Текст книги "Свой выбор (СИ)"

Автор книги: Рина Зеленая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 40 страниц)

Глава 30. Вторая неделя. часть 1

Первокурсники постепенно осваивались. Редко кто из них на второй неделе еще путался в этажах и коридорах и уже никто не боялся движущихся лестниц. И только исчезающие ступеньки вызывали панику малышей и задорный смех старшекурсников, которые преспокойно помогали выпутаться из ловушки.

Гарри плавно входил в новый ритм жизни: подъем, душ, завтрак, занятия, обед и свободное время до ужина, если нет урока полетов. Лишь ночью может прибавиться практическое по астрономии, и тогда первые уроки на следующий день начинались позже.

Он успел выучить имена большей части рейвенкловцев или хотя бы запомнить разные курсы в лицо. Дружить со всеми подряд мальчик не стремился, но игнорировать остальных ребят не собирался. Тем более, старшие довольно спокойно относились к расспросам, подсказывали нужные книги и рассказывали младшим маленькие секреты для облегчения учебы.

Так первокурсники узнали о нескольких тайных проходах, позволявших дойти в Библиотеку и в класс трансфигурации быстрее. А еще выяснили местонахождение кухни и познакомились с эльфами, хотя старосты и предупредили, что посещение этого помещения после отбоя строго запрещено.

Гарри учил все премудрости наравне с остальными ребятами и старался избегать уже случившихся с ним промахов. На очередном уроке трансфигурации вороны и барсуки продолжали превращать спички в иголки, и Поттер превращал вместе со всеми, разумно посчитав, что обгонять остальных незачем, лучше довести до автоматизма имеющийся навык. Невилл еще страдал со старой палочкой, но признался, что бабушка обещала ему посещение Олливандера в воскресенье. На уроках чар Гарри внимательно слушал и записывал каждое слово декана. Заклинания первокурсники не учили, только разбирали принципиальную разницу движений палочкой для видов чар, пытались почувствовать магию и наблюдали за колдовством в исполнении мастера. На уроках полетов Поттер больше не пытался разглядывать метлы в магическом зрении, как и не щеголял знанием Устава. На защите от темных искусств старался не кривиться, хотя тюрбан профессора Квиррелла вонял сильнее прежнего, будто тот с головой нырял в протертый чеснок. На травологии Гарри вместе с Невиллом пересаживал, подкармливал и поливал удивительные магические растения, стараясь запомнить все полезные советы от профессора Спраут. На астрономии припадал к телескопу, чтобы наблюдать движение звезд. А на истории магии, окружив себя пологом тишины, читал учебник, где материал был подан гораздо интереснее невнятного бубнежа Бинса, или планировал дела на свободное от занятий время. Но особенно тщательно Гарри следил за своей речью, опасаясь как-то выдать свою способность видеть чары.

После знакомства со всеми дисциплинами, Гарри невольно проникся уроками зельеварения. Он все еще очень плохо понимал многие моменты, но ему дико нравилось наблюдать за происходящим в котле превращением, тем более, на каждом уроке студенты готовили новое зелье, а не посвящали много часов унылым спичкам и иголкам, как на трансфигурации.

Как и советовал профессор, Поттер при поддержке старосты Пенелопы заказал себе новый котел. Покупка была не из дешевых, целых двадцать пять галеонов, но она того стоила. Качество изделия подтверждал оттиск с печатью Министерства Магии на боку, а по ободку шла вязь специальных рун, начинавших светиться в том случае, если испарения были слишком ядовиты для варки в помещении без магической вентиляции.

На уроке Гарри все еще сидел один, как и Захария Смит, но ни капельки по этому поводу не переживал. Его вообще мало что занимало, когда после лекции студенты добирались до практики. Поттер даже кружащего коршуном профессора не видел, как и не слышал его замечаний, если только они не оказывались обращены к самому мальчику.

Как раз на втором занятии первокурсникам предстояло варить уменьшающее зелье, о котором Гарри уже читал в других книгах. Хотя в учебнике зелье описывалось, как практичная замена уменьшающих чар, которые нельзя применять к живым существам, Поттеру не особенно нравилось, что многие волшебники в своих записях указывали уменьшающее зелье как прекрасное средство для шутки. Гарри не раз думал, что у магов, особенно в прошлом, было весьма причудливое понимание гуманности, раз они могли уменьшать овец ради того, чтобы потом делать из них теплые наушники для зимних прогулок, или неугодных им простаков, чтобы после гоняться за ними в подбитой железом обуви. Но все отошло на задний план, когда Гарри добрался до котла, огня и ингредиентов.

Мальчик как раз нарезал корни маргаритки, когда возле него остановился профессор Снейп и, проверив правильность нарезки, сунул нос в котел. Нос был длинный, чуть крючковатый, самое то, чтобы по одному только запаху уловить все промахи учеников. Гарри все еще не был уверен в том, что делает все верно, а потому напрягся. Но профессор промолчал и отошел в сторону, склонившись над котлом Се Ли и Лайзы Турпин.

Следующими в котел полетели мохнатые гусеницы. На счастье всех первокурсников – сушеные. Гарри вновь внимательно проследил за процессом через магическое зрение и хмыкнул. Пока он не мог заявлять наверняка, но создавалось впечатление, что все рецепты составляются по четкой системе, даже если кажется, что зелья – просто набор гадких компонентов, сваренных в бурду.

«Только у неумехи выйдет бурда, – поправил себя Гарри. – Если варить верно, то в конце все добавленные ингредиенты преобразятся, как на трансфигурации, а из такой гадости как слизняки, крысиные хвосты или пиявки получится что-то полупрозрачное и искрящееся, будто в составе одна только пыльца фей!»

Прямо сейчас он выяснил, что у каждого компонента есть свой магический цвет, который варка зелья проявляет. И по цвету ингредиента можно определить некоторые его свойства. Так многие ингредиенты при размешивании в основе оставляли голубоватые, зеленоватые или белые росчерки, завитки и спирали. С ними было проще всего. Такие компоненты вели себя спокойно в зелье. Гораздо труднее было с теми, что светились золотым, оранжевым или красным цветом. Эти производили сильное воздействие на другие ингредиенты и поднимали температуру варева, вынуждая внимательно контролировать пламя горелки. Про себя Поттер уже обозвал ингредиенты холодными и горячими, даже вспомнил, что такое деление нередко упоминалось в книгах по зельеварению, не входящих в школьную программу. Зелье, которое они варили в прошлый раз, в магическом зрении казалось розовато-оранжевым, так что не удивительно, что иглы дикобраза добавлять нужно было очень и очень аккуратно. Огонь к огню!

Завершив варку взмахом палочки и коротким «Редуцио», как было дано в рецепте, мальчик решил кое-что отметить в своих записях. И не увидел стоявшего рядом преподавателя, который, заметив листик в клеточку, подошел вплотную к Поттеру.

– Что это у вас, мистер Поттер?

Гарри вздрогнул и порадовался, что уже завершил варку.

– Шпаргалка, сэр, – ответил он честно.

– Шпаргалка? – переспросил профессор, рассматривая листочек.

– Да, – кивнул Гарри и пустился в объяснения, чувствуя, что уши начинают медленно полыхать: – Я совершенно ничего не понимаю в вашем предмете. Простите. Я купил справочник по совместимости и даже попробовал его осилить, но мне это не удалось. Я просматривал разные, так что не в справочнике дело. Только во мне. Я не понимаю принцип, да и в книгах на этот счет пока не обнаружил внятных пояснений, доступных мне не когда-то в будущем, а сейчас. Единственный выход – заучить. Как таблицу умножения или периодическую. Но это невозможно сделать с наскока. Поэтому я решил учить блоками и так, как мне понятнее. Самую большую нервозность у меня вызывают ингредиенты, которые сами по себе или в сочетании с другими могут вызвать… опасную ситуацию. – Поттер вздохнул и перевел дух. – Как иглы дикобраза на прошлом уроке… Еще до школы я разобрал наш учебник и выписал все нервирующие меня ингредиенты. Они есть в таблицах совместимости, но таблиц для первокурсников нет, а листать справочник каждый раз неудобно. Поэтому я составил таблицу для себя. Она частично на основе таблиц совместимости, но в ней только взрывоопасные компоненты. И краткие пометки по каждому в клетках на пересечениях…

Гарри замолчал и сжался, ожидая отповеди профессора за самонадеянность и глупость. Тот вполне мог, все же Поттер даже с дедушками-зельеварами не обсуждал свои шпаргалки. Он их вообще никому не планировал показывать.

– Что за «степени опасности от 0 до 5», мистер Поттер? – своим невозможным голосом уточнил учитель, никак не прокомментировав то, что мальчик сказал прежде.

– В таблицах совместимости есть, конечно, пометки, что тот или иной компонент требует внимательного обращения или вызывает ускорение реакции при добавлении к какому-то другому или в слишком горячее зелье, но точные последствия всякий раз стоит искать в книгах с рецептами. Да и не во всех есть предупреждения. Например, в наших учебниках за первый и второй курс отсутствуют предупреждения в пяти рецептах, а там весьма и весьма серьезные последствия… – почти на одном дыхании выпалил Гарри. – Поэтому я… это же моя заметка. Для себя же можно сделать удобно и понятно. И я разделил виды последствий на 6 степеней. Седьмая встречается только в рецептах за третий и последующие курсы, так что пока не нужна. Я разобрал рецепты. Все рецепты разные. Кажется, что некоторые слишком сложны для первого курса, а другие – проще некуда. Для тех, кто умеет правильно нарезать, толочь, взвешивать, конечно. Но у рецептов есть общий признак: не более двух компонентов, которые трудно сочетаются друг с другом и не более одного ингредиента, который взрывоопасен сам по себе. Так что составить таблицу было не сложно. Степени же указывают на то, чего ожидать от неаккуратного добавления того или иного ингредиента, где 0 – нейтральная реакция зелья, а 5 – взрыв.

– Что же вы отнесли к степени 6? – вздернув бровь, уточнил профессор Снейп.

– Ядовитые испарения, сэр, – тут же ответил мальчик. – Они опаснее взрыва котла, ведь не всегда их можно сразу заметить. И не всегда магическая вентиляция с этим справится до того, как человек получит травму. А может и не заметить, решив, что головная боль – просто признак усталости, а не отравления, например.

Зельевар хмыкнул, вернул листочек на стол Гарри и сказал:

– Довольно интересная у вас шпаргалка. Поделитесь ею с Лонгботтомом, ему явно не помешает иметь под рукой такую подсказку.

Поттер ничего не успел ответить – профессор уже отошел, проверяя содержимое котлов других ребят.

До самого конца урока Гарри пытался понять, что про него подумал профессор Снейп, но тот был настолько невозмутим, что мальчик растерянно кусал губы. Он молча подписал свою колбу с готовым зельем, отнес на стол учителя, очистил инструменты и котел, хотя никто другой этого не делал, а после безропотно получил проверенное эссе за секунду до звука колокола.

– «Выше ожидаемого», – прочитал мальчик свою отметку и выдохнул. Над эссе он просидел довольно долго, но пока не слишком хорошо понимал сложную науку, чтобы свободно излагать свои мысли на пергаменте, не обращаясь к многочисленным книгам, которые прочел или привез с собой.

Он так задумался, что прослушал свою оценку за зелье. И в коридор выходил медленно, самым последним.

– Гарри, ты просто… – хихикнул Терри, когда студенты покидали класс после звонка. – Профессор снова к тебе пристал! Ты просто у него любимчик. А за зелье «Превосходно»!

– Совсем я не любимчик, – покачав головой, ответил мальчик.

Поттер встряхнулся. Ему показалось, что профессор Снейп просто не может мимо пройти, не обратив на Гарри внимания. Но хоть под руку в процессе варки зелья не лез, так что пока его действия нельзя было отнести к категории вредительства.

– А что там у тебя за табличка? – заинтригованно спросила Се Ли. – Учитель не обругал, значит, составил ты ее верно.

Гарри не стал секретничать и выдернул листочек из учебника. Девочки и мальчики приостановились, чтобы рассмотреть записи однокурсника, а потом кореянка довольно улыбнулась.

– А неплохо! И удобно, ты прав. Это именно шпаргалка для первокурсника. Один маленький листик – и не надо листать огромный талмуд. И почему я до этого не додумалась? И вообще!..

– Просто все это слишком просто для настоящих зельеваров, а в Министерстве Магии, в Отделе по образованию, никому не пришло в голову, что для младших курсов нужна своя дополнительная литература и материалы, – поделился предположением Энтони, обернувшись к остальным. – Вот мы и беремся учить зелья по учебнику, где ничего толком не объясняется, а дополнительные материалы рассчитаны на выпускников, даже разделения по курсам нет. Да и изучать их надо почти всегда самостоятельно. Профессор не так уж много дает под запись, лишь самый базис.

Многие согласно закивали.

– Так вы будете в субботу? – уточнила Ханна, когда толпа двинулась на обед.

На второй неделе занятий первокурсники Рейвенкло и Хаффлпафф, для которых совпадали почти все уроки, полностью перезнакомились и решили закрепить дружбу между факультетами походом в гости. Первыми вызвались принять товарищей барсуки. Что-то подобное происходило и в прежние годы, так что старшекурсники без возражений одобрили приход делегации вечером в выходные. Да и деканы с радостью похвалили своих студентов за начинание. Профессор Спраут даже надумала устроить небольшой концерт в гостиной своего факультета – хотя в Хогвартсе не преподавали каких-либо музыкальных дисциплин, но многие студенты живо интересовались пением и игрой на инструментах. Обсуждая эту тему, Гарри узнал, что декан Рейвенкло по собственному почину тридцать лет назад организовал школьных хор и активно им занимался все эти годы, не получая за свое начинание даже сикля к зарплате. А ведь тратил личное время на прослушивание новых студентов, занятия вокалом, тренировки хора и дрессировку поющих жаб.

– Конечно! – подтвердила Менди. – Ни за что не пропустим!

Поход обсуждали вот уже два дня, за которые были получены санкции от деканов, проведен инструктаж по тому, как найти вход в гостиную Хаффлпафф, а вороны между собой даже обсудили и согласовали, что каждый принесет с собой.

Первоначально рейвенкловцы не задумывались о презентах. Но тут не удержался Гарри, достаточно настойчиво предложив идти в гости не с пустыми руками. Ожидался небольшой концерт, толпа старшекурсников Хаффлпаффа, два декана. Целая толпа! Барсуки, конечно, озаботятся чаем и вкусностями к нему, – об этом воронят предупредили! – но будет неплохо, если и рейвенкловцы внесут свою лепту.

Идею Поттер подсмотрел у своей тетки, которая ужасно не любила гостей, но слыла отличной хозяйкой и добрейшей соседкой на Тисовой улице. Лет пять назад в их городок перебралась одна американская семья, и миссис Кеннет едва не потеснила тетю Петунью с завоеванного пьедестала, когда сначала обошла всех соседей по улочке с домашними пирогами, а после стала зазывать всех в гости. Тогда миссис Дурсль мобилизовалась, снизила свое внимание саду и начала штудировать книги с рецептами пирогов и тортов. Через пару недель тетя вернула себе всеобщее внимание и уважение, скармливая всем приглашенным в дом всевозможное печенье, тарты, кексы и торты собственного приготовления. Гарри очень редко доставался хоть кусочек лакомства, но мальчик накрепко запомнил, что угощение – половина пути к успеху, если нужно произвести впечатление, но при этом не слишком сближаться с кем-либо.

О последнем моменте Поттер решил не упоминать в разговоре.

Воронята идеей Гарри прониклись, обменялись мнениями и разделили обязанности. Барсуков о своих планах проинформировали в общих чертах, разумно оставляя себе место для маневра. Пока в списке тех, кто согласился и собирался принести что-то с собой, были все, кроме Майкла. Тот заявил, что не собирается делать что-то подобное. И вообще это не волшебная традиция, а маггловская. Другие вороны проявили бо́льшую гибкость, помня, что имеют дело с хаффлпаффцами – дружелюбными и гостеприимными по своей натуре.

– Ох, давайте быстрее! Есть хочется! – едва не подталкивая всех в спину, воскликнул Терри, явно вспомнив, что в качестве угощения от себя планировал принести заказанные из дома конфеты с разными начинками.

Гарри согласно покивал. После парного зельеварения есть хотелось так сильно, будто первокурсники не уминали за завтраком овсянку, омлет с беконом, яйца и тосты с джемом, запивая все это чаем или соком.

Стремясь отвлечь себя от мыслей о еде, мальчик по пути в Большой зал решил обдумать планы на послеобеденное время. Первые взятые в Библиотеке книги он уже прочел и даже кое-что из них для себя выписал. Как и закончил с самоучителем латыни, благо на него были наведены чары для лучшего запоминания. Предстояло или выбрать себе новую познавательную литературу, или заняться, наконец, чтением подшивки газет, как Гарри планировал с первых дней.

В целом историю противостояния с Тем-Кого-Нельзя-Называть Гарри знал довольно неплохо, дедушка не стремился что-то скрыть от мальчика в виду юного возраста, но стоило изучить события 70х и 80х с точки зрения СМИ, чтобы представлять себе общее настроение в те годы.

«Точнее, то настроение, которое провоцировало Министерство Магии через ведущую газету магической Британии», – поправил себя Поттер, которого еще дядя Вернон приучил понимать, что всегда и во все времена правительства пытаются манипулировать мнением толпы через имеющиеся источники влияния, так что газеты редко отражают истинное положение вещей. Разве что независимые издания, коих в магической Британии насчитывалось весьма и весьма мало, да и относились они больше к научной или развлекательной сфере.

– Значит, газеты, – решился Гарри.

А еще стоило написать ответ Луне и прочитать письмо Ринготта, которое мальчик получил за завтраком. Мисс Лавгуд Поттер собирался рассказать про уроки зельеварения, ведь благодаря летнему подарку Луна знала о магическом зрении Гарри. Да и о статьях в «Придире» юный волшебник успел составить свое мнение и готов был поделиться мыслями. Письмо от гоблина Поттер оставил на выходные, по толщине конверта поняв, что поверенный собрал для него довольно много сведений.

Глава 31. Вторая неделя. часть 2

Как и всегда, Гермиона явилась в Библиотеку вскоре после обеда и с шумом устроилась поблизости от Гарри, заработав нелестный взгляд мадам Пинс. Мальчик хотел было спросить, что ее так расстроило, но удержался. Это было не его дело. Но Грейнджер вскоре и сама начала жаловаться, едва не растерзав эссе, которое несколько минут перед этим хмуро рассматривала.

– Как это возможно? – обратилась она к Поттеру. – Профессор Снейп поставил мне только «Выше ожидаемого» за эссе! Но я ведь написала все верно.

Гарри, эссе которого удостоилось той же отметки, вздернул бровь и перевел взгляд на изрядно измятый пергамент перед гриффиндоркой.

– Профессор МакГонагалл так хвалила меня за мое эссе, – продолжила возмущаться Гермиона. – Она перед всеми назвала мою оценку и сказала, что я проделала отличную работу. Но по зельям лишь «Выше ожидаемого»? Я так и знала, что профессор Снейп терпеть не может гриффиндорцев! А я еще его защищала, когда братья Рона называли его злым.

Гарри едва слышно хмыкнул, перетянул к себе поближе пергамент и быстро пробежал его взглядом. Пусть Грейнджер и не писала пером с ранних лет, но удивительно быстро освоила этот навык. Поттер не без зависти рассматривал ровные строчки без клякс.

– У тебя эссе длиннее, чем надо, – осторожно сказал он Гермионе.

– Но профессор МакГонагалл похвалила меня за то, что я написала больше, чем было нужно! – с еще большим жаром возмутилась девочка.

– Но ведь профессор Снейп не МакГонагалл, – озвучил очевидное Гарри. – Это разные преподаватели. Ведут разные предметы. И стиль обучения у них разный.

– Но что плохого в том, если мое эссе длиннее? – недовольно вопросила Грейнджер. – Это ведь показывает, что я больше работала над заданием! И больше знаю!

«А тебе очень нужно всем показать, что ты знаешь больше всех», – отметил про себя Поттер, но вслух сказал другое:

– Вовсе нет. Профессор не просто так задает нам эссе определенной длины. И не просто так снижает балл за слишком длинные сочинения. Если ты пишешь много, то это не показывает, что ты знаешь больше. Это показывает, что ты не можешь отделить важное от лишнего. И не можешь сформулировать свои знания коротко и внятно.

Гермиона молчала и хмуро таращилась на Гарри. В ее глазах появились слезы. Девочка готова была расплакаться. Поттер видел, что она его не совсем поняла или не захотела понять. И попробовал снова.

– Зелья – очень сложный предмет. Он требует не только хороших навыков, но и отличной памяти. Умения систематизировать и анализировать. И всем этим обладает наш профессор. Он помнит все компоненты наизусть. Помнит свойства каждого. И помнит рецепты, – сказал Поттер. – Уверен, он прочел все те книги по зельям, которые есть в Библиотеке школы. Так что ты не удивишь его, цитируя особенно удачные куски из книг. Более того, если ты заметила, на нынешнем занятии на его рабочем столе лежал свежий выпуск «Зельеварение сегодня». Это означает, что профессор Снейп интересуется новинками, мнением исследователей и, вероятно, сам много экспериментирует. В свое время, если верить архивным записям, профессор был лучшим по зельям за десять лет до него и все те годы, что сам преподает в Хогвартсе. Может он и не самый лучший учитель, но свой предмет любит. И ждет от нас если не такой же любви, то понимания. А это не равно заучить или умело подбирать материал из книг.

Гермиона еще больше насупилась, но так и не заплакала.

– Ну и помни, что у профессора кроме тебя еще почти триста учеников, – добавил напоследок Гарри. – Думаешь, ему очень нравится проверять по триста эссе в неделю? Если каждый будет писать хоть на пару дюймов больше заданного, то это вряд ли его порадует, ведь будет означать, что учитель проведет в сумме на несколько часов дольше за проверкой домашних заданий.

– Но ведь это его работа! – удивилась Гермиона.

– Ага. А еще его работа вести уроки, варить зелья для Больничного крыла на триста студентов, выполнять обязанности декана и по графику дежурить в коридорах, – с фырканьем добавил Поттер чуть громче. – А уборка? Если мне верно рассказали, только полы в подземельях убирают домовые эльфы. А вот столы, инструменты и котлы нужно очищать или руками, или чарами. И профессор почти всегда вынужден делать это сам, если только к нему кто-нибудь не загремит на отработку. Тогда учитель должен тратить время, наблюдая за тем, как нерадивый, глупый или склонный к агрессии студент драит котлы. Как по-твоему, сколько это отнимает времени? Каждый лишний дюйм эссе – минута, оторванная от других обязанностей. И хуже всего, оторванная у отдыха. И это в дни, когда никто не допускает ошибок во время варки. А если еще и котлы взрываются…

Говоря все это, Гарри невольно вспомнил тетю Петунью. Пусть он ее и не любил, но всегда чувствовал себя обиженным, если дядя Вернон наседал на нее по какому-либо поводу. Поттер в такие минуты ужасно злился на дядю, считавшего, что миссис Дурсль не так уж занята, как он в течение дня. Гарри же знал, каких трудов стоит поддерживать видимое благополучие семьи, ухоженный сад и дом. Знал, сколько времени отнимает приготовление завтрака, обеда и ужина. И время от времени чувствовал к тете сочувствие, когда она, вставая на час раньше мужа и ложать после него, готовила еду или прибиралась в доме после распсиховавшегося сына. Он даже понимал, почему тетя срывала гнев на племяннике в особенно напряженные дни. И понять профессора Снейпа он мог не хуже, чем свою тетю.

– Но это все равно несправедливо, – помолчав с секунду, отозвалась Гермиона и отобрала у Гарри свое эссе.

Некоторое время после этого девочка молчала, хотя молчание это было весьма красноречивым. Оно было переполнено обидой и нежеланием признавать чужое мнение, как вполне разумное. Гарри старался не обращать внимания на тихое сопение, сопровождавшееся скрипом пера по пергаменту – Грейнджер писала следующее эссе по зельеварению. Поттер преспокойно занимался своими делами. Он высказался и искренне считал, что дальше все зависит лишь от гриффиндорки. Ее успехи в учебе ни до и ни после не были его проблемой.

Мальчик как раз закончил с очередной стопкой газет, когда в Библиотеку ворвался Рональд Уизли. Он возбужденно осмотрелся, кого-то выискивая, а потом рванул прямо к Гермионе и Гарри.

– Я тебя искал, – громче, чем надо прогудел он, плюхаясь на стул напротив девочки. – Вечно ты в Библиотеке торчишь.

– Тише, Рон, – шикнула на рыжего Грейнджер. – Ты тут не один и это не гостиная Гриффиндора. Мадам Пинс будет ругаться.

– Привет, дружище! – лишь немного понизив голос, поздоровался Рон с Поттером. – И ты тоже тут? Что вы все нашли в этом складе пыли? Отличная погода! Можно прогуляться. К Хагриду сходить. Или попробовать полетать, если Хуч позволит взять метлы. Зачем сидеть здесь даже в пятницу?

– Профессор Хуч, Рон! Если ты не собираешься учиться, то это не означает, что и другие не должны, – вздернув нос, заявила Гермиона. – Иди и летай. Но потом не подходи ко мне с просьбой списать!

– Злая ты, – обиделся рыжик. – А я хотел тебя кое-куда позвать.

Последнюю фразу он произнес шепотом, перегнувшись через стол.

– Куда это? – сделав вид, что ей это неинтересно, спросила девочка.

– Фред и Джордж ходили вчера в коридор на третьем этаже и сказали, что кое-что там видели, – продолжил шептать Рон. – Там люк! Представляешь, Гарри? И все учителя помалкивают об этом. Похоже, там что-то спрятано. Что-то очень секретное.

– Наверняка то, что Хагрид забрал тогда из Гринготтса, – тихо подхватила Гермиона. – Но… Что с того?

– Мы с Симусом хотели посмотреть, что именно там спрятано, – признался Уизли. – Это ведь так интересно! Пойдешь с нами, мы отправимся ночью, в полночь?

– Вы с ума сошли? – возмутилась Грейнджер. – Вы собираетесь нарушить правила?

Рон фыркнул и глянул на Поттера.

– А ты, Гарри? Пойдешь?

– Мне это совершенно неинтересно, – спокойно ответил Гарри. – Ну, люк. Ну, тайник. В Хогвартсе полно тайных мест. Этому замку тысяча лет. Мне неинтересно идти куда-то ночью, чтобы посмотреть на очередной секрет школы. Тем более, всем нам обещали что-то опасное в том коридоре.

– Струсил! – усмехнулся Рон с превосходством. – И какой ты после этого герой магического мира?

– Ну… сам я себя таковым не называл, – напомнил Поттер. – Но если уж на то пошло, то герои, которые без оглядки всюду суют свой нос, долго не живут. А раз героям безголовость свойственна, то я предпочту не быть одним из них. Считай меня не героем, а трусишкой и заучкой.

«И я еще напомню тебе этот разговор на твоих похоронах», – про себя добавил Поттер, который привык быть осторожным много лет назад.

* * *

Почти неделю Альбус наблюдал за Гарри Поттером, то и дело появляясь в коридорах или Библиотеке под мощными дезиллюминационными чарами или расспрашивая портреты. И чем дольше наблюдал, тем меньше ему нравилось то, что директор видел.

Мальчик внезапно оказался самым настоящим вороном. Да еще и одиночкой, который не тяготится своим одиночеством.

Поттер ходил на занятия, легко общался с сокурсниками, подружился со слизеринцем, проводил немало часов за книгами, но не проявлял хоть какого-то интереса к приключениям, забавам, квиддичу и мало обращал внимания на производимое впечатление. По всему выходило, что даже друзья не смогут втянуть Гарри во что-то, если он сам не захочет – его самооценка была достаточно высока, чтобы мальчик не пытался под кого-то подстроиться.

Все попытки Рональда Уизли разговорить Гарри, увлечь его квиддичем или хотя бы простой болтовней проваливались. К Хагриду Поттер так и не сходил и даже не посчитал нужным извиниться за проигнорированное приглашение, а Рубеус еще больше нарушил все планы Альбуса, с легким сердцем игнорируя не-гриффиндорца-Поттера. К Минерве, как к своему несостоявшемуся декану, Гарри относился ровно, а вот Северуса, похоже, совершенно не боялся, хотя зельевар наводил страх все десять лет на каждого первокурсника, даже на большинство змеек.

– Нельзя оставлять все так, – вздохнул директор, с горечью наблюдая за тем, как мальчик сосредоточенно листает газеты. – Нельзя позволить ему стать таким же, как Том. А я вижу все признаки того, что мальчик рано или поздно скатится во тьму. Необходимо остановить его, отвести эту беду, напомнить Гарри, что он не один, не сам по себе, что рядом есть друзья. Тогда он будет готов для той миссии, которая ему предстоит. Одиночка не справится. Лишь человек, который любит и любим, который готов прислушиваться к чужому мнению, который чувствует свою ответственность перед кем-то, готовый защищать… Лишь такой человек будет способен вынести этот груз!

Дамблдор отступил и отправился к себе на четвертый этаж. Предстояло кое-что сделать.

* * *

Пятничные вечера в Хогвартсе всегда были самыми тихими. Чем ближе отбой, тем меньше становилось в коридорах студентов. Слизеринцы, вымуштрованные своим деканом, прилежно возвращались в свои подземелья еще до девяти. Поблизости от входа в гостиную змей было достаточно пустых классов, где ученики при желании могли тренироваться до отбоя, не появляясь наверху. Барсуки и вовсе не особо любили слоняться по замку вечером, тем более расположенный поблизости вход на кухню и дополнительные комнаты для занятий внутри общежития решали все их насущные потребности. Рейвенкловцы последними уходили из Библиотеки, чтобы или переключиться на собственные книги, или на книги из общей гостиной своего факультета. И лишь гриффиндорцы никак не могли усидеть на месте, заставляя потрудиться и Филча, и его кошку, а ночью – еще и дежурных учителей. Но сегодня Дамблдор сделал все, чтобы даже львы остались в своей гостиной и никто из них не ускользнул оттуда ближе к отбою.

Благодаря собственным наблюдениям и портретам в коридорах Альбус знал, что Гарри Поттер всегда покидает Библиотеку последним и еще какое-то время проводит в пустом классе на пятом или втором этаже, где долго и увлеченно что-то пишет. Сначала это очень беспокоило директора, он даже пытался отслеживать почту юного рейвенкловца, но филин мальчика перестал даваться в руки даже Хагриду с того самого дня, как первокурсник прибыл в Хогвартс.

Вспомнив об этом, Дамблдор раздраженно пошевелил пальцами левой руки – филин ощутимо разодрал кожу на ладони, когда директор попытался подступиться к нему при посещении совятни – и вздохнул. Альбус до сих пор злился на Хагрида, не сумевшего убедить Гарри, что белая сова – отличный выбор для юного мага. Как бы было проще следить за мальчишкой, будь его почтальоном столь приметная птица! Да и привязку можно было сделать к лесничему, вряд ли бы маггловоспитанный студент понял разницу. Но Поттер сам выбрал птицу, и привязка произошла при хозяине магазина, которого не самый умный полувеликан не смог бы одурачить.