Текст книги "Наследник для миллионера (СИ)"

Автор книги: Рина Старкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

_1_.

***наши дни***

_Степан_

Одним рывком распахиваю двери своего дома, вылетаю на улицу. Дождь без устали лупит землю, в лужах играют пузыри. Они надуваются белым куполом и бесследно лопаются, превращаясь в грязную пену. Точно так же, как моя вера в лучшее, в искреннее и светлое. А косая ливневая стена смывает следы счастья безвозвратно.

– Макси-и-и-ик, – верещит Вероника с таким надрывом, что у меня сердце взрывается и в хрустальную крошку размалывается.

Она выбежала за мной в одном лёгком кипельно-белом платье, которое стало мокрым моментально и прилипло к худому телу. Губы её дрожат, и кожа почти такого же цвета, как это чёртово платье: белоснежная, с серыми впадинами. Падает коленями в грязь, поскользнувшись, ногтями впивается в сырую землю и кричит что есть силы.

Моя охрана сразу бежит поднимать Волкову на ноги, но молодая женщина заливается слезами и скулит, как дикое животное, раненое ядовитой стрелой.

– Вероника, иди в дом! – бросаю резко и отворачиваюсь.

Смотреть на неё слишком больно.

Я должен помочь Веронике, успокоить, пообещать, что всё хорошо будет.

А будет ли?

Моя голова сейчас лопнет, и мозги придётся собирать на мокром асфальте.

Водитель подгоняет большой внедорожник, тормозит в сантиметре от меня, и я запрыгиваю в машину.

– Нет, нет! Я поеду с тобой! Я поеду! – голос Вероники эхом разрывает пространство.

Но я с силой захлопываю дверь, стараясь вдохнуть воздух полной грудью. Страх сковывает, туманит рассудок, лапает омерзительными щупальцами. Бегущей строкой "а что если..?",а дальше картинки с кровавым месивом, от которых под кожей проносятся мурашки.

Водитель срывает тачку с места, и только за коваными воротами я могу сфокусировать взгляд в экран телефона.

– Как так получилось, Андрей? Почему не досмотрели? – рявкую в телефонную трубку начальнику охраны.

– Извините, господин…

– Срочно поднимай всех знакомых. Кто-то решил объявить мне войну, похитив моего наследника!

_2_.

***Год назад***

– Степан-

Сквозь сон снова слышу надрывный плач ребёнка. Тяжело выдыхаю, приподнимаясь на постели. Комната озарена луной, и в бликах света вижу Веронику. Бледную, уставшую, с растрёпанными волосами. В своей белой ночной сорочке она напоминает приведение.

– Ну, Максик, что же с тобой? – обречённый шёпот в пустоте звенит эхом. – Я не знаю, как тебе помочь.

Протираю глаза тыльной стороной ладони, грохаюсь обратно на подушку и со стоном рычу.

Максим продолжает громко плакать на руках у Вероники. И так уже неделю! Неделю назад моя жизнь перевернулась с ног на голову, выбилась из привычной колеи и смешала в себе самые разнообразные эмоции. Этот калейдоскоп завертелся настолько быстро и безжалостно, что голова уже идёт кругом и тошнит.

Пару раз под горячую руку попала секретарша. Довёл Оксану до слёз, и та быстро написала заявление на увольнение. Искать где-то нового сотрудника, такого же грамотного и не приносящего хлопот, мне не хотелось. Пришлось повысить Оксане зарплату.

Позавчера я уснул в своём кабинете и чуть не проспал совещание, а три дня назад задремал за рулём. Больше сам не сажусь. Водитель возит.

Я думал, что пережить беременность тяжело. Капризная будущая мама обнимала свой живот, нежно и ласково заглядывала в мои глаза и с придыханием выдавала: "Мне кажется, ребёнок хочет манго". В час ночи. Когда завтра важный проект и вставать в шесть утра. Или её любимое: "Я такая толстая!", от которого у меня холодная волна прокатывалась по спине и волосы дыбом вставали.

Вероника кошмарила не только меня. Доставалось и домработнице Насте, которая "добровольно" соглашалась поехать в детский магазин выбирать для будущего малыша одежду, и домоправительнице Лизе, которая заказывала детскую мебель и разную технику для облегчения жизни молодой мамочки. Каждый раз не того цвета, недостаточно удобную или просто не во вкусе Вероники. Про Константина вообще молчу! Несчастный повар так настрадался, изобретая для беременной шедевры кулинарии, что как только Волкова родила, взял отпуск за свой счёт на три недели. И без того нервный Виктор пил травяные пилюли для успокоения, а к девятому месяцу беременности перешёл на антидепрессанты.

Беременность прочувствовали все.

Но то, что происходит после родов – вот сущий ад!

Моя нежная и трепетная Вероника, которая любила весь мир и без остановки пела для ребёнка разные смешные песенки, наглаживая свой огромный живот, превратилась в нечто из фильмов ужасов. Крюгер в сравнении с ней и то помилее выглядит. Весь дом она держит в страхе, не давая никому приблизиться к Максимке. Даже с Людой своей разругалась, когда та притащила для мелкого "неправильные" погремушки.

Максим успокаивается, и как только Вероника предпринимает попытку уложить его в кроватку, он снова заходится плачем.

Всё по кругу.

– Ты устала, милая? – смотрю на неё, а у самого слёзы наворачиваются.

Кажется, жена моя всю эту неделю вовсе не спит.

– Нет, – врёт.

– Давай я покачаю, а ты поспи.

– Я сама! – огрызается.

– Вероника, так нельзя. Максиму нужна здоровая мама, полная сил и энергии. А ты просто себя убиваешь. Давай я помогу, уложу его.

– Нет! Я всё сделаю сама! – нервничает. – А-а-а! А-а-а-а!

Её укачивания больше похожи на мольбу о помощи. Отворачиваюсь на бок и закрываю голову подушкой.

– У тебя колики, сынок? М? Или ты опять голодный? – снова этот замученный голос, который мне сердце разрывает.

Вскакиваю с постели и подхожу к жене. Попытку забрать ребёнка она пресекает ядовитым взглядом.

– Давай дадим ему смесь! Мы же купили дорогую, хорошую, почти от твоего молока не отличается.

– Ты хочешь, чтобы твой ребёнок химией питался? – рычит, как дикое животное.

– Вероника, послушай. У меня нет сил терпеть твои загоны. И Максимке от этого плохо, – глажу Нику по волосам, но она отбрыкивается.

– Тебе всё равно на ребёнка! – хриплый голос дрожит, а из глаз прыскают слёзы.

– Давай наймём няню, ты поспишь хоть одну ночь, – наступаю на Веронику, а та пятится назад, прижимая к груди орущего малыша.

У Максимки уже всё личико красное. Корчится, голосит. Мучается.

– Ты намекаешь, что я не справляюсь? – надрывно шипит, прижимаясь спиной к стене.

Сердце кровью обливается от одного только взгляда на Веронику. Она хочет быть лучшей, словно курица наседка трясётся над малышом, но так она делает только хуже самой себе. Её нервная система уже превратилась в оголённый искрящийся провод, убивающий всех, кто пытается помочь.

– Ты отлично справляешься! – добродушно улыбаюсь, а ребёнок орёт ещё громче.

– Максим так не думает, – обречённо закрывает глаза, а по щекам льются слёзы. – Я ужасная мать.

– Не говори ерунды, – строго. – Ты просто очень устала. Нужно принимать помощь, милая. Никто не собирается вредить Максимке, все просто хотят помочь.

Тяну руки, чтобы забрать сына, и в этот раз Вероника сдаётся.

Прижимаю к себе ребёнка в смешном слипе с синими мишками.

– Тшшшш, – целую малыша в красный лобик и расплываюсь от восторга.

Максик успокаивается, и я даю ему пустышку. Комната заполняется забавным чмоканьем.

Кто бы мог подумать, что я могу так любить. Что эти отцовские чувства будут настолько сильными и трепетными. Что душа будет трястись от радости и замирать, когда маленькая ладошка так крепко хватает за палец. Почему никто не рассказывал, что дети такие классные? Конечно, я хотел ребёнка. Наследника. Пацана. Чтобы вырастить мужчиной, чтобы всему научить, чтобы воспитать достойно. Мир ему показать. Но я и подумать не мог, что вся вселенная застынет на одном человечке. Ради него и ради его матери – горы сверну. Они – моя семья.

Мои Волковы.

_3_.

– Вероника-

Максик засыпает на руках у Стёпы, а я всё ещё стою, прижавшись спиной к прохладной стене.

Я плохая мама.

Эта мысль ковыряет моё сознание чайной ложечкой.

Прошла всего неделя после родов, а я уже смертельно устала. Никаких сил не осталось. И ребёнок чувствует, что я не в адеквате. Я нервничаю, Максим плачет. От его крика у меня мурашки по телу. Я не понимаю что происходит, нервы завязываются в тугие узлы, а малыш заливается ещё сильнее.

Педиатр осматривал нашего кроху и сказал, что всё в полном порядке.

Тогда почему он так орёт?

Максим постоянно капризничает. Спит только на руках. В роддоме до выписки я ещё как-то могла уложить его рядышком с собой, чтобы поспал, а как только приехали домой – всё.

Закончилось спокойствие и тишина.

Ещё пара таких ночей, и я правда не выдержу. Но давать ребёнка чужим людям я не соглашусь. Никогда. Никакой няни в этой доме не будет! Только через мой труп! У Максика есть Я, и только Я смогу о нём позаботиться. Знаю, что мне нужно расслабиться и успокоиться, но даже Стёпе я не доверяю.

Потому что затаила на него вселенскую обиду, которая медленно сжирает меня вместе с потрохами.

Когда нас выписывали из роддома, собрались все! И моя мама с дядей Петей, и Люда с Артуром, и Волков со своим отцом. Мало того, что Стёпа подарил мне огромный букет, который я еле держала в руках, так ещё и щедро отблагодарил персонал роддома, всем сообщив, что здесь родился наследник Волкова! Все смотрели на меня, как на белую ворону. Жена миллионера, которая не сияет красотой после родов, а выглядит просто ужасно. Располневшая, с шальными глазами и красными щеками. Не влезла ни в одно платье! На фото с выписки Стёпа одет с иголочки, в модном пальто и дорогих итальянских ботинках, а я стою рядом, как будто бомжиха. Ей богу, даже беззубый дядя Петя выглядит лучше меня! Этот снимок я попросила никому никогда не показывать, но своенравный Волков повесил его в своём кабинете.

Это ещё что!

Ефим Святославович взял внука на руки, недовольно заглянул в лицо новорожденного и громко, с хитрым прищуром сказал:

– Стёп, а ты уверен, что ребёнок от тебя? Что-то не похож совсем.

Меня в тот момент такая злость взяла, что я готова была задушить свёкра собственными руками. Растерзать просто! Ну или как минимум хорошенько влепить ему пощёчину.

Ничего из этого я не сделала.

Мама за меня заступилась, ибо как же не похож? Нос как у Волковых, губы такие же. И тёмненький, как папа. Но Ефиму Святославовичу этого было недостаточно, и он заказал тест на отцовство! А Стёпа, мой законный муж, поддержал эту идею.

Волков должен был сказать, что ребёнок точно от него, что он мне доверяет!

Я три дня не разговаривала со Стёпой.

А потом пришли результаты, что с вероятностью девяносто девять и девять процентов он является отцом Максимки, и новоиспеченный папаша не приполз извиняться чуть ли не на коленях. Я сказала, что простила.

А саму всё ещё выворачивает наизнанку от этой омерзительной ситуации.

Стёпа правда думал, что я нагуляла малыша на стороне! Ком обиды всё ещё стоит в горле, мешая дышать. Особенно сейчас, когда Волков держит Максимку на руках, смотрит на него влюблённым взглядом и осторожно целует в лобик.

– Вероника, иди спать, – уверенно выговаривает Стёпа, а я невольно морщу нос.

– Не пойду!

– Ты устала. Отдохни.

– Я не устала!

И кого я обманываю? Себя? Я просто мечтаю выспаться! Хотя бы одну ночь в тишине и спокойствии. Да что там ночь, хотя бы пять часов поспать без перерывов, и я буду в норме. Уже похожа на зомби! А это ведь ни готовить, ни убираться мне не нужно. А если бы я жила с мамой, где на мне ещё и домашние дела? Как вообще нас наши родители вырастили!

– Госпожа Волкова, – Стёпа обдаёт меня ледяным взглядом. – Быстро в постель! Сегодня ты отсыпаешься, я на завтра все рабочие встречи отменю, буду с вами весь день.

Вздыхаю, вытираю мокрые щёки и слушаюсь.

Он прав.

Мне нужно поспать.

Едва моя голова успевает коснуться подушки, как я проваливаюсь в сон.

_4_.

– Степан-

Когда Вероника вошла ко мне в спальню в ту роковую ночь, обнимая заметно округлившийся живот и придерживая стойку капельницы тонкими пальцами, я и подумать не мог, что исход наших отношений будет таким…

… – Стёпа, почему ты не сказал о своих чувствах мне в лицо? Зачем нужны были все эти сложности с письмами?

– Я хотел сказать, но струсил.

– Серьёзно? – фыркнула. – И у тебя не возникла мысль, что я не стану читать?

– Но ты же прочитала…

– Только сегодня! Мы потеряли столько времени…

Помню, как подошёл к ней, измученной и смешной. С этой проклятой капельцей и милым животиком под ночной рубашкой. Заглянул в голубые глаза, полные света и добра, и понял, что уже не смогу без неё.

– Ну и какой будет твой ответ? Выйдешь за меня?

– С удовольствием…

Наша фиктивная помолвка всплыла в прессе. Всё это шоу лопнуло, как мыльный пузырь.

Стоило видеть лица журналистов, когда мы давали новое интервью о том, что теперь мы вместе по-настоящему, без фальши и тупых игр, без договоров. И без сроков.

Я верю, что наша любовь продлиться вечность и преодолеет любые преграды. Даже выдержит испытание под названием "родительство".

Всё скоро вернётся на круги своя. Максимка подрастёт и возвратит мою нежную и ласковую жену.

А ещё быстрее вернётся настоящая, добрая и любящая Вероника, если я найму няню.

Пока хожу по длинному коридору, держа на руках спящего сына, мечтаю только об этом… О спокойствии.

Время тянется бесконечно. Первый час на руках с ребёнком проходит нормально, на втором часу начинаю зевать, в сон клонит. Возвращаться в комнату к Веронике и пробовать уложить Максимку в кроватку не вариант. Сын закапризничает, и своим плачем призовёт тысячу демонов в лице Волковой. Ника взбесится и отчитает меня. Мне ссоры ни к чему.

Поэтому принимаю решение улечься вместе с малышом в своей спальне. На удивление сын не просыпается. Ложусь рядом, закрываю глаза.

– Стёпа! – ужаснувшийся визг заставляет меня резко подскочить.

Вероника прижимает к себе Максимку, тот моментально начинает плакать.

– Ты чего не спишь? – смотрю в разъярённое лицо жены.

Тяжело дышит, ноздри раздуваются. Свирепый взгляд прекрасных голубых глаз упорно пытается испепелить меня с лица земли.

– А ты почему спишь?! Ещё и Максимку рядом положил! А если бы раздавил его во сне? А если бы он упал с края кровати? Ты совсем не думаешь о безопасности ребёнка!

– Вероника, ничего ведь не случилось, он прекрасно спал рядом со мной.

– А если бы случилось? – с надрывом.

Закрываю глаза и устало сжимаю пальцами переносицу.

– Ничего тебе доверять нельзя! – выдаёт упрекающим тоном.

Вот опять. Истерит мама, малыш чувствует и заводится.

Вероника уходит, забрав плачущего Максимку с собой. Смотрю на часы – пять утра. Принимаю душ, бодрит.

Трогать жену сейчас опасно для жизни. Видимо, она выспалась и готова пережить ещё один день.

Хоть все встречи по работе я отменил, в офис поехать всё же пришлось.

В своём кабинете я быстро разбираюсь с документами, Оксана приносит кофе. Секретарша уже выучила как дважды два, что нужно приносить бодрящие напитки, даже если я не прошу.

Пошла вторая неделя, как Максим дома.

Пью ароматный крепкий кофе, мечтая побыстрее закончить с делами и вернуться домой. Куплю Веронике огромный букет цветов. Погода прекрасная, повезу свою семью гулять в парк. Осень в этом году просто потрясающая. Листья уже жёлтые, красочные, но всё ещё тепло. Идеально для мирных прогулок с коляской.

Аппарат на столе противно пикает, и слышится тихое: " Господин, к вам пришла Эвелина Орлова. Пустить?"

Закрываю глаза на секунду, тяжело вздыхаю.

Что ей опять нужно?

Мы же всё решили, обсудили, договорились.

С тех пор, как Эльдар Орлов домогался до Вероники, Эвелина сама не своя.

Нажимаю кнопку на переговорнике:

– Пусть заходит!

Дверь распахивается, и бывшая жёнушка вплывает в кабинет. Молча смотрит своими выразительными глазами, подбородок дрожит.

– Здравствуй, Эвелина, – начинаю первым, продолжая изучать девушку.

– Привет, – тихо, еле шевелит бледными губами.

Прикид у неё сегодня "классный". Никогда не видел эту рыжеволосую бестию в потёртых джинсах и дешёвом драповом пальто.

– Присаживайся, – указываю рукой на стул для посетителей.

– Стёп, – опускает взгляд, скрещивает пальцы на руках и смотрит на них внимательно, выдерживая паузу.

Странная она сегодня.

Жизнь хорошо её помотала.

Орлов оказался подонком и изменщиком. Так ещё и воришкой. Я всё понять не мог, откуда такой помпезный дом, тридцать три дорогие машины, квартиры заграницей, но всё стало ясно, как только он попался на махинациях.

А дальше орест.

Орлова теперь ждут восемь лет в исправительной колонии, а Эвелину жизнь, которой она всегда боялась.

– Что ты хочешь, Эвелина? – пауза явно затянулась, а мне нужно быстрее вернуться к своей семье.

– Мне нужна помощь, Стёп, – из глаз Орловой прыскают слёзы, и она закрывает лицо руками, утопая в собственном горе.

Жалкое зрелище. Слёзы бывшей жены выводят меня из состояния равновесия, начиная изрядно злить.

– Ты сама оказалась в этой заднице, Эвелина, – смотрю ей в глаза.

Орлова вытирает мокрое лицо, аккуратно, по аристократически.

– Мне нужны деньги, Стёп, – в голосе её тут же проскакивают холодные нотки.

– Деньги? – усмехаюсь.

В этом вся её суть. Сначала Эвелина сделает очень много плохого и отвратительного, потом как ни в чём не бывало придёт просить финансовой помощи. И ведь не стыдно ей! После всего!

– Стёп, мне больше не к кому обратиться, – подходит ближе, наконец-то садится напротив меня.

Холодной ладонью осторожно накрывает мою руку и выдаёт скорбящую улыбку.

– Стёп, мы же не чужие люди. Помоги мне, пожалуйста!

– Не чужие? – одёргиваю кисть. – Это после чего мы с тобой стали не чужими? Может, после того, как ты секретную информацию моей корпорации сливала своему Орлову? Или после того, как аборт сделала? М? А может, после нашего скандального развода?

– Стёп, – виновато качает головой. – Прости меня.

В кабинете повисает тишина.

Замученная Орлова снова заливается слезами, а я отвожу взгляд к окну. Раньше я ненавидел бывшую жену. Безумно хотел отомстить, растоптать, уничтожить. Стремился сделать побольнее, вывести на ревность, чтоб её накрыло. А судьба вон как всё по полочкам разложила. Теперь я счастливый семьянин и отец замечательного мальчишки, а она… с вершины жизни, с золотых гор и неба в алмазах падает на самое дно. А мне настолько безразлично, что даже посочувствовать этой стерве я не могу.

– Стёпочка, – голос вот вот сорвётся. – Ты же знаешь, что у меня никого нет, что мне никто не поможет. Ты единственный мой близкий человек.

– Ошибаешься! – получается яростнее, чем я хотел.

– Стёп…

– Эвелина, этот разговор окончен. Я тебе не помогу.

– Стёпа… – шепчет одними губами.

– Уходи, иначе я вызову охрану.

Орлова всхлипывает. Смотрит на меня исподлобья. Ненавидит.

– Я так и знала, что ты мудак. Думаешь, Вероника с тобой по любви? – усмехается. – Ей тоже только деньги твои нужны. У тебя невыносимый характер, ты злой и циничный, и как только Вероника это поймёт, то бросит тебя!

Закончив пламенную речь, Эвелина вскакивает с места и стрелой проносится к выходу. Хлопает дверью так, что окна дрожат.

Шумно выдыхаю и возвращаюсь к документам. Голова и так не варит после бессонной ночи, так ещё и бывшая кукушку выдолбила. Мне бы поспать хотя бы полчаса.

Открываю шкаф и вхожу в просторную спальню. Скинув обувь, падаю на кровать. Вырубает мгновенно.

– Ты что, спишь? – голос звучит отдалённо, как будто под водой.

Морщусь и отмахиваюсь.

– Стёпа, просыпайся! – знакомый голос… как у Вероники.

Замечательно! Нигде нет покоя.

Дома она тиранит всех, кто попадается на глаза, а меня в первую очередь. От наших глупых перепалок и её постоянных упрёков уже глаз дёргается, честное слово! Так теперь и во снах меня достать решила.

– Волков! Ты совсем обнаглел? – вскрикивает Ника и стучит мне подушкой по голове.

Моментально поднимаюсь на ноги. Жена стоит рядом со мной, прижимая к себе малыша.

– Ты? Ника, ты что тут делаешь? – сонно моргаю, стараясь понять кто я, где я, и как жена сюда попала.

– Пока я одна с Максимкой сижу, ты тут отсыпаешься? – обиженно надувает губы.

– Прости, – виновато улыбаюсь, смотря на сонного сына на её руках. – Я задремал всего на полчаса.

– На полчаса? – ошарашенно распахивает глаза. – Время семь часов вечера!

Чёрт!

– Я не знаю, как это произошло. Просто…

– Просто тебе плевать на нас! – шипит.

– Вероника, следи за языком, – холодно выцеживаю сквозь зубы.

Это уже слишком. Мои нервы, к великому сожалению, не из стали. Физически ощущаю, как рвутся нити спокойствия. Знаю, что послеродовой период для женщин сложный. Стараюсь принять и понять каждый её загон. Но ко мне можно тоже хоть каплю сочувствия проявить? Я же не бросаю Нику по ночам одну сидеть с Максом, я же вместе с ней, помочь стараюсь, поддержать.

– Знаешь, если ты так устал от Максика, то я с удовольствием перееду вместе с ним жить к моей маме!

– Нет уж, – качаю головой. – Завтра мы начнём искать няню.

_5_.

– Вероника-

– Я уже говорила, что никаких нянь к Максимке не подпущу! – скалю зубки.

И как только Стёпа не понимает, что я не могу доверить чужому человеку своего ребёнка ни на минуту. А вдруг няня не поменяет вовремя памперс и малыш будет в мокром? Или забудет покормить? Или уснёт и оставит без присмотра?

– Вероника, нам нужна няня. Обязательно. Я хочу провести с тобой время, понимаешь? В ресторан сходить, например. Погулять где-нибудь. Помнишь, как мы оленей ездили кормить?

Я демонстративно закатываю глаза.

– Не упрямься. Мы найдём хорошую няню. С медицинским образованием.

– Максим ещё слишком маленький!

– Это больше не обсуждается. Няня у моего сына будет. Это для твоей же пользы.

Я могу много чего ещё наговорить в защиту своего материнства. Но сдерживаюсь.

И к концу ноября муж всё таки уговаривает меня окончательно. Сынок уже подрос, два месяца прошли, как в тумане. За это время я, кажется, спала всего две ночи. Сдала позиции не только в этом. Мы теперь на искусственном вскармливании. Педиатр сказал, что моего молока не хватает. Сначала я переживала и расстраивалась, а потом поняла, что так на самом деле легче и спокойнее. И кормить сыночка теперь могу не только я, но и Стёпа. Пока заботливый папа занимается с Максиком, я могу, о боги, спокойно полежать в ванной!

– Завтра начнём проводить собеседования с кандидатками на роль няни, – Стёпа сидит рядом со мной, пока я с закрытыми глазами наслаждаюсь горячей водой и душистой пеной.

Пахнет персиками.

– Хорошо. Только выбирать будем очень ответственно. У Максика всё должно быть самое лучшее.

Кажется, я помешана на этом. Мне хочется, чтобы у моего сына было всё то, чего самой не хватало в детстве.

– Думаю, что няня будет жить с персоналом на первом этаже.

– Зачем? – впиваюсь строгим взглядом в лицо Стёпы.

– Чтобы ты могла наконец-то заняться своим творчеством. Ты столько песен написала за время беременности. Нужно съездить на студию…

– Я буду с Максиком. Запись песен подождёт.

– Ника, тебе не кажется, что ты перегибаешь?

– Нет! – фыркаю и снова закрываю глаза.

Горячая ванна очень хорошо помогает снять напряжение в мышцах. От того, что я постоянно ношу сыночка на руках, плечи очень устают и ноют. Как будто у меня иголки под кожей. Максик не маленький родился – четыре килограмма и триста грамм. И за первые два месяца жизни набрал уже полтора! Весь в папу. Будет таким же высоким и сильным.

– Вероника, – Волков отпускает руку в пенную воду и скользит пальцами по моей ноге. – Тебе не кажется, что пора уже порадовать мужа чем-нибудь таким…

Я вздрагиваю.

– Рано ещё, – отстраняю ногу от его ласк.

– А мне кажется…

– Стёп, тебе кажется! – пресекаю новую попытку коснуться моей кожи.

– Эх! – наигранно вздыхает.

Секс после родов – то, чего я боюсь, как огня. А что если у меня теперь там… Даже думать об этом страшно. Я ещё и форум почитала, как это у людей происходит. Лучше бы я вообще не знала о существовании интернета и жила, как в каменном веке! Некоторые женщины говорят, что это больнее, чем первый раз.

Я хочу своего мужа. Очень.

Но я боюсь, что разочарую его.

С утра пораньше Волков готовит свой кабинет к собеседованиям с потенциальными нянями. Сто раз успеваю попросить его убрать фото с выписки, где я выгляжу, мягко говоря, как кобыла в седле. Но муж лишь улыбается и кивает, снова и снова игнорируя мою просьбу.

В итоге я психую и снимаю фотографию сама.

– Госпожа, там уже девушки пришли. Мы их пока в столовой разместили, угощать только их нечем, Константин же в отпуске, – Виктор сутулится и забавно поджимает губы.

– Они на собеседование пришли, а не в ресторан, – развожу руками. – Много там девушек?

– Около сорока!

Подумать только, сорок претенденток!

И нам предстоит посмотреть на каждую из них. Вечер будет слишком тяжёлый.

Я устало вздыхаю.

– Вероника, давайте я пока посижу с Максимом Степановичем, – предлагает Лиза с осторожностью.

– Если сынок закапризничает, то сразу зови меня! – впервые отдаю домоправительнице ребёнка.

Трепетная улыбка на лице женщины загорается мгновенно. Она ласково прижимает к себе малыша.

– Вот какой богатырь подрастает! Наш любимый Максим Степанович! – Лиза шепчет с любовью и теплом.

Может, всё и правда не так страшно, и никто не причинит сыну вред? Я зря себя накручиваю?

– Начнём, – Стёпа обнимает меня за талию, приглашая войти в его кабинет.

Первая претендентка на вакансию няни входит примерно через две минуты. Точнее, сначала заходят силиконовые огромные губы, затем нарощенные пушистые ресницы, потом только она.

– Добрый день, – писклявым голосом здоровается, смотря Волкову прямо в глаза.

Отмечаю длинные ногти с маникюром, мини юбку и глубокое декольте.

– Анна Геннадьевна, – Степан читает резюме, а после без зазрения совести скользит взглядом по её фигуре. – Добрый день!

Я громко кашляю, привлекая внимание мужа, мол милый, я вообще то тут.

– Вы свободны, Анна Геннадьевна! – выдаю жёстко и безапелляционно.

– Но… – заикается девушка.

– Без но. Вы нам не подходите! – перебиваю, опалив ледяным взглядом.

– Ну и чем она тебе не понравилась? – спрашивает муж, стоит только девушке покинуть кабинет, и тут же начинает перечислять её многочисленные достоинства. – В резюме написано, что у неё педагогическое образование, есть опыт работы с маленькими детьми, она даже была нянечкой в детском саду.

– И не смотря на это, она пришла на собеседование с длинными ногтями и в короткой юбке. Хочешь, чтобы эта росомаха сына тебе поцарапала, а как постарше станет, ещё и соблазнила?

– Хм… – задумчиво трёт подборок, а после резюме отправляется в мусорное ведро. – Ты права, она нам не подходит.

Следующая претендентка заплывает в кабинет, словно дирижабль. Грузная, на вид ей около пятидесяти лет.

– Вы нам не подходите. Извините, – не даю ей даже рта раскрыть.

– Подожди, я ещё не изучил резюме, – тормозит меня Стёпа, но я лишь цокаю языком.

– До свидания! – грубо прощаюсь с женщиной, и она молча уходит.

– Что не так? У неё не было ни короткой юбки, ни ногтей! – шикает Стёпа.

– Ты серьёзно? – недоумевающе смотрю в его глаза. – Она уже в возрасте, и очень полная! Когда Максик начнёт бегать, она не сможет его догнать!

– Зато она по образованию акушер-гинеколог.

– Думаешь, Максимке нужен гинеколог?

Волков вздыхает:

– Тебе не угодишь.

_6_.

– Степан-

Вероника сегодня рвёт и мечет, отсеивая претенденток на вакантную должность одну за другой.

Длинные ногти – до свидания.

Нет образования – до свидания.

Возраст за пятьдесят – прощайте.

Сначала пытался заступиться за потенциальных нянь. Потом понял, что это бесполезно. Ника непреклонна. Её строгий взгляд полон льда и цинизма. Кажется, эта особенность передалась ей вместе с фамилией. Как только Канарейкина стала Волковой, её характер переменился. Более жёсткая, менее наивная. За год она повзрослела, и из хрупкой девчушки, которая тряслась передо мной лишь от одного взгляда, превратилась в стальную женщину, готовую дать отпор любому, кто осмелится как-то задеть или обидеть.

– Осталось ещё пять, – со вздохом перекладываю в руках распечатанные резюме.

– Уверена, что среди них не будет достойных. Мы уже посмотрели на тридцать две девушки, – устало. – Пойду проверю как там Максик, а потом мы продолжим.

Вероника покидает кабинет, и время, кажется, останавливается.

Я встаю с кресла, прохожу от стола к полке с книгами, внимательно окидываю взглядом свою коллекцию. Это фиаско. Веронике не угодишь.

– Здравствуйте, можно? – хрупкая шатенка стучится в дверь и заглядывает с опаской.

– Проходите, садитесь, – отзываюсь чуть слышно.

Девушка просачивается в кабинет, словно лёгкий ветерок. Симпатичная. Стройная. Отмечаю сдержанную одежду на ней и отсутствие длинных ногтей.

– Как вас зовут? – перестаю рассматривать претендентку и возвращаюсь к полке с книгами.

– Олеся, – она, кажется, скромно улыбается. – Мне двадцать девять лет, за плечами медицинский институт по направлению педиатрия, а ещё я проходила многочисленные курсы и стажировки по перинатальной медицине. И я работала медсестрой в родильном доме.

Вновь перевожу взгляд на Олесю, и она смущается. Поджимает розовые губки и опускает взгляд.

– Богатый опыт, – констатирую факт. – Вы молодая, почему хотите работать у нас? Вы читали условия?

– Да. Я знаю, что жить придётся в вашем доме. Я готова на это.

– Почему? – вскидываю бровь.

– Так сложились обстоятельства.

В её глазах скользит смятение и грусть.

– Вы принесли документы, подтверждающие ваше образование?

– Да, – спешно зарывается в сумке. – Вот диплом об образовании, вот сертификаты о прохождении курсов, а здесь отзыв со стажировки в Германии.

– В Германии?

Удивлён, честно.

– Там живёт и работает моя сестра. Она помогла мне попасть в ту больницу.

– А в России у вас есть родственники? – изучаю её диплом.

Красный. Четвёрок почти нет! И отзыв со стажировки идеальный. Видно, что Олеся хороший специалист.

Тогда почему она метит быть няней, а не построить карьеру врача?

Перинатальная медицина сейчас востребована, и Олеся легко бы могла найти себе хорошо оплачиваемую работу в любом частном детском центре.

– В России у меня… – осекается, прикусывает губу и тревожно качает головой.

– Олеся, успокойтесь. Если вы не хотите говорить, я не настаиваю.

– Простите, – растерянно. – Всё в порядке, – выдыхает, и, собравшись, продолжает говорить. – В России у меня бывший муж. Мы развелись совсем недавно, для меня это очень болезненно.

– В моём доме работают люди с тяжёлыми судьбами. Мой персонал стал одной большой семьёй. Думаю, вы вольётесь в коллектив.

– Вы меня берёте? – с надеждой и радостью смотрит мне в глаза.

– На испытательный срок.

Дверь распахивается, и в кабинет врывается Вероника. Она одаривает Олесю холодным взглядом, от которого даже у меня мурашки по коже.

– Здравствуйте, госпожа! Меня зовут Олеся, я буду работать у вас няней! – шатенка встаёт и с волнением моргает, смотря на мою жену.

Вероника загадочно улыбается и ведёт бровью.