Текст книги "Свой выбор (СИ)"

Автор книги: Рина Зеленая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 40 страниц)

Глава 46. Рождество. часть 4

Гарри проснулся очень рано и долго лежал под теплым легким одеялом, наслаждаясь моментом. Это был первый праздник в его жизни, от мыслей о котором мальчик испытывал искрящийся, как лимонад, восторг.

– Я дома, – смакуя каждое слово, проговорил Гарри. – В своей постели. В своей комнате. Тут только мои вещи, моя одежда, обувь. У меня есть семья… Да, они – портреты, но это не так уж страшно. Главное… я для них важен. И они принимают меня таким, какой я есть. И заботятся, как могут. Учат, объясняют, успокаивают. Мне есть для чего и для кого стараться, ведь я не хочу… хех… позорить семью.

Поттер прикрыл глаза и улыбнулся, вспоминая, как прошлым вечером чудесно отужинал в компании домовиков и портретов. И ни на миг не ощутил себя одиноким.

– Я – волшебник. И учусь магии в самой настоящей волшебной школе. И у меня есть… наверное, все же уже можно назвать их друзьями. По крайней мере, я на это надеюсь.

После Дадли и его методов Гарри очень опасался рассчитывать на появление друзей. Не хотелось разочаровываться.

– Сейчас Рождество. И это первый год, когда я смог кому-то что-то подарить и, надеюсь, мне тоже прислали подарки.

Прежде Поттер люто ненавидел Рождество. Тетя Петунья еще в ноябре украшала входную дверь венком из искусственных еловых веток и восковых ягодок клюквы. В первые дни зимы Дурсли отправлялись к фотографу, чтобы сделать праздничный семейный снимок, и Гарри они никогда не брали с собой. После снимок тетя превращала в открытки, и они с дядей рассылали эти открытки знакомым, дядиным работникам, бухгалтеру, соседям и тетушке Мардж. В последующие дни тетя украшала дом омелой, веточками сосны. И уже ближе к Рождеству свое место занимали ель и три огромных носка. Как только из шкафа в комнате старших Дурслей извлекалась коробка с игрушками, Гарри под угрозой жестокой расправы запрещалось заходить в гостиную. И даже Даддерс мог получить нагоняй от матери, если трогал дорогущие стеклянные шарики.

Когда Дадли был маленьким, Дурсли все вместе каждый вечер смотрели рождественские фильмы в последние две недели декабря. После кузен начал фыркать и уходил к себе, предпочитая проводить время за компьютером, а не в компании родителей, но старшие традицию сохранили. И вечерами Гарри нередко прятался за косяком двери в гостиную и втайне смотрел все эти фильмы, пытаясь понять, почему его жизнь так отличается от яркой сказки на экране.

В кино жили красивые и счастливые люди. Эти люди любили и своих родных детей, и племянников, и даже сироток. А если что-то и шло не так, то появлялся добрый дедушка в алом костюме и с длиной бородой, чтобы или объяснить взрослым их ошибки, или просто одарить детей подарками за то, что они хорошо себя вели весь год.

Особенно Гарри нравился старый американский фильм «Чудо на 34й улице». Всякий раз Поттер представлял, что настоящий Санта, как в фильме, может просто ходить по улице среди обычных людей и вести самую обычную жизнь весь год, кроме одной единственной ночи в году, когда ему предстоит отправиться в путь и развести подарки всем детям на свете.

Вот только Гарри, почему-то, никто и никогда не привозил подарков. Мальчик лишь совсем маленьким верил в великого волшебника в алой шубе. Потом он понял, что подарки дарит не какой-то дедушка, а дядя и тетя. И они, конечно, даже не думали дарить Гарри что-то. Не считать же подарками отданные Поттеру старые носовые платки дяди Вернона или футболку Дадли, ставшую ему маленькой?

Возможно, будь Гарри понаивнее, он бы принял за Санту Дамблдора. Вероятно, директор и сам хотел напоминать детям этого персонажа.

– Вот только Альбус Дамблдор не Санта Клаус, – сказал себе Гарри, садясь. – Совсем не он.

Во время беседы в кабинете директора Поттер невольно взглянул на помещение магическим зрением и едва смог удержать лицо и ничем не выдать свой шок. Полки шкафов переливались и светились так ярко, что едва ли можно было рассмотреть плетение чар на каждом отдельном артефакте. Были тут и такие, от которых, наоборот, во все стороны распространялась тьма. А еще было то, что ощущалось как что-то родное и теплое даже на расстоянии в несколько метров.

– Он не добрый дедушка, а сорока, которой нравится все яркое, блестящее и уникальное, – фыркнул мальчик.

Благодаря рассказам портретов Гарри отлично знал, как должна выглядеть в обычном и магическом зрении мантия-невидимка и как должна ощущаться, а вытащить ее из-за закрытой дверцы оказалось проще простого. Обычный семейный невербальный призыв – и тонкая ткань мягко скользнула сквозь щель и невесомым комком втекла в карман мальчика.

Этим же вечером Гарри вызвал Тинки и велел отнести мантию в банк и спрятать в семейном хранилище. Столь ценной вещи нечего было делать не только в кабинете Дамблдора, но и в Хогвартсе вообще.

Подумать о находке Поттер позволил себе лишь теперь, оказавшись дома. Обнаружение мантии, которую директор не подумал вернуть хозяину даже после поступления Гарри в школу, многое сказало мальчику об Альбусе Персивале Вульфрике Брайане Дамблдоре. И лучше мнение юного мага не стало.

И проводя ритуал на Йоль, Гарри думал о том, где была мантия-невидимка на Самайл 1981 года. Была ли она у Поттеров, а потом Великий и Светлый ее банально присвоил? Или же директор как-то выманил ее у отца до этого дня? Одно Гарри знал точно: мантию нельзя было подарить или продать. А значит, директор незаконно хранил ее у себя все эти годы.

– Но хоть использовать не мог, – с облегчением пробормотал Гарри и сел, потягиваясь до хруста во всем теле. – Такие вещи по-настоящему служат лишь истинным владельцам.

– Ты уже проснулся, – сказала Тинки, появляясь рядом с кроватью. – Что хочешь на завтрак?

Гарри зажмурился и, прогнав невеселые мысли, широко улыбнулся. Не стоит думать о плохом. Он дома, сейчас утро Рождества. И никто не помешает ему насладиться этим и последующими замечательными днями. А то, что проводить он их будет лишь в компании домовиков и портретов…

– Ничего. Однажды в моей жизни будет самая настоящая семья. Заведу себе… м… папу! И нормальных дядю и тетю. Нескольких! И крестный! Найду способ его вытащить. А еще!..

Перспективы были пусть и фантастические, но невероятно вдохновляющие. Так что на Тинки Гарри взглянул с еще более широкой улыбкой и сказал:

– Я буду яблочный пирог. И мороженое. Пломбир с колотым шоколадом. И какао!

Эльфийка хихикнула, радуясь хорошему настроению мальчика, кивнула и исчезла. А Поттер выбрался из постели и отправился в ванную. Очень хотелось увидеть возможные подарки, но он решил оттянуть приятный момент и пофантазировать, пытаясь угадать, кто решил его поздравить.

Но долго тянуть Гарри не смог и уже через четверть часа входил в большую гостиную, где они с эльфами установили елку. Мальчик сам выбирал игрушки и развешивал их по веточкам, а дедушки и бабушки рассказывали историю каждой шишки, шарика и звездочки. Теперь под елкой на ковре высилась внушительная гора подарков, и юный волшебник замер на пороге, боясь дышать. Его ждали большие и маленькие коробки, свертки и сверточки. Море цветной бумаги и бантиков. Аккуратно и кое-как запакованные подарки.

Вдохнув наполнявший дом запах печеных яблок и хвои, Гарри подошел к горе подарков, сел на ковер и взял в руки самый верхний сверток. Тот оказался от Хагрида, великан прислал мальчику довольно аккуратно вырезанную деревянную флейту. Повертев ту в руках, Гарри пожал плечами и отложил предмет в сторону.

– Самая обычная дудочка, – прокомментировала бабушка Дорея, первой появляясь в гостиной.

– С Рождеством! – сказал ей Гарри и улыбнулся.

– Подожди, – велела волшебница. – Сейчас…

Через несколько мгновений многочисленные полотна были под завязку заняты Поттерами, и те, переглянувшись, хором воскликнули:

– С Рождеством, Гарри!

Мальчик улыбнулся и едва не расплакался, когда после этого каждый из родни принялся поздравлять его с праздником. По такому важному поводу проснулись даже очень древние портреты. А может сработало то, что Гарри пролил довольно много крови на переместившийся обратно в ритуальный зал камень рода. Но флейта была напрочь забыта, а к концу распаковки подарков закатилась под диван.

Дальше Гарри смотрел подарки в компании портретов, а те шушукались, шутили, рассказывали забавные истории и по очереди напевали всевозможные зимние песенки, которые знали в избытке.

Терри, Лайза и Энтони прислали Гарри по набору сластей из «Сладкого королевства». Се Ли удивила потрясающим иллюстрированным справочником по рунам, в который включили как редкие заметки известных магов древности, так и выдержки из современных исследований. Менди прислала набор разноцветных чернил. Ребята из Хаффлпаффа одарили подборками изданий журналов по артефакторике за последние десять лет. Похоже, они договорились и проделали огромную работу, ведь даже копии достать было не так-то и просто.

Получил Гарри подарок и от Пенелопы. Староста нашла для Гарри редкое издание «Истории Хогвартса» за 1789 год и сделала очень качественную вечную копию, проявив себя как очень сильную волшебницу и заставив Поттера в очередной раз задуматься над тем, как можно определить силу мага.

Невилл нашел для Гарри книги по гербологии, написанные прапрабабушкой. Та, получив свою минуту славы, похвалила юного Лонгботтома за выбор, рассказала праправнуку, что в семейной библиотеке эти книги есть, но всегда хорошо иметь несколько изданий. Гарри же понадеялся, что смог угодить приятелю, доверив выбор подарка бабушке.

– Если мальчик так хорош, то ему определенно стоит попробовать вырастить свою алую камелию, – решила Юфимия Поттер, когда Гарри, вернувшись домой, поделился с ней своими раздумьями. Мальчику хотелось порадовать друга, но ничего не приходило в голову. – Даже обычная, не магическая, алая камелия – самое редкое растение в мире. А уж магической, я думаю, осталось не больше трех кустиков на весь магический мир! Если он сможет вырастить свой куст из черенка, то определенно уже в таком юном возрасте станет известнейшим гербологом.

В итоге Поттер, перенеся портрет бабушки в оранжерею на крыше, с превеликой осторожностью отделил крепкую здоровую веточку, посвятил целый час аккуратной упаковке, чтобы будущее достижение Невилла не пострадало от тряски, холода и чего-либо еще, и отправил Ветер в путь в самый последний момент, уже почти ночью.

– Ого! – выдохнул мальчик, добравшись до следующего подарка. Он оказался от Панси Паркинсон.

Она была единственной девочкой из слизеринцев-сокурсников, кого Гарри решился поздравить. Не то чтобы они очень много общались, Панси изредка подсаживалась к Поттеру, Драко и Невиллу, когда они занимались в Библиотеке. Гарри почти ничего не мог о ней сказать, Панси казалась ему довольно обычной девочкой. С непростым характером, но Поттер не считал это чем-то неправильным. Да, Панси вечно спорила, обливала всех, даже Драко, сарказмом, со стороны напоминая вечно фырчущего ежика, но в этом тоже было что-то забавное. И больше всего Гарри нравилось, что девочка была настоящей, не строила из себя что-то особенное, как Дафна Гринграсс, считавшая себя, похоже, королевой и неземной красавицей.

Сыграло свою роль и то, что Поттеры были в родстве с Паркинсонами. Прабабушка похвалила мальчика за то, что он не забыл о юной волшебнице.

За глаза Панси называли мопсом из-за того, что она была самой низенькой из девочек, с короткой стрижкой и часто задирала нос, когда была увлечена спором. Но Гарри она казалась довольно миленькой, с очень красивыми светло-зелеными глазами и темными, почти черными волосами. Он даже подумал, что, возможно, именно от Паркинсонов ему перешел цвет волос.

Оставалось лишь надеяться, что девочка не будет ворчать и примет подарок – крохотную серебряную змейку с глазками-изумрудами, чем-то похожую на булавку для галстука слизеринцев.

Панси же прислала Гарри набор бельгийского шоколада с разными добавками. Поттер не удержался от смешка, вспомнив, что единственный его спор с девочкой вышел как раз из-за того, какой шоколад лучше. Точнее, Гарри искренне признался, что любит всякий шоколад и считает его вкусным, Паркинсон же заявила, что нет шоколада лучше, чем бельгийский. Похоже, девочка помнила этот спор и решила доказать Гарри свою правоту.

Малфой-младший решил выпендриться – его подарок был одним из самых больших и, вероятно, дорогих. В громоздкой коробке среди цветной мишуры обнаружилась резная шкатулка с коллекционными фигурками разных магических животных. Тут был и гиппогриф из серого мрамора, и мантикора из красного сандала, и крохотный нюхлер из гранита, и многие другие маленькие статуэтки, сделанные так искусно, что Гарри обзавидовался таланту мастера. Ему было еще далеко до подобной реалистичности и детализации. Его собственные цветочки на фоне этих статуэток напоминали неловкие поделки.

– Ничего, тут дело в практике, – заверили дедушки-артефакторы в один голос, когда Гарри поделился своими мыслями с родней.

Гермиона прислала Гарри коробку печенья без сахара и издание «Истории Хогвартса», вышедшее прошлым летом. Поттер лишь пожал плечами и отложил эти подарки. «История» у него была и своя. А намек на бережное отношение к зубам хоть и не удивил от дочери дантистов, но не особо порадовал, ведь у магов, как заверила мадам Помфри, не было проблем с зубами, а вот кушать юным магам стоило побольше и посытнее, ведь на колдовство затрачивалось столько же сил, сколько и на длительную пробежку.

В большом свертке неправильной формы оказался подарок без подписи – коробка явно домашних сладостей и изумрудно-зеленый свитер толстой вязки с огромной буквой «Г» на груди. Гарри какое-то время вертел свитер в руках, пытаясь по подарку определить дарителя, а потом вспомнил близнецов Уизли, которые носили довольно странные свитера вне занятий. На тех тоже красовались огромные буквы.

– Видимо, это такие гигантские бирки, чтобы дети точно не перепутали свои и чужие вещи, – фыркнула Дорея Поттер, когда Гарри поделился с портретами своими умозаключениями.

– Но зачем Уизли прислали мне свитер и печенье? – спросил мальчик, посматривая то на коробку с бесформенными кружочками овсяного печенья, то на свитер. Поттер даже проверил эти вещи в магическом зрении, но ничего не обнаружил. – Странно все это.

Сам он дарить что-то Рону не собирался. Да и отдариваться в ответ на уже присланный подарок не хотел. Особенно из-за того, что свитер очень сильно напоминал старую вещь Дадли – был довольно бесформенный и не очень аккуратный, будто его уже кто-то носил, а после тетя долго и сосредоточенно вываривала будущую «обновку» Гарри в баке с водой.

Получил Поттер подарок и от Аргуса Филча. В большой коробке в ложе из мягкой ветоши лежала причудливая конструкция из стекла. Увидев ее, Гарри вскрикнул от восторга и мигом водрузил предмет на стол.

– Это что? – Опешили все, но спросил дедушка Флимонт.

– Это стекло, созданное самой природой! – радостно поведал Гарри.

Перед самым отъездом мальчик заглянул к завхозу, решив предложить тому дополнительные настройки к его волшебному пылесосу. Филч был рад предложению и даже угостил Гарри чаем с конфетами. Вот тогда, сидя на табуретке в каморке завхоза, Поттер и приметил эти причудливую штуковину среди груд всевозможных предметов на полках.

Оказалось, стеклянное деревце появилось в тот миг, когда молния ударила в воткнутый в песок металлический прут.

– Кто ж знал? – хмыкал мистер Филч, рассказывая Гарри эту историю. – Точно не я. Там, на побережье, часто бывают грозы, а пляж из этого… правильного песка. Вот!

– Ни капли магии, а так красиво, – восхитилась одна из бабушек, обходя стеклянную статуэтку по кругу через соседние портреты. – Многие бы пожелали иметь у себя подобное, если… правильно подать.

– А можно еще и улучшить, – добавил дедушка Генри, пристально глядя на Гарри.

Юный маг хмыкнул. Поттеры не упускали возможности поэкспериментировать. Он и сам думал о том, что причудливая штуковина могла бы стать интересным светильником или чем-то еще.

– А если этот сквиб сможет делать такие предметы, то и целый бизнес проще простого организовать, – с хитрецой добавил Генри Поттер.

Гарри пару минут обдумывал предложение и покивал. Стоило предложить идею завхозу. В конце концов, именно он знал, где расположен нужный пляж, и именно он выяснил, как появилась подобная стеклянная конструкция.

Можно было, конечно, плавить стекло магией, придавая ему любую желаемую форму, но было что-то особенное и уникальное в том, что творила природа-скульптор.

В последнем свертке оказался подарок от Луны. Беря в руки довольно легкий и тонкий прямоугольник, Гарри заранее знал, что под слоем бумаги в задорные танцующие мандаринки спрятана картина, но совершенно не ожидал, что этой картиной окажется портрет… мамы.

С холста на юного мага смотрела рыжеволосая девушка в аккуратной гриффиндорской мантии. Лили… тогда еще Эванс мягко улыбалась, ее ярко-зеленые глаза сияли задором.

Сглотнув, Гарри прислонил портрет к ножке стула и замер, вглядываясь в черты знакомого лица. У него были снимки матери. Как цветные, так и черно-белые. Как подвижные, так и самые обычные. Но ни на одном из снимков у Лили не было столь расслабленной позы и столько блеска в глазах. Тот, кто рисовал портрет, смог уловить что-то такое, что делало неподвижное изображение намного живее любых движущихся колдографий.

«Я не знала, что подарить. И решила, что портрет – неплохой подарок, – писала Луна в приложенном к картине письме. – У меня еще не так уж хорошо получается, но, надеюсь, тебе понравится».

– Мне очень нравится, – прошептал мальчик, чувствуя, как по щекам текут слезы.

Родственники помалкивали, боясь сказать что-то не то.

– С Рождеством, мама, – тронув кончиками пальцев нарисованные рыжие локоны, шепнул Гарри. – Как я рад, что в этот счастливый день ты рядом.

Пересев за стол, Поттер устроил портрет матери возле стеклянной статуэтки и притянул к себе кружку с какао. И улыбнулся. Это было лучшее Рождество в его жизни.

Глава 47. Рождество. часть 5

Северус прибыл в дом Малфоев, когда Нарцисса как раз приступила ко второй чашке кофе.

– Доброе утро, Нарси, – поздоровался Снейп, входя в большую столовую, где этим утром эльфы накрыли завтрак.

– Доброе, – улыбнулась леди Малфой и сделала глоточек кофе, держа чашку тонкими изящными пальцами.

Северус внимательно всмотрелся в молодую женщину, отмечая следы усталости и новые морщины на ее прекрасном лице. Не годы, а печали, тревоги и утекающая сквозь пальцы магия подкосили Нарциссу. Как и многих в их поколении. Ни Люциус, ни сам Северус не избежали этого. Но для волшебницы эти перемены оказались более трагичны.

– Северус, – поприветствовал друга лорд Малфой, входя в комнату. – Ты здесь. Удалось вырваться?

В домашней обстановке Люциус позволял себе снять маску, которая стала его второй натурой с тех пор, как семью Малфой только ленивый не измазал грязью за служение Темному Лорду. Высоко подняв голову и не позволяя хоть кому-то решить, что оскорбления за глаза и в глаза его задевают, Люциус стремительно шагал по жизни, за несколько лет сумев вернуть себе хоть часть репутации.

Северус кивнул и перевел взгляд на чашку перед собой. Невидимые эльфы споро разливали горячий кофе и раскладывали по тарелкам блинчики.

– Драко еще не поднялся? – спросил Люц жену.

– Вот-вот должен вскочить, – с нежностью улыбнулась Нарцисса. – Он ни за что не пропустит возможность открыть подарки.

Традицию праздновать Рождество в доме Малфоев завели после двухлетия Драко. Конец 1981 и большая часть 1982 стали трудным временем для семьи. Судебные тяжбы, раздача взяток и оплата штрафов изрядно опустошили хранилище Малфоев. Пришлось даже продать ферму гиппогрифов. И самому Люциусу, и Нарциссе хотелось хоть как-то отгородиться от трудностей и порадовать маленького Драко, который начинал плакать всякий раз, как отец выходил из дома. Попрать традиции чистокровных оказалось не так уж болезненно для принципов. Зато маленький наследник искренне радовался подаркам и яркому украшению мэнора.

В последующие годы от нововведения не отказались, зато к идее присоединились многие другие семьи, не без боя вырвавшиеся из передряг. При виде детей, наслаждающихся подарками, многие хоть на время отпускали проблемы и не вспоминали прошлое. Люциус взглянул на Снейпа, и по взгляду приятеля зельевар понял, что Малфой думал о том же.

Сверху раздался грохот, а потом – быстрый топот. И через несколько мгновений в столовую влетел бело-голубой вихрь.

– Драко, – попытался призвать сына к порядку Люц, но все было бесполезно. В день подарков их единственный с Нарциссой ребенок становился совершенно неуправляем. Никакие окрики не срабатывали.

– Ух ты! – восхитился Драко, замерев перед елкой. Волосы встрепаны, голубая пижама перекручена.

Посмотреть, и правда, было на что. В этом году гора подарков оказалась в два раза больше, чем во все предыдущие. И Люциус мог смело гордиться собой за то, что немалая доля подарков сына от них с Нарси. А ведь на самое первое Рождество Малфоев Драко не получил даже новую игрушечную метлу. Это лишь в глазах общественности Малфои остались богатенькой семьей, а на самом деле несколько лет после войны им приходилось жить довольно скромно и обдумывать любую трату, чтобы каждый доступный галеон пустить в дело и вернуть себе свое состояние, которое зарабатывали многие предыдущие поколения.

– Ну, чего ты ждешь? – спросила Нарцисса с улыбкой. – Не хочешь открывать подарки?

С того самого первого Рождества существовала в доме Малфоей и своя особенная традиция распаковки подарков. В какой бы компании семья не отмечала этот праздник, утром никто не начинал рассматривать подарки без Драко. Именно Драко садился на ковер возле елки и выбирал коробку или сверток. И только ему дозволялось рвать бумагу и разбрасывать клочки обертки по всей комнате, чтобы добраться до содержимого. Если подарки были для родителей, то Драко дозволялось первым их рассмотреть, пощупать и чуть ли не на зуб опробовать. А подарки наследника нужно было хвалить, даже если дарителями выступали сами родители.

Драко расплылся в широкой улыбке, плюхнулся на ковер и потянул на себя длинную коробку. Северус чуть искривил губы в понимающей улыбке. Пусть юный волшебник и проявлял похвальную усидчивость на уроках, его самой большой страстью пока был квиддич и полеты. И в коробке ожидаемо оказалась новенькая метла, тот самый Нимбус 2000, которым грезил мальчишка с лета.

– А-а-а! – вскричал Драко, выпутав древко из серебристой бумаги. – Неужели?!

На несколько минут гора подарков была забыта. Мальчик заворожено то гладил прутья и древко, то восхищенно охал, то порывался взобраться на метлу прямо в столовой.

– Драко, ты обязательно полетаешь на ней, но чуть позже, – мягко сказала сыну Нарцисса. – А сейчас давай посмотрим, что еще мы получили в этом году.

Миссис Гринграсс, подруга леди Малфой, прислала ей переливающийся серебром отрез ткани из шелка черного акромантула.

– Гвиневра весьма щедра, – одобрительно покивал Люц, трогая невесомую ткань. – Это ее положительный ответ на наше предложение?

Леди Малфой взглянула на сына, рвавшего обертку на следующем подарке, и нейтральным тоном ответила:

– Да. Мы заключили предварительное соглашение. Стоит подождать хотя бы до лета, прежде чем подписывать договор. Но… хорошо, что Гринграссы нас не отвергли.

Северус мысленно вздохнул. Разговоры о будущей женитьбе Драко Нарси начала заводить на его третий День рождения. И ей было из-за чего беспокоиться. Война изрядно проредила чистокровных из достаточно старых семей. А у тех, что остались, было, в основном, по одному ребенку. И девочек оказалось гораздо меньше, чем мальчиков. А подпорченная репутация Малфоев только усложняла положение Драко на брачном рынке.

Ничего не подозревающий или хорошо притворяющийся Драко в это время потрошил многочисленные подарки от однокурсников, довольно щурясь при виде очередной коробки с конфетами или печеньем.

– А это твой, крестный! – воскликнул юный волшебник, прочитав карточку на следующем подарке.

Снейп оценивающе взглянул на небольшой предмет, завернутый в матовую темно-зеленую бумагу.

– По виду… это книга, – хмыкнул Люциус, уже обзаведшийся этим утром парочкой бутылок вина для своей коллекции – подарки Нотта и Паркинсона.

Брюнет усмехнулся в ответ. Северус Снейп вел настолько скрытный образ жизни, что находилось очень мало желающих сделать ему подарок, но если все же такие самоотверженные люди выискивались, то зельевар получал от них очередной дубль какой-нибудь «очень редкой» книги или не слишком актуальный справочник по растениям и минералам.

Не надеясь на что-то стоящее, Северус взирал на возню Драко без большого энтузиазма. Лучшие книги профессор все равно покупал себе сам, а потому в качестве подарка предпочел бы деньги. Вот только нельзя же рассылать всем вежливым дарителям письма перед праздниками с предложением не мучиться, а сразу вложить в упаковочную бумагу галеоны.

«Дамблдор бы обдумал такую рассылку, если бы это не подпортило его репутацию доброго и бескорыстного старца», – подумав, отметил про себя зельевар. Альбуса мало что могло смутить. А другим остается только изворачиваться и зарабатывать то тут, то там. Северус как раз думал о приобретении нового набора черпаков для собственных экспериментов. Обычные школьные инструменты подходили разве что для варки зелий для Больничного крыла. Но большинство этих зелий Снейп еще в свои школьные годы мог сварганить даже в чайнике на обычной газовой плите. Для чего-то большего обычные котлы и приборы не годились.

Снейп давно смирился с тем, что не сможет покинуть Хогвартс. Дамблдор привязал его к себе так надежно, что должно умереть минимум двое, чтобы Северус сумел освободиться от своих клятв.

– Ой, это от Гарри! – отвлек брюнета от размышлений Драко.

В коробочке из темного дерева на мягкой подложке покоилось узкое очень простое кольцо – полоска, будто сплетенная из тонких нитей черненого серебра и железа.

– Что это? – нахмурился Люциус, кидая в кольцо диагностические чары. Он не особо беспокоился из-за подарка, – эльфам было приказано убрать все опасное – но хотелось узнать назначение странной вещицы, от которой толком даже не фонило, как от любого артефакта.

– Портал, – ответил Драко, прочитав письмо от Поттера. – Многоразовый. Пап! Это портал! Его только надо настроить!

Трое взрослых внимательно проследили за проявившимися всполохами, но ничего опасного не заметили. Северус даже повторил диагностическое заклинание, убеждаясь, что мелкий рейвенкловец прислал ровно то, что и собирался – многоразовый портал.

– Кто-то должен объяснить этому ребенку, что такими вещами не стоит разбрасываться, – вздохнула Нарцисса и покачала головой.

Люциус кивнул. Ему ли не знать, как сложно найти хотя бы парочку приличных многоразовых порталов. Умников, способных криво-косо зачаровать любой предмет под портал с привязкой времени и места, хватало с избытком. И их поделки вполне способны были вывернуть человека наизнанку, предварительно пропустив внутренности через узкую трубу. А вот мастеров, создающих правильные порталы, совсем не осталось. И каждый артефакт стоил столько, что проще было потерпеть неудобства одноразовых. Да и не было в продаже новых порталов. Только то, что вынужденно продавали разорившиеся семьи.

Драко довольно натянул кольцо на палец и деловито зажмурился.

– Не пытайся, – напомнил Люциус. – Забыл, что в пределах мэнора не перенестись, если артефакт не включен в защитный контур?

Не успел он договорить, как Драко исчез. И появился в дверях столовой.

– Ух ты! – выдохнул юный маг, а его мать схватилась за сердце и откинулась на спинку стула.

– Драко! – воскликнул лорд Малфой.

Северус не без интереса уставился на невзрачное тонкое колечко. Он знал только один артефакт, способный вынести своего владельца даже из-под самого мощного антиаппарационного щита. И этот артефакт находился в безраздельном владении Темного Лорда до последнего дня, но куда-то пропал вместе со всеми остальными личными вещами.

– Мерлин… – пробормотала Нарцисса. – У дяди Ориона было что-то похожее, но он никогда не разрешал нам даже прикасаться к медальону-порталу.

– Проклятие? – уточнил Люциус, неплохо знавший историю семьи Блэк.

– Конечно, – покивала его супруга. – Тете очень нравилось снимать опасные кровные проклятия с древних предметов. Только ради этого маленького хобби они с дядей и скупали половину черного рынка раз в несколько месяцев или заглядывали в одно из семейных хранилищ.

– Но еще больше леди Вал нравилось не снимать проклятия, а коллекционировать их, – пробормотал Люциус и потер предплечье, будто что-то припомнив.

– Мам, а это для тебя! – вернувшись к подаркам и взяв следующую коробку, воскликнул Драко. – Это тоже от Поттера.

– Что? – опешила Нарцисса и даже встала, чтобы поближе взглянуть на маленькую коробочку, завернутую в серебристую бумагу. Лорд Малфой поддержал жену под локоть, заметив, как она покачнулась.

– Ага!

Мальчик, не замечая гнетущего молчания со стороны взрослых, разорвал упаковку и выставил на стол перед матерью коробочку. Люциус уставился на нее, как на змею.

– Почему Поттер прислал подарок Нарси? – спросил он Снейпа. – Что задумал этот ребенок?

– Папа! – обиженно воскликнул Драко. – Не говори так.

Взрослые маги переглянулись, и в коробочку улетело сразу три диагностических заклинания.

– Ничего, – выдохнула леди Малфой. – Ничего опасного.

– Вряд ли бы Поттеру пришло подобное в голову, – помолчав секунду, признал Северус. – Он… не похож на своего отца.

– Вот как? – искренне заинтересовалась Нарцисса, присела и откинула крышечку. – Ох!

На мягком бархате уютно устроились серьги в виде невероятно изящных цветов нарцисса длиной с фалангу большого пальца, вырезанные будто бы целиком из бледно-сиреневых аметистов и украшенные замочками в виде стебля и листиков из белого золота.

– Какая красота, – выдохнула волшебница и кончиками пальцев прикоснулась к камням. – Очень изящная работа.

– Там карточка, – подсказал Драко и первым вынул из крышки небольшой прямоугольник фигурно обрезанного пергамента.

– С кровной привязкой? – прочитав короткое пояснение, стоя за плечом жены, удивился Люциус. – Разве Поттера не воспитывал Дамблдор? Старый интриган никогда бы не позволил Поттеру даже смотреть в сторону чего-то, связанного с кровной магией.

– Вообще-то Гарри говорил, что жил со своими родственниками со стороны матери, – сказал Драко. – И впервые увидел директора уже в школе.

Взрослые переглянулись. Нарцисса немного нахмурилась, обдумывая слова сына.