Текст книги "Следы на битом стекле (СИ)"
Автор книги: Рина Нарская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
В прошлые годы нам приходилось отдуваться по одному, но после того, как кто-то из девчонок нагло слился, решили кидать на амбразуру каждой твари по паре. На всякий случай. Но фишку о том, что это будет реально «мальчик-девочка», я узнал только что.
– Да разлепитесь вы хоть ненадолго! – в четыре голоса взвывают девчонки.
– Нет, солнце моё, это уже решено. Ты либо с Васюковой, либо…
– С тобой!
Делаю попытку обаять строгую старосту остатками бланша и своей фартовой улыбкой, но та, несмотря на то, что с пятого класса в меня влюблена (и об этом всем, естественно, кроме неё самой, известно), остаётся такой же непреклонной врединой.
– Я бы с удовольствием, Свиридушка, но на мне видеобзор, а ещё подарки и плакаты, так что подготовиться к уроку мне будет просто некогда.
– А ты что, новенькую боишься? – смеются справа. – Вот Севастьянов её не боится, правда же, Артём?
Все поняли намёк на слухи, что ходят про них с Зеленовлаской в школе, ржут ещё громче, и Сева стискивает зубы.
– Не боюсь, – огрызается он. – Легко!
Девчонки снова закатываются и перешёптываются. Откуда-то, звеня посудой, влезают Фил и Фродо:
– Правильно, Сев, скажи «такая корова нужна самому»!
– Может, хватит уже обсуждать человека у неё за спиной?!
На псих Севы пацаны, потешаясь, сваливают. Девчонки, протянув восторженное «О-о-о!», дружно гасятся, и только тут я понимаю почему – в ту же секунду, обозначив своё эксклюзивное на то право, на Севе повисает Петровна.
– Всем привет! А за кого это ты тут заступаешься, рыцарь мой доморощенный?
– Привет, Наташ! – девчонки срочно прикидываются невинными овечками. – Ты чего так поздно? Твои уже давно пообедали…
Пока Натаху отвлекли, я кидаю взгляд на Севу. Тот нашёл что-то страшно интересное в своём стакане, и играя желваками, скребёт по стеклу вилкой.
Он кипит, я вижу, его бесит Петровна, запустившая пятерню ему в волосы, бесят ржущие одноклассники, даже я его бешу, хотя ничего плохого ему пока не сделал. Всего лишь упустил возможность узнать, что опять не так.
– Все, кто за этим столом, приглашены ко мне седьмого! – возвещает Натали.
– Даже я? – прерываю я дружный вой.
– Ты в первую очередь, Свиридов! Только есть одно условие: приходим со своей второй половинкой!.. Да-да… – Вой усиливается, и Петровне приходится надрывать связки. – Я вам обещаю, будет круто, мои предки снимут огромный дом. Будет ди-джей, конкурсы, всё такое… Но нужно, чтобы каждый был в паре!..
– Свингер-пати? – влезает снова откуда-то вылупившийся Хоббит.
–Ууу, – тянет кто-то. – И тут всех спаривают...
Но их перебивает Ленка:
– А как ты поймёшь, что это именно пара пришла, может я вон с Алексом припрусь под ручку?
– Так, спокойно, спокойно… Предупреждаю сразу. Будет контроль. Вернее, проверка прямо на входе. Кто пососётся, тому и добро пожаловать!
Фейспалм. Я, кажется, понял Севу. С идеями Натали не только стаканы царапать будешь. Точнее, не только царапать. Я бы бил.
– Тогда пардон, мадам, седьмого я занят, – отказываюсь я. – Пришлю вам поздравительную видео-открытку с котиками.
– Да зачем тебе пары вообще? – поддерживает староста. – Так же не интересно! Да и пар у нас, кроме тебя, ни у кого нет! Не боишься, что вы с Артёмом вдвоём останетесь?
– Так в том-то и прикол, чтобы каждый нашёл себе кого-то! – не угоманивается Натаха. – Хотя бы на этот вечер, врубаетесь?
– Ааа… Так это реально можно с Алексом прийти?
– Ну, это уж вы как хотите…
Я фыркаю:
– Я вообще-то здесь!
И, поймав Севин взгляд, окончательно всё понимаю.
Сева не хочет идти без меня. И он знал, что я не соглашусь на Натахины условия. Поэтому так расстроен.
– Итак, – подытоживает Натали, – у вас есть чуть больше недели! Седьмого жду всех красивыми и по уши влюблёнными!..
Глава 20
*Она*
Я никак не ожидала, что Артём будет ждать меня после уроков.
– Женька, ну что, будем репетировать? – Его хриплый голос доносится до моих ушей раньше, чем я замечаю его самого.
Вздрогнув, оглядываю его, повисшего на локтях между вешалок и непривычно серьёзного, потом полутёмную раздевалку, потом, через её решётку, притихший холл. Почти все ушли. Даже Алекс. Только Алёхины ждут меня, видимо.
– Репетировать? – переспрашиваю, не понимая даже, о чём идёт речь, и возвращаю взгляд Артёму.
– Мы с тобой на день учителя математику у первоклашек ведём, ты разве не знаешь? – он прикольно приподнимает бровь.
– Неет, – рассеянно отвечаю я и решаю, что некрасиво задерживать Костю с Катей: – Кать, вы идите, я попозже пойду!
– Ну, хорошо, – дружно отвечают Алёхины.
И уходят тоже. А мы с Тёмой остаёмся один на один в почти опустевшем здании. Он слегка покачивается между перекладин и выжидающе на меня смотрит.
Обрывки слухов о том, что они с Алексом с кем-то подрались, дошли до меня ещё на прошлой неделе, но почему-то только сейчас, в полумраке раздевалки, я явственно вижу характерные следы на его лице: тёмный отпечаток на скуле, кровоподтёк под глазом, чёрную полоску на нижней губе… А ещё потрёпанный бинт на ладони.
Неужели эти два дня я смотрела только на Алекса?
– Ну вот, теперь знаешь, – с каким-то сарказмом усмехается он и, ободрившись, выходит из-за разделяющих нас вешалок и садится сбоку от меня, на скамью, чтобы переобуться.
– Слушай, но я никогда этого не делала! – в свою очередь оживляюсь я. – А ты?
– Я тоже нет. Но ничего, я думаю, справимся. Как говорится, боженька не училка по физике...
– Не ставит невыполнимых задач? – договариваю я, подспудно пытаясь припомнить, где раньше могла слышать эту фразу.
– Точно, – Артём наконец-то добродушно улыбается.
Мы одеваемся и выходим. Нас встречает серый, больше похожий на вечер, день, кутает пеленою липкой промозглости и мороси.
– Погодка дрянь! – морщится мой попутчик.
Я вздыхаю:
– Осень…
И тут, как будто роялем сверху, меня вдруг ошарашивает дичайшим осознанием: эту фразу, по поводу училки по физике, я раньше слышала, вернее видела, только от одного человека! Васдушка. Мой виртуальный друг! АС…
Чёрт. Инициалы Тёмы… Артём Севастьянов… Вооо чёрт!!!
Я встаю как вкопанная. Едва в обморок не падаю. Заметив, что меня накрыло, Тёма останавливается передо мной:
– Жень, ты чего?
– Нич-чего, всё нормально, – я даже заикаться начинаю.
И, когда мы идём дальше, думаю только об одном: неужели Тёма – это и есть Васдушка, парень, с которым я переписываюсь уже чёрт знает сколько, и который давно стал частью моей души? Неужели бывают такие совпадения? Неужели такое бывает?!.
Я судорожно пытаюсь вспомнить всё, что знаю о Васдушке, всё, что он рассказывал о себе… Но, то ли от волнения, то ли от своего природного таланта вечно тупить, не могу извлечь из своей памяти ничего подходящего. Чтобы удостовериться сейчас. Чтобы проверить Тёму...
О что, если это действительно он? Что, если…
– Жень?
– Чего?
– Ты какая-то странная.
– Да?
– Да, я тебя два раза уже спросил, а ты не отвечаешь.
– Насчёт чего?
Не выдержав, Артём снова останавливается, тем самым преградив путь и мне, и, обхватив мои плечи и заглянув прямо в глаза, заговаривает снова:
– Мы будем репетировать, или пусть как пойдёт? – проговаривает он медленно, видно, уже мало надеясь на мою адекватность.
– А… где… Наташа? – зачем-то спрашиваю я.
Сама не понимаю зачем и почему. Наверное, потому что мне вдруг стало страшно. Наверное, потому, что я не знаю, как мне пережить тот факт, что Васдушкой… парнем, которым я так долго восхищалась, который стал моей выдуманной любовью, если можно так сказать, виртуальной несбыточной мечтой… может оказаться Тёма. Живой и вполне осязаемый. Такой милый, клёвый, но… не любимый, увы!
Моё сердце разлетается на ошмётки, эмоции захлёстывают, и хочется плакать. А тёплые губы Артёма прикасаются к моим губам.
Какие-то мгновения я ничего не соображаю. Плыву… Парю. Обмякаю в его руках. Ноги подкашиваются, голова идёт кругом, по лицу струятся слёзы.
Но солоноватый привкус крови во рту наконец меня отрезвляет.
– Боже, Тёма! – одним ударом я отталкиваю его от себя. – Что ты делаешь?! Что мы делаем?! Зачем это?! У тебя есть девушка!
– Да я не хочу быть с ней! Я не люблю её, Жень, понимаешь?! Я никогда её не любил!
– Зачем ты с ней вообще тогда встречаешься?!
– Я не знаю!!! – его крик, прошив меня насквозь, разносится криками галок.
Словно оглушённая ими, я просто стою. Стою, и, тяжело дыша, захлёбываясь влажным холодным воздухом, во все глаза смотрю на незнакомого мне с этой минуты парня.
Никогда не видела Тёму таким. Таким несчастным, как сейчас, и таким отчаянно-красивым.
Куртка на нём распахнута, белая рубашка под ней вздымается от сбитого, как и у меня, дыхания и вся промокла от моросящего невидимого дождя, чёлка потемнела и прилипла ко лбу, а в светло-зелёных глазах, кажущихся сейчас, как и всё вокруг, туманно-серыми, стоит столько надежды, что у меня всё переворачивается внутри.
Я не могу ответить Тёме взаимностью. Даже если он и Васдушка – одно лицо. Потому что всё моё сердце давно уже занято Алексом.
И, пока он не отвергнет меня, я буду на что-то надеяться, и делать Тёме больно.
А я этого не хочу. Он этого не заслуживает. Только не Тёма.
– Мне пора, – выжимаю я из себя. – Я думаю, пусть лучше «как пойдёт»…
И, кутаясь в продуваемую нестерпимым ветром куртку, я выдвигаюсь в непроглядную серость и больше на него не оборачиваюсь.
Глава 21
*Он*
Я отрабатывал апперкот левой, когда она вошла.
Поняв, что кому-то прилетело, резко прекращаю упражнение.
– Ляля? Твою ж… мамочку, ты откуда здесь?!
– Хооо, хрена у тебя тут суровый мужчинка! – держась за нос, стонет Лялька.
– Это не мужчинка, а мальчик для битья.
Провожаю и усаживаю её на диван.
– Вот так гостеприимство!
– Вообще-то, ты могла предупредить, что приедешь, и не прятаться. Стоп, как ты вообще сюда попала, кто тебе открыл?
– Так это… твоя типа… мачеха.
– А, чёрт, я забыл, что она дома. А ты как приехала? на чём?
– На такси, на чём же ещё.
– Такси?
– Да, чего здесь удивительного? Или ты думаешь, что кроме велика других средств передвижения не существует?
– Дай посмотрю, что у тебя там. – Я осторожно убираю от лица Лялькины руки. – Может, лёд?
– Может, ты лучше оденешься, а то ты меня смущаешь!
Чертыхнувшись, сдёргиваю с треноги свою домашнюю футболку, ныряю в неё и снова подсаживаюсь к сестрёнке, только теперь уже на диван, а не на корточки между её коленок.
– Блин, Ляля, – давлю ржаку я. – Ну, мы точно с тобой одной крови!
Сморгнув пелену от слёз перед глазами, сестрёнка наконец разглядывает и моё лицо.
– Ауч, Алекс, с тобой-то что?! Или это тебе тоже мужчинка твой ответил?
– Да нет, это так... Ты чего припёрлась вообще? Откуда ты вообще узнала, где я обитаю? Мамка сдала?
– Ты что! Если она узнает, что я здесь, она меня вздёрнет! Если что, я сейчас у Веры Юрьевны.
– Вера Юрьевна? Что за зверь?
– Бабуля моя, блин.
– Ты называешь её Верой Юрьевной?
– Да! – На мой вопросительный взгляд Лялька, смешно закатив глаза и часто моргая, поясняет: – Поверь мне, если б ты её видел, ты б её тоже так называл!
Мне странно, как это можно называть родного человека по имени-отчеству, но я решаю не докапываться. Для меня все они вообще родственнички под номерами.
– Так почему ты не у Веры Юрьевны тогда?
– Потому что ты меня бросил, Алекс! Ты совсем не приезжаешь!
Я перехватываю Лялькины ладошки, едва не скрестившиеся у меня на загривке.
– Ты забыла, Ляль? Скоро я вообще буду редко к тебе приезжать. Сейчас наши предки разрешают нам видеться раз в месяц, но уже осень, а скоро зима. На велике зимой особо не поездишь…
– Тогда возьми такси, автобус… – Видя, как я качаю головой, Лялька поднимает панику: – Ну, почему? Тебе что, жалко на такси денег? Значит, ты не хочешь видеть меня?! Значит, ты реально меня бросил?!.
– Дело не в том, Ляль. Я не хочу никого бесить. Я вижу, что матушка теперь против, чтобы мы общались. Что она в принципе больше мне не рада. Если вообще когда-то рада была…
– Да ты что, Алекс! – Ляля ёрзает на месте и порывается меня обнять. – Да она знаешь, как рада!.. Да она всегда тебя ждёт!..
– Неубедительно, Ляль! – обрываю я, соскочив с дивана. Хочется зарядить по Герману, но я себя сдерживаю: – Да и вообще пофик, нет никакой трагедии. Я всегда знал, что там меня не ждут. И что она вернулась в мою жизнь только потому, что её заела совесть…
– Алекс, ну я же тебя жду! – сестрёнка всё же нападает с никому не нужными обнимашками. – Я тебя реально жду. Мне без тебя плохо! Мне даже поговорить там не с кем! А ты мне даже не звонишь! Ты вообще забыл про меня! И на связь не выходишь! Твой канал сдох, ты в курсе вообще? Там у девок крыша едет! Где видео, блин, Аlex S?!
– Скоро будет, – я усмехаюсь.
Лялька, рьяно впившись когтями в мои плечи, рычит и меня трясёт.
– Чё за хрень, блин, Алекс?! Что с тобой происходит?! Где контент, чувак?!
– Ладно, хватит! Сказал же, будет! – заломав её одним движением, аккуратно отправляю её хрупкое тельце хребтом на диван.
Лялька, взвизгнув и хохоча, смахивает с лица растрепавшиеся волосы.
– Всё, успокоилась? – спрашиваю, не отпуская до утвердительного кивка её запястья.
– Ага, – тяжело дыша, она снова сдувает надоедливую прядку, щекочущую её слегка припухший и покрасневший шнобель.
И тогда я, оставив её в покое, просто сажусь рядом на край и подпираю кулаком висок. С минуту мы молча любуемся друг другом.
– Я думала, ты из-за того раза обиделся, – робко начинает она. – Ну, когда я целоваться к тебе полезла… Ты правда обиделся, да?
– Нет, – усмехаюсь я. – Но больше так не делай.
– А у тебя девчонка есть?
– Блин, Ляля! – взвываю я. Поднимаюсь с дивана, смахиваю, разблокировав, телефон с «типа» компьютерного стола. – У меня миллион девчонок.
На экране десятый час вечера, и у меня сразу вскакивает к Ляле вопрос, но она никак не унимается:
– Почему, Алекс? Почему миллион, а не одна? Неужели тебе не хочется быть кому-то по-настоящему нужным?
Её странный, приглушённый голос, раздавшийся в полной тишине, задевает какие-то струны моей жалкой душонки, что-то живое, и я отвечаю «на отвали» коротко.
– Нет, Ляль, не хочется.
– Ну ладно! – неожиданно громко возвещает она. И, судя по стуку пятками, соскакивает с дивана и тут же сгребает меня со спины. – А, кстати, помнишь, что ты мне обещал? Помнишь? Ты обещал познакомить меня с Мииистером…
Она больно утыкается мне в плечо необоснованно острым подбородком.
– Чего? Ляля, ты обалдела? Который час вообще, ты видела?! Тебе ж вставать завтра рано! Тебя твоя бабуля с потрохами сожрёт!
– Не сожрёт! Она дрыхнет, как младенец, я ей снотворного в чай подсыпала…
– Ты охренела, Ляля?!
Мне и смешно одновременно, и я… если не сказать матом, в лёгком изумлении. Развернувшись в настырных объятиях, отцепляю сестрёнку от себя.
– Езжай домой давай! Смотри, чтоб твоя Вера… как её там… кони не двинула…
– Да она не дома у меня! – Ляльке всё ещё смешно. – И ты обещал, Алекс! А обещания нужно исполнять! Сейчас мы с тобой идём к твоему другу, и пока ты нас не познакомишь, я от тебя не отстану! Давай, звони ему! – Она вырывает у меня из рук смартфон. – Ого, ничего себе!.. Вот это сиськи!..
– Я вообще её не знаю! – Выхватываю аппарат с не вовремя открытым мессенджером. – Всё, Ляль, хорош! Пойдём, я провожу тебя, я уже вызвал такси.
– Никуда я не пойду! – орёт она, упираясь. – Ты обманщик! Ты обещал меня с ним познакомить!..
– Подрасти сначала, тебе сколько лет!
– Сколько есть, все мои! Я же не собираюсь ничего такого с ним делать! Просто пообщаться хочу! Он же твой лучший друг!
– Почему-то я не хочу с твоими подругами общаться!
– Очень жаль, кстати, они с тобой очень хотят!
Наша борьба заканчивается с очередным нежданчиком: в мою комнату, даже не постучавшись, вваливается батина пассия.
– Что у вас здесь происходит?!
– О, тёть Оль, скажите ему, что выпихивать ребёнка на ночь глядя под дождь это бесчеловечно!
– Ты что, – удивляюсь я, – знаешь, как её зовут?!
– Алекс, я сейчас позвоню твоему папе! – не понятно на чью сторону резко встаёт ррродственница. – Проводи сестру до дома!
– Так я это и пытаюсь сделать!
В конце концов, закинув себе на плечо, мне удаётся вытащить Ляльку из комнаты. В коридоре она ненадолго делает вид, что смирилась, позволив нам обоим обуться-одеться, а уже возле подъезда концерт продолжается:
– Ну Алекс! Так не честно! Я обижусь на тебя! Я с тобой никогда больше разговаривать не буду! – пытается шантажировать она.
Но я только всматриваюсь в мокрую туманную мглу за её скворечником, чтобы разобрать над приближающимися фарами шашечки. Так и есть, такси.
Лялька впадает в истерику:
– Да блин, а если это маньяк, Алекс?! Он меня изнасилует и закопает, как ты это маме объяснишь?! Скажешь, это была месть за то, что она никогда тебя не любила?!.
На секунду я встречаюсь с ней взглядом. И она сама понимает, что её несёт:
– Прости! Ну, прости, блин! – и порывисто чмокает меня мокрыми губами в веки. – Блин, я не хотела… Просто…
Но тут нас прерывают.
Я ожидал чего угодно, только не того, что разглядел в свете фар…
Глава 22
*Он*
Приближаясь к нам, тёмный, окаймлённый ярким светом и клубами пара силуэт постепенно превращается в Севу. Это охренеть как внезапно, и я на секунду ломаюсь.
– Сева? Ты чё тут? – выступаю ему на встречу.
И тут же улавливаю крышесносное амбре, замечаю шаткую походку и мутный взгляд, и понимаю, что Сева либо вхламину пьяный, либо ещё чего-то обожрался.
Какого, спрашивается, деверя?!.
– Ты откуда такой? – повторяю, но тут между нами вклинивается Ляля.
– О, так это ты Сева! Привет! А я Николина, его сестра!
Ляльку охота придушить, но некогда. Сейчас меня больше волнует, почему эта нечисть расхаживает здесь один… в таком непотребном виде. Он что-то отвечает Ляле, и выбешивающая меня улыбочка ползёт по его расцвеченному всеми цветами радуги лицу.
Я затыкаю ему рот довольно грубо:
– Сев, вали домой!
– Ну зачем ты так?! – вступается Ляля. – Дай нам с ним пообщаться!.. Так значит, тебя на самом деле Артёмом зовут! Классное имя! Тёоомочка… Мне нравится!..
Стиснув зубы и кулаки, сам отваливаю в сторону. Нужно выдохнуть, иначе я кого-то убью. А именно Севу, который, мать его, походу опять за старое! Это было уже. И это мой триггер.
Подгребаю к на удивление спокойно ожидающему таксисту, сую ему налом штукарь, прошу подождать ещё пять минут.
За шумом движка и Лялькиным смехом до меня долетают лишь отдельные фразы воркующей парочки.
– Гараж… Тут не далеко…
Судорожно соображаю, что сейчас делать с Севой, и упускаю что-то важное. А, очухавшись наконец, снова подлетаю к промокшей почти насквозь Ляльке:
– Вы куда собрались? Ляль, ты едешь домой!
– Ну пожалста, Алекс! – она складывает ладошки. – Давай я сегодня с вами побуду! Тёма приглашает меня, то есть нас, котика посмотреть… всего лишь котика, Алекс!
– Тёма ща огребёт, – предупреждаю его я.
– Да блин, Алекс, братишка, ты чё такой не в духе… – Он порывается приобнять меня и тут же получает по граблям.
– Блин, он как старший брат, – щерясь, обращается уже к Ляле: – Хотя реально я его на полгода старше, прикинь? Он с тобой тоже всегда такой серьёзный?
– Да пошли вы! – неожиданно даже для самого себя психую я. – Идите оба в пень, ясно!!! Делайте чё хотите, мне пох вообще!!!
И, развернувшись на ходу, сам не чувствуя ног, куда-то быстро утекаю…
Куда – ХЗ! В голове набатом бьёт мысль о том, что все мои усилия напрасны. Я так долго вытаскивал Севу, столько сил вкладывал, чтобы он, несмотря на пример своих вечно киряющих, бьющих друг другу морды в кровь предков, не становился таким же, как они!..
Я потратил все силы, испробовал все методы! Отвлекал его, исполнял мечты, доказывал, что можно хакнуть эту грёбаную матрицу… и всё впустую!
Он всё равно сопьётся или станет нариком! И закончит свою жизнь в своём долбанном гараже! Намеренно или по ошибке, но он избавит себя от неё!..
Потому что девяноста процентов его жизни – это грязь и безнадёга, творящиеся в его семье и пропитавшие его с самого рождения! А я, хоть и нахожусь рядом с ним почти двадцать четыре на семь, никогда не займу в ней больше каких-то жалких десяти процентов!
Потому что это, мать их, исходники! Данность, впаянная в нас! И я ничего не смогу изменить, как ничего не могу поделать с собственной психикой!
Я не верю в любовь, Сева не верит в жизнь в принципе!..
Мы – два дебила…
**
Первая разумная мысль не поддаётся цензуре. Я оставил Ляльку с Севой! С упитым в хлам, неадекватным Севой, который в подобном состоянии совершенно не хозяин самому себе!
Звоню ему. Твою ж мать! Снова недоступен. Насчёт годного аппарата беру свои слова обратно – это барахло допотопное давно пора об стенку расхреначить!
Мчу в гараж. К счастью, или нет, навесного замка на калитке не оказывается…
Это, с одной стороны, радует… Значит, они здесь, а не упёрлись ещё куда-то…
А с другой – какого, спрашивается, они изнутри заперлись?!
Выругавшись, приваливаюсь плечом к воротине, выдыхаю облачко пара, стучу.
– Сев, это я, открой!
Слышу шум и смех с противоположной стороны, но никто не открывает. Кровь кипит, в голове такие токи, что вот-вот случится инсульт, но пытаюсь абстрагироваться, успокоиться… и стучу повторно, чуть громче, но всё ещё максимально себя сдерживаю.
– Сева… – перевожу дыхание, откашливаюсь, дабы унять позорную дрожь в голосе. – Сев, открой пожалуйста! Лялька с тобой?
– Я здесь! – вдруг раздаётся бодрый голос Ляли. – Только мы тебе не откроем!
Секунда тишины. Проглатываю подступивший псих.
– Почему?
– Потому что ты злой! И не даёшь нам общаться!
Ещё раз сглатываю.
– Ладно, Ляль. Позови Севу.
Снова шорохи, и ещё до того, как сквозь щель калитки просочится голос друга детства, я чувствую, что он рядом.
– Сев, открой пожалуйста, – как можно ровнее повторяю я. – Поговорить нужно.
Но в ответ снова слышу Лялькино:
– Не открывай ему, Тёма!
И тут меня нахлобучивает. Я начинаю орать, что вынесу эту дверь, а Севу на британский флаг порву, матерюсь и долблю по калитке всем, чем только нельзя, в том числе грязными кедами, ломаю щеколду и сами ворота, и громыхаю ими так, что перебаламучиваю всех собак на улицах.
Отовсюду доносится лай, какие-то мужики из другого гаражного пролёта вылезают, как из могил зомби, начинают быковать уже на меня, в ответ шлю их любить родину, и один, самый смелый, устремляется в мою сторону…
Сойтись мы не успеваем – прямо под моим плечом внезапно образовывается пропасть, и я, едва не поломав разом все конечности, с грохотом вваливаюсь в гараж.
Глава 23
*Он*
Сева успевает подхватить меня, громко шаркает щеколдой и тут же получает в челюсть.
Лялька взвизгивает.
Потирая сбитый ещё раньше об железо кулак и занывшее запястье, я пробираюсь сквозь какого-то деверя разбросанные колёса и падаю в кресло, спугнув кошака.
– Всё, угомонился? – сплюнув кровавую нить, усмехается Сева. – Полегчало хоть?
– Иди в пень.
Мне действительно полегчало. Стало спокойно, адреналин отпустил.
Прильнувшая к Севе Лялька, промокая его губы салфеткой, с обидой косится на меня:
– Если б я знала, что ты на такое способен, вообще бы сюда не приехала!
– Так и не нужно было приезжать, Ляль! – отдышавшись, уже без злости отзываюсь я. – У тебя там бабуся под наркозом.
– Вот и не приеду больше!
Я улыбаюсь над тем, как Лялька дуется, и встречаюсь глазами с Севой – тот тоже улыбается.
– Ну чё, кто я? – подзадориваю его. – Звезда?
– Угу. Малосольная.
– Кто ещё?
– Клизма самоходная.
– Ещё?
– Понос трескучий.
– Ещё?..
Сева знает миллион подобных оскорблений, и раньше, когда мы ссорились, всегда грамотно их применял. Но это было лет триста назад. А сейчас почему-то вспомнилось.
Мы продолжаем до тех пор, пока Лялька не начинает смеяться, и мы, вслед за ней, тоже.
– Блин, Сев, так ты ничему и не научился, – подытоживаю я. – Главный скилл, чтобы охмурять девчонок, знаешь?.. Упс, падрон… то есть, пардон, мадам… – заговариваясь, обращаюсь уже к Ляле. – Я хотел сказать, покорять женские сердца… Кароч, главное не ржать над собственными шутками.
– А я не над шутками, я над тобой ржу... По-твоему, Тёма кого-то тут охмуряет? – произносят они почти одновременно.
Я перевожу взгляд Ляльке в глаза. Она, как и Сева, сидит на колесе и комкает в руках пропитанную его кровью салфетку.
– Ну, вы же не просто так здесь закрылись…
Не знаю почему, но меня это больше не злит, скорее забавляет. Да, я вижу, что между ними что-то есть, какие-то флюиды, микротоки, но, помимо этого я вижу, что Сева не «в хлам», как показалось мне сначала. Он адекватен. А значит, по-любому не позволил себе лишнего.
– Лаадно, Ляль… – выдыхаю я и соскребаю себя с кресла. – Пойдём, на такси тебя посажу.
Мы оставляем Севу окончательно трезветь, а сами выдвигаемся в промозглую осеннюю полночь (любимый смартфон дико порадовал отразившимися на разблокированном экране нулями).
Странно, но Лялька вдруг становится покорной и тихой. Идёт, молчит. Как будто думает о том же, что и я.
Рыжий фонарный свет сменяется тёмными провалами с зернистым шумом серебрящейся мороси. Ноги и лёгкие стынут от сырости. Снова рыжий свет…
В какой-то момент я заговариваю первым.
– Извини, Ляль. Не хотел пугать тебя. Просто… блин, я запереживал, честно.
Она косится на меня. Краешек её рта ползёт кверху. Едва заметно, но всё-таки ползёт.
– Насколько запереживал?
– Сильно.
– Сильно?
– Да, Ляль, очень сильно! – Я останавливаюсь, чтобы смотреть ей в глаза. – Больше так не делай… пожалуйста.
Она оглядывает моё лицо, затем почему-то задерживает взгляд на губах, затем выдыхает:
– Лаааадно.
И мы снова шагаем вперёд, к выходу из лабиринта гаражного кооператива.
Ловит здесь плохо, чтобы вызвать или просто найти такси, нужно подняться на склон.
– Знаешь, – меняет тему Ляля, – нам психологиня говорила, что гиперответственность – это зло. Что такие люди не умеют расслабляться, и в конце концов у них бывает нервный срыв…
– Я не гиперответственный, – перебиваю я, поняв, к чему она клонит. – Я, на самом деле, тот ещё пофигист. Просто есть люди, на которых мне не всё равно.
– Но, согласись, не каждый на твоём месте штурмовал бы гараж! А ты что подумал, мы там делаем?
– Не знаю, что я подумал, Ляль, не заводи меня.
– А почему тебя это заводит?
– Да потому что ты мелкая ещё, Ляля! – Снова заряжаю по тормозам. – И я, как старший брат, несу за тебя ответственность!
– А если на минутку представить, что ты не брат мне?
Её холодные пальцы, до этого теребившие шнурок на куртке, внезапно касаются моего лица – и я инстинктивно отшатываюсь.
– Да блин, я пошутила! – закатывается она. – Ты что, реально боишься, что я к тебе приставать буду?! Чё, дурак?..
На ум, кроме мата, ничего не приходит, и мы молча двигаем дальше.
Глава 24
*Она*
Ещё одна бессонная ночь, полная тяжёлых мыслей, тревог и мучительного чувства вины. Перед глазами то и дело встаёт красивое лицо Артёма. Его несчастный взгляд, как будто умоляющий не отнимать последнюю надежду. Словно говорящий, что он на грани, и что только от меня теперь зависит, что станет с ним дальше. И мне безумно жаль его, и сердце сжимается в комок, и с каждой минутой я всё больше сомневаюсь – а права ли я в своём решении?
А что, если Васдушка и Артём – всё-таки одна и та же личность? Что, если нас, как бы заезжено это ни звучало, свела судьба, и именно он тот самый, кого я так ждала всегда, мой единственный «не параллельный» человек?
Конечно, я сто раз перечитала нашу переписку. И, конечно, нашла несоответствия. Васдушке, судя по данным в профиле, семнадцать, он козерог, а Тёма точно совершеннолетний, так как водит машину, и родился он первого июля. Но… я-то там вообще парень!.. А значит, всё возможно. А что, если я собственными руками душу своё будущее счастье, ломаю истинную, ведущую к этому пресловутому счастью, линию судьбы? Погодите-ка… А если представить на минуточку, что мы с Артёмом будем вместе… Могла бы полюбить его?.. Да! Я уже сто раз об этом думала!.. Наверняка да! Ведь он нереально милый, добрый, симпатичный… Но почему же нет у меня к нему такой бешеной тяги, как к Алексу?!.. Почему Алекс не может быть тем самым, «не параллельным»?! Почему он – не Васдушка, а Васдушка – не он?..
На этой мысли меня как будто прошибает током. Я распахиваю глаза.
А что, если Васдушка и Алекс… Да как же я раньше не задумывалась! Он же Алекс Свиридов, А.С.! И ту фразу, про училку, он, получается, тоже мог слышать…
Хватаю телефон и, щурясь от света с разблокированного экрана, поспешно вбиваю в фильтры необходимые данные.
Мне нужна его страничка в соцсети. Я знаю, он какая-то местная звезда, у меня уже были мысли изучить его профиль… Так почему же я так долго тянула?!
**
После бессонной ночи голова весит больше, чем всё остальное тело. А веки больше, чем голова.
Но всё резко улетучивается, как только в классе появляется Алекс. Почему-то один.
Сказать, что я окончательно влюбилась в него за эту ночь – не сказать ничего. Я пропала. Я затёрла до дыр все его видео, на которые вышла по ссылке в соцсети, пересчитала все доступные глазу родинки и выучила улыбки, которых в его арсенале оказалось немало: дурашливая улыбка с ямочками, высокомерная, с задранным подбородком и чертовщинкой в глазах, «дежурная», с которой он общается почти со всеми и всегда, и даже та, самая редкая, немного смущённая, как у Тёмы…
На время я возвращаюсь к мыслям о Тёме. Меня беспокоит его отсутствие после того, что случилось вчера. И я опять явственно вижу его образ. Но силуэт проследовавшего мимо меня Алекса и бодрый голос, донесшийся сквозь общий шум, бесповоротно завладевают моим вниманием.
– Ну что, товарищ староста... – Перевернув и с ходу оседлав учительский стул, он заговаривает с бойкой симпатичной блондинкой с передней левой парты. Её зовут Лена, в первый учебный день она расспрашивала меня, как следак на допросе, но больше мы практически не общались. – Я подумал над вашим предложением... И я согласен!
– О чём ты, Свиридушка? – смеётся Лена.
Я стараюсь не смотреть в их сторону, вернее, делать вид, что занята. Достаю учебники и тетради из рюкзака. Но всё моё естество обращается в слух, потому что то, что я вижу сквозь мельтешащую перед глазами фигуру Костика, мне ужасно не нравится.
Они флиртуют, это явно. Он ей улыбается!.. Дурашливой улыбкой, но всё же!..
– Да ладно, прекрати. Ты так активно уговаривала меня сопроводить тебя к Натахе на пати, а теперь прикидываешься, что мне это приснилось?
– А, ты об этом! То есть... ты хочешь пойти со мной?
– Это ты со мной хочешь, а я любезно соглашаюсь.
– Ах, вот оно как…
Моё сердце колотится, как безумное. Чёрт! Я не могу смотреть на то, как он с кем-то флиртует. До этого я ревновала его ко всем, с кем он заговаривал, но это было не то. Только сейчас я поняла, что ревновать к друзьям или к подписчицам в сети, и ревновать его к реальной девушке – это совсем не одно и то же! Раньше я не задумывалась над этим, но сейчас понимаю, что до этого дня не видела, чтобы он заигрывал с кем-то. Никогда! Он всегда одинаково общался что с парнями, что с девчонками. Одинаково поддевал и тех, и других, шутил и одинаково всем улыбался. А сейчас я отчётливо вижу с его стороны флирт! И для меня это катастрофа планетарного масштаба!
