Текст книги "Наследник для миллионера (СИ)"
Автор книги: Рина Старкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
– Степан Ефимович, пойдёмте в номер, – одёргивает меня Андрей.
Заметил, как я закипаю от бешенства.
Глаза наливаются кровью, и я ничего почти не вижу. Красная пелена застилает взгляд.
Часто моргаю. Вероника наклоняется к своему продюсеру, что-то шепчет ему. Наверняка какую-нибудь пошлость. Выражение лица у старого урода уж больно довольное.
Он встаёт, поцеловав её в голову. И я теряю контроль.
Срываюсь с места, но Андрей успевает перехватить.
– Степан Ефимович, не нужно. Сделаете только хуже. Вероника не простит вас, если у неё завтра концерт сорвётся.
Не простит… то есть я должен закрыть глаза на то, что моя законная жена позволяет Савицкому до неё дотрагиваться! Должен простить?!
Андрей ухватывает меня за пиджак и выводит из бара.
– Я не понимаю, чего ей не хватает, Андрюха? – скулю, как дворовый пёс, и залпом вливаю в себя алкоголь.
– Господин, перестаньте! Ничего такого Савицкий не сделал! – звучит неутешительно.
В номере слишком душно. Я задыхаюсь от собственного лихорадочного пульса и беспощадной злости. Разорвать готов этого продюсера голыми руками, проломить ему башку, чтобы думал, кого лапает.
– Проверь, где сейчас Вероника, – указываю на дверь, и Андрей, тяжело вздохнув, выходит из номера.
Смотрю на наручные часы, а стрелки безумно медленно ползут по циферблату. Секунда, две… минута… выдыхаю.
Слишком долго!
Терпеть нет никаких сил, и я срываюсь из номера вслед за своим главой охраны. Крадусь, как идиот, по лестнице вверх, осматриваюсь. В длинном коридоре замечаю блондинку в чёрном платье. Качая бёдрами, она проходит к одной из дверей и стучит. Я прячусь за перила, взгляд мутнеет.
Не могу разглядеть, Вероника ли это…. но платье и походка слишком похожи. Лица я не вижу.
Дверь распахивается, и девушку в чёрном платье встречает Савицкий.
А я сажусь на ступеньки и обхватываю голову руками.
Это она… моя Вероника…
Возвращаюсь в номер, словно в бреду. Стягиваю галстук и рубашку.
– Степан Ефимович, Вероника не открыла мне дверь, – появившийся Андрей сообщает неутешительные новости.
– Я её видел, – шепчу, покрываясь потом. – Она у Савицкого.
_60_
Всё, что я запланировал, осуществлять не хочется от слова "совсем". Видеть не могу Веронику после произошедшего. В моей поддержке она явно не нуждается. Савицкий её пусть поддерживает и успокаивает. Кровь закипает в венах, когда представляю, как продюсер трахает мою жену.
С утра выезжаю в аэропорт, и господин случай предоставляет мне возможность купить билет в самолёт на ранний рейс.
Андрей остался в отеле, чтобы следить за безопасностью Вероники. Вечером она выступит, и в ночь вылетит домой.
В моих планах дождаться её и высказать всё, что я о ней думаю. А ещё лучше будет, если перед этим я соберу её вещи, и как только дорогая жёнушка заявится на порог моего дома, я выставлю её за дверь. Пусть катится к чертям! Куда захочет! Хоть в объятия к своему продюсеру Савицкому, хоть в Швейцарию к миллионеру Амьелю.
Я улетаю из Питера с полной опустошённостью и ноющей болью в затылке. Я никак не ожидал такой подставы от Волковой.
Теперь понятно, почему она не могла встретиться со мной неделями… занята была, отрабатывала свою карьеру.
– Я дома! – сообщаю громко, забыв, что встречать меня некому.
Персонал в дом я так и не вернул. Здесь обитают только призраки-охранники, которых я вижу редко.
– Добрый день, Степан Ефимович, – Олеся с мальчишкой на руках выплывает из столовой.
Ставит Максимку на пол, и тот торопливо идёт ко мне.
Сердце сжимается при виде сына.
Хватаю его на руки, прижимаю к себе и улыбаюсь. Вдыхаю запах родного человечка, растворяюсь в моменте. Тревога и боль отступают на какое-то время.
– Вероника звонила вчера, – сообщает няня, переминаясь с ноги на ногу в сторонке. – Она спрашивала, дома ли вы… а я не знала, что сказать, чтобы не испортить сюрприз.
– Никакого сюрприза не получилось, – отрезаю сухо, окинув Олесю недоброжелательным взглядом.
– Почему?
– Потому что эта сука трахается со своим продюсером.
Глаза нянечки расширяются.
– Быть такого не может… – лепечет еле слышно.
– Пока все думают, что Вероника святая, она…
– Не выражайтесь при ребёнке! – перебивает и подходит ближе, протягивает руки, и Максимка с радостным воплем ныряет в её объятия. – Пойдём, Максим Степанович. Папа, наверно, очень устал.
Вскидывает подбородок и поднимается по лестнице на второй этаж, исчезает за поворотом, оставив только шлейф ненавязчивых приятных духов.
Я не знаю, как не сойти с ума и дождаться Веронику. С удовольствием бы сейчас залил своё горе. Напился бы до беспамятства. Лишь бы внутренний голос не твердил мне о том, что я пригрел на груди змею.
История повторяется.
Сначала мне бессовестно изменяла Эвелина. Теперь и Вероника скатилась до её уровня.
Переодеваюсь и направляюсь в бассейн. Лучше так скоротаю время, чем буду выпивать. Если Волкова вернётся домой, а я пьян, то разговора не состоится.
Я хочу смотреть на неё трезвыми глазами и слушать, как она будет оправдываться и выкручиваться. А потом распахну перед ней дверь и выгоню. Навсегда. Из дома. Из сердца. Из мыслей.
…
_Вероника_
Концерт получился такой, что у меня до сих пор мурашки. Прошло уже достаточно времени, а я всё ещё проживаю те эмоции, которые накрывали меня на сцене. И стоит только закрыть глаза, я словно наяву вижу их… своих людей… подпевающих моим песням, слушающих меня внимательно. Чувствую их светлую энергию и поддержку.
Я не думала, что у меня когда-то получится прикасаться к сердцам людей через свои песни.
Это было мечтой. Тем, что спрятано от меня за громадной непробиваемой стеной.
А теперь это часть моей жизни!
Машина ловко заворачивает на огромную территорию нашего дома. Лениво загораются фонари с датчиками движения. Наконец-то увижу родных, поделюсь своими чувствами и эмоциями. Расскажу, как сначала было страшно, а потом я увидела тысячи влюблённых глаз, и тревога испарилась. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Прохожу в просторный коридор, Андрей заносит мой чемоданчик и оставляет у двери.
– Спасибо, – улыбаюсь ему, а он мрачный такой, словно кто-то умер.
Молча уходит, даже не посмотрев на меня.
Конечно, охрана Волкова никогда многословностью не отличалась, но тут мог бы хоть что-то ответить.
Крадусь по лестнице. Знаю, что все спят. Время близится к утру, примерно пол четвертого. На часы принципиально смотреть не хочется, чтобы не расставаться, ведь сна у меня ни в одном глазу. Я заряжена энергией после концерта настолько, что ещё долго не смогу уснуть.
Распахиваю дверь в спальню Стёпы и замираю. Кровать пуста. Мало того, муж даже не расстелил её.
Странно… Стёпа же знает, что я должна прилететь сегодня ночью…
Мысли спутываются в узлы, щекочут нервы.
А что, если он у Эвелины? Вдруг полученные с неизвестного номера сообщения были настоящими? Может Волков на самом деле мне изменяет?
Присаживаюсь на кровать и глаза закрываю, дышу полной грудью в попытке собраться и перевести дух. Внутри всё замирает, и пальцы с силой сжимаются в кулаки. Почти до боли.
– Вернулась? – в слух вонзается низкий мужской голос.
– Привет, – выдыхаю, распахнув глаза.
– Я вещи твои собрал, они в твоей комнате, – говорит спокойно и размеренно.
А у меня душа уходит в пятки.
Выгоняет меня, потому что больше не хочет обманывать. Приведёт Эвелину сюда, будет с ней жить.
Значит, всё это правда!
– Почему ты раньше не сказал? – чувствую нахлынувшие слёзы от обиды и негодования.
Стёпа проходит в центр комнаты. В полутьме теперь отчётливо видно его лицо, освещённое ночником. Смотрит куда-то отстранённо, поджимает губы и хмурится.
– Как ты могла, Вероника? – переводит на меня тяжёлый взгляд, от которого мурашки по коже.
– Я?
– Я тебе верил, а ты… с Савицким…
Смотрю в глаза мужа, сверкающие безумной ревностью, и никак не могу понять, в чём он хочет меня обвинить.
– Стёпа, причём тут мой продюсер? – скрываю своё возмущение, но голос шипит.
– Ты ещё и дурой притворяться будешь? Я всё знаю, Вероника! – говорит на повышенных тонах, заставляя мой пульс ускориться.
– Что же ты знаешь? – встаю с кровати и делаю уверенный шаг к нему, сокращая расстояние до миллиметров.
Стёпа не отрывает от меня разъярённого взгляда, дышит тяжело и вена пульсирует на его виске.
– Не шути со мной, девочка, – обжигает дыханием моё лицо.
– Я тоже кое-что знаю, муженёк! – складываю руки на груди в защитном жесте, губы вздрагивают в улыбке.
– Я просто вот чего понять не могу, – с колкой усмешкой. – Неужели для тебя твоя карьера дороже меня и Максимки?
– Бред какой-то, – закатываю глаза. – Это твоя бывшая тебе так дорога, что ты спишь с ней в тайне от меня! А хотя я понимаю… наши отношения начались с того, что ты хотел Эвелину вернуть, – обжигаюсь собственными словами и прикусываю щёку изнутри до отрезвляющей боли.
– Стрелки переводишь? Изменяешь, но хочешь сделать меня виноватым? – между бровями Волкова образуется глубокая впадина.
Достаю телефон из кармана и открываю ту самую переписку.
– Вот, полюбуйся, – демонстрирую мужу гадкие сообщения и фотографию, на которой он в полусне обнимает свою бывшую жену, лёжа на постели.
– У нас ничего не было, – оголяет зубы в зловещем оскале. – Эвелина в тот вечер подсыпала мне какую-то херню в вискарь, а потом хотела воспользоваться мной. Но ничего не было. У Олеси есть доказательства.
– Я не верю!
– Повторяю ещё раз. У Олеси есть доказательства! – упрямо цедит сквозь зубы. – А вот ты чем докажешь, что не спала с Савицким?
– Почему я должна это доказывать? С чего ты вообще это взял?
– Я был в Питере вчера. Видел вас в баре. Он целовал тебя и лапал. А потом, – голос Стёпы срывается, и он морщится, как от боли, прикладывает ладонь к груди.
– Что потом? – сверлю взглядом его лицо.
– Ты зашла в его номер, – шепчет.
Обходит меня и садится на кровать.
– Стёпа, я не изменяла. В баре была девушка в таком же платье, как у меня. Это она вчера заходила к Савицкому! – сыплю оправдания, но потом закипаю от злости и тут же взрываюсь. – Ты правда думаешь, что я способна на измену? – вскрикиваю.
– Иди к себе в комнату, – говорит тихо, почти не слышно.
– Ответить, ты мне не доверяешь? – делаю шаг в сторону мужа, чтобы заглянуть в его наглые недоверчивые глаза.
– Пошла вон! – рявкает грубо, и по моей спине тут же бежит холодная волна.
Замираю на месте, буквально прирастаю к полу. Хочу что-то сказать, но воздуха становится мало.
– Уходи, Вероника! Убирайся! – встаёт с места и, сильно схватив меня за плечо, выталкивает из спальни.
Дверь с шумом захлопывается прямо у меня перед носом.
_61_
Сижу в своей комнате, взгляд застыл на чемоданах, в которых я не так давно, счастливая и окрылённая, перевозила вещи в этот проклятый Волковский дом!
Выгнал меня. Выставил из своей спальни. Обвинил в том, чего я никогда бы не сделала.
Волков в своём репертуаре…
Вытираю мокрые щёки тыльной стороной ладони и шумно выдыхаю.
Скоро проснётся Максимка, и мы благополучно уедем куда-нибудь подальше. Только я и сын. Вдвоём. Денег у меня теперь достаточно, чтобы снять квартиру и жить своей жизнью без мерзких обвинений и лживой любви.
Эта драма в отношениях меня вымотала…
А Люда, после развода с Медведевым, говорила, что сказочные богачи не для таких девчонок, как мы!
Права была… у богатых, видимо, с головой не всё впорядке.
***
– Нужно как-то помочь им, – выговорила Олеся, сложив руки под грудью. – Так больше продолжаться не может.
– Ты же понимаешь, что они как кошка с собакой. Цапаются из-за мелочей. Я считаю, что счастья у них уже не будет! – Лиза покачала головой и отпила из чашки горячий шоколад.
Компания домработников собралась в кафе в центре города через несколько дней после отъезда Вероники. Каждый из них желал Волковым только счастья, но как помочь, никто не знал.
– У них общий ребёнок, которого они оба любят. Да и к друг другу у них определённые чувства есть. Последняя их ссора вообще произошла на пустом месте! – не унималась Олеся, стараясь вразумить друзей и заставить их придумать хоть какой-то план по примирению Стёпы и Ники.
– Я тоже считаю, что вмешиваться не стоит, – пикнула Настя, покосившись на Лизу.
– Ну как же так… – няня обречённо заныла, закрыв глаза от усталости. – Волковы как дети малые! Но они же не могут друг без друга!
– Смогут, – отрезала Лиза, отодвигая опустевшую чашку в центр стола. – Взрослые они, Олесь. В наших советах не нуждаются, поверь.
– Тут советами уже не поможешь. Вероника со Степаном Ефимовичем видеться не хочет категорически! А Волков так вообще снова в депрессии. Бороду не бреет, не моется, почти не ест! – жалостливым голосом вещала Олеся.
Её сердце болело и сжималось каждый раз, когда она заходила к Волкову домой и интересовалась у охраны, как господин себя чувствует. Пару раз молодая девушка даже готовила Степану суп и уговаривала съесть хоть ложечку. Ради сына!
– Ты бы прекращала за ним ухаживать, как за инвалидом, – колко усмехнулась Лиза.
Конечно, она тоже переживала за Стёпу, хоть и злилась на него за то, как не задумываясь он выгнал весь персонал в тот злополучный день. И до сих пор не извинился!
– Вот, верно! Степан Ефимович зрелый мужчина, сам справится! – Настя самодовольно кивнула, но тут же смущённо опустила взгляд в опустевшую десертную тарелку.
Из-за юного возраста она верила в любовь всем сердцем. И пусть ей никогда не приходилось по настоящему влюбиться, до головокружения и пресловутых бабочек, описанных в прочитанных девушкой романах, Настя видела, как между Волковыми проносятся искры. Какое-то время она даже мечтала, чтобы и у неё были такие отношения. Нежные. Трепетные. А временами и огненные, опаляющие крылышки.
Ей бы хотелось, чтобы всё было как раньше. Степан Ефимович и Вероника Алексеевна снова любили бы друг друга и берегли. И все бы они вновь жили в доме у Волкова. Но Настя выбрала позицию властной Лизы и во всём поддерживала её слова, а о своём собственном мнении напрочь позабыла.
– Бестолковые вы, девки! – голос Виктора, тихий и размеренный, разорвал тишину за столиком.
Три пары женских удивлённых глаз впились в него с непониманием.
– Волковы – наша семья. Мы обязаны их помирить! – заключил мужчина и загадочно улыбнулся. – Доставайте блокноты и ручки. Записывайте. План таков…
_62_
***день икс***
_Вероника_
– Ты же понимаешь, что нам придётся поговорить? – голос мужа из трубки звучит совсем не ласково.
– О чём? – прячусь за равнодушием.
Ковыряю ложкой свой десерт, заказанный полчаса назад. Думала, что хотя бы сладкого смогу поесть, но аппетит так и не пришёл.
– Вероника, хватит! – рявкает так, что я интуитивно отстраняю телефон от уха. – Я хочу видеть сына!
– Хорошо, попрошу Олесю. Она заедет к тебе вместе с Максимкой.
Душа трещит по швам. Я точно знаю, что приняла верное решение: не видеться больше с Волковым. Наши кошки-мышки продолжаются очень долго, и изрядно всем надоели. Нужно найти в себе силы поставить точку. На этот раз окончательно.
– Жди, Стёпа. Олеся заедет около шести, после сна Максимки.
Сбрасываю вызов и замираю взглядом на маленьком красивом тортике, а недавно услышанный голос продолжает звенеть в ушах. Он говорит жалостливое "прости, был не прав", и я наивно хочу ему довериться. В сотый раз!
Руки прошибает электрическим разрядом, и я сильнее сжимаю дрожащими пальцами чайную ложку.
К чёрту всё!
– Принесите счёт, – улыбаюсь пробегающему мимо официанту.
– Вам всё понравилось? – смотрит на нетронутый десерт, изгибая густую бровь.
– Ага, спасибо. Можете забрать, – отодвигаю чашку с чаем и тарелочку.
Расплатившись, еду на съёмную квартиру в жёлтом такси. Мысли не отпускают не на секунду. С тех самых пор, как случилась последняя ссора с мужем, я сама не своя. Ощущение пустоты не проходит, чем бы я не занималась. Даже блог начала вести активнее. Поэтому и приходится ездить куда-то, что-то снимать, фотографировать, ретушировать, заливать и писать под постами мудрые и правильные мысли. Хотя чаще я публикую видео под собственные песни и строчки из них же.
– А вот и мама! – Олеся встречает меня на пороге, держит Максимку за руку.
Малыш улыбается и бежит ко мне. Обнимает.
Всё таки мальчик у нас получился на удивление ласковый.
Время рядом с сыном пролетает незаметно. Собираем башни из кубиков, пробуем рисовать, смотрим мультик. Дальше дневной сон.
– Олесь, Волков хочет Макса увидеть. Съездишь? – выхожу на кухню после того, как уложила сыночка.
– Да, хорошо, – отвечает тихо, а я смотрю в её глаза, загоревшиеся странным блеском.
Секунду мешкаю, стараясь угадать причину внезапной радости няни, но потом отгоняю от себя неадекватные мысли.
Волков и Олеся… Нет! Если бы между ними что-то было, я бы уже об этом знала.
– Какие у вас планы на вечер? – осторожно интересуется Олеся, поставив на стол две кружки с какао.
– Не знаю.
– Вам бы съездить развеяться. Вы давно не общались с подругой Людой!
Она права…
Я и правда никуда не хожу последнее время. А если и выбираюсь из дома, то только в полном одиночестве.
Так и с ума сойти можно…
_Степан_
– Наконец-то, – встречаю Максика и Олесю в своём доме.
На лице играет глупая улыбка, как у маленького мальчика. Беру крошку – сыночка на руки, и тревожные мысли меня оставляют. Не видел его давно. Вырос. Кажется, совсем взрослый. Уже ходит, показывая пальцем в разные предметы, издаёт много звуков. Иногда даже "па-па" проскальзывает, отчего моё сердце превращается в золу.
Проводим время в игровой. Максим с удовольствием и живым интересом рассматривает оставшиеся здесь игрушки, я за ним наблюдаю, иногда отрывая взгляд и рассматривая няню.
Олеся устроилась на удобном диванчике и активно пишет кому-то смски, стучит маникюром по экрану. Взгляд встревоженный, губы то расплываются в загадочную полуулыбку, то поджимаются и превращаются в узкую полоску. Она явно чем-то обеспокоена.
– Как дела у Вероники?
От моего вопроса Олеся вздрагивает, и тут же оживляется. Широкая улыбка озаряет её лицо и глаза… становятся хитрыми, с прищуром.
– У Вероники Алексеевны всё супер! – скандирует не своим голосом. – Сегодня она будет ужинать в ресторане у подруги Люды.
Последние слова произносит сособойинтонацией.
– Олесь, ты на что-то намекаешь? – спрашиваю в лоб, наблюдая, как вытягивается её лицо.
– Я же… уже вмешивалась в ваши отношения и… это я свела вас снова…
– И что?
– Степан Ефимович, почему бы вам не поехать сейчас к ней?
Вопрос звенит в ушах.
А, собственно говоря, почему бы и нет?
Мы так и не обсудили возникшую ситуацию. Я выставил жену за порог своей комнаты, она горделиво схватила чемоданы и съехала. А я чуть не помер в ту ночь. Давление подскочило. Наш семейный доктор приезжал, вколол мне укол и следил за моим состоянием добрые часов пять. Всё было сделано тихо, чтобы никто не видел, что мне плохо. Я не хотел никого напрягать, особенно Веронику. Если бы я показал свою слабость, наверно, жёнушка бы приняла это всё за симуляцию с моей стороны.
И сейчас предложение Олеси выглядит весьма разумным. Поеду и поговорю с Никой. Спокойно.
Уже через каких-то сорок минут стою рядом с "Горизонтом". Начинает накрапывать дождь, мелкие капли ложатся на белоснежные лепестки цветов, купленных для Вероники. Такие же нежные, как она. И колючие! Сжимаю ладони крепче, наблюдая за женой.
Она сидит в уютном помещении в компании чашки какого-то напитка, освещённая ярким жёлтым светом. Блики играют на её милом лице и белом платье. Задумчиво смотрит то на свои руки, то куда-то вдаль. Взгляд совершенно отстранённый.
И о чём она думает в этот момент?
Дождь расходится не на шутку, и мне стоит сдвинуться с места и пойти к ней, если не хочу промокнуть до нитки. Но я не в силах оторвать взгляд и успокоить ускоренное сердцебиение. Жутко бесит, что на меня так влияет какая-то женщина…
Не какая-то. Только эта. Единственная и неповторимая.
Вхожу в ресторан, и по коже проносится приятное тепло. Атмосфера всё же здесь чудесная, располагающая на душевные романтичные вечера. У Люды получилось создать уникальный ресторан, и за это нужно отдать ей почтение.
– Вероника, – произношу тихо, подойдя со спины.
Она едва уловимо вздрагивает и оборачивается. Смотрит на меня расширенными от удивления глазами, а потом резко меняется в лице. Сужает глаза строго и прикусывает нижнюю губу.
– Почему ты не с ребёнком? – укоризненно.
– С ним осталась Олеся. А я пришёл поговорить.
– Не о чем тут говорить, Стёпа, – встаёт с диванчика и равняется со мной.
Стоит рядом, смотря в мои глаза пронзительно, уничтожающе. И у меня опять кровь станет. Физически ощущаю, как струится по спине холодный пот.
– Я принёс цветы, – выдавливаю подобие улыбки.
– Я вижу, – кивает коротко и собирается уйти, но я ловлю её за локоть и тяну к себе.
Шумно выдыхает от неожиданности, но успевает поставить ладонь мне на грудь и застыть. Хочу обнять. Почувствовать её тепло. А она как айсберг. Ледяная.
– Не начинай, пожалуйста, свой спектакль. Люди смотрят! – сипит мне в лицо, отталкиваясь.
Но я не намерен отступать.
– Извини, Ника.
– Поздно.
_63_
– Давай сядем и всё обсудим! – собственный голос кажется механическим, не живым.
– Нет, Стёпа, – упрямится Вероника. – Мы едем к тебе домой, я забираю Максимку и всё. Точка. Никаких "нас" больше нет.
Смотрю в её глаза, полные боли. И осознаю, что теперь это точно финал. Спектакль окончен, свет погашен, зрители медленно расходятся. Пальцы сильнее сжимают локоть жены, потому что это единственное, что сейчас удерживает нас рядом друг с другом. Я как дурак хватаюсь за соломинку и надеюсь, что это нас спасёт.
– Ладно, – ослабляю хватку, и Волкова вырывается.
Опаляет меня ненавидящим взглядом.
– Славно, – её губы вздрагивают в защитной улыбке.
– Славно, – выдыхаю через силу.
Если любишь – отпусти…
– Я вызвала себе такси, встретимся у тебя дома, – уведомляет меня с полным безразличием и разворачивается.
Я остаюсь один с этим проклятым букетом цветов. Провожаю Волкову взглядом. Идеальная. Ну просто божественная! Её силуэт отдаляется от меня так же стремительно, как приходит осознание конца наших отношений. Хочется психануть, дать волю эмоциям, перевернуть к чертям все столы в этом заведении, перебить всю посуду, раздолбать в крошку маленькие миленькие лампочки с дурацким жёлтым светом.
Но я делаю глубокий вдох, перевожу дух, вызываю себе машину.
Мой чёрный внедорожник приезжает раньше, чем такси Вероники. Жду её у входа в дом, который когда-то был нашим. В мыслях по крупицам собираю счастливые воспоминания, стараюсь сохранить их на задворках памяти: каждый поцелуй розовых сладких губ, каждое прикосновение нежных ладоней к моей коже, каждое слово "люблю", прошёптанное искренне и нежно.
В какой момент отношения рухнули? Что важного я упустил? Уже столько выводов сделано, столько опыта впитано, но мы так и не смогли сохранить чувства.
Такси плавно паркуется рядом с лестницей. Вероника выходит торопливо. Дождь всё ещё идёт, пусть и не сильный, но небо затянуто чернильными тучами и ветер такой, что с ног сдувает. Обязательно будет буря!
– Ты чего здесь? – жена косится в мою сторону, проходя мимо.
– Тебя ждал, – открываю перед ней дверь.
В доме тихо. Даже слишком.
– Олеся! – кричит Вероника из светлой прихожей. – Поехали домой! Собирай ребёнка!
Эхо разносит её голос по пространству, а в ответ лишь немое молчание.
– Где они? – посылает в меня взгляд-проклятье.
Пожимаю плечами и снимаю пальто. Медленно поднимаюсь по лестнице, каждый шаг слышен в тишине дома. Ника тоже скидывает верхнюю одежду и идёт за мной по пятам.
Чем выше мы поднимаемся, тем больше тишина пугает. Прошибает до мурашек. Первым делом проверяем в детской игровой комнате: игрушки разбросаны, на маленьком столике стоит бутылочка с соком. Ни няни, ни ребёнка.
– Может, они спят? – выдвигаю версию.
– Быть не может. У Максимки режим. Он бы не уснул в такое время! – шелестит Ника за моей спиной.
– Степан Ефимович! Вероника Алексеевна! – в писклявом голосе няни скопилось столько чувств и эмоций, что пронзает до дрожи.
Мы с Волковой синхронно оборачиваемся, и я застываю, как каменный, смотря в заплаканное лицо Олеси.
– Простите меня, простите! – срывается на высокие вибрации, захлёбываясь слезами. – Я такая дура!
– Что случилось? – не слышу собственных слов за гулким сердцебиением.
– Максима Степанова похитили! – няня закрывает лицо руками.
Парализующий страх заставляет меня перестать дышать, а затем глаза застилает кровавая пелена.
Кто его похитил? Кто посмел?
– Стёпа, что ты стоишь! Ты слышал? – Вероника в панике, глаза шальные. – Олеся, как это случилось? Что произошло?
– Я… Я… Не знаю! Я поставила видео-няню и вышла из игровой на одну минуту… в туалет… а потом, когда вернулась… Максима уже не было…. Я ничего не понимаю…
– Ты обыскала дом? Может, он где-то спрятался?
– Я каждый угол облазила. Его нет. Его украли! Украли!
Одним рывком распахиваю двери своего дома, вылетаю на улицу. Дождь без устали лупит землю, в лужах играют пузыри. Они надуваются белым куполом и бесследно лопаются, превращаясь в грязную пену. Точно так же, как моя вера в лучшее, в искреннее и светлое. А косая ливневая стена смывает следы счастья безвозвратно.
– Макси-и-и-ик, – верещит Вероника с таким надрывом, что у меня сердце взрывается и в хрустальную крошку размалывается.
Она выбежала за мной в одном лёгком кипельно-белом платье, которое стало мокрым моментально и прилипло к худому телу. Губы её дрожат, и кожа почти такого же цвета, как это чёртово платье: белоснежная, с серыми впадинами. Падает коленями в грязь, поскользнувшись, ногтями впивается в сырую землю и кричит что есть силы.
Моя охрана сразу бежит поднимать Волкову на ноги, но молодая женщина заливается слезами и скулит, как дикое животное, раненое ядовитой стрелой.
– Вероника, иди в дом! – бросаю резко и отворачиваюсь.
Смотреть на неё слишком больно.
Я должен помочь Веронике, успокоить, пообещать, что всё хорошо будет.
А будет ли?
Моя голова сейчас лопнет, и мозги придётся собирать на мокром асфальте.
Водитель подгоняет большой внедорожник, тормозит в сантиметре от меня, и я запрыгиваю в машину.
– Нет, нет! Я поеду с тобой! Я поеду! – голос Вероники эхом разрывает пространство.
Но я с силой захлопываю дверь, стараясь вдохнуть воздух полной грудью. Страх сковывает, туманит рассудок, лапает омерзительными щупальцами. Бегущей строкой "а что если..?",а дальше картинки с кровавым месивом, от которых под кожей проносятся мурашки.
Водитель срывает тачку с места, и только за коваными воротами я могу сфокусировать взгляд в экран телефона.
– Как так получилось, Андрей? Почему не досмотрели? – рявкую в телефонную трубку начальнику охраны.
– Извините, господин…
– Срочно поднимай всех знакомых. Кто-то решил объявить мне войну, похитив моего наследника!
_64_
***
_Вероника_
Ефим Святославович приезжает к полицейскому участку спустя полчаса. К этому времени я чувствую, что обессилела окончательно. Хожу по кабинету полковника, кутаюсь в пальто и пытаюсь согреться, но от одной мысли, что я могу больше никогда не увидеть сына, под кожей загорается обжигающий холод. Меня трясёт изнутри. Не помогают ни успокаивающие таблетки, ни обещания Шилова разобраться как можно быстрее.
Волков тоже потерян и сломлен. Его отсутствующий взгляд замер на пустой стене, а лицо не передаёт никаких эмоций.
– Как вы могли допустить такое? – Ефим Святославович говорит размеренно и тихо.
Даже удивительно, как у него получается контролировать собственные эмоции после двадцати минут диких криков на Шилова. Я ожидала, что он и на меня будет точно также орать, не фильтруя своих колких слов. Волков старший уже поднял на уши своих знакомых… И я верю, что они нам помогут.
Я хватаюсь за эту мысль, как за спасительную соломинку. И на какое-то время мне становится легче. Верю в лучшее.
– Нужно ехать домой, – неожиданно выдаёт Стёпа, встаёт с места и направляется к двери.
Домой? Вот так просто?
– Ты прав, сын. Тут ловить нечего, – пожимает плечами Ефим Святославович.
– Ты со мной? – муж переводит взгляд на меня, а я лишь с недоумением моргаю.
Как домой? Мы должны что-то сделать! Нужно поехать вместе с друзьями Ефима Святославовича разыскивать Максимку!
– Вероника, вы сидите здесь всю ночь. Ты очень устала. Нужно поспать! – рассудительный Волков старший качает головой. – Как только что-то станет известно, я сообщу.
– Я не хочу спать, – шиплю.
– В любом случае, нет смысла тут больше сидеть. Ты поедешь со мной? – Стёпа снова смотрит на меня с надеждой.
– Да, – киваю коротко.
По дороге мы молчим. Каждый занят своими размышлениями. Я уверена, что муж думает о Максимке. И водитель тоже. Всё всполошились из-за случившегося. Хорошо, что моя мама не знает…
Боже, как я скажу об этом маме, если сынок не найдётся..? Она этого не переживёт… хотя я не знаю, переживу ли сама?
– Ника, не плачь, – подбадривает Стёпа, осторожно накрыв мою руку своей широкой тёплой ладонью.
Его прикосновение отзывается электрическим импульсом. Меня уносит из реальности, мне становится легче. Всхлипнув, укладываю голову на плечо Стёпы, закрываю глаза и… молюсь. Как умею. Как бабушка Аня научила меня много лет назад.
– Приехали, Ника, – ласково выговаривает Стёпа мне на ушко, и я распахиваю глаза.
Всё же уснула… судорожно, невесомо, почти не ощутимо задремала, пригревшись на груди сильного мужчины.
Сразу замечаю, что в столовой Волкова горит свет.
– Доброе утро! – дверь распахивает Виктор, и я замираю.
Рядом со мной столбенеет Волков.
Мы оба пялимся на низкорослого мужчину и не знаем, как реагировать.
– Что ты тут делаешь? – Стёпа оживляется первым.
– Я тут не один, – спокойно сообщает Виктор, приглашая нас войти.
Я сжимаю дрожащими пальцами руку мужа и практически теряю сознание, когда выцепливаю в прихожей силуэты Лизы, Насти и Олеси. Видимо, няня рассказала домомучителям, что случилось с Максимкой, и они приехали нас поддержать. Только вот это напрасно. Никакие слова не помогут, потому что я лишилась ребёнка! Лишилась части своей души и сердца!
– Вы сейчас будете в шоке и возненавидите нас, – Лиза исподлобья смотрит на мою руку, которой я крепко сжимаю рукав пальто Волкова. – Это мы! Мы всё организовали.
Мурашки бегут по телу голопом, а мозг отказывается соображать. И пока я собираюсь с мыслями и пытаюсь хоть что-то понять, Стёпа хмурит брови и сильно сдавливает мою талию пальцами до ощутимого дискомфорта.
– Организовали что? – понижает голос до грубого баса.
– Максим Степанович спит в своей кроватке. С ним всё хорошо! – слова Олеси бальзамом по сердце растекаются.
Как только до меня доходит смысл услышанных слов, внутри включается лампочка счастья. Восторг накрывает, как лавина, сразу всю с головой. Интуитивно делаю шаг вперёд, чтобы поскорее увидеть сына. Прикоснуться к нему. Убедиться, что он впорядке. Но Волков держит за талию так, что сдвинуться не могу. Перевожу рассеянный взгляд на него: злится. Так сильно, что вена вновь пульсирует на его виске. Кажется, муж покрылся испариной… и поседел за эту ночь.
