Текст книги "Свой выбор (СИ)"

Автор книги: Рина Зеленая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 40 страниц)

Глава 41. Ход Дамблдора. часть 2

– Я узнал о том, что являюсь волшебником, несколько месяцев назад, директор, – напомнил мальчик. – У меня не было времени полюбить или нет какой-либо магический спорт.

Все планы Альбуса летели в трубу. Про себя он скрипел зубами, но в мимике это никак не отражалось – директор давно научился удерживать маску. И лишь взгляд мог его выдать, но очки-половинки надежно скрывали истинные эмоции, делая взгляд доброжелательным и лукавым.

Все шло совсем не так, как хотелось бы Дамблдору. Он собирался угостить мальчика чашечкой чая с парой капель нужных ему зелий, а после подкорректировать поведение Поттера легким внушением. И если Северуса еще можно было как-то выставить из кабинета, то Филиуса – нет. Осознанно или нет, но Поттер, вызвав декана, фактически попросил у того защиты. И если Альбус хотя бы попытается споить мальчику что-то сильнодействующее, активируется клятва декана, ведь согласно полному Уставу декан должен защищать подопечных от любой серьезной опасности и от любых действий, если те вызывают опасения в глазах самого студента.

Так декан мог схлопотать откат за бездействие даже из-за того, что какой-нибудь студент побоится принять прописанное зелье и скажет о том главе факультета, но ученика заставят выпить против воли. Да, откат будет минимальным, почти незаметным, но декан почувствует легкий отток магии, как напоминание о клятве Хогвартсу.

Клятва декана накладывала обязательства сродни тем, что нес глава Рода, только намного мощнее. Сама Магия не даст скрыть происходящее, а Альбусу совсем не хотелось оказаться пойманным с поличным. Он нередко и прежде подливал студентам зелья, но ни у кого не было доказательств, ведь без отдельной просьбы студента это оставалось незамеченным, ведь не несло серьезной опасности для жизни и здоровья.

Когда-то, еще будучи студентом, юным и любопытствующим, Альбус прочел Устав Хогвартса. Не выжимку из него, хранящуюся сейчас в Библиотеке, а полный Устав (тот в годы учебы Дамблдора был доступен любому посетителю). Тогда вычитанные из него сведения и уточнения, найденные в старых изданиях «Истории Хогвартса», показались гриффиндорцу лишь занимательными.

Только позже, уже познакомившись с Геллертом, Дамблдор вспомнил об этом и даже озвучил другу, как возможный путь для достижения желаемого. Гриндевальд идею оценил, но назвал ее слишком долгосрочной, ему же хотелось получить власть как можно скорее, а не через десятки лет.

Разругавшись с Геллертом и отправившись преподавать в Хогвартс, Альбус вновь вспомнил о своей задумке и приступил к ее реализации.

Будучи обаятельным преподавателем, Дамблдор довольно быстро расположил к себе студентов всех курсов. Уже тогда он ввел моду на чаепития, во время которых осторожно выспрашивал то одно, то другое, делая все, чтобы ни один из студентов не воспринял вопросы как допрос. Так преподаватель Трансфигурации и выяснил, что никто из студентов или родителей студентов уже и не помнит, в чем заключается разница между деканами и директором. Даже директор Диппет об этом не знал.

Было лишь делом техники, чтобы молодому и трудолюбивому преподавателю доверили редакцию очередного издания «Истории Хогвартса». За несколько лет Альбус умело отредактировал книгу так, что у поступающих пропала хоть какая-то возможность узнать правду. Устав же Дамблдор изъял в тот самый день, когда стал деканом Гриффиндора. Сразу после того, как не без раздражения принес клятву декана.

Следующие несколько лет пришлось быть очень осторожным в своих словах и поступках. И все из-за этой клятвы! Как же радовался Альбус, когда пересел в директорское кресло и смог сбросить с себя однажды данные обеты.

А следующие годы молодой директор потратил на то, чтобы вымарать из памяти волшебников тот факт, что должность директора в Хогвартсе существовала не с основания. И что должность эта не подкрепляется клятвами и обетами, как деканская.

Изначально школой руководили Основатели. Когда Слизерин покинул ее, оставшиеся трое придумали специальную клятву для деканов, чтобы человек, занявший это место, чувствовал свою ответственность перед студентами и школой. Но в то время и многие столетия после Хогвартс по сути представлял собой четыре школы, собранные внутри одного замка. Хоть некоторые предметы и пересекались, но в целом последователи каждого из Основателей изучали разное направление волшебства.

Но постепенно поступающих в Хогвартс студентов стало меньше. Войны, охота на ведьм, противостояние между волшебниками и многое другое привели к тому, что к моменту подписания Статута о секретности волшебников стало гораздо меньше, чем прежде. И у многих из них не прослеживалась так явно, как у предков, направленность магии. Тогда же решили усреднить программу для всех факультетов, оставив выбор предметов на усмотрение учащихся. И тогда же начались споры между деканами. Должность директора учредили через год после того, как очередной конфликт едва не закончился гибелью одного из глав факультетов.

Исходя из тех изменений, которые внесли в Устав, должность директора была ниже деканской, но в случае споров именно мнение директора становилось решающим. На директора же возлагались решения всех организационных вопросов, но ему запрещалось вмешиваться в учебный процесс. Так еще сотню лет назад нанимать и переназначать преподавателей могли лишь деканы. Достаточно было согласия троих. Деканы же решали, какие предметы должны быть в программе, а какие стоит изменить или убрать. И всю ответственность за студентов своего факультета несли именно деканы. Директор не имел к этому никакого отношения.

Дамблдор все изменил. Пользуясь всеобщей забывчивостью, он без каких-либо последствий для себя перекраивал учебные планы, убирал предметы, продвигал решения в Визенгамоте по поводу Хогвартса. И не получал откатов за свои действия.

Но пока Альбусу не удалось избавиться от клятвы декана, сделав ее лишь словами на пергаменте, не подкрепленными магией. За многие годы директор хорошенько изучил границы дозволенного, и хоть нынешние деканы и не могли ему как-то противостоять – у Флитвика не было веса в обществе из-за происхождения, Помона слыла немного сумасшедшей, Минерва верила Альбусу больше, чем себе, а Северус был повязан Обетами – директор не собирался действовать опрометчиво.

– Как же так, мой мальчик? – подавив злость, мягко пожурил Гарри Дамблдор. – Я в твоем возрасте влюбился в этот спорт сразу же, как только узнал. И мечтал играть за свой факультет с того момента, как сел первый раз на метлу. Ты любишь летать, Гарри?

– Я пока не решил, – ответил Поттер, рассеянно рассматривая многочисленные книги, артефакты и безделушки на полках стеллажей и шкафов. – Школьные метлы не вызывают доверия. Да и странно… Я рос с обычными людьми, а у них метла – инвентарь для уборки, а не для перемещения в пространстве.

Альбус улыбнулся, хотя ответ мальчика ему не понравился.

– Что ж… Я уверен, ты еще полюбишь и летать, и квиддич. Твой отец был выдающимся спортсменом. Если бы не обстоятельства, он, уверен, выбрал бы стезю профессионального игрока!

Дамбдлор говорил воодушевленно, но его слова не произвели впечатления на мальчика. Мысленно директор скрипнул зубами и продолжил:

– Так ты решил поехать домой на каникулы? Мы все были уверены, что ты захочешь остаться.

– Почему же? – с удивлением уточнил мальчик. – Я никому не говорил, что хочу провести праздники в школе. Да и я давно не видел родственников. Мне прежде не приходилось уезжать из дома так надолго.

Дамблдор смотрел внимательно, но не уличил Поттера во лжи.

– И тебе не хотелось бы увидеть, как отмечают праздники волшебники? – настаивал директор.

– Нет, – покачал головой Гарри. – Если бы в Хогвартсе отмечали по всем традициям Йоль, я бы подумал. Это было бы интересно с точки зрения традиций. Но Рождество…

Поттер покачал головой.

– Очень жаль, – с притворным сожалением произнес Альбус. – Из первого курса мало кто остается. Рональду будет одиноко.

– У него ведь большая семья, – припомнил мальчик. – Почему он не отмечает с родными?

– Его родители едут навестить старшего сына в другую страну, – пояснил Поттеру Флитвик. – Если не ошибаюсь, они берут с собой только младшую дочь.

У Альбуса были планы на каникулы Гарри, но уговорить мальчика остаться, видимо, не выйдет. Подавив новый приступ раздражения, директор сказал:

– Что ж… Жаль, что ты уезжаешь, мой мальчик. Ты многое упускаешь.

Раздался тихий смешок, и Дамблдор едва удержался от злого взгляда в сторону зельевара.

– Пей чай, – вместо этого предложил Альбус.

– Спасибо, но мне не хочется, – с вежливой улыбкой ответил Поттер и вновь перевел взгляд на полки.

– Тебе нравится моя коллекция, мальчик мой? – забросил удочку директор, заметив этот взгляд.

– Очень, – искренне согласился Гарри, соскочил с кресла и отправился бродить вдоль шкафов. Это было не очень вежливо, но простительно для ребенка.

– Мне тоже нравится, – сказал Дамблдор, быстро обдумывая дальнейший разговор. Он очень хотел поговорить с мальчиком по поводу ключа от сейфа, но при деканах эту тему поднимать было нельзя. Профессора просто поднимут директора на смех, если он попытается убедить Поттера, что его ключ будет в большей сохранности у Дамблдора. Учись Гарри на Гриффиндоре и будь его деканом Минерва, разговор прошел бы без проблем, но среди воронов слишком много полукровок и чистокровных, имеющих собственные сейфы и готовых просветить Поттера о законах магического мира по этому поводу. – Знаешь, я собирал ее многие годы. И чего только не отыскал. Редкие книги, даже очень опасные, удивительные вещицы… У меня даже есть коллекция волшебных палочек из разных стран. А кое-какие мне завещали. Среди них есть удивительные экземпляры!

– О! – выдохнул Гарри, явно впечатленный. Он как раз рассматривал широкую бархатную подушку, на которой покоились палочки. Одна из них была настолько кривой, что едва не сворачивалась в круг, а другая очертаниями походила на вытянувшуюся в струну змею с красными и черными чешуйками.

– Ты доволен своей палочкой, мой мальчик? – мягко спросил директор. – Я много лет дружу с Гарриком Олливандером. Он рассказал мне, что тебе подошли сразу две палочки.

Поттер неопределенно пожал плечами.

– Могу я взглянуть на твою палочку, Гарри? – спросил директор.

Мальчик оглянулся и удивленно уточнил:

– Зачем?

– Как я понял со слов моего дорогого друга, другая палочка выбрала тебя первой, – пояснил Дамблдор. – Но ты остановил свой выбор на второй. Уверен, что она тебе подходит?

– Более чем, – немного нахмурившись, ответил Поттер.

– Ну… ты сам сказал, что узнал о волшебном мире совсем недавно. Не думаешь, что мы, старшие маги, знаем чуть больше. И можем посоветовать то, что для тебя лучше? – добродушно пожурил студента Альбус.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – вмешался Филиус. – Я прекрасно вижу на занятиях, что палочка Гарри прекрасно ему подходит.

Директор в открытую скрипнул зубами. Вмешательство Флитвика испортило пусть довольно грубоватую, но все же попытку Альбуса переиграть происходящее в свою пользу.

– А та… я не уверен, что она мне подходит, – добавил Поттер. – Я могу ею пользоваться, но она… странная. Да и направленность магии… Та палочка предназначена совсем для другого.

– Для чего же? – улыбаясь снаружи и закипая внутри, спросил Альбус.

– Она предназначена для боевого мага, – немного подумав, ответил мальчик. – Подойдет тому, кому предстоит много сражаться. Аврору в будущем, например.

– Вот как? – улыбнулся Дамблдор. – А ты разве не хочешь стать аврором? Твой отец выбрал эту стезю.

– Нет, – без раздумий ответил Поттер. – Это не мое. Я хочу стать артефактором!

– О! – воскликнул Флитвик. – Многие представители твоей семьи, Гарри, были артефакторами. И у твоего отца был талант в этой области. Мне до сих пор жаль, что он бросил развивать свои способности.

Альбус едва не клацнул зубами. Разговор вновь ушел в сторону от нужной темы. Ничего не выходило.

Когда мальчик выбрал другой факультет, не повелся на уловки и не попался в расставленные для него ловушки, Дамблдор не переживал. Он верил, что еще сможет направить мальчика по верному пути. Но теперь, познакомившись с ним поближе, внезапно понял, что все будет гораздо сложнее, чем представлялось. Особенно раздражало то, что мальчик не смотрел директору в рот и не робел перед ним.

«Ну, ничего, – решил директор. – У меня еще есть время!»

На днях Альбус планировал наведаться в банк и повлиять на гоблинов, чтобы те поскорее закончили с проверкой Фонда Мальчика-Который-Выжил. У Дамблдора уже закончились имеющиеся средства, а новые мантии, которые он планировал прикупить к Рождеству, стоили весьма прилично. Да и по прошлым заказам его подгоняли с оплатой. И никого не впечатляло имя Великого и Светлого Волшебника.

Глава 42. Ход Дамблдора. часть 3

Снейп не вмешивался в то представление, которое разворачивалось в кабинете директора Хогвартса. Да и никто не обращал на него внимания. Зельевар давно научился сливаться с обстановкой без каких-либо чар. Без этого он не стал бы одним из самых лучших шпионов. А то и самым лучшим, ведь, в отличие от многих других, он все еще был жив.

И как истинный шпион, Северус умело читал истинные эмоции людей. Даже Дамблдора, хотя тот всегда прикрывался от любого сканирования. Снейпу хватало и того, что Альбус контролировать не мог. Но, к своему удивлению, волшебник стал свидетелем тому, как Дамблдор едва контролирует мимику.

Да, тот почти ничем не выдавал истинные эмоции. Почти. И этого почти Снейпу этого было более чем достаточно, чтобы понять, что директор неимоверно раздражен и разочарован. И это не могло не поразить зельевара.

Но было и то, что удивляло гораздо больше. И это была сама беседа между Дамблдором и Поттером. Наблюдая за ними, Северус все больше и больше недоумевал.

Конец 1981 года для Снейпа сложился тяжело. После гибели Лили зельевар ни на что вообще не обращал внимания. Он в тот момент будто умер вслед за ней. И его не то что Гарри Поттер, его вообще ничего не интересовало. Возможно, именно поэтому Северус довольно легко перенес недолгое заточение в Азкабане – он просто не заметил его, настолько оказался погружен в себя, в свое горе.

Потом, уже в Хогвартсе, зельевар полностью ушел в работу, чтобы как-то заглушить свою боль. И его не трогало то, что происходит во внешнем мире. И уж тем более его не волновал сын Джеймса Поттера.

О мальчике в 1981-1982 писали довольно много, но лишь как о Герое магического мира, а не как о живом человеке. Его жизнь мало волновала окружающих, пытавшихся вернуться к нормальной жизни. А потому, услышав от Дамблдора, что Гарри Поттер цел и здоров, многие о нем более и не вспоминали. Говорилось ли хоть в одной статье, что директор стал его опекуном или нет, но данный факт всем казался очевидным. И всем казалось, что Великий и Светлый – идеальный опекун для Героя.

Снейпу тоже так казалось. Все эти годы зельевар был уверен, что Поттер-младший счастливо растет в каком-то тайном убежище, получая только самое лучшее. Хотя порой Северуса и удивляло, что Дамблдор весьма редко отсутствовал в школе не по делам Хогвартса, МКМ или Визенгамота. Но брюнет тут же отбрасывал сомнения в сторону, объясняя для себя все тем, что у Альбуса просто нет времени самому растить мальчика и что ребенком явно занимаются нанятые директором учителя и няньки.

Но поведение Поттера разрушало сложившуюся в воображении зельевара картину. Со стороны казалось, что мальчишка впервые общается с директором настолько близко.

«Очень странно», – подумал Северус, наблюдая за всеми участниками беседы. Чем дальше, тем больше у него возникало вопросов.

* * *

Альбус Дамблдор ворвался в свой кабинет с несвойственной внешне пожилому человеку резвостью. Его борода легким снежным облаком развевалась над плечом, колокольчики нервозно звенели, голубые глаза сияли от гнева. Пройдясь вдоль стола, волшебник взлетел по лестнице на площадку у круглого окна и замер там, судорожно вглядываясь в заснеженные кроны Запретного леса.

С утра он отправился в Лондон, провел заседание Визенгамота и озвучил пару необходимых, по его мнению, изменений в законах магической Британии. Завтра в «Пророке» как раз выйдет подготовленная им статья, после которой начнется мягкое, но неумолимое убеждение всех в необходимости проведения реформ.

Все шло прекрасно. На заседании, как и всегда, присутствовало не очень много постоянных членов Визенгамота и чиновников Министерства. Естественно, в протоколе это отражалось завуалировано, чтобы после никто не смог указать на нарушения в ходе голосования – принимать или не принимать к рассмотрению новый закон или декрет можно было лишь после голосования более половины всех членов Визенгамота, а таковых в будни и без специального уведомления не собиралось больше трети.

После достигнутых успехов Альбус решил направиться в банк и там как следует надавить на гоблинов. К его удивлению выяснилось, что маленькие работники Гринготтса завершили аудит Фонда. И без всяких промедлений проводили Дамблдора к сейфу.

Обрадованный этим, Альбус ворвался в ячейку и едва не скончался на месте, оглядев вырубленную в скале пещеру. В тусклом свете, льющемся из коридора, сейф казался пустым. Лишь несколько секунд спустя директор рассмотрел небольшую кучку золотых и серебряных монет на полу.

– Что это такое? – возмутился волшебник, едва удерживаясь от желания вытащить из кармана волшебную палочку. – Где все остальное?

Тут-то Дамблдору и объяснили, что гоблины не просто пересчитали и просмотрели все содержимое сейфа, но и распределили его по соответствующим ячейкам в банке.

– Каким еще ячейкам? – едва ли не прошипел Альбус.

– Все письма, написанные конкретно «мистеру Гарольду Поттеру», «Гарри Поттеру», «мистеру Поттеру» и «Г. Дж. Поттеру» мы перенесли в ученический сейф данного лица, – ответил ответственный за обслуживание ячейки гоблин. – Туда же были направлены письма для «Мальчика-Который-Выжил», так как в случае с перепиской подобного именования достаточно для определения адресата. Дальше… Часть содержимого сейфа была представлена завещаниями и дарственными. Все они были оформлены по закону, а значит, распоряжаться указанным в них имуществом может лишь получатель. Никто, кроме него, не может даже вынести эти документы из сейфа, так зачем их здесь держать?

Дамблдор скрипел зубами.

– И где сейчас эти документы?

– Мы переместили их в другую ячейку. Это конфиденциальная информация, мы не можем вам ее сообщить, это затрагивает интересы другого клиента нашего банка.

– А золото?! – потребовал ответа директор. – Где остальное золото?

– Здесь осталась лишь та часть, которая была направлена для Мальчика-Который-Выжил, – ответил гоблин. – А все то, что перечислялось на конкретное имя, давно было пора перенаправить в другое место. Мы много лет не занимались этим вопросом, но теперь в отношении данного сейфа наведен порядок. Мы поздравляем вас с тем, что теперь мы сможем еще лучше обслуживать Фонд Мальчика-Который-Выжил!

Слова прозвучали для Дамблдора как издёвка. Он-то прекрасно знал, что просто «для Мальчика-Который-Выжил» денег жителями магической Британии перечисляется в десятки раз меньше, чем «Гарри Поттеру». Особенно это стало заметно в последние годы, когда до людей стало доходить, что мальчик растет и вскоре перестанет быть мальчиком. А вот Поттером быть не перестанет. И, уважая его и его подвиг, волшебники все чаще предпочитали именовать его по имени, а не по придуманному Дамблдором и подхваченному газетами прозвищу.

И вот теперь все обернулось против Альбуса. Поток золота, неизменно наполнявший карманы директора, пока он пытался добраться до богатств Поттеров, истаял до тонюсенького ручейка. Того, что нашлось на полу, не хватило для оплаты заказов, а ведь нужно было еще что-то бросить, как кость, всем тем шакалам, что крутились вокруг, иначе же разбегутся!

Постояв у окна и немного успокоившись, директор принялся обдумывать новый план. Ему любыми путями необходимо было расположить к себе Гарри и после этого таки переговорить с ним наедине. Отъезд Поттера домой спутывал Альбусу все планы. Но он все еще мог повлиять на мальчика. Просто стоило иначе осуществить задуманное.

– Я не буду отсылать подарок к Рождеству, – решил Дамблдор, спускаясь с площадки вниз. – Я пришлю его немного раньше! Первый подарок произведет впечатление больше, чем другие. И запомнится, ведь распакует его Гарри здесь!

Обдумав эту идею, Альбус кивнул собственным мыслям и направился к шкафам, довольно сказав:

– Решено!

Он распахнул дверцы, собираясь вынуть с полки мантию-невидимку, протянул руку и… наткнулся на пустоту там, где прежде ощущалась прохладная волшебная ткань. Опешив, волшебник нагнулся и недоверчиво оглядел полку. Мантии не было. Лишь темнел небольшой квадрат, не припорошенный пылью там, где она прежде лежала.

– Как? – возмущенно вскричал он, не понимая, куда могла деться столь ценная вещь, преспокойно пролежавшая на одном месте десять лет.

Выпрямившись и оглядевшись, Альбус зло цокнул языком. Когда-то он специально выбрал для хранения мантии тот шкаф, обзор на который был не доступен ни одному портрету прежних директоров. Теперь бесполезно их допрашивать, ведь последние недели Дамблдор не заглядывал внутрь и не мог точно сказать, когда пропала мантия-невидимка. Мало кто мог попасть в кабинет директора, но все же таких людей было более одного.

– А может?.. – предположил невозможное волшебник, но тут же отбросил подобную мысль. Мало того, что Гарри Поттер не мог быть настолько талантливым вором, так он банально не мог знать ничего о мантии и том, где та хранится. – Нелепо даже думать, что Гарри удалось как-то ее вытащить.

Вздохнув, Дамблдор вынул палочку и несколько раз ею взмахнул, активируя маячок, который когда-то повесил на реликвию Поттеров. Пусть пропажа и расстроила волшебника, но не так уж и сильно. Он давно привык все планировать наперед, а потому предусмотрел и такое, хотя в будущем собирался использовать чары для отслеживания перемещений Поттера по замку, а не для поиска воришки.

Перед волшебником на миг появился и мигнул голубоватый огонек, чтобы почти сразу погаснуть. Озадаченный этим, Дамблдор повторил свои действия, но все повторилось в точности, как и в первый раз.

Несколько секунд директор стоял и пялился перед собой. Маячок не сработал. Кто-то его разрушил. А ведь Альбус считал себя самым сильным волшебником.

– Неужели Том… – пробормотал директор, припомнив, как Квиррелл подолгу крутился у горгульи и все пытался проникнуть в кабинет Дамблдора по весьма надуманным причинам. – Неужели?!