал в толстые канаты. Своими инструментами он чертил руны из силы и стирал те, что создала Вальбурга. Мальчишка менял… разрушал то, что она сделала когда-то. То, что хоть как-то поддерживало ее сыновей. Если остановить поток магии…

– Нет!

Юный маг работал медленно, не так уж и умело, она могла остановить его до того, как он все безвозвратно испортит.

– Нет…

– Вы не переживайте, все будет хорошо, – заверил темноволосый ребенок на ее хриплый шепот. – Сейчас я разберусь, что тут и как. И мы вас вытащим. Где этот эльф? Как нападать, так он шустрый был!

Голос мальчика дрожал то ли от испуга, то ли от напряжения. Он кусал разбитую губу, тряс головой, отбрасывая челку набок, и обтирал подбородок о плечо, раздраженный тем, что по виску и уху тонкой струйкой течет кровь. Но не отвлекался от своего занятия. Спицы двигались, как лапки паука.

Эльф явился через минуту, бережно неся в лапках высокий серебряный кубок, изукрашенный рубинами. Мальчик проводил его взглядом и вернулся к работе. Вальбурга еще пыталась что-то говорить, как-то возражать, но после первого же глотка воды у нее закружилась голова, и женщина вновь погрузилась в беспамятство. Эльф в последний момент поймал голову хозяйки и, отставив кубок, бережно уложил хозяйку поудобнее, подсунув под голову мантию мальчика.

Юный маг, увидев, что леди Блэк потеряла сознание, вздохнул, сосредоточился и принялся дальше распутывать сеть из магических нитей, в которую навертели так много всего, что она напоминала неприятное глазу аляповатое кружево, в котором не наблюдалось ни строгости линий, ни четкости потоков. Предстояло многое сделать, а рассчитывать приходилось только на интуицию и память рода Певерелл.

Глава 51. Леди Блэк

В момент, когда последний сложный вензель, выплетенный сразу тремя спицами, лег в канву полностью переписанного сплетения ритуалов, Гарри обессилено упал на колени, а инструменты со звоном посыпались на пол.

«Перестарался», – только и смог подумать юный волшебник, прикрывая веки и опираясь руками, чтобы не впечататься носом в алтарь.

Хватит и того, что он нарушил целые разделы правил, не только вломившись в чужой ритуальный зал, но и заляпав тут все кругом кровью.

«Хотя стоит признать, что слово «чужой» тут не подходит, – вяло поправил себя мальчик. – Если бы я на самом деле был чужим, магия рода Блэк меня бы и на порог не пустила. Даже в нынешнем состоянии родового камня. Чужого человека к камню Блэков может провести только Блэк, а я прошел сам. Да и эльф меня послушался...»

Мысли текли вяло, а время, казалось, и вовсе остановилось. По крайней мере, камень рода сейчас пульсировал гораздо медленнее, чем в миг, когда Поттер ворвался в зал.

Покачнувшись, юный волшебник все же упал, перекатился по звякнувшим стилусам и замер, глядя в высокий потолок. Очень хотелось прикрыть глаза и провалиться в спасительное забытье, – еще никогда Гарри не ощущал себя настолько вымотанным! – но чутье подсказывало, что так уснуть он может очень и очень надолго, а место и момент сложно назвать подходящими.

«И как я во все это влип?» – просил себя Поттер и растянул губы в слабой улыбке. Еще полгода назад его главным развлечением были книги из библиотеки возле школы, а самым опасным занятием – выход на улицу в то время, когда Дадли шатается по округе со своими дружками. А теперь он ломает настроенные магом крови ритуалы в доме, где нет ни одной вещи моложе самого Гарри.

Но именно столкновения с Дадли во всяких подворотнях помогли Поттеру совсем недавно. Привыкший к внезапным нападениям, Гарри не испугался свалившегося на загривок домовика. Сработала привычка сначала бить, выворачиваться из захвата, а уже потом думать. Это сохранило юному волшебнику рассудок. Иначе бы он за пару секунд свихнулся в темноте с чем-то тяжелым, холодным и верещащим на спине.

Подняв дрожащую ладонь, Гарри провел пальцами по лбу, брови и глазу, стирая начавшую подсыхать кровь – последствия падения с лестницы и удара о дверь. Еще немного ныла ушибленная нога, но с этим Поттер собирался разобраться попозже.

– Волшебники и эльфы – живучие существа, – признал мальчик с усмешкой и повернул голову, чтобы увидеть лежавшую совсем рядом волшебницу. Она походила на сломанную куклу, если бы не слабо вздымавшаяся грудная клетка под черным платьем с кружевной отделкой.

Несколько минут с болью понаблюдав за ней, Гарри едва не выругался. Почти десять лет эта волшебница силами рода, силами родственников и своими собственными поддерживала то, что в магическом зрении предстало перед мальчиком двумя гигантскими переливающимися сердцами, сплетенными из нитей разного цвета. Нити тянулись к камню рода, пульсировали, вспыхивали и искрили, вытягивая едва ли не последние крупицы силы из людей и вещей. Еще год или даже меньше – и этот бесчеловечный ритуал выпил бы досуха тех немногих, кто носил фамилию Блэк. Выжили бы, разве что, узники Азкабана, но лишь потому, что на тюрьме стоят сильнейшие ограничители, почти не дающие как поступать внутрь, так и выходить наружу, да те, кто ушел в другой род по браку.

Гарри действовал практически наугад. Даже знания Певереллов помогали лишь отчасти. А Поттеры, похоже, сталкивались с подобным еще реже. Мальчик чувствовал себя сапером-дилетантом, но не вмешаться не мог. Что-то внутри дергало и болело от одной мысли переждать, набраться опыта.

Сейчас запутанная пульсирующая вязь над родовым камнем превратилась в сложный, но упорядоченный зеркальный рисунок, связанный в самом центре неснимаемой печатью-блоком. Теперь вмешаться в происходящее сможет только сам Гарри. Но и он не планировал трогать получившееся аккуратное плетение как минимум несколько месяцев.

– Пока не найду способ по магическому каналу отыскать скрытое от посторонних глаз место, – полюбовавшись своей работой еще с секунду, решил Поттер и со стоном сел. – Проще найти подходящий материал для нового родового камня и напитать до уровня, когда он сам начнет поглощать энергию, чем провернуть что-то подобное.

Безвыходность ситуации не вогнала мальчика в уныние. Он уже понял, что при желании можно найти способ. Или создать новый. Чем и занимались когда-то предки, пока кто-то не додумался до мысли, что у магии есть ограничения, преодолеть которые никому не под силу.

Из карманов были извлечены фляжка с чаем и шоколадка, и Гарри, не замечая тихого недовольства эльфа, вдумчиво перекусил, прислонившись спиной к алтарю. Раз уж сегодня день нарушения приличий, то хуже уже не будет, решил мальчик. Тем более, ему нужны были силы на то, чтобы выбраться из ритуального зала и вынести из него леди Блэк.

– Придерживай голову, – велел Поттер, поднимаясь, собирая спицы и вынимая из ножен волшебную палочку. – У тебя хватит сил переместить свою хозяйку в более удобное место, как только мы окажемся за порогом?

– Моя бедная-бедная хозяюшка… – выдохнул носатый домовик, осторожно касаясь легких как пух серебристо-белых волос. – Да, я смогу.

– Отлично, – сказал Гарри. – Тогда начали. Мобиликорпус!

Медленно поведя своей самшитовой палочкой, мальчик мягко подхватил Вальбургу Блэк чарами и принялся очень осторожно буксировать к выходу на высоте не более пары футов над полом. Руки тряслись, и Гарри цокнул, заметив это. Пришлось кое-как сунуть стилусы в карманы и перехватить руку с палочкой другой рукой за запястье. Кричер семенил рядом, бережно поддерживая голову хозяйки тонкими лапками. По его сухим, как старый пергамент, щекам катились огромные слезы.

– Быстрее, – сообразив, что сил почти не осталось, прохрипел Гарри. На счастье они уже были у самых дверей, которые так и остались распахнуты. А стоило леди Вальбурге оказаться за порогом лишь на дюйм, Кричер подхватил ее своей магией и мгновенно исчез. Поттер тут же выдохнул и прислонился боком к косяку, а потом и вовсе сполз на пол, привалившись к нему виском. Ужасно хотелось спать, и хоть Гарри сопротивлялся, глаза сами собой закрывались.

– Хозяюшка! – раздалось рядом, вырывая мальчика из столь желанной дремы. – Моя бедная хозяюшка. Ей нужна помощь!

Гарри поморщился и заставил себя раскрыть глаза. Кричер стенал рядом и заламывал руки.

– Так позови лекаря, – хмуро велел Поттер.

– Хозяюшка Вальбурга никому не доверяет! – со слезами на глазах ответил домовик. – Она будет недовольна старым Кричером, если он приведет кого попало.

– А если не кого попало? – вяло уточнил мальчик и ойкнул, когда домовик внезапно схватил его за рукав и ушел в перемещение.

Гарри успел только моргнуть, а потом оказался в просторной комнате, которую освещал лишь огонь в камине. Сырые дрова горели плохо, пламя скакало по веткам и бревнам бледными язычками, сквозь решетку вылетали искры, с шипением впиваясь в маленький прямоугольный коврик перед камином, и тут же гасли, исчезая, как в болоте, в потертом и прожженном ворсе. По углам затаились длинные черные тени, от которых, так и чудилось, веяло холодом и смрадом заброшенного кладбища. Темная старинная мебель не добавляла комнате уюта. Как и потертая, будто бы изъеденная молью обивка.

На широкой кровати, утопая в мягкой перине среди множества подушек, возлежала переодетая в свежее и чистое леди Блэк. В теплой батистовой сорочке с кружевными оборками, с заплетенными в свободную косу седыми волосами она казалась моложе. Но, шагнув ближе, Поттер рассмотрел и морщины, и невероятную худобу еще довольно молодой по меркам волшебников женщины.

Постояв немного и наблюдая за тем, как домовик бережно прикладывает к губам хозяйки фарфоровый поильник, Гарри подошел еще ближе. Внутри трепетало и билось, как птица, сердце. Не осталось ни единой мысли, лишь растерянность – может ли он… имеет ли он право находиться здесь?

Стараясь не побеспокоить хозяйку Блэк-хауса, мальчик присел на край постели, всматриваясь в ее изможденное лицо. Не лицо, а самая настоящая маска – черные тени под глубоко запавшими глазами, заострившийся, как клюв птицы, нос, тонкие растрескавшиеся белые губы.

– Леди Блэк, – чувствуя себя ничтожеством, беспокоящим измученную волшебницу, позвал Поттер. – Леди Блэк?

Женщина не отзывалась, но позволяла Кричеру вливать себе в рот воду глоток за глотком, так что мальчик знал, что волшебница еще жива.

– Леди Блэк? – снова позвал мальчик и осторожно тронул волшебницу за прохладную сухую ладонь. Под пальцами слабо бился пульс.

«Живая, – подумал мальчик, пытаясь успокоиться. – Еще живая».

– Леди Блэк, – еще раз позвал мальчик. – Я хочу вам помочь. Нужно позвать целителя, чтобы он вас осмотрел и прописал какие-нибудь зелья. И надо сделать это сейчас… Леди Блэк!

Женщина не откликалась. Кричер шептал что-то себе под нос, будто воркуя над своей хозяюшкой. Гарри в магическом спектре видел слабые токи эльфийской магии, окутывавшие леди Блэк коконом, от которого растекалось мягкое тепло – домовик, как мог, помогал волшебнице. Поттер и сам мог бы поделиться с женщиной магией, наложить согревающие, но опасался это делать, видя тяжесть состояния леди Блэк. Сейчас любое соприкосновение с сильным колдовством могло ей навредить, ведь почти десять лет она варварски выкачивала из тела силу, почти став сквибом. Лишь родовой камень все это время сохранял в ней жизнь. И сейчас не стоило действовать опрометчиво.

– Леди Блэк? – сделал мальчик еще одну попытку, но волшебница лежала с закрытыми глазами, и это расстраивало Гарри практически до слез. – Бабушка!..

Слово вырвалось будто само собой, и Поттер с ужасом прихлопнул рот ладошкой. Кричер уставился на юного волшебника своими огромными слезящимися глазками-плошками и едва не пролил воду на подушку. А леди Блэк открыла потускневшие, но все еще синие глаза.

Глава 52. Старый друг

По запруженной прохожими вечерней улочке, подскакивая и тихо позвякивая, быстро прокатилось тусклое серебряное кольцо. Простая узкая полоска почерневшего металла, не способная привлечь внимание ни прохожих, ни любопытных ворон и голубей. Проходившая мимо женщина поддела кольцо носком туфли и вздрогнула, услышав приглушенное «Звяк!», но украшение уже катилось дальше, целеустремленно продвигаясь к старомодному магазину из красного кирпича. Не сбавляя скорости, кольцо проскочило сквозь пыльную витрину, за которой прятались щербатые манекены в париках набекрень, и продолжило путь уже по приемному покою спрятанной у магглов на виду, но под чарами клиники Св. Мунго.

Из-за обилия шатких стульев, с посетителями на них, и просто снующих туда-сюда ведьм и волшебников кольцу пришлось попетлять и поуворачиваться, прежде чем оно выскочило в длинный коридор, вдоль которого висели портреты известных целителей, а под потолком плавали огромные стосвечные шары-светильники из хрусталя. Тут то и дело хлопали двери, сновали маги в зеленых мантиях, из щелей валил желтый дым, и несколько раз кто-нибудь бросал взгляд на катящееся мимо кольцо.

На лестнице стало попросторнее, и кольцо весело заскакало вверх, пока не свернуло в коридор под табличкой «Травмы, причиненные волшебными существами». Там кольцо целеустремленно прокатилось по плитке до двери с табличкой «Палата имени Дая Ллевеллина «Опасного»: Тяжелые укусы». Под первой табличкой на крючке болталась вторая, небрежно написанная от руки: «Лечащий целитель: Гиппократ Сметвик. Целитель-практикант: Мари Пико».

– И найди мне уже, Мерлина ради, те карты!.. – велел седовласый низенький волшебник в лимонно-желтой мантии, выходя из кабинета.

– Август! – прогрохотал внутри раздраженный голос.

– Я уже больше ста лет Август, – припечатал волшебник. – Иппи, я последний раз предупреждаю. Если сам не можешь бланки заполнять, так хоть поручи кому-нибудь. А документы то в камин, то в мусорное ведро совать не смей!

Маленький волшебник развернулся и удалился, оставив дверь приоткрытой. Из кабинета донеслось какое-то шевеление, грохот и невнятная ругань, а потом на пороге воздвигся высоченный волшебник без форменной лимонной мантии. Несколько секунд он смотрел в спину уходящему начальству, потом с усилием провел широченной ладонью по затылку, ероша ежик светлых волос с проседью, и усмехнулся.

– Гиппократ, сделай хоть раз, как он хочет, – не столько увидев, сколько почувствовав эту ухмылку, ответил ему кто-то из кабинета. – Август ведь не отцепится!

– А лечить он за меня будет? – уточнил волшебник, обернувшись к собеседнику.

Оба говоривших отлично знали, что Дервент побушует, но не выгонит из клиники лучшего специалиста. Как знали и то, что Гиппократ продолжит лечить посетителей всеми доступными ему методами и средствами, игнорируя правила и запреты.

– Где носит мою ассистентку, Мерлин дай мне сил? – пробасил Сметвик, глянув по сторонам.

– Мари наверх убежала, – сообщил второй волшебник. – Ты ж ее гонял всю ночь. Ни разу присесть не дал. Вот девочка и отлучилась в буфет, раз уж выдалась тихая минутка.

Сметвик хмыкнул и вернулся в кабинет, не заметив, что маленькое колечко скакнуло внутрь вслед за ним. Само помещение, некогда бывшее самой обычной палатой, представляло собой все непрошибаемое скупердяйство местного начальства. Главные целители сменяли друг друга, а политики придерживались одной. А потому кабинет одного из самых выдающихся целителей магической Британии, негласного главного лечащего целителя клиники Св. Мунго, походил на большой аквариум или маленький бассейн: полдюжины высоких окон, сквозь которые в любое время года в комнату втекало серое лондонское небо; старые стеклянные светильники под самым потолком, которые не столько разгоняли мутны полумрак кабинета, сколько еще больше сгущали его по углам; бледно-голубая потрескавшаяся от старости кафельная плитка на полу и стенах, массивная мебель, которая вот уже лет сорок грозила развалиться, но держалась на честном слове и едва действующем Репаро. Между столом и шкафами протискиваться приходилось боком, всякий раз задевая стопки с колдомедицинскими справочниками, книгами, журналами, отдельными статьями. Эти стопки занимали не только шкафы, но и росли холмами, горами и отдельными пиками на столах, подоконниках, стульях и даже на полу. Передвигать все это богатство Сметвик строго-настрого запрещал, прекрасно ориентируясь в своей впечатляющей коллекции, но каждый новый практикант делал попытки выселить хотя бы часть этой хаотичной библиотеки в подсобку. Попытки Гиппократ пресекал, сильно не ругал, но после подобного самоуправства довольно быстро от очередного навязанного помощника избавлялся, снабжая молодое деятельное дарование рекомендациями. И практиканта отправляли на новое рабочее место, а Сметвика мягко журили, хотя порой начальство и пыталось повоздействовать на целителя. Но Гиппократ был лучшим целителем клиники, а потому ему прощалось почти все. И только свободолюбие и отрицание любых авторитетов не позволяло Сметвику собрать достаточное количество голосов попечителей Мунго, чтобы стать новым главным целителем после Августа Дервента.

Обычно главному целителю не удавалось поймать Сметвика в его кабинете. Даже если Гиппократ дневал и ночевал в Мунго, то проводил свое рабочее время где-то между первым и пятым этажами. Осыпая ругательствами Министерство Магии с их новыми законами и академию целителей с их практикой принимать всех желающих, Сметвик заговаривал сложные ожоги на первом этаже, выдергивал шипы магических зверей на втором, снимал проклятия на пятом и потом в буфете на шестом долго втолковывал очередному молодому целителю, что нельзя полагаться только на диагностические чары и что лечить одними только зельями – самонадеянная глупость. А потом шел к приятелю и коллеге Янусу Тики и долго пил у него в кабинете черный, как сама ночь, кофе, сдобренный коньяком, и жаловался на измельчавшее племя колдомедиков.

– Вот бумажки они заполнять умеют преотлично, а как надо полноценную диагностику провести, так бэкают и мэкают, а то и вовсе стандартные формулы вспомнить не могут, – ворчал он то и дело. – И все по сторонам оглядываются, пока у них пациента корежит от боли.

Сегодня Янус сам заявился к Сметвику и тем сильно его подставил, дав главному целителю возможность произвести очередную попытку внушения. Гиппократ хмуро оценил горы папок на своем столе и потер сероватое от усталости лицо.

– Шел бы ты домой, – посоветовал приятель, оценив вид целителя. – Ты сколько уже на ногах? Двое суток? Трое?

Сметвик скривился. Уйти домой целитель должен был еще вчера, но потом камином переправили девочку со сложным отравлением, которую Гиппократ никак не мог доверить ни мисс Пико, ни мадам Страут. Сметвик остался и до самого утра почти не отходил от ребенка, контролируя медленный и сложный процесс вывода яда через кожные покровы. К обеду девочка очнулась, к ней допустили первых посетителей, а Гиппократ смог перекусить, поспать пару часов и сделать обход.

– Так, все. Мне пора, – сообщил Тики, сверившись с Темпусом.

– К Лонгботтомам? – уточнил Гиппократ.

– Все-то ты знаешь, – фыркнул Янус беззлобно. Сметвик, казалось, изучил историю болезни пациентов с пятого этажа лучше самого целителя Тики. Вот, даже знал расписание его визитов к постоянным обитателям отделения повреждений от заклинаний.

Стоило второму волшебнику удалиться, кольцо вспрыгнуло на стол Сметвика и завертелось волчком, привлекая внимание тихим звоном. Привычка сработала раньше мозга – и палочка вмиг скакнула в руку целителю. Он даже вычертил парочку хитрых загогулин, сопровождая их зубодробительными заклинаниями на разных языках, но привычные универсальные диагностические не выявили ничего опасного. По вспыхивающим символам и их цвету целитель понял, что перед ним многоразовый артефакт сложного назначения. А стоило увидеть знакомый вензель мастера и герб собственного рода в магическом спектре, Гиппократ вздрогнул. Палочка заходила ходуном в пальцах. Сунув ее в крепеж на бедре, волшебник перехватил кольцо и поднес его к глазам, убеждаясь, что не ошибся.

– Вал? – спросил он несмело. Если бы кто-то в клинике сейчас увидел целителя, то очень удивился бы. Вечно язвительный, громогласный и полный кипучей энергии, целитель Сметвик замер и сгорбился, неверяще рассматривая очень хорошо знакомый ему ободок из потемневшего серебра. Когда-то он сам почти всучил это кольцо одному человеку… Человеку, весточку от которого уже не чаял когда-нибудь получить.

Несколько долгих секунд мужчина поглаживал артефакт, но потом решился и надел его на палец.

– Вал-Вал, – произнес Гиппократ слово-пароль и затаил дыхание.

Сметвику было семнадцать, когда он впервые увидел и безнадежно влюбился в самую недоступную красавицу магической Британии. И тут же проклял собственное совершеннолетие, на которое волшебница прибыла под руку с собственным мужем по приглашению лорда и леди Сметвик. Весь вечер Гиппократ почти безотрывно следил за Вальбургой и к полуночи начал проклинать ее какого-то совершенно бесцветного мужа.

Яркая и полная жизни волшебница так прочно поселилась в мыслях и мечтах второго сына рода Сметвиков, что однажды он напросился с визитом в Блэк-хаус и во всем ей признался. Он даже надеялся на жесткую отповедь, которая бы помогла юному волшебнику справиться со своими никому не нужными чувствами. Гиппократ только-только закончил Хогвартс, начал обучение в академии, ему прочили успешное будущее. Любовь… да еще и к замужней женщине много старше него совершенно не вписывалась в давно распланированную жизнь.

Но Вальбурга не посмеялась над ним. Лишь во взгляде плясали чертенята, выдававшие удовольствие волшебницы от озвученного признания. Сметвик провел в Блэк-хаусе два часа, во время которых говорил с леди Блэк, пил вкуснейший чай из совершенно невозможной тонкостенной чашки розового фарфора, смешно смотревшейся в его огромных лапищах, влюбился еще больше, узнав, что Вальбурга не только красивая, но и невероятно умная, и ушел в статусе близкого друга семьи.

Уже много позже, то и дело пересекаясь с леди Блэк или навещая ее в Блэк-хаусе как ее почти личный целитель, Гиппократ и презентовал ей половинку от семейного артефакта. Парные кольца, способные передавать сообщения, в семье обычно использовали супруги, но об этом Сметвик Вальбурге не сказал, хотя она, возможно, и сама догадалась. Для себя и для нее он обосновал это тем, что кольцо позволит леди Блэк в любой момент быстро связаться с Гиппократом. Вызывать Патронус Вальбурга не умела, так что кольцо было самым быстрым способом связи.

И в следующие годы, пока Гиппократ делал карьеру, женился, заводил детей и воевал с каждым новым главным целителем за финансирование, список используемых заклинаний и зелий, Вальбурга иногда, но звала Сметвика к себе. И он сидел в ее зеленой гостиной, полностью забывая о внешнем мире, никуда не торопясь пил чай и вспоминал себя совсем юного. И радовался, что тогда Вальбурга не рассмеялась над его почти детской влюбленностью. Без страданий и сомнений, наслаждаясь вниманием этой удивительной женщины, Гиппократ смог перерасти свои чувства, постепенно из восторженного поклонника и влюбленного мальчишки превратившись в друга. Близкого друга, единственного настоящего друга леди Блэк, с которым она могла не скрывать свой истинный характер.

Но потом пришли тяжелые времена. Сметвик видел Вальбургу все реже. А после вдруг обнаружил, что она все реже и реже отзывается на сообщения. Последний раз они увиделись на похоронах Ориона, и уже тогда Гиппократ поразился произошедшим с Вал переменам. Но она не позволила себя осмотреть, не позволила читать себе нотации о здоровье. Просто выставила целителя из своего дома и посоветовала не появляться, если он, зацикленный лишь на своей работе, снова заведет подобные разговоры.

Следующие пару лет выдались по-настоящему тяжелыми. Сметвик почти не выбирался домой, ночевал в клинике и сбивался с ног. За наплывом посетителей он утратил связь с реальностью, рассорился с женой, после чего они как-то тихо и незаметно развелись. Дочь осталась с матерью, сын перебрался к леди и лорду Сметвик, и лишь пару лет назад Гиппократу удалось наладить отношения с детьми. Уже взрослыми детьми. А тогда… Тогда, во время самых тяжелых лет противостояния и в последующие годы, Сметвику было не до леди Блэк. Да и она куда-то пропала.

А когда Гиппократ вспомнил о Вальбурге, то оказалось, что женщину уже какое-то время никто не видел. Кольцо молчало. Долгое время Сметвик еще надеялся… А потом перестал. И сунул кольцо связи дома в шкатулку, постаравшись признать еще одну потерю в жизни.

И вот теперь кольцо… Ее кольцо каким-то образом само его нашло. Кто-то оказался способен перенастроить артефакт, используя что-то похожее на те чары, которые применяли в Министерстве для посланий-журавликов.

– Целитель Сметвик? – услышал волшебник и удивился – голос принадлежал ребенку. – Эм… Вы нужны леди Блэк. Вальбурге Блэк. Она никому более не доверяет, только вам. Ждем вас как можно скорее.

– Где? – чувствуя, как колотится сердце, выдохнул Гиппократ, хотя прекрасно знал, что записанное сообщение ничем не отличается от того, какое способен передать Патронус, а значит, ему не ответят.

– Да, точно! – после паузы донеслось до ушей мужчины. – Адрес: Блэк-хаус. Мы откроем для вас камин. Только приходите один. Пожалуйста.

Секунду постояв, – сердце бешено колотилось в груди – Гиппократ стащил кольцо и сунул его в нагрудный карман. Потом проверил палочку, схватил небольшой тревожный чемоданчик и спокойно направился к выходу из кабинета.

– Мари, – увидев ассистентку в коридоре, гаркнул целитель. Девушка вздрогнула и едва не выронила бумажный сверток с булочками. – Девочке из 4 палаты назначенные зелья еще двенадцать часов и попридержи родственников – я видел, как они пытались пронести ребенку мешок шоколадных лягушек. Из 6 выпиши утром, если не вернусь. А парню из 9 обязательный Сомнус, сама знаешь.

– А той леди… из 8? – нервно выдохнула ассистентка. – Она жаловалась на боли…

– Мадам Смитс? – уточнил Гиппократ. – Клизму ей сделай. Эта дамочка уже шестой раз у нас и все боли у нее… Я лично смотрел, ничего там нет. Все, у меня дела!

– А? – опешила девушка.

– У меня срочный вызов.

Мисс Пико больше ничего спросить не успела. Сметвик стремительно пронесся по коридору к лестнице и умчался вниз.

Из 8 палаты выглянула сухонькая старушка, оглядела коридор, заметила Мари и с удивительной для ведьмы на трехсотом году жизни прытью устремилась к целительнице.

«Клизма! – согласилась Мари со своим начальником. – И ведь даже Сомнус не берет нашу вечную больную!»

С тоской глянув на пакет с булочками, мисс Пико вздохнула и обреченно зашагала навстречу мадам Смитс.