Текст книги "Свой выбор (СИ)"

Автор книги: Рина Зеленая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 40 страниц)

– Проблем не возникло? – уточнил он. – Никто из детей не пострадал?

– Мы пока точно не знаем… – начала было МакГонагалл, но Снейп ее бесцеремонно перебил:

– На дубинке и одежде нет крови, так что можно смело заявить, что никто из студентов не ранен.

– Это о-очень хор-рошо, – с вялой улыбкой подхватил Квиринус.

– Было бы еще лучше, если бы вы, профессор, справились с ситуацией сразу, а не сеяли панику, – почти прошипел Снейп, которому нестерпимо хотелось вернуться в свои подземелья и заняться искалеченной ногой. Сейчас же он не мог себе позволить даже такую минимальную слабость, как выпитое при других обезболивающее.

– Нужно поскорее убрать отсюда тролля, – решил директор. – Не хватало, чтобы его кто-нибудь увидел.

Разговор вновь прервался. На этот раз появлением Филча и Флитвика. Они сообщили, что на первом этаже разрушена часть перил и двери в некоторые помещения, но и только. А минутой позже появился взбудораженный преподаватель ухода, для которого история с троллем была скорее приятным разнообразием в череде серых школьных будней.

– На верхних этажах все спокойно, – доложил он бодро. Голос мужчины до странности не подходил его довольно несуразному телу, наводя на мысли об оперном мэтре, а вовсе не о любителе опасных приключений. – Я только двух студентов встретил и отправил по гостиным.

– Студентов? – напряглась МакГонагалл. – Кого?

– Поттера и Грейнджер, – отмахнулся профессор. – Мальчик таки решился спуститься на ужин, но на четвертом этаже встретил твою заплаканную гриффиндорку, Минни. Ты бы выяснила, что в твоем львятнике случилось… В общем, он предложил ее проводить до гостиной Гриффиндора. Я их на пятом этаже встретил. Похоже, девочка родилась в рубашке. Она как раз здесь, на втором этаже, прорыдала не меньше часа в туалете и ушла незадолго до появления тролля.

– Уверены? – напрягся Снейп.

– Они не выглядели перепуганными, – пожал плечами Кеттлберн. – Да и пострадавшими. У девчонки лицо опухло от слез, а Поттер даже палочку не вытащил.

– Хорошо, что никто не пострадал, – отметил Флитвик. – Но сейчас важно вернуться в гостиные факультетов и успокоить детей. Помона уже умчалась к своим. Давайте, коллеги, быстро здесь разберемся и пойдем. Северус, у Поппи найдется достаточно успокоительного?

– Да, конечно, – кивнул зельевар.

– Думаю, наша дорогая мадам Помфри уже подготовила все необходимое и ожидает запроса, – сказал Альбус.

– Тогда… я с-сам здесь вс-се улажу, – предложил Квиррелл, посматривая на тролля с тревогой.

Северус сомневался в способности молодого учителя уладить хоть что-то, но не собирался предлагать свои услуги. Хватит и того, что он лично обезвредил чудовище.

– Да-да, Квиринус, мальчик мой, займись, – добродушно улыбнулся директор. – А всем остальным есть чем заняться. Я распоряжусь о том, чтобы в гостиные доставили еду и напитки. Думаю, это поможет успокоить детей не меньше, чем зелья.

Преподаватели покивали и уже собрались расходиться, как всех окликнул Филч:

– Простите, директор, профессора, но что-то не так с этой дверью.

Волшебники оглянулись на бессменного завхоза Хогвартса, который с несвойственной ему растерянностью дергал ручку двери в туалет для девочек. Створка изрядно пострадала от ударов дубиной, пол усеивали щепки, но с виду не такая уж прочная преграда не поддавалась Аргусу.

– Видимо, заклинило, – вздохнул Дамблдор и взмахнул своей волшебной палочкой. Снейп прекрасно знал, как Альбус не любит заниматься мелочами, но при этом обожает представать перед всеми спасителем. Добрым и мудрым магом. Великим и светлым волшебником. Вот и теперь директор решил продемонстрировать то, как внимателен он даже к мелочам. Северус поморщился, прекрасно зная, что после, в будущем, Альбус как-нибудь это использует.

В один взмах палочки директор исправил внешний вид двери, а после велел ей раскрыться, но та даже не шелохнулась. Обескураженный этим, великий и светлый волшебник применил к двери еще парочку отпирающих заклинаний. С тем же результатом.

– Да в чем дело? – стараясь не злиться, спросил директор тихо.

После еще нескольких отпирающих заклинаний и еще одного ремонтного Дамблдор не выдержал, шагнул к двери и подергал ручку. Дверь не поддалась.

Остальные преподаватели, не спеша расходиться, наблюдали молча. И это через какое-то время начало злить Альбуса, но он всячески старался это скрыть.

– Возможно… эльфы знают, что произошло? – кашлянув, предположил Флитвик. В его черных глазках плясали хитрые искры.

Дамблдор поморщился, но вызвал одного из хогвартских эльфов. Тот пристально глянул на дверь и тоненько пропищал:

– Дверь заблокирована магией.

– Это вы ее закрыли? – потребовал ответа Альбус.

– Нет, эльфы не смеют запечатывать двери школы, господин директор, – в ужасе вытаращив глаза, ответил эльф. – Школа может сама закрыть какие-то помещения, но мы не смеем! А тут не магия школы, магия волшебников.

Поклонившись, эльф счел, что ответил на все вопросы, и исчез, оставив магов перед закрытой дверью. Дамблдор недовольно выдохнул и попытался снова отпереть замок, но даже очень сложные чары не подействовали, а улыбка преподавателя чар стала еще шире. Но стоило директору обернуться, Филиус тут же спрятал ее за щеткой усов.

– Думаю, это сейчас не так уж важно, – стараясь ничем не выдать свое унижение, сказал Альбус. – Разберемся завтра, Аргус. Сейчас есть дела и поважнее.

Директор не стал предлагать и другим волшебникам попробовать свои силы, и Северус понимал его мотивы. Так или иначе, Дамблдор искренне считал себя самым сильным волшебником века и не допускал даже мысли, что кто-то из профессоров может знать то, чего он не ведает. Хватит и того унижения, что директор при всех не смог открыть какую-то дверь и уже намерился по-простому вынести ее Бомбардой.

Глядя на удаляющуюся спину директора, Снейп задумался над тем, знает ли Альбус, что не все даже в Хогвартсе считают его таким уж сильным волшебником.

Сам зельевар осознал это уже после того, как попал в директорские силки. А ребенком он искренне верил в тот образ, который Дамблдор сам себе создал за многие и многие годы. Но, повзрослев и находясь к директору настолько близко, Северус быстро распрощался с иллюзиями. А поглядывая на Помону или Филиуса, он видел тех, кто и не очаровывался, что весьма отрезвляло в моменты, когда молодой преподаватель зельеварения подпадал под влияние старшего коллеги. Правда, за последние несколько лет подобного со Снейпом уже не случалось. Более того, он все больше убеждался, что во всей школе из взрослых по-настоящему преданными Альбусу оставались только Минерва и лесничий. Даже Сибилла Трелони, не столько преподававшая в Хогвартсе, сколько прятавшаяся в нем от окружающего мира, не возносила Дамблдора, а ведь именно его стараниями у нее была крыша над головой и питание. Ей даже прощали непозволительную для преподавателя эксцентричность и пристрастие к алкоголю.

Но вот студенты в большей массе своей считали директора именно тем, за кого он себя выдавал – великим и мудрым учителем, старцем, знающим ответы на все вопросы, добрым дедушкой, готовым выслушать и помочь. Даже некоторые слизеринцы охотно поднимались в кабинет Дамблдора время от времени, чтобы выпить чашку чая в его компании.

С взрослыми магами было сложнее. Как бы Альбус ни старался выставить себя великим, светлым и мудрым, это не открывало ему двери Совета Лордов, куда мог попасть любой достаточно родовитый чистокровный волшебник и любой лорд. И пусть директор возглавлял Визенгамот и был председателем МКМ, это никак не помогало ему достичь главной цели – беспрепятственно диктовать свои правила сообществу магов. Да, он вершил суд, вводил законы, давал советы министру и влиял на умы школьников, так что значительная часть волшебников магической Британии была готова смотреть ему в рот, но Альбус не мог влиять на Совет, а как бы кто ни считал, но именно Совет был главным органом управления страной. Пусть формально всем руководил министр, но его должность была и всегда оставалась выборной, что означало возможность смещения в любой момент. Маги из Совета получали свои места по наследству и могли оказаться не у дел лишь в случае нарушения законов магии. Даже после войны с Темным Лордом те из Пожирателей Смерти из числа лордов, кто остался на свободе, не потеряли свои места в Совете. А те, кто сейчас сидели в Азкабане, сохранили свои места и могли вернуться в случае чего. Лишь прервавшаяся линия рода исключала семью из Совета. Не раз и не два Дамблдор и другие подавали требования в Совет об исключении тех или иных магов, а так же о своем включении в число членов. Но всегда получали отказ. И даже победителю Гриндевальда не было сделано исключения.

Северус узнал обо всем от Люциуса, который спокойно заседал в Совете и до падения Темного Лорда, и после, и прекрасно понимал, что двигало Альбусом. Тот не зря вечно отказывался от поста министра и оставался директором школы. Как и любой достаточно осведомленный политик, Дамблдор знал, что министр решает в магической Британии многое, но не все, ведь Министерство Магии когда-то было образовано именно Советом Лордов, а не наоборот. И по сию пору многие законы в стране были составлены так, что Совет в любой миг мог вмешаться и повлиять на министра. Более того, очень многое не поддавалось коррекции.

Так именно Совет Лордов решал то, как именно будут потрачены имеющиеся у Министерства деньги. В какой-то степени это было оправдано, ведь именно они вносили значительный вклад в бюджет. Именно Совет был главным управленческим органом для всевозможных гильдий, и каждый следующий министр мог лишь скрипеть зубами, понимая, что мастеров и магистров невозможно прижать, ведь те готовы подчиняться только Совету.

Обычные же граждане часто и не понимали, что такое Совет и для чего он нужен. Но именно благодаря Совету все они могли покупать в лавках зелья работы подмастерьев, мастеров и даже магистров, не подозревая о том, что в какой-то момент Министерство хотело протащить закон, не только регулирующий деятельность зельеваров, но и налагающий на их товар дополнительный налог, из-за которого стоимость зелий мастеров стала бы неподъемной для среднестатистического волшебника.

Или что именно стараниями Совета штат Автората пополняется только теми, кто закончил аврорскую академию, а не всеми, кто готов рисковать собой. А ведь к такому призывали еще лет пятнадцать назад, предлагая зачислять на службу любого отчаянного храбреца. Это спасло страну от наплыва бездарных магов с лицензией на применение многих опасных заклинаний.

И именно Совет не дал разрушить медицинскую систему, обязав больницы и клиники брать на работу только профессиональных колдомедиков, а на должности ведущих врачей – только специалистов с родовым даром. Многие посчитали это дискриминацией, особенно выпускники медицинской академии, но даже главный целитель клиники святого Мунго поддержал решение Совета. Кому как не ему было знать, что лекарь с родовым даром мог справиться там, где пасовали и десять остальных колдомедиков.

Было и много других областей, где Совет или сдерживал действия Министерства, или вводил свои новые правила, что очень не нравилось и министрам, и Дамблдору. И если медики, авроры или что-то другое лишь задевало директора, то поддержка Советом аристократии, гоблинов и всяческое торможение принятие законов по поводу других магических рас – невероятно бесило. А еще Совету не было никакого дела до многочисленных титулов Альбуса, которые он копил и оберегал с таким старанием.

Догнав похрамывающего Снейпа, профессор Флитвик пошел рядом с ним, то и дело с беспокойством посматривая на зельевара.

– Стоит обратиться к Поппи, – предложил он тихо.

– Я справлюсь, – поморщился Северус. – У меня есть все необходимое.

Он злился, но не на коллегу, а только на себя за то, что проявил неосторожность и попался на зуб трехголовой твари. Теперь придется долго и муторно лечить укус, ведь из-за слюны цербера он будет заживать очень и очень медленно. Модифицированные зелья и мази лишь немного облегчат страдания.

– Отдыхай сегодня, – посоветовал маленький профессор. – Пусть у тебя и дежурство, но лучше не патрулируй коридоры. Побереги себя.

Снейп поморщился. Он никогда не игнорировал свои обязанности, даже выходил на патрулирования не в свою смену, но сегодня на самом деле придется остаться в подземельях вопреки собственным принципам, нога ему еще понадобится.

Глава 38. Аргус Филч и волшебный пылесос. часть1

Каменный пол Большого зала усеивали свалившиеся со стен бумажные летучие мыши, тыквы. Кое-где между плит застряли кружочки конфетти. Не меньше уже ненужных украшений валялось на лавках и столах между опустошенных эльфами блюд и тарелок. Осмотрев эту неприглядную картину, Аргус Филч недовольно скривился.

– Эти маги… – привычно проворчал себе под нос пожилой завхоз.

– Мря-яу, – ответила ему миссис Норрис, восседая на ближайшей лавке.

К своей любимице Аргус относился с трепетом, но еще не впал в маразм, чтобы ожидать от нее сочувствия или помощи в уборке.

– А убраться придется, – пробормотал мужчина, берясь за свою неизменную щетку с длинной ручкой.

Начав сметать мусор в ближайшем проходе, пожилой мужчина невесело думал о своей жизни. Кто бы знал много лет назад, что жизнь запихнет его сюда, в затерянный среди гор Шотландии замок, крепко-накрепко привязав к школе, полной студентов, каждый из которых хоть немного, но ненавидел Аргуса Филча, хотя при этом никому не было никакого дела до него же.

Вот уже много лет завхоз Филч такое же приложение к Хогвартсу, как парты и лавки. Что-то, что никогда не меняется. И останется неизменным, если повезет, еще достаточно долго.

И вот уже много лет даже учителя, начавшие здесь службу до прихода старого сквиба, не задумываются над тем, что же когда-то привело сюда Аргуса, которому, по-хорошему, нет места в школе волшебников, и что удерживает его здесь до сих пор. Все они принимают присутствие завхоза как что-то само собой разумеющееся.

А ведь еще несколько десятков лет назад ничто не предвещало, что Филча ждет такая судьба: прожить всю жизнь среди детей-волшебников, среди магов, быть ими презираемым и терпеть это.

Никто не знал, что Аргус родился во вполне волшебной семье. Пусть очень небогатой, малочисленной, но вполне чистокровной.

Жизнь не баловала Филдов миром и счастьем. Как и добропорядочностью представителей. Но до какого-то момента Аргус искренне верил, что у него хорошая семья, мало чем отличающаяся ото всех других подобных в их магическом поселении.

Так было ровно до того момента, пока не умер отец. Аргус его едва помнил, был в то время еще слишком мал, да и не так уж много времени Леонел Филд уделял своим многочисленным детям. Да и от матери, что уж там, Аргус получал мало внимания, большую часть времени проводя в обществе старших сестер.

Именно это и стало причиной того, что единственный сын ничего не знал о мании матери и болезни отца. Сестры бережно хранили веру Аргуса в хороших родителей, в крепкую и дружную семью. И это сыграло со всеми злую шутку в дальнейшем.

Лишь лет в шесть Аргус стал замечать странности, происходившие в их большом, но неуютном коттедже. А еще – как сестры реагируют на появление матери. А та, надо сказать, постоянно отсутствовала, потом появляясь в ярких нарядах и в облаке душистого аромата.

Сестры твердили, что миссис Филд много работает, но мальчик все меньше в это верил. Особенно в те дни, когда старшие сестры смиренно спускались за матерью в подвал, а выходили оттуда изможденными, с сильным магическим истощением.

Однажды мальчику удалось подсмотреть, что же происходило в подвале. Но лишь еще несколько лет спустя Аргус понял то, что видел. Как понял и многое другое.

То была очень странная ночь. Он проснулся от непонятного шума, доносящегося откуда-то снизу. Долго вслушивался, а потом звал Китти – старшую из сестер. Прежде она всегда приходила, ведь спала очень чутко. Но в этот раз Аргус слышал лишь свой тихий дрожащий голос, ответом которому была лишь тишина, прерываемая далеким шумом.

Мальчик, как был, в длинной застиранной до серости рубашке, потопал вниз, вздрагивая от каждого шороха. Звуки привели его ко входу в подвал. Дверь оказалась не заперта, и именно из подвала слышался шум.

Различив голоса Лиззи и матери, Аргус поспешил вперед. И замер вне светового круга, в ужасе распахнув глаза. Пусть его учили пока лишь бытовым чарам, но мальчик интуитивно понял, что сложная пентаграмма на полу, в центре которой без сознания лежала Кетрин, не несет ничего хорошего. Как и то, что часть линий и рун в рисунке уже светились. Довершить чтение катренов матери, похоже, не дали Лиззи и Дафна. Сестры, подрагивая от ужаса и злости, вместе пытались оттеснить мать от старшей сестры и пентаграммы, но в свои двенадцать и четырнадцать девушки знали не так уж много серьезных заклинаний.

Замерев и тяжело дыша, Аргус долго смотрел на происходящее. То и дело обзор ему закрывали слезы, он всхлипывал, глядя на Китти, но не решался выйти на свет. Сосредоточившись на сестре, мальчик порой терял связь с реальностью, а потому пропускал перемены в схватке, не слышал фразы, которыми со злобой обменивались Лиззи и мать. Дафна же помалкивала, хотя ее бледные щеки показывали эмоции лучше слов.

В какой-то момент матери удалось обездвижить девочек. Она победно вскинула голову и переключилась на Кетрин, нараспев дочитывая катрены.

– Не делай этого! – хрипло прокаркала Лиззи. – Что ты за мать? Сначала отец… Теперь ты принялась за нас! Не смей! Магия тебя накажет!

– Не накажет, – с усмешкой ответила ей мать. – Вашей сестре уже есть семнадцать, она более не ребенок. А значит… готова к тому, чтобы отплатить мне за то, что я вас рожала, растила, кормила.

Китти, не приходя в сознание, захрипела в центре рисунка. Взметнулись вверх нити, похожие на золотистые щупальца. Они устремились к матери, которая с довольством подставила ладони им навстречу. Как только магия сестры коснулась ее, мать радостно принялась читать новые строки заклинаний, а Китти закричала от боли, серея на глазах.

– Нет! – взвыла Лиззи, а за ней и Аргус.

В этот миг Дафна, молча боровшаяся с путами, сумела освободиться и вскинула волшебную палочку, посылая в мать луч заклинания. Секунду спустя бой завязался вновь, но нити, протянувшиеся от Китти к миссис Филд, не оборвались.

– Китти! Китти! – вскричали Лиззи и Аргус и рванули к старшей сестре.

Дальнейшее Аргус помнил плохо. Дафна сражалась с матерью, Элизабет рыдала, а он стоял на коленях рядом с бьющейся в конвульсиях Китти и ничего не мог сделать. Он так сам и не понял, в какой момент взял старшую сестру за руку и ощутил тот опустошающий холод, что исходил от нее. А потом пришла боль. Столь сильная, что Аргус закричал и повалился навзничь. Он хрипел и бился в агонии. Звал Китти, видел сквозь слезы белое от боли и ужаса лицо Лиззи и мелькающие по подвалу вспышки заклинаний. А потом пришло благословенное забытье.

В следующий раз глаза Аргус открыл уже на больничной койке. В крохотной палате стояло две кровати. На второй, тяжело вздрагивая во сне, лежала Лиззи, а между родственниками на тонконогом стуле дремала Дафна.

– Даффи? – тихо позвал Аргус и не узнал собственный голос. Тот оказался тихим и ломким, как у древнего старца. – Даф…

Сестра вскинулась, с тревогой посмотрела на мальчика, но тут же постаралась скрыть мелькнувшее на лице беспокойство.

– Ты очнулся! – как можно бодрее сказала она, пересаживаясь на край койки Аргуса.

– Что случилось?

– Все потом, вот поправишься… – начала было сестра, но Аргус уловил в голосе Дафны что-то такое, что заставило его перебить девушку:

– Что случилось?

Не выдержав взгляда младшего брата, Дафна сдалась и рассказала всю правду.

Их мать никогда не была сильной ведьмой, но мечтала ею быть. За их отца она вышла лишь потому, что он был сильным волшебником. Но глупым. Матери удалось обмануть его и провести темномагический ритуал, благодаря которому изо дня в день часть сил отца утекала к матери.

Подсев на подпитку, миссис Филд чем дальше, тем больше хотела. А рождение детей лишь усугубило ситуацию, ведь с годами у женщины появилась неудовлетворенность не только собственным магическим потенциалом, но и внешностью. И в какой-то момент все закончилось смертью отца от постоянного магического истощения, которое он игнорировал.

Потеряв донора магии, мать некоторое время бушевала, а потом попыталась заимствовать силы у случайных любовников, но те быстро ее вычисляли и устраивали скандалы, из-за чего Филды враз потеряли всякое уважение в магическом обществе.

Не имея доступа к дармовой магии вне дома, мать нашла способ качать силы у детей. Даже смогла обойти опасность магического отката за нанесение вреда собственным детям.

Именно из-за матери юные Филды были весьма слабыми магами, но той было мало заимствованного. С каждым годом она хотела все больше. И решилась на ритуал над Кетрин, как только той исполнилось семнадцать.

Мать выбрала не постоянную подпитку, а ритуал полного изъятия магии, узнав, что у Китти есть возлюбленный среди студентов ее курса и девушка собирается замуж. Давно растеряв всякую любовь к собственным детям, миссис Филд не желала упускать из рук ходячую батарейку, а потому воспользовалась первым же удобным моментом – зимними каникулами последнего курса Китти.

Но у матери не хватило сил наложить мощные сонные чары, и другие дети проснулись до того, как мать завершила ритуал. И план сорвался. А вмешательство Аргуса аукнулось матери.

– Ты ведь единственный мальчик. И наследник. Мать и так рисковала, когда качала силы у нас… Но ты самый младший. Тебе еще нет одиннадцати. Дар был нестабилен, ты не прошел первый этап взросления. И Мать Магия вмешалась, наказав нашу мать… – шептала Дафна сбивчиво. – Но… ритуал, который она запустила… Он должен был забрать у Китти всю магию, а вместе с ней и жизнь. А вы с Лиззи были рядом, касались ее.

– Что произошло? – с тревогой спросил Аргус. – Китти… Она же не умерла?

– Нет, – заверила Дафна. – Она в соседней палате. Но… Врачи говорят, что… – Сестра всхлипнула и прикрыла глаза. – Она, возможно, никогда не придет в себя.

Аргус тоже заплакал. Дафна сжала его в объятиях, укачивая десятилетнего мальчика как младенца.

– И… они не уверены, что к вам вернется магия, – договорила Дафна, когда сумела успокоить брата. – Мать Магия наказала нашу мать, та умерла на месте. Но вот защищать тебя и Лиззи Магия не стала. Прямо сейчас вы… почти сквибы.

Тогда Аргус еще не осознавал сказанное в полной мере. До него случившееся дошло позже, когда он вернулся из Мунго домой вместе с Элизабет и Дафной. Кетрин так и осталась в клинике.

Магия не вернулась ни через месяц, ни через два. Они с Лиззи стали сквибами. В школе вошли в положение Дафны, и та пропустила целый год, присматривая за младшими и навещая Китти в Мунго. Денег почти не было. И Лиззи пришлось пойти работать, ведь ей-то точно дорога в Хогвартс была заказана. Дафна вернулась в школу. Жизнь казалась беспросветной. А потом… Потом умерла Китти, так и не придя в сознание. А у Аргуса после одиннадцатого дня рождения начались проблемы со здоровьем, быстро вылившиеся в неутешительный диагноз.

Никто так и не понял, какая болезнь его постигла из-за ритуала, но Аргус оказался неспособен жить вдали от источника магии. Пока рядом была Дафна, он чувствовал себя неплохо, но стоило ей отправиться в школу, как мальчик почти впал в кому.

Даже много лет спустя Аргус так и не узнал, чего стоило Дафне уговорить директора Диппета допустить присутствие сквиба в школе. Но преподаватель артефакторики очень заинтересовался случаем Аргуса и был готов попытаться как-то ему помочь, и директор согласился. Так будущий завхоз поселился в Хогварте в качестве личного помощника профессора. А ради сестры Аргус сменил фамилию, боясь, что над ней будут потешаться из-за брата-сквиба.

Все шло хорошо, профессор исследовал случай Аргуса, привлекал других специалистов. Дело должно было сдвинуться с мертвой точки. Не помешала исследованиям даже смена директоров. Но всего через несколько лет Альбус Дамблдор начал освобождать программу от «лишнего», что не понравилось части преподавателей. Одним из недовольных стал и профессор артефакторики. И вскоре сократили и этот предмет.

Аргуса Дамблдор не выгнал, долго с ним беседовал. Даже обещал помочь. И Филч даже верил, хотя Дафна, давно закончившая школу, высказывалась негативно о новом директоре.

Чтобы жить в школе, Аргусу пришлось занять должность завхоза и согласиться на мизерную зарплату. Но Хогвартс всегда был особенным местом. Из-за специфики школы, сквибам на его территории жить было тяжело. И Аргус это чувствовал первое время, пока не узнал от эльфов, как договориться с замком. С тех пор и каждый день Филч то и дело махал метлой или шваброй, хотя его услуг по уборке не требовалось, со всем справлялись эльфы. Но физический труд был единственным способом оставаться в школе.

Дафна получила дополнительное образование и уехала работать в США. Лиззи же прижилась среди магглов, выйдя замуж за сквиба. Аргус иногда ее навещал. В одну из таких вылазок он и повстречал кошку, которая сама бросилась ему под ноги. Никогда не интересовавшийся животными, Филч как-то враз проникся симпатией к кошке. Она почему-то вызывала у него почти такие же теплые чувства, как старшая сестра когда-то. Но называть кошку Китти Аргус не мог, а потому придумал для нее совсем иное имя, но все равно связанное со старшей сестрой. Юношу, за которого собиралась Кетрин, звали Мартин Норрис, и если бы Китти все же вышла за него, то все величали бы ее миссис Норрис. Так в жизни Аргуса и появилась любимица с необычным именем.

Шло время. Все в школе привыкли к завхозу и его кошке. И забылось, как он появился в Хогвартсе. Но сам Аргус продолжал помнить, что ему обещали помощь. И иногда спрашивал о том Дамблдора, постепенно разочаровываясь в директоре. И пусть внешне завхоз оставался преданным ему, в душе Аргус ненавидел Альбуса гораздо сильнее всех студентов школы вместе взятых. Вот только открывать истинные эмоции он не мог, ведь Хогвартс был единственным местом, где Филч получал постоянную подпитку магии.

Разочарование копилось в мужчине, с годами превратившись в ненависть ко всем магам. И усугублялось тем, что даже в Хогвартсе его не воспринимали как своего. Любой маг, даже самый слабый, получал в стенах замка достойное отношение. Тот же Хагрид мог сидеть за столом с преподавателями и персоналом. Но не Филч, который был вынужден питаться или на кухне, или в своей каморке, как какой-то эльф. И то, эльфам жилось лучше, ведь в Хогвартсе они находились среди своих, в большой и дружной семье, а завхоз всегда оставался один. Лишь кошка составляла ему компанию все эти годы.

Взмахнув щеткой, Аргус Филч осмотрелся. Погруженный в воспоминания, он незаметно для себя смел все бумажки к противоположному концу прохода между столами. Тем временем за окном уже немного посветлело, приближался рассвет. За час до него в Большой зал явятся эльфы, чтобы довершить уборку. Помня об этом, завхоз оставил кучу мусора перед учительским столом и направился к выходу. Спину ломило после продолжительного физического труда. Если он не выпьет укрепляющее зелье, фиалы с которым неизменно выдавала ему Помфри по первой просьбе, то к утру легкая боль перерастет в серьезное недомогание.

Мужчина как раз пересекал холл, когда заметил маленькую фигурку, медленно бредущую вверх по лестнице.

– Так!.. И кто тут у нас? – пробормотал Филч, обращаясь к своей кошке.