Текст книги "Наследник для миллионера (СИ)"

Автор книги: Рина Старкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Артур… Он… – не отрывается от меня, прилипла лбом к моему плечу.

– Люд, давай сядем. И ты всё расскажешь!

– Вероника, я… мне… – задыхается, заглядывает в мои глаза своими красными и влажными.

– Пей, – сдаюсь и возвращаю подружке её коктейль, наблюдая с мучительным волнением за слишком быстро пустеющим стаканом.

Людка пьёт жадными глотками. Будто это ей поможет!

– Фух! – выдыхает и падает на диванчик. – Ты не представляешь, как мне плохо!

Хватается за голову и глаза закрывает.

– Зачем ты напилась? – интересуюсь осторожно, устроившись напротив.

– Я не пьяная! – бросает на меня растерянный взгляд. – Я просто в шоке!

– Рассказывай всё. Я ничего не понимаю.

– Артур изменяет мне, – звучит брезгливо и сокрушительно.

Я медленно моргаю, стараясь переварить полученную информацию.

– С чего ты взяла?

– Его любовница мне сегодня написала. Вот! – Людка кладёт мне под нос свой телефон с открытой перепиской.

Взгляд цепляется за фотографию Медведева с какой-то блондинкой: их утреннее селфи на постели. Девушка счастливая и улыбается так широко и лучезарно, будто выиграла эту жизнь. А под фото подпись: "Артурик скоро выгонит тебя и женится на мне. Собирай вещи, курица!"

– Я не верю, что Артур тебе изменяет, – перевожу взгляд на бледную Людку.

– Ты дальше пролистай, – фыркает подружка.

"У нас с Артурчиком любовь, а ты мешаешься под ногами!"

"Что молчишь?"

"Если хочешь удостовериться, что Артурик мой, приезжай сегодня к десяти по адресу."

В следующем смс адрес гостиницы.

– Ты звонила Артуру? Спрашивала про его планы на вечер? – стараюсь держать себя в руках.

Если Артур изменяет Людочке, то я задушу его собственными руками!

– Звонила. Медведев сказал, что у него много работы. Представляешь? Говорит, Люд, ты меня не жди! – девушка снова проваливается в истерику, спрятав лицо в ладонях.

– Люда, милая, не плачь! – пересаживаюсь к ней и обнимаю.

Мне не верится, что Артур мог так поступить. У них пару дней назад была свадьба, сейчас должен быть медовый месяц! Неужели, это всё правда?

– Я не знаю, стоит ли мне ехать в эту гостиницу? – шепчет в пустоту.

– Если хочешь, я поеду с тобой. Вдвоём не так страшно.

– Правда? Поедешь со мной?

– Ну, конечно! Для этого и нужны подружки!

В глазах Люды скачут пьяные искры счастья, и я уже жалею, что предложила составить ей компанию. Я же правда могу не сдержаться и обсыпать Медведева такими "комплиментами", что мало не покажется!

– Если он мне изменяет, я завтра же подам на развод! – выговаривает Людка, запрыгивая на заднее сидение такси.

Своих водителей мы решили распустить, чтобы не вызвать лишнего внимания. Не удалось только избавится от охраны, они как тени – всегда ходят по пятам.

Внутри меня медленно разворачивается буря. Горизонт души затянут суровыми тучами, электрические молнии летают. И, глядя в задумчивое бледное лицо подруги, меня изматывает отчаянное желание больно ущипнуть себя за руку, чтобы проснуться.

Ох, только бы это всё оказалось ложью! Только бы эти коварные сообщения прислала очередная поклонница Медведева, владеющая магией фотошопа.

У гостиницы ветер такой, что чуть ли не сдувает с ног. Люда держит меня под руку, пристально смотрит на входную дверь. От нервов её бледное лицо медленно покрывается красными пятнами.

– Пойдём? – робко улыбаюсь.

– Я боюсь, – головой качает и мнётся на месте.

– Люд, ты сама для себя реши, готова ли? Если Артур правда изменщик, что ты делать будешь?

– А что мне делать? – переводит на меня рассеянный задумчивый взгляд. – Я хочу знать правду. Хочу увидеть всё своими глазами.

Я поджимаю губы и прикусываю губу. Она не заслуживает такого отношения к себе! Моя лучшая подружка достойна всего самого лучшего, а не кинжала в рёбра.

Наше холодное молчание прерывает внезапно заголосивший мобильник.

– Это Волков, – объявляю Людке и отвечаю на звонок. – Ало!

– Где тебя носит? – раздражённо буркает Стёпа, вызывая своим тоном волну негодования.

– Я с Людой. Что случилось?

– У нас должен быть совместный вечер. Я приехал пораньше, а тебя нет!

– Стёп, у Люды проблемы. Я не могу сейчас её бросить!

Людка, осмелев, отбирает мой телефон и, пошатнувшись на каблуках, заявляет:

– Степан Ефимович, мы расследуем одно важное дело. Нам некогда!

– Люда, что происходит? – слышу отстранённо.

– Артур, кажется, изменяет мне! Приезжайте, Степан Ефимович, если это окажется правдой, нужна будет ваша помощь.

Я моргаю несколько раз, осматривая злобное лицо подружки.

– Да, Степан Ефимович! Приезжайте. Нужно будет помочь спрятать труп этого гадёныша!

– Люда, – шепчу я, а тело покрывается мурашками.

Кажется, она действительно настроена убить своего муженька.

– Хочет с тобой поговорить, – подруга смотрит в мои глаза и возвращает телефон.

– Ника! – металлический голос Волкова обрушивается на меня внезапно и яростно. – Возвращайся домой. Не лезь ни в своё дело!

– Я не могу оставить Люду, – настойчиво повторяю, не собираясь прислушиваться к нелепым советам.

– Вероника, это не смешно! Что вы задумали? Твоя подружка явно не в адеквате! – нервно сокрушается Стёпа.

– Всё, я не могу говорить! Перезвоню позже.

Сбрасываю вызов и отключаю телефон.

– Пойдём! – смело выдаёт Люда и тянет меня к входу в гостиницу.

На ресепшене моя подруга быстро узнаёт в каком номере расположился её муж, и с полной решимостью мы поднимаемся на лифте на восемнадцатый этаж. Мой пульс учащается с каждым этажом, а Люда вновь бледнеет. Я чувствую её боль, как свою собственную, и предчувствие вовсе не доброе.

Медведева проходит к двери в номер и прислушивается, я повторяю за ней.

– Слышишь? Женский голос! – скорбно шепчет она, закрыв глаза и царапнув ногтями стену.

– Не факт, что Артур там, – говорю, не подумав.

Где ещё ему быть, если номер снят на его имя?

– Сейчас узнаем! – выдаёт с грустью и тянет ручку.

Дверь податливо открывается, даже не скрипнув. Люда на цыпочках крадётся вглубь большой комнаты, и я судорожно ступаю за ней.

Перед глазами раскидывается то ещё зрелище. Муж моей подружки сидит на диване с расстёгнутой рубашкой, а на нём полуобнажённая девица. Они впиваются друг в друга с голодом и страсть, даже не замечая, что кто-то вошёл. Артур смело мнёт ладонями упругие ягодицы чужой женщины, и та протяжно и фальшиво стонет.

Люда закрывает рот руками и по её телу высыпают красные пятна. Хватаю её за руку и оттаскиваю за стену, пока нас не заметили.

– Давай уйдём без скандала, – шепчу ей на ухо, и Люда согласно кивает.

Друзья!

У меня вышла очень горячая новинка, которая, без сомнений, расплавит ваши сердечки)))

…– Мы так глупо расстались, – выдыхаю.

Мозгом я прекрасно осознаю, что не должна всего этого говорить, но меня ведёт. Я ещё не выпила ни капли вина, а уже запьянела вдрызг.

– Ты действительно хочешь всё вернуть? – голос Сени разрезает тишину, задевая что-то в моей душе.

Таю под его взглядом, как мороженое на солнце.

– Я понимаю, что уже поздно, – смотрю на его массивное обручальное кольцо.

Зачем я сняла своё?

– Мы можем просто обсудить эскиз мебели, вспомнить школьные годы и разойтись, – выдавливаю из себя с вселенским усилием.

Сердце сгорает в агониях.

– Это самый разумный вариант, – Сеня согласно кивает, и его губы трогает грустная улыбка.

Я качаю головой и прикладываю ладонь ко лбу, ощущая прилив жара. Ещё пара секунд, и всё перед глазами поплывёт от досады.

Встретиться спустя двенадцать лет, чтобы осознать две простые вещи. Первое – наши чувства ещё живы! Они теплятся в наших душах, и если дать им волю, то спалят сердца к чертям, оставив лишь чёрные угольки не способные ничего больше ощущать. И второе – мы уже ничего не сможем изменить. Однажды друг от друга отказавшись, мы будто подписали себе смертный приговор. Я точно знаю, что не смогу уйти от Вити. И Арсений, вероятнее всего, свою жену не бросит…

"С ВИДОМ НА СЧАСТЬЕ"

История о чувствах, которым невозможно сопротивляться!

#запретные_отношения

#любовь_и_дружба

#любовники

_29_

_Степан_

Вернуться домой готовым к долгожданному и волшебному вечеру и вновь обломаться я не был готов. Вероника будто испытывает меня на прочность, и, клянусь, терпения осталось ну совсем мало! После звонка я чувствую себя разбитым и подавленным. Моя жена вместе со своей безумной подружкой решила поиграться в детектива, вместо семейного вечера.

– Господин, у вас всё хорошо? – Виктор оказывается рядом неожиданно.

Нужно подарить ему колокольчик на шею, чтобы больше не смог подкрасться незамеченным.

– Да, Виктор, всё в норме, – тяжело вздыхаю и ставлю на стол пустой стакан.

В горле пересохло после разговора с Никой и от злости опять вена заиграла. Скоро ещё и глаз начнёт дёргаться.

– Няня Олеся и Максим Степанович сейчас в детской. Вы можете провести время с сыном, – нерешительно уведомляет меня Витя и нервно дёргает губами, то растягивая их в улыбке, то вытягивая в трубочку.

Неврологическая какая-то ерунда: нужно бы показать своего дворецкого доктору.

– Да, я проведу время с сыном.

Быстро поднимаюсь на второй этаж. Дверь в детскую открыта, и я слышу заливистый смех Олеси:

– Ну, Максимка, ты чего ленишься? Давай, ползи! Ты же уже умеешь! Вот мама придёт, порадуешь её.

Осторожно подходу к детской и с любопытством заглядываюсь на Максика. Сынок развалился на специальном коврике и грызёт погремушку, а няня сидит рядом. В откровенных коротких шортиках.

Зря разрешил ей одеваться во что угодно. Нужно было придумать какой-то дресс-код. Сейчас наряды Олеси уже не кажутся мне такими безобидными, особенно учитывая ту ситуацию в Швейцарии. От этой девушки я никак не ожидал такого открытого соблазнения.

– Степан Ефимович! – Олеся взвизгивает. – Вы давно там стоите?

– Только подошёл.

– Вы меня опять напугали! – невинно хлопает ресницами.

– Ты свободна, Олеся. Я хочу провести время с Максом.

Няня прищуривается и глядит на меня с недоверием:

– А вы справитесь?

– Это же мой сын. Как я могу не справиться? – недовольно фыркаю и подхожу к ребёнку.

На самом деле, я прекрасно понимаю, чем вызвано такое недоверие со стороны Олеси. Она видит, что я почти не появляюсь дома и не провожу время с сыном. Видимо, думает, что я не справлюсь с трёхмесячным мальчишкой, хотя что тут сложного? Максик лежит, грызёт погремушку, издаёт забавное кряхтение.

– Ой, он, наверно, покакал! – Олеся улыбается и смотрит на меня с вызовом. – Поменяете памперс, Степан Ефимович?

– Без проблем! – уверенно отзываюсь я, а у самого пульс замедляется.

Беру сына на руки, только сейчас почувствовав кисло-молочный запах. Действую чётко по плану, который успел выстроить в голове.

Ничего сверхъестественного в этом нет.

Собираюсь надеть чистый подгузник, но няня тормозит меня громким вздохом.

– Сначала нужно помыть Максима Степановича.

– Помыть?

– Малышу скоро спать. Пора купаться! Справитесь?

– Конечно! – выдаю уверенно, а сам понятия не имею, смогу ли.

Страшно, что этот маленький человечек выскользнет из рук и захлебнётся. Или что воды попадёт в ушки.

– Я пойду наберу ванную. Приходите через пять минут! – командует няня, выходя из детской.

Прижимаю голенького Максика к себе, смотрю на его личико, и сердце заходится от нежности. Меня не было дома целый месяц! Я так давно не держал на руках своего наследника, что уже и позабыл, какие чувства он вызывает во мне. Я – отец! У меня много обязанностей и ответственности, а я вот так просто пропал из его жизни. Глажу пальцами по нежной коже малыша. Такой маленький и такой родной.

– Стёпа? Ты один с ребёнком? – голос Ники разрывает моё спокойствие в пух и прах.

– Ты уже дома? – смотрю на жену, из-за плеча которой выглядывает заплаканная Люда.

– Где няня? – настороженно продолжает Вероника, игнорируя мой глупый вопрос.

– Я здесь! Степан Ефимович, пойдёмте купать Максима Степановича! – Олеся улыбается и руками разводит.

– Выйди! – Волкова указывает на дверь.

Мы остаёмся вчетвером.

Я, мой сын, моя жена. И Люда, которая непонятно что делает в моём доме. Атмосфера напряжённая, и я чувствую, как воздух вокруг медленно превращается в густую субстанцию.

– Стёпа, ты знал, что у Артура любовница? – Ника морщит нос.

– Что?

– Этот подонок спит с какой-то шлюхой! – пикает Медведева и взгляд отводит.

Закрываю глаза и шумно выдыхаю.

Артур всегда отличался влюбчивостью. Он менял женщин, как перчатки, и каждая новая пассия была для него особенной. А потом эта невероятная девушка падала в его глазах, и на место одной приходила другая. Такая же особенная.

Но мне казалось, что с Людой у него всё по-другому. Верил, что отпетый бабник изменился и, наконец, остепенился.

Он же женился на ней!

– Ты знал, Стёпа? – с нажимом спрашивает Ника, подойдя ко мне ближе и заглядывая в моё лицо с ненавистью.

Будто это я изменщик и подонок.

– Я не знал, – качаю головой.

– Ладно, – фыркает жена, складывая руки под грудью. Вероника мне не верит. – Люда поживёт со мной какое-то время.

– Вероника, это плохая идея! – выпаливаю резко, и маленький человечек на моих руках начинает плакать.

– Это не обсуждается!

Ника забирает Максимку с моих рук и вместе с Людой выходит из детской, оставляя меня в полном смятении.

Во-первых, я не ожидал от Артура такого.

Во-вторых, если Люда будет жить здесь, то наши отношения с Вероникой не потеплеют.

_30_

_Степан_

Новый год подкрался незаметно. Уже сегодня вся страна будет ликовать и праздновать, загадывать желания под бой курантов и плясать до самого утра.

Я в чудеса не верю. И желания давно не загадывал. Но сейчас ощущаю физическую потребность пожелать кое-что для себя.

Спокойствия.

– Стёпа, ты тут? – Вероника врывается в мой кабинет, сносит на своём пути стул и стремительно подходит ко мне.

– Всё готово? – равнодушно смотрю на жену в фартуке и с убранными волосами.

Из-за отсутствия в нашем доме личного повара, Волкова взяла все хлопоты с готовкой на себя. Конечно, ей помогает Люда, которая до сих пор живёт в нашем доме и уезжать пока что не собирается. Ситуацию усугубляет ещё и то, что няня Олеся пользуется сложившейся ситуацией в наших супружеских отношениях и подливает масла в огонь своими выразительными грустными глазами.

После той выходки в Швейцарии я не могу спокойно смотреть в её сторону.

Даже сквозь одежду вижу обнажённое подтянутое тело. И ничего поделать не могу.

– Твой отец скоро приедет, – заявляет Волкова, смотря мне прямо в глаза.

– Что? – выцеживаю сквозь зубы, стараясь скрыть раздражение и негодование.

– То! Ефим Святославович член нашей семьи! А Новый год – семейный праздник. Я обязана была его позвать!

– С каких пор у тебя такие тёплые отношения с моим отцом? – закатываю глаза.

– Он хочет увидеть внука, и он имеет на это право!

После нашей ссоры с папой на свадьбе у Медведева, мы больше не разговаривали. Я видеть не хочу этого сумасшедшего старика, который решил учить меня жизни. Он виноват в том, что случилось с матерью! Если бы не его выходки, она осталась бы жива.

А когда Волков старший бесцеремонно начал читать мне морали, я взорвался. Прошлое ожило, обожгло и засосало в обиду и боль. Меня буквально размазало, как соплю по стене. Уж кто-кто, а отец не имеет права учить меня жизни.

– С каких пор в нашей семье все решения начала принимать ты? – злобный шёпот заставляет Веронику сделать шаг в сторону.

– Стёп, ты чего? – хлопает ресницами испуганно.

– Раз ты такая самостоятельная, может и зарабатывать начнёшь сама? – изгибаю бровь.

Вероника отрывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же смыкает губы, превращая их в узкую полоску.

– Что же ты молчишь? – внутри бурлит. – Отца моего пригласить без моего ведома ты смогла, а заработать себе на жизнь нет?

Ника опускает взгляд, становится похожа на испуганного воробушка.

Даю себе отчёт, что поступаю не правильно, и жена не виновата, но обидные слова льются из меня бурной рекой. Словесный понос какой-то.

– Я заработаю, не переживай! – выпрямляет плечи и поднимает на меня глаза.

Смотрит исподлобья, а руки в кулаки сжимает.

– Если я для тебя обуза, то прости. Не знала. Завтра же соберу вещи и уеду! – продолжает тихо, но уверенно.

– Ника, – вздыхаю, стараясь успокоиться. – Я не то имел ввиду.

– Хватит! – вскрикивает и разворачивается.

Стремительно вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью.

А я остаюсь один на один с собственным негодованием.

Я устал смертельно. На работе вопрос решился, но не так радужно, как я хотел. Да, мы ещё на плаву, но больше не входим в список топ-компаний. И пока конкуренты заключают новые договоры, мы существуем только за счёт постоянных клиентов.

Но делать нечего, и от семейного застолья никуда не деться.

Беру себя в руки и спускаюсь на первый этаж. Из столовой раздаются весёлые голоса персонала и Вероникиных родителей. Медленно подхожу и выглядываю, стараясь остаться незамеченным.

– Максик, ты уже такой большой! Ты уже такой… – дурашливым голосом скандирует моя тёща.

– Жених! Ну настоящий жених! – подхватывает отчим Ники.

Олеся держит моего сына на руках, пока вокруг неё происходит вся эта суета. Настя и Виктор носят блюда с кухни и расставляют на столе. Людочка командует:

– Столовых приборов не хватает! Витюш, принеси!

Так тепло на душе становится. Все самые близкие люди собрались в одном доме, а я веду себя, как дурак. Обидел Волкову своими колючими словами. А ведь она так хотела отметить Новый год в семейном кругу! Внезапно становится так стыдно за своё поведение, что щёки горят и кончики ушей краснеют.

– Ой, Степан Ефимович! А вы чего там прячетесь? – мама Вероники замечает меня и перестаёт играть погремушкой перед лицом Максимки. – С наступающим Новым годом, Степан Ефимович!

Женщина светится от счастья, бежит ко мне и обнимает искренне. Сердце лихорадочно стучит в груди. Я всё испортил своим скотским поведением.

– Где Вероника? – выдавливаю из себя с трудом.

– Она пошла переодеваться, скоро придёт.

Бросаю взгляд на заполненный разнообразными блюдами стол и вздыхаю. Сколько сил Ника вложила в подготовку! Даже снежинки сама из бумаги вырезала и на окна наклеила. Украсила столовую мишурой, разноцветным дождиком. А вместо привычной вазы в углу стоит пышная нарядная ёлка.

– Я тоже скоро приду, – бормочу себе под нос.

Не уверен, что кто-то меня вообще услышал.

Иду к лестнице на второй этаж, чтобы найти свою жену и извиниться. Я должен обнять её и поцеловать, как тогда, в Швейцарии. Напомнить ей о своей любви. Не хочу, чтобы Ника уезжала. Мы – семья! Я не позволю моей Канарейке страдать!

– Стёпа! – голос отца тормозит и почву из-под ног выбивает.

Оборачиваюсь.

Волков старший стоит в дверях, с двух сторон от него грузные мужики из личной охраны.

– Почему меня никто не встречает? – гневно глаза прищуривает.

Прямо в душу смотрит.

– Все заняты, – отмахиваюсь.

– Стёпа, я всё узнал! – отец рычит и краснеет от злости.

– Узнал что?

– Ты разорил нашу корпорацию!

– Отец, на носу Новый год! Не омрачай праздник своими наставлениями!

Волков старший меняется в лице. Серьёзного разговора избежать не получится, и моё сердце начинает трепыхаться, как рыба об лёд.

– Степан! – рявкает так, что стены в доме дрожат. – Быстро в кабинет!

– У меня есть дела поважнее, – отворачиваюсь и поднимаюсь вверх по лестнице, оставив старика наедине с его плохим настроением и охранниками.

Раздаётся странный неопознанный шум, заставляющий меня обернуться.

– Ефим Святославович! Что с вами? – судорожно стрекочет один из телохранителей. – Врача! Позовите врача!

_31_

_Вероника_

Вытираю слёзы и рассматриваю своё отражение. Чувствую себя ужасно.

Наверно, именно это и называют разбитым сердцем.

Когда по осколкам собираешь радостные воспоминания, стараешься оживить в себе тёплые и светлые эмоции, но ничего не радует даже в канун Нового года! И тело бросает то в жар, то в холод. От собственных мыслей хочется выть и на стену лезть.

Новая порция слёз предательски щипит глаза, и я поднимаю лицо вверх. Тушь вот-вот поплывёт.

Внизу меня ждёт моя семья, а я тут солёными ручьями умываюсь и свои вещи собираю в старенький чемодан. И всё из-за человека, которого я люблю.

Я представляла себе не так этот праздник. Думала, что соберу всех родных, хорошо проведу время. И мы с Волковым наконец-то сблизимся. Найдём те ниточки, которые нас связывали когда-то, завяжем в узлы то, что порвалось, по крупицам выстроим нашу любовь.

Как огонь смог угаснуть?

Взяв волю в кулак, я всё таки решаю вернуться в столовую. Уже у поворота к лестнице слышу шум с первого этажа, и сердце начинает биться чаще.

– Вызвали врача? – голос моего мужа звучит механически, будто у робота.

– Да, уже едет.

– Ефим Святославович, вы как? – взволнованно спрашивает моя мама.

Быстро спускаюсь по лестнице, крепко держась за перила. Перед глазами мельтешат чёрные пятна. Очень боюсь упасть.

– Что случилось? – изо всех сил стараюсь скрыть дрожь в голосе, но удаётся едва ли.

– Отцу стало плохо, – поясняет Стёпа.

Расширенными глазами смотрю на Волкова старшего, лежащего на полу и держащегося за сердце. Охрана уже успела подложить ему под голову подушку, Лиза сидит рядом со стаканом воды, Настя прижимает к груди аптечку, Виктор с остервенением чешет собственные покрасневшие ладони. Мама и дядя Петя стоят немного поодаль, прижавшись друг к другу. Все перепугались знатно. Да и мой пульс так скачет, что кроме него ничего не слышу.

Звонок в дверь раздаётся внезапно, и я подскакиваю на месте, как трусливый заяц.

– Врач приехал, – сообщает Виктор и спешит открыть дверь.

– Пойдём, нечего тут смотреть, – мама осторожно тянет меня в сторону столовой, и я поддаюсь.

Олеся качает Максимку, прижав его к своей груди. Сыночек громко чмокает соской и сладко засыпает. Единственный, кто не понимает происходящего и ничего не боится.

– Всё будет хорошо, – дядя Петя осторожно обнимает меня за плечи и шепчет вкрадчиво и осторожно.

Я хочу ему поверить, но как? Там, за стеной, происходит очень страшное. По спине проходит холод, пугающий и мерзкий. Внутреннее напряжение только растёт, секунды тянутся слишком медленно. За полчаса пролетает целая вечность, и я, как всегда, успеваю себя накрутить, хоть внешне виду не подаю. Пью сок, уставившись в окно на большой заснеженный участок. Снег искрится под светом фонарей, накануне удалил мороз. До нового года остаётся десять минут, и я заранее загадываю желание. Не то, какое подготовила изначально.

Хочу, чтобы Ефим Святославович был жив и здоров.

Мои отношения с ним не самые тёплые, от одного взгляда свёкра меня бросает в дрожь, но не смотря ни на что он – отец моего мужа.

– Вероника, – голос Стёпы вырывает меня в реальность. – Отец хочет с тобой поговорить.

– Со мной? – уточняю осторожно.

Кажется, я ослышалась.

– Он на втором этаже в гостевой комнате, – продолжает Стёпа как ни в чём не бывало.

Растерянно потираю ладонями плечи и осматриваюсь по сторонам. Взгляд на секунду пересекается с маминым, подбадривающим и призывающим к действию.

Медленными шагами прохожу к просторной светлой комнате. Мысли царапают затылок и спутываются. Я даже представить не могу, о чём на этот раз пойдёт разговор. От одного воспоминания, как Ефим Святославович предлагал мне денег чтобы я оставила его сына в покое, больно щиплет душу. Отец моего мужа недолюбливает меня. Подозревает в том, что я никогда не смогла бы совершить. Я всё ещё помню ту зловещую интонацию и насмешливый взгляд на выписке из роддома:

что-то на Волковых Максимка не похож.

Застываю в дверях. Ефим Святославович лежит на белых простынях, вокруг него вьётся мужчина в строгом костюме, наш личный врач. Его явно вызвали прямо с вечеринки.

– Оставьте нас! – свёкр говорит тихо и устало, но по-прежнему беспрекословно.

Дверь захлопывается, и мы остаёмся вдвоём.

Воздух медленно, но верно наэлектризовывается. Дышать становится сложно.

– Подойди, – Ефим Святославович закрывает глаза, будто видеть меня не хочет.

Тогда зачем позвал?

Неуверенно топчусь на месте и осматриваю мыски своих красивых новогодних туфелек, прежде чем сделать мелкий неуклюжий шаг. Сердце долбит в груди, и я опять ничего не слышу, кроме собственного пульса.

Когда-то я панически боялась Волкова младшего, трепыхалась под его взглядом, как бабочка в трёхлитровой стеклянной банке, дрожала и пугливо отводила взгляд, но потом эти неприятные ощущения исчезли. И сейчас я вновь чувствую себя загнанной в угол.

– Вероника, я хочу серьёзно поговорить, – цедит сквозь зубы.

Даже в таком положении, лёжа на кровати после недавнего обморока, этот мужчина излучает бешеную энергетику. Волковскую! Присущую только двоим людям на всём белом свете.

– Что у тебя с моим сыном?

Какой нелепый вопрос.

– Что вы имеете ввиду? – стою, как на раскалённых углях босиком.

– Он разорил мою корпорацию, стоило только ему связаться с тобой, – презрительный взгляд мажет по моей фигурке.

– О чём вы? – брови съезжаются к переносице, и руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Не строй из себя невинную овечку, Вероника!

Задыхаюсь собственными словами, которые просятся наружу, и слёзы выступают на глазах. Я ужинала с швейцарцем Домиником, чтобы корпорация Нефть "ВЕС" осталась на плаву, вложила свои силы в тот вечер, не наговорила гадостей и держалась молодцом. И, самое главное, я не стала устраивать мужу истерику по этому поводу, а отнеслась с пониманием! А сейчас меня хотят выставить виноватой в банкротстве! Я могла бы дать отпор свёкру и пропустить мимо ушей его ядовитую клевету, но сил просто не осталось. Ссора с мужем пару часов назад, спонтанное намерение уйти из этого дома и собранный чемодан вымотали меня.

– Я… Я… – скрыть дрожь в голосе не удаётся.

– Сядь, – командным тоном окатывает.

И я слушаюсь. Выбора у меня всё равно нет, ведь разговор закончить нужно. Присаживаюсь на кресло напротив постели Ефима Святославовича, и, скрестив пальцы, стараюсь собрать волю в кулак.

– На кого ты работаешь, Канарейкина? Кто подсунул тебя в нашу семью?

– Вам не стыдно так думать обо мне? Я мать вашего внука!

– Стыдно, когда видно! – язвит. – Канарейкина, если я узнаю, что ты разорила нашу корпорацию, да ещё и сына против меня настроила…

– Я Волкова, – встаю с места.

– Что? – надменная усмешка заставляет меня поджать губы.

– Волкова, – повторяю едва слышно. – Я – часть вашей семьи. Жена вашего сына. Я вам не нравлюсь, знаю. Вы не должны меня любить. Но вот уважать обязаны.

Ефим Святославович замолкает, а его лицо с глубокими морщинами преобретает задумчивый вид.

– И, чтобы вы знали, это я позвала вас праздновать Новый Год вместе. Стёпа был очень сильно против! – пугаюсь собственного голоса, сурового и холодного, и тут же смягчаюсь. – Я на вашей стороне, а вы…

… Вы не заслуживаете моего доброго отношения после всего, что сделали.

Фразу я так и оборвала, оставив незаконченной. Однако, по лицу Волкова старшего заметно, что он всё понял. Будто мысли прочитал.

– Либо я в тебе очень сильно ошибся, – шепчет тихо, на меня даже не смотрит. – Либо недооценил.

– И первое, и второе, господин Волков!

Каблуки стучат по полу.

Разговор окончен.

– Госпожа Волкова, – бросает мне в спину. – Позовите моего сына.

_32_

_Степан_

– Всё хорошо? – ловлю Веронику за локоть.

Она, как безумное торнадо, пролетала мимо и, кажется, даже не замечала меня.

– Всё прекрасно, – улыбается как-то нервно, будто прячется за маской. – Твой отец зовёт тебя!

Вырывается, смотрит куда-то сквозь меня. Её надменное лицо не выдаёт ни одной эмоции, и мне остаётся только гадать, что от неё хотел мой отец. И зачем он вновь хочет видеть меня?

Ника ускользает в сторону столовой.

Делаю глубокий вдох, до боли в лёгких. Идти сейчас к недовольному ворчливому старику совершенно не хочется.

Я ведь знал, что его лучше не звать на этот праздник. Был уверен, что отец всё испортит!

Так и вышло.

Вместо дружного семейного гулянья у нас получился полный аншлаг! И Вероника со своим каменным лицом точное тому подтверждение.

Но выбора у меня нет. Приходится стиснуть зубы до скрежета и вернуться на второй этаж в просторную гостиную спальню, где наш врач уложил отца.

– Всё со мной впорядке! Не маленький, переживу. Я себя прекрасно чувствую! – издалека слышу грозное ворчание. – Да что ты пристал то? Я притворился, понимаешь?

Застываю возле приоткрытой дверью.

Притворился?

Пальцы сжимаются в кулаки, и кровь моментально отливает от лица. Вена начинает играть от напряжения.

Молодец, папочка! Своей выходкой испортил праздник.

– Моим скажи, что я переволновался.

– Ефим Святославович, так нельзя! Вы меня дёрнули прямо из-за стола! – недовольно выговаривает доктор.

– Тебе за это платят не малые деньги. Заткнись и делай, что я сказал!

Выдыхаю и стучу в дверной косяк. Делаю вид, что не слышал этого разговора, и папа демонстративно закрывает глаза и за сердце держится.

Актёрское мастерство на высоте.

– Ну как он? – обращаюсь к доктору.

– Уже лучше. Видимо, переволновался. Давление подскочило.

– Может, в больницу его отвезти?

– Не стоит. Укол я сделал, Ефиму Святославовичу уже лучше.

Молча подхожу к отцу и разглядываю его наигранно измученное лицо.

– Папочка, ты как? – выбираю самую елейную интонацию.

– Полегче, – отвечает тихим голосом и приоткрывает глаза. – Садись, сын, нужно поговорить.

Доктор молча выходит из комнаты, оставляя нас наедине, и я утопаю в догадках о чём же пойдёт речь.

– Что происходит с Вероникой? – между густыми бровями образуется глубокая складка, взгляд наливается суровой темнотой.

– А что с ней происходит?

– Она сама не своя. Ты разве не видишь?

Вижу. Я же не кретин.

– Мне не нравится то, что происходит в ваших взаимоотношениях, – вздыхает.

Опять решил поучить меня галантному отношению к женщинам…

– Я следил за ней и проверял, – выдаёт отец.

Сердце перестаёт стучать на долю секунды. Чувствую, как градины холодного пота выступают на позвоночнике.

– Ты что-то нашёл? – едва сдерживаю непрошенную дрожь в голосе, и в памяти вспышками сверкают мою догадки в адрес жены.

Такая же, как моя бывшая… Работает на Репина.

– В этом вся и проблема. Ни-че-го! – отец рычит сквозь плотно сомкнутые зубы. – Ангел, мать её!

Волна облегчения прокатывается под кожей, и тяжкий груз с сердца падает, разбиваясь в крошку.

Конечно, Вероника не поступила бы так со мной.

– За что ты её ненавидишь?

– Кто тебе такое сказал? – удивлённо. – Мне нравится твоя жена.

– Тогда зачем вынюхивал информацию о ней?

– Доверяй, но проверяй, – заключает отец.

Воцаряется тишина, позволяющая мне хорошенько подумать. Мне ведь и правда повезло с Никой! Она бескорыстная и добрая, ей никогда не нужны были мои деньги. Она полюбила меня.

Полюбила!

Просто так. За мою запутавшуюся душу, за скверный характер, за нелепые шутки и насмешливый взгляд. Осталась со мной не из-за богатства, а по приказу собственного сердца. И, надо признать, Вероника сделала меня чуть лучше. Научила думать о других людях, заботиться, сопереживать.