Текст книги "Наследник для миллионера (СИ)"

Автор книги: Рина Старкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Научила меня любить.

– Знаешь, о чём я больше всего жалею? – в его интонации слышится горечь.

Отец отводит взгляд к окну, за которым играют снежинки в свете фонаря, а я молчу, боясь нарушить внезапно возникшую таинственную атмосферу.

– Я жалею, что не смог удержать твою маму.

Его слова попадают точно в цель, дотрагиваются до какого-то важного участка души и откликаются осознанием чего-то сверх важного.

– Не отпускай Веронику, сынок! Сделай всё, чтобы она была счастлива. Не допускай моих ошибок.

Словно смерч вылетаю из комнаты.

Я люблю тебя, Вероника. Больше богатств, больше жизни! Ты – мой искренний ангел с сияющими глазами и проникновенным голосом. И мы должны всё исправить.

Нас поглотило цунами ссор.

И только вместе мы сможем выплыть из этого беспощадного шторма.

В столовой встречаюсь взглядом с Олесей.

– Господин, – она грустно улыбается, сидя за столом полным угощений.

Кругом не души.

– Где Вероника? – бросаю в попыхах, стремительно шагая к кухне.

– Уехала.

Тело перестаёт слушаться. Ноги врастают в пол, точно в бетон.

– Куда уехала? – голова закипает.

– Она передо мной не отчитывалась, – няня пожимает плечами. – Собрала Максима Степановича и уехала.

– Сука! – по столовой прокатывается грозный раскат моего рыка.

Хватаю телефон и нервно набираю номер Волковой, слушаю длинные гудки.

– Виктор, вызови мне машину! – хватаю пальто в гардеробной.

А гудки всё продолжаются, изрядно действуя мне на нервы.

– Господин, – дворецкий качает головой и пятится от меня. – Вы не должны бежать за ней. Она ушла. Это её решение.

– К чёрту! Вызывай машину!

– Но мы даже не знаем, куда она поехала! – мужчина пожимает плечами.

– Почему никто не остановил её? – бросаю молниеносный взгляд на лестницу.

На втором этаже за стеной прячется мой персонал. Услышав, как я громогласно выкрикнул ругательство в столовой, все тут же попрятались и носы показать бояться.

Меня парализует гневом и страхом от осознания, что моя жена сбежала из нашего дома! Забрала свои вещи, надоедливую подружку Людку, своих родителей и моего наследника. И, кажется, вырвала ещё и часть моей души. Иначе почему я ощущаю такую мучительную физическую пустоту в груди? Жжёт внутри, колет дьявольски. И кожа горит, как от высокой температуры.

Обречённо закрываю глаза, сжимая в руке мобильник, а длинные гудки всё ещё разрывают мёртвую тишину прихожей.

– Господин, вы впорядке? – шелестит Виктор где-то над ухом.

– Всё хорошо, – отшвыриваю пальто в сторону и плетусь к своему кабинету.

Неужели, она ушла навсегда?

Снова набираю номер Ники, и вновь обламываюсь. Она не отвечает. Игнорирует.

В кабинете сумрачно и пахнет сигарами. Вальяжно прохожу к столу и закуриваю. Наливаю дорогостоящий коньяк и вливаю в себя залпом.

Есть ли смысл бежать за ней? Она даже на звонки не отвечает!

– Что ты тут делаешь? – дьявольский голос отца за спиной рубит по нервам.

– Пью.

– Вероника где?

Там, где ей и место.

– Я не знаю, – пожимаю плечами и затягиваюсь сигарой, выпускаю в воздух несколько красивых колечек.

Голова кружится.

– Степан, ты мудак? – вопрос звучит, как лютая насмешка.

– Да, папа. Мудак, который очень устал, – закутываюсь в равнодушие, будто по щелчку отключив все свои истинные чувства. – Пожалуйста, оставь меня.

– Ты пожалеешь, что отпустил её, сын!

– Я не имею права держать её. Она не моя рабыня.

Отец стоит у двери ещё несколько секунд, кажущихся мне вечностью. А после выходит, нарочито громко захлопнув дверь.

_33_

***Наши дни***

– Вероника-

Слёзы брызгают из глаз, и я не могу собраться. Сознание подкидывает самые болезненные мысли, и я тону в собственной скорби. Наверно, любая мать сходила бы с ума, если бы её сына похитили.

Я не думала, что такое несчастье может коснуться именно нас. И, самое ужасное, прошло уже около трёх часов с момента пропажи Максика, а выкуп до сих пор не потребовали.

Что нужно похитителям, если не деньги? Волков богат, и об этом знает вся страна. Список подозреваемых растёт, а я бессильна. Что я могу?

– Вероника, прошу тебя, соберись! – муж вновь касается моих плеч и к себе прижимает.

Я была так сильно занята… В сердце поселилась вселенская обида на Стёпу за всё! Он не поддерживал Люду, когда она жила у нас после развода, проводил много времени на работе и, самое страшное, вдрызг разругался с собственным персоналом и отцом.

– Мне так страшно, Стёпа! Почему нет никаких известий?

Сердце ноет, будто его протыкают вязальной спицей, отравленной сильнодействующим ядом. Кажется, что я не переживу эту ночь. Если Максика не найдут, то моя душа покинет тело.

– Всё будет хорошо! – повторяет Стёпа, но голос его дрожит.

Он сам себе не верит.

Мы разрушили нашу семью. Собственными руками. Вместо разговоров по душам были только взаимные придирки и порицания, вместо прежней нежности и понимания – обоюдные вспышки ревности и гнева. Я злилась за каждую мелочь, сгорала от бешенства. А после мстила.

Мстила так, что чуть не переступила за границы дозволенного.

– Как думаешь, кто ещё мог похитить Макса? – суровый взгляд прожигает меня.

– Я не знаю, – качаю головой.

– Ты флиртовала с продюсером. Он мог?

Закрываю глаза и чувствую, как со стыда сгораю.

– Я не знаю, – выдыхаю.

– Ника, а Доминик? Он тоже вокруг тебя крутился. Доминик мог украсть ребёнка?

Молчу.

Сердце стучит в желудке и меня тошнит.

– Вероника, – Волков сильно сжимает мои плечи сильными пальцами и встряхивает.

– Что? – одними губами, беззвучно и сухо.

Я устала. Меня вымотала эта ситуация. Страх только усиливается, ведь нет никаких известий о сыне. А что, если моего годовалого малыша уже нет в живых?

Эта мысль, как выстрел в голову. Насмерть. В глазах темнеет, и тело становится ватным. Ноги подкашиваются.

– Эй, жёнушка, сейчас не время терять сознание! – Стёпа успевает поймать меня и поднять на руки, как невесомую пушинку.

Утыкаюсь в его шею и реву бесшумно. Слёзы обжигают лицо.

– Может, позвонить Ефиму Святославовичу? – пикаю я. – У него остались криминальные связи. Вдруг он поможет?

Кажется, что это последняя надежда. Я уже готова попросить помощи у кого угодно, лишь бы этот клубок начал распутываться. Пока не стало поздно, мы обязаны напрячь всех!

– Нет, Ника. Я не буду звонить отцу! – Стёпа вспыхивает и ставит меня на пол.

Покачнувшись, ловлю равновесие.

Отворачиваюсь к окну и залипаю на фонаре невидящим взглядом. Всё плывёт от слёз. Стёпа уже полгода не общается с отцом, но сейчас именно тот момент, когда мы все должны объединиться и забыть о старых обидах.

– Есть зацепка! – голос полковника Шилова врывается в слух резко и неожиданно, буквально оглушает меня. – Одна камера в вашем доме работала, засняла отъезжающую машину. Вот!

Стёпа наклоняется над телефоном полковника, а я стою в стороне.

– Вам знаком этот автомобиль?

Стёпа отрицательно качает головой.

– Ну, ничего. Пробили номера, посты ДПС уведомили, полиция работает в городе. Скоро найдём вашего сына.

Звучит неутешительно.

Шилов выходит из кабинета, и мы вновь остаёмся вдвоём.

– Ника, ты как? – Волков подходит ко мне, и я прижимаюсь к нему всем телом.

Сейчас его объятия – моё успокоительное.

_34_

***шесть месяцев назад***

– Вероника-

– Милая, – мягкая рука приземляется на моё плечо, тонкие пальцы сжимаются. – Ты опять не спала? – ласковый голос мамы обволакивает и успокаивает.

– Это нормально, что у Максика зубы так рано полезли? – глаза устало слипаются.

– У тебя первый зуб вылез в пять месяцев, – утешительная улыбка вовсе не утешает.

– Первый зуб, а у него уже температура. Что будет, когда полезут коренные, мама! – зарываюсь пальцами в волосах, обхватив голову руками.

– Всё хорошо будет, Вероника. Материнство – это, конечно, то ещё испытание. Но оно того определённо стоит!

Протяжно вздыхаю и вновь трогаю сыночка. Жар спал под утро, и я задремала прямо возле детской кроватки. А сейчас Максимка и вовсе не горячий.

– Может, он всё таки болеет? – шепчу себе под нос.

– Но нет ни кашля, ни соплей, – мама только разводит руками. – Это от зубов.

– Ладно, понаблюдаем ещё пару дней, – киваю собственным словам и поднимаюсь с неудобной трёхногой табуретки.

В мышцы будто иглы поставили. Спала в неудобной позе, шея затекла. И усталость накопилась за последние несколько дней.

Прохожу на кухню, мажу взглядом по свежему букету белоснежных пионов в трёхлитровой стеклянной банке и выхватываю с верхней полки кружку. Наливаю воду, засыпая на ходу. Пью жадными глотками. Нужно поспать.

Но как только голова касается мягкой подушки, на меня, как стая диких шакалов, набрасываются мысли о Волкове.

Где он? Чем занимается в этот мрачный понедельник в пять часов утра? Догадывается ли он, что у его сына вот-вот прорежется первый зуб?

Накрываюсь одеялом с головой, будто это когда-то мне помогало, и продолжаю ужасаться от собственных мыслей. Уже даже не замечаю, как солёные слёзы обжигают лицо.

Этот год стал моим персональным адом с самого начала, как только первого января я проснулась в родительской квартире рядом с сыном. Вот такой итог нашей любви. Я знала, что будет больно уже давно. Когда поставила подпись на договоре о фиктивном браке, меня не покидало предчувствие, что впереди меня поджидает торнадо отчаянной боли и смертельных мучений. Мы с Волковым явно заигрались, оставшись вместе. Он – миллионер. Мужчина, на которого с горящими глазами смотрят сотни тысяч девушек, томно вздыхают и мечтают оказаться рядом. А я простушка, которая внезапно поверила в чудеса.

С такими как я сказок не случается.

Из кошмарных мрачных снов меня вытягивает звонок в дверь. Распахиваю глаза, приподнимаюсь на постели и заглядываю в детскую кроватку. Максик спит. Устал, ведь вчера улёгся только к двум часам ночи. Решаю не будить сыночка и дать ему отоспаться.

А звонок в дверь вновь повторяется, и я быстро встаю с кровати. Дома только я и сынок, родители на работе.

– Волкова Вероника? – мужчина с букетом в руках осматривает моё заспанное лицо.

– Это я.

– Доставка цветов. Распишитесь, – протягивает ручку и планшет.

Ставлю подпись и принимаю белые розы с колючими шипами.

Уже девать некуда эти букеты!

Наша кухня превратилась в чёртов цветник. Выбрасываю хризантемы, и на их место ставлю новые розы.

Уже хочу уйти с кухни, но натыкаюсь на записку, ловко зацепленную между бутонами.

Это что-то новенькое! Раньше цветы были без записок…

Выхватываю белый конвертик и вскрываю его дрожащими пальцами. Я уже примерно представляю, что Волков мог написать. Чушь про вечную любовь, верность, теплоту и свет! Жизнь показала, что ничего вечного не бывает, и даже самые яркие чувства однажды угасают. Умирают от боли, обид и недосказанности.

Стёпа невыносим. У него отвратительный характер. И о чём я только думала, когда согласилась выйти за него замуж? Сквозь розовые очки на него смотрела и верила, что он изменится.

Что моя любовь его изменит.

Что наш сынок сделает его мягче и добрее.

А по итогу обожглась так, что живого места не осталось. Одни дымящиеся угли вместо души, а вместо сердца – пустыня.

На белой бумаге его неразборчивый почерк. Каждая буква до боли мне знакома. Эти неуклюжие "у" с закорючками вместо хвостиков, или "ш" с точкой сверху. Закрываю глаза и делаю глоток воздуха, наполненного ароматом свежих вкусных роз.

Моя дорогая жена!

Я без тебя не могу.

Прости меня, если сможешь.

Выдыхаю и сминаю в руках бумагу, отправляю записку в мусорку и возвращаюсь в комнату, где спит Максик. Достаю свою тетрадь и открываю чистую страницу. Ещё в середине января я поняла, что боль выливается в прекрасные стихотворные строки. С тех самых пор, как только сердце вновь начинает пылать в агонии, я сразу сажусь писать.

Моймир опустел, без тебя взлететь не получится,

Сердце сгорает в пожаре, но ты не поможешь мне.

С тобой друг по другу мы сильно успели соскучиться,

Или лишь я горю в этом адском огне?

Ночи бессонные мне заменяют дни,

Больше не снятся цветные сны и счастливые наши лица.

Там, где была любовь, острые иглы и слёзы одни.

Там, на краю земли, пришлось нам с тобой проститься.

Больше не нужно слов, они не помогут спасти мою душу,

Справлюсь сама, тебя я смогу позабыть,

Пусть только думают все, что жива я снаружи.

Пусть только кажется всем, что как прежде умею любить.

Перечитываю получившиеся строки и грустная улыбка играет на лице. По буквам растекается влажное пятно, чернила плывут, превращаясь в синие кляксы. И Максик в кроватке начинает кряхтеть.

В домашних хлопотах проходит полдня, я отвлекаюсь на ребёнка, который как-то резко научился ползать на четвереньках и хватать всё, что плохо лежит. Рядом с сыном я чувствую себя лучше, он – мой смысл двигаться дальше. Однако, за два месяца я не смогла найти работу с подходящим мне графиком, поэтому полностью живу на обеспечении отчима и мамы. Волков старался впихнуть мне деньги, но я не взяла. Все его финансовые переводы на мою карту я отсылала обратно, а после и вовсе заблокировала счёт.

У меня есть гордость. И последний разговор с мужем в новогоднюю ночь крепко меня зацепил.

– Ника, открывай! – Люда стучится в дверь и кричит на весь подъезд.

– Белкина! – поворачиваю ключ в замочной скважине.

Люда врывается в квартиру, на ходу скидывает куртку и обувь и пролетает в кухню.

– О, новые цветочки, – усмехается, усаживаясь за стол.

Смотрю на раскрасневшееся лицо подружки, и Максимку крепче к себе прижимаю.

– Я нашла для тебя работу, – выдыхает Люда.

– Люд, спасибо тебе конечно, но…

– Вероника, я открыла собственное кафе. Мне нужна живая музыка. Я хочу, чтобы ты выступала у меня! – тараторит Людка, и с трудом воспринимаю её слова.

– Собственное кафе? – недоумевающе вздергиваю брови.

– Деньги, которые нам с Артуром подарили на свадьбу, попали в мои руки после развода. И я решила найти им хорошее применение. Я тебе не говорила ни о чём, прости. Боялась, что не смогу. А теперь…

– Люда, – челюсть отвисает от восхищения.

Я считала свою подружку простушкой, потолок которой – работа официанткой. И я даже подумать не могла, что когда-нибудь она будет заниматься собственным бизнесом.

– Спасибо нужно сказать Медведеву и моему неудачному браку с ним. Если бы Артур не изменил мне, я бы продолжала верить в сказки и жить с приторным киселём в голове.

Я думала, что Люда повзрослела в отношениях с миллионером, а по факту для полной трансформации ей нужен был развод!

– Так что, Ника? Будешь петь в моём кафе? Завтра открытие! Я очень нервничаю, мне нужен не только твой потрясающий голос в зале, но и моральная поддержка!

– Да, конечно! – отзываюсь всё ещё шокированным голосом.

– Вот и славно, – Люда встаёт и, потрепав Максимку за розовую щёчку, направляется к выходу. – Мне ещё нужно раздать листовки. А завтра я жду тебя в "Горизонте" к пяти часам. Не подведи!

– Я приду.

– Тогда до завтра!

_35_

– Степан-

Секундная стрелка медленно плывёт по циферблату, огибает круг, отсчитывая ещё одну бесполезную минуту моего существования. Новая минута – новый глоток золотистого виски. И так до того момента, пока рассудок окончательно не откажет.

Это такая особая игра. Считать, сколько стопок окажется во мне на этот раз, и каждый раз сбиваться со счёта.

– Степан, – отец вырастает над душой, как каменное изваяние.

Смотрит насквозь, будто больше не видит во мне человека. Его суровые глаза полны разочарования и презрения.

– Что? – бросаю сухо, не отрывая взгляда от проклятой секундной стрелки, которая никак не доползёт до числа двенадцать.

– Ты бухаешь уже две недели без перерыва, – стальной голос обжигает холодным безразличием.

Повисает тишина. Стрелки противно тикают. Остаётся пара секунд.

Три.

Две.

Одна.

Холодная жидкость прокатывается по горлу, оставляя горькое послевкусие и жжение. Я наполняю стопку и вновь поднимаю взгляд на циферблат настенных часов. Всё начинается снова: длинная стрелка медленно перемещается, но в этот раз перед глазами плывёт. Совсем скоро мозг отключится.

– Степан, – повторяет отец с напором.

– Что? – усмехаюсь.

– На кого ты стал похож? – жужжит в ушах.

Перевожу потерянный взгляд на Волкова старшего. Ногти впиваются под кожу, на мгновение отрезвляя.

– На тебя, – зловещий шёпот сменяется раскатом смеха. – Я стал похож на тебя, папа.

– Ты, видимо, окончательно свихнулся! – перекрикивает мой смех. – Может, сдать тебя в наркушку, где лечили мать твоей жены?

Ядерным взрывом под кожей бушует злость, мощным рывком поднимаюсь с кресла, и бутылка с дорогим напитком, которую я по неосторожности задел, падает на пол. Стёкла разлетаются по полу, а виски впитывается в дорогой ковёр, оставляя мокрые разводы и капельки брызг.

– Чёрт, – закрываю глаза и теряю равновесие.

Уцепившись за край стола, всё же удаётся сесть обратно в мягкое кресло и избежать падения вслед за бутылкой.

– Клоун! Вот ты кто! – фыркает старик, но я уже не смотрю в его сторону.

Даже если бы захотел смотреть, всё равно не смог бы. Пьяный вдрызг! За эти два месяца самый долговременный период трезвости составил три дня, и, кажется, вместо красной привычной жидкости по моим венам течёт алкоголь.

Интересно, в алкоголиков именно так и превращаются?

Я проебал всё.

Свою любимую женщину с маленьким сыном. Свою корпорацию, где теперь вновь заправляет отец. И, нужно признать, весьма успешно.

– Ты собираешься просыпаться, сынок? Тебе нужно семью возвращать, а ты дальше бутылки ничего не видишь!

– Отвали! – заплетающийся язык мешает сказать слово чётко, но старик меня всё таки слышит.

Наградив меня нарочито громким вздохом, он разворачивается и покидает кабинет. А я, закрыв глаза, проваливаюсь в беспамятство.

Новый день начинается с жуткой мигрени. С огромным усилием воли дохожу до столовой, сажусь за пустой стол и потираю пальцами гудящие виски. Шум в ушах такой, словно я нахожусь в поезде.

– Степан Ефимович, вам плохо? – сладко поёт женский голос.

Не спешу открывать глаза и отвечать на вопрос.

– Господин, я могу вам чем-то помочь? – тонкие пальцы обнимают моё плечо, оставляя электрическое покалывание на коже даже сквозь ткань футболки.

– Найди таблетки от головы.

– От головы тебе поможет только топор, – внезапно слышится за спиной, и я оборачиваюсь.

– Почему ты ещё здесь? – морщусь, осмотрев отца в ослепительном дорогом костюме.

– Наверно, потому что мой сын алкоголик, а моё родительское сердце болит за него, – выдаёт как-то слащаво и протягивает мне стакан с шипучей таблеткой на дне.

– Это что? – брезгливо.

– Отрава. Пей! – улыбается собственной убийственной шутке.

Олеся тоже хихикает, оценив прикол.

Господи, и почему я её до сих пор не уволил?

Ничего не остаётся, как принять из руки Волкова старшего стакан и залпом залить в себя.

– Молодец, Стёпа, – отец щурит глаза насмешливо. – А теперь иди в душ. Ты едешь со мной в офис.

– Зачем?

– Без лишних вопросов, Степан. Собирайся.

Вода резко ударяет по горячему телу, снимая напряжение в мышцах и многодневное похмелье. Ледяные струи впиваются в кожу, словно иглы, и только теперь у меня проходит мигрень.

Нужно заканчивать свои отношения с алкоголем.

В моей спальне, куда я не заходил уже две недели, перебиваясь сном в прокуренном кабинете, для меня уже подготовили привычный чёрный костюм и идеально отглаженную дорогую рубашку. Одеваюсь и возвращаюсь к отцу.

– Совсем другой человек, – Волков оценивающе рассматривает меня от кончиков ботинок до макушки. – Тебе не мешало бы постричься.

– Тут мне точно твои советы не нужны, – фыркаю.

– Вы великолепно выглядите, Степан Ефимович, – щебечет Олеся, провожая нас.

Почему я её не уволил?

При попытке напрячь мозг, подсознание подкидывает мне странную картину: нянечка умоляет меня оставить её буквально валяясь в моих ногах. Мол, жить негде, а тут она себя как дома чувствует. Персонал её принял, заменил семью.

А я не бесчувственный сухарь, каким меня все считают.

Видимо, я пожалел Олесю и разрешил жить в моём доме.

В офисе сегодня как-то суетливо и душно. Да и похмелье вновь даёт о себе знать, когда сижу рядом с отцом на важном совещании. Это первый день, когда я вышел в люди после долгого запоя, и, кажется, люди сегодня смотрят на меня как-то по особенному. С сочувствием и участием. И сегодня я как никогда остро ощущаю, что из моей жизни пропала очень важная часть.

– Таким образом, это выведет нашу корпорацию на новый уровень, – заключает отец, выдёргивая меня из едких размышлений. – Степан Ефимович, что скажите?

Окидываю взглядом заинтересованные лица наших сотрудников. Семь пар горящих глаз направленны на меня в ожидании каких-нибудь умных слов, а я как баран даже не понял, о чём шла речь.

– Кто не рискует, тот не достигает высот, – складываю пальцы в замок. – Действуем, коллеги!

Совещание заканчивается, и я молча покидаю зал. Длинный коридор привычными поворотами приводит меня к кабинету, который когда-то был моим. Наверное я сюда и с закрытыми глазами смог бы дойти.

– Степан Ефимович! – Оксана поднимается с места, приветствуя меня с искренней радостью, но потом тут же меркнет и тупит взгляд. – У вас посетители.

– Кто?

Я пришёл сюда спонтанно и неожиданно. Кто мог узнать, что именно сегодня я буду в офисе?

– Она ждёт вас в кабинете, – секретарша поджимает губы нервно и возвращается к работе.

Вспыхиваю надеждой, что ко мне пришла моя сладкая Канарейка, резким движением открываю дверь в кабинет и натыкаюсь взглядом на фигуру девушки в красном платье. С длинными рыжими волосами.

Эвелина стоит ко мне спиной, смотрит в окно. На моё появление даже не реагирует.

– Что ты тут делаешь? – раздражённо бросаю упрёк.

– Здравствуй, Стёпа, – оборачивается.

Притворная улыбка растягивает её губы, а я невольно вспоминаю нашу последнюю встречу в этом кабинете, когда она вымаливала помочь ей с финансами. Сейчас Орлова выглядит гораздо лучше.

– Зачем пришла? – буравлю взглядом её надменное лицо.

– Я всё осознала, – стучит каблуками по плитке, сокращая дистанцию между нами.

– Я не хочу тебя видеть, Эвелина. И разговаривать с тобой не буду.

– Будешь, – её глаза оказываются совсем близко.

Женщина, излучающая бешеную энергетику. Сегодня от неё пахнет деньгами и сексом. Когда-то я повёлся на эту змею, пустил в свою жизнь и остался в дураках. Эвелина чуть не разрушила меня, но я оказался сильнее и умнее.

У бывшей жены не получилось меня сломать.

Меня собственными аккуратными ручками закопала другая женщина, которая появилась в моей жизни как невесомый луч света, а ушла, как смертоносный взрыв, разложив мою душу на молекулы.

– Я знаю, что Вероника бросила тебя, – уголок женских губ вздрагивает. – Это закономерный финал брака по залёту.

– Не смей говорить это! Я женился по любви.

– Разве ты способен на это чувство? – изумлённо хлопает пушистыми ресницами. – Стёпа, мы нужны друг другу. Я предлагаю сделку.

– И что же ты можешь мне предложить?

У тебя за душой только яд и желание нажиться на чужом горе.

– Ты же хочешь управлять этой корпорацией? Как раньше! Быть всемогущим! – лукавый взгляд не сулит ничего хорошего. – Я помогу тебе подвинуть твоего отца. Ты снова станешь главой корпорации и выведешь её на новый уровень.

– Эвелина, что ты…

– Подумай, Стёпа. Плату за это я возьму не очень-то и большую.

Заманчиво виляя бёдрами, Орлова подходит ещё ближе и касается пальцами воротника на моей рубашке, задевая кожу на шее.

– Подумай только! Ты снова станешь хозяином этого города! – шепчет мне в губы. – Если согласен, то жду тебя сегодня в шесть вечера в ресторане "Горизонт".

_36_

– Степан-

Эвелина уходит. В кабинете остаётся тонкий шлейф её дорогих духов, и этот запах заставляет меня снова и снова прокручивать в голове случившийся разговор и странное предложение бывшей.

Глупо рассчитывать, что отец сам лично вновь отдаст мне нашу корпорацию, ведь я чуть не утопил её. Нефть "ВЕС" обрушилась, акции упали, до банкротства оставались считанные дни. Одному дьяволу известно каким способом Волкову старшему удалось вернуть всё на круги своя и не разориться. Видимо, старые связи напряг.

Однако, прежде чем принять предложение Эвелины, нужно хорошенько поговорить с отцом. Возраст у него неутешительно велик, дни идут на закат.

– Оксана, позови ко мне Ефима Святославовича, – бубню в переговорник.

И уже через десять минут в кабинет входит отец с гордой выправкой и лучезарной улыбкой.

– Дела идут в гору! – констатирует факт, сверкая самолюбием.

– Сядь, – указываю на кресло. – Нас ждёт тяжёлый разговор.

– Ты прав, сын. Разговор будет тяжёлым! – Волков хмурит седые брови.

Как только он оказывается напротив меня, лицом к лицу, пространство вокруг пропитывается горьким привкусом и даже вяжет во рту. Какое-то время мы просто смотрим пристально друг другу в глаза. Я обдумываю, с чего начать разговор. Отец делает тоже самое. Глубокая складка на его переносице становится влажной от капелек пота, выступивших от волнения.

– Я решил отдать Нефть "ВЕС" сыну Платоновых, – выпаливает, как из автомата, и вальяжно раскидывается в кресле.

А у меня дыхание останавливается и пульс чертовски быстро замедляется.

– Я против, – не отрываю взгляда от собеседника.

– Это не обсуждается, – едва заметно качает головой и поджимает губы. – Ты чуть всё коту под хвост не засунул, а я должен тебе доверять?

Искры насмешки скользят в его расширенных зрачках, а меня впервые начинает трясти от эмоций. Отец учил, что сдержанность и безэмоциональность – залог успеха, а я вот-вот разорвусь от распирающего изнутри негодования.

– У меня есть доля в корпорации. Я выкуплю твою часть…

– У тебя ничего нет, – скашивает губы в зловещую полуулыбку и достаёт из папки документ, подписанный моей личной подписью.

Всматриваюсь в строки, и, мать его, осознаю свой собственный проигрыш. Это финиш.

– Я воспользовался твоим пьянством. Корпорация больше тебе не принадлежит.

– Это не честно, – выдавливаю с какой-то детской обидой.

– О чести поговорим? – бровь старика вздрагивает. – Прости, сын, но Нефть "ВЕС" должна остаться в надёжных руках после моей кончины.

Волков старший поднимается с кресла и молча подходит к двери. Я всё жду, когда он обернётся и выдаст напоследок какую-нибудь колкость обо мне.

Но этого не происходит.

Дверь захлопывается почти бесшумно, и я остаюсь один на один с собственным бессилием и документом, подписанным моей рукой.

Отец никогда не отличался высокими моральными принципами, и просто воспользоваться моим безрассудством и сильным алкогольным опьянением – абсолютно в его стиле. Я не ожидал, что он может так низко ударить. Не оставить мне даже несколько процентов акций. Забрать всё!

Я не ждал от жизни таких подлых сюрпризов. Ещё полгода назад я успешно руководил корпорацией, был выше всех в этом городе на две головы, имел стабильный внушительный доход и репутацию лучшего нефтяного миллионера в России. Я целовал свою беременную супругу в розовые сладкие губы, наслаждался её ванильным запахом и дурманящим голоском, гладил её огромный живот своими ладонями. И тогда я даже подумать не мог, что с вершины опущусь на самое дно.

Ноги утопают в иле, меня засасывает всё глубже.

У меня больше нет власти. Я – никто. Да, я остался владельцем многих заведений этого города, но они не смогут долго держать меня на плаву. Из хозяина города я вскоре превращусь в мелкого бизнесмена, владеющего всего-то парочкой гостиниц и несколькими ресторанами. Из семьянина, жене которого раньше все завидовали – в одинокого отшельника.

Стираю солёный пот со лба, плетусь к двери в свою офисную спальню. Застываю у стеллажа с алкоголем, выискивая взглядом элитный коньяк.

Пью из горла жадными глотками, горло обжигает.

Сколько можно заливать проблемы?

Отшатываюсь, расслабив пальцы. Бутылка падает на плитку, стекло со звоном рассыпается у меня под ногами.

Это уже зависимость. И она связала мне руки стальными цепями.

В порыве ярости скидываю с полок весь алкоголь. Янтарные лужи заливают пол, попадают мне на обувь. Наступаю на стёкла, и они крошатся под моими итальянскими ботинками.

Крошатся также, как вся моя жизнь. Вдребезги! На мелкие частички, которые уже точно нельзя склеить.

Кто я теперь? Без своей власти?

Без моей милой Канарейки, которая придавала мне сил и наполняла жизнь особым смыслом!?

Застываю перед зеркалом во всю стену. Долго пялюсь на своё отражение. Я не знаю мужчину, которого вижу. Он самозванец! Хочет влезть обратно на вершину и вернуть женщину, которая делала его счастливым. У него растрёпанные волосы с едва различимой сединой на висках, заплывшее от запойного пьянства лицо, шальные глаза. Он тот, кто не понимает чего хочет жизни. И я презираю его.

Я ненавижу того, кем стал!

Не смог удержать ни одну сферу жизни.

Потерял всё!

Оказался в аду.

И если нужно кому-то продать душу, чтобы вернуться обратно в размеренную жизнь, то я готов.

Набираю номер Эвелины.

– Стёпа, – с предыханием слышится из трубки. – Ты подумал над моим предложением?

– Ты знаешь, что мне больше не принадлежат даже акции? – ноздри трепещут, когда втягиваю горячий воздух.

– Я знаю всё. И я единственный человек, который сможет тебе помочь.

– Я согласен!

– Ты ещё не знаешь, что я попрошу взамен, – сквозь расстояние чувствую, как моя бывшая жена сейчас победно ликует.

– Мне всё равно. Я согласен.

– В восемь вечера в "Горизонте". Целую!

Закрываю глаза и сильно сжимаю челюсти. Слышу скрежет собственных зубов. Лютый и болезненный.

Перед уходом я ещё раз осматриваю своё отражение и битые стёкла бутылок, сверкающие от солнца и переливающиеся капельками алкоголя.

– Оксана, нужно вызвать клининг. Пусть уберутся в спальне! – бросаю на ходу.

– Степан Ефимович! Господин! – девушка бежит за мной и повисает на моей шее. – Я не хочу работать на другого работодателя! Я не останусь в корпорации, если вы всё же уйдёте!

Оксана плачет, вжимается лицом в мою грудь и пачкает тональным кремом белоснежную рубашку.

– Всё будет хорошо! – утешающе обнимаю её за плечи. – Я так просто не сдамся.

_37_

– Вероника-

Оставив Максимку с моей мамой, еду в "Горизонт". Всё ещё шокирована тем, что Люда смогла открыть собственный ресторан!

За короткий срок обустроить его. Найти работников.

– Привет, – встречает меня на входе. – Проходи прямо и направо, там раздевалка. Сцена уже готова, вся аппаратура настроена. Если что, то Игорь тебе поможет.

– Игорь? – удивлённо моргаю.

– Да. Это бармен, вон он, – Люда впопыхах указывает мне на молодого человека, несущего поднос с пустыми стаканами.

– Хорошо, поняла, – киваю и отхожу.

Люда встречает гостей с лучезарной улыбкой и сама провожает их за столик. Приятно за этим наблюдать, но у меня есть дела поважнее. Нужно привести себя в порядок перед выступлением, поэтому я почти сразу скрываюсь в раздевалке и переодеваюсь в чёрное обтягивающее платье с кружевами. Единственное, которое я забрала из дома Волкова, когда сбегала.