Текст книги "Следы на битом стекле (СИ)"
Автор книги: Рина Нарская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Пусть это тоже самообман, но на нём, возможно, и держится моё существование…
Глава 7
*Он*
Принцип домино всегда срабатывает безотказно. Кто-то где-то допустил ошибку, – и всё по цепочке летит к чертям.
Пытаюсь разобраться.
Флешбэк намбер ван:
Вчерашний вечер. Мы в Карине. Выгружаем Зеленовласку у дома. Она смотрит на меня. Я, как грёбаное радио, настроенное на определённую волну, ловлю каждый микроток в движениях Севы и прощаюсь нейтральным: «Удачи, мадам», даже не взглянув в её сторону.
Натали язвит, спрашивает, всех ли своих девушек я так галантно провожаю.
Потом мы выгружаем и её.
Флешбэк намбер ту:
Гараж. Промокший, пропахший женскими духами, салон Карины.
Играющий желваками, напряжённый Сева, не выдавивший из себя ни буквы с того момента, как отправил Петровну домой, глушит мотор и задумчиво барабанит по рулю пальцами.
Интересуюсь, всё ли норм. Получаю «угу» вместо ответа. Понимаю, что пришло время вскрывать карты и задаю вопрос в лоб.
– В чём дело, Сев? Ты из-за Новенькой такой? Ты ж знаешь, я не отстану, лучше сразу исповедуйся, будет легче обоим.
– Блин, Алекс... – Стук по рулю становится ещё более частым и раздражающим. – Да не буду я ничего говорить!..
– С фига ли? То есть… Кароч, – я сбавляю обороты. – Что мешает тебе поговорить с лучшим другом? Что за кошка пробежала между нами?
– Сам знаешь.
– Не знаю я ничего. Да будет тебе известно, я вообще в последнее время не очень-то вкуриваю, что с тобой творится. Ты, если с Натахой разбегаешься, то так и скажи. Если у тебя планы на эту Женю – озвучь их!
Наконец-то он косится на меня.
– Планы?
Кивает.
– Отлично! Тогда совет вам до любовь! – выпрыгиваю из тачки, пытаюсь совладать с эмоциями, чтобы не встретиться кулаком с какой-нибудь кирпичностью, в итоге плюхаюсь в кресло, выуживаю из прилипших к ляхам джоггеров карманный портал в параллельную вселенную.
Погружаюсь туда, где у меня всё неизменно лучше всех.
Где Мистера Я обожает толпа морально не сформировавшихся личностей обоих полов лишь за то, что он умеет врать складно.
Добавляю в друзья новую порцию Принцесс, выкидываю «сиськи», стучусь в личку к очередному хейтеру.
И тут меня отвлекает от дела протяжный громкий писк.
Поднимаю глаза: Сева стоит напротив, держит в руках мокрого, больше похожего на крыску, наглухо чёрного кошака, и, глядя то на него, то на меня, как ребёнок, нашедший под ёлкой подарок, дико заразительно улыбается…
Если твоё домино рушится, значит, уронил первую фишку ты. Вернись к ней – и, возможно, когда-нибудь, может даже в этой жизни, ты сумеешь всё исправить…
**
– Алекс, я хочу поговорить с тобой, – издалека начинает батя.
Судя по тому, что время второй час ночи, а он сидит на кухне над стаканом загустевшего как чифир чая, разговор обещает быть информативным.
– Я весь внимание, – падаю за шаткий, с неподдающимися ремонту ножками стол, подпираю ладонью висок, утыкаю взгляд в пышную растительность отцовского подбородка.
– Звонила мама… твоя мама, Аня, то есть Руслана… В общем, она беспокоится… Насчёт твоего общения с Николиной… Ты слишком часто приезжаешь к ней.
– В смысле? – перевожу взгляд ему в глаза. – А ей это типа не нравится? Она же сама раньше хотела, чтобы мы подружились, или меня приглючило?
– Ну, не знаю, – темнит что-то отец. – Может быть, и не совсем ей…
– Что-то я не понял, пап! Что плохого в том, что мы с Лялькой дружим? Мы же брат и сестра, так?
– Слушай, Алекс, ну, с одной стороны я их понимаю. Вы с Николиной не росли вместе, у вас может и не быть друг к другу кровных чувств…
– Стоп, стоп, стоп, пап! Чёт я не догнал, это ты к чему? Хотите сказать, что между нами может быть что-то другое? Ты это серьёзно сейчас?
– Я нет. То есть, я так не думаю. Но мама… То есть, даже не мама… В общем, мне Оля, то есть тётя Оля, сказала…
– Ааа!.. Вот оно что! Так я и знал, что без её вездесущества здесь не обошлось! Что она ещё, блин, придумала?! – вскакиваю с места и перехожу на крик тасманского дьявола перед стычкой: – Ээй, тётя, мать твою, Оля! Ты там спишь, что ли, или как?! Иди скорей сюда!
– Угомонись!.. – психует отец, подорвавшись за мной, дёргает за плечо и грубо впечатывает меня обратно. – Она здесь тоже не при чём.
– А кто при чём, пап?! Кто ответит за то, что у моих родственничков коллективно потёк колпак, раз уж они всем своим дружным прайдом решили, что в нашем с Лялей общении есть что-то противоестественное?
– Да я-то всё понимаю! Но и ты их пойми. Ладно ты, взрослый парень, вроде с головой, но Николина, она же девочка совсем… Глупая. И возраст у неё такой… А ты её из дома воруешь, даже мать об этом последней узнаёт. Не дай бог что случится, потом проблем не оберёшься, сам подумай!..
– Даже думать о таком не собираюсь! – я снова вскакиваю. – Что за дичь, пап?! Вы всё считаете, я вконец отмороженный… или что вообще происходит?! Что значит «не дай бог что случится?!» Что при мне с ней может случиться?! Да я наоборот любого за неё порву! Она же сестра моя, папа!.. мать вашу!.. – хватаюсь за голову, матерюсь от отчаянья. – Охренеть просто… Ей же пятнадцать лет...
И пока я пытаюсь собрать растрепавшиеся нервы и мысли в кучу и, стоная, как раненый, слоняюсь по кухне, отец напряжённо болтает в кружке давно остывший чай. А потом резко, звякнув оставленной в стакане ложечкой, поднимается с места и на выходе меня добивает:
– Значит, так. Общаться с их дочерью ты будешь строго раз в месяц и только в их присутствии. Это первое. И второе – с октября ты выходишь ко мне в шиномонтаж.
Грёбанное домино… Когда же всё помчалось по наклонной?..
Глава 8
*Она*
Вторая полноценная учебная неделя превращает мою жизнь в сплошную пытку. Каждое утро, приходя в школу, я наивно жду, что новый день принесёт хоть какие-то перемены в моих отношениях с ребятами. Что хотя бы Артём первым начнёт разговор или предложит снова проводить меня до дома. Что произойдёт хоть что-нибудь, намекающее, что тот сумасшедший вечер понедельника мне не привиделся.
Но Артём, пусть и продолжает приветливо мне улыбаться, почему-то никаких других шагов навстречу больше не делает. Алекс же и вовсе смотрит сквозь меня, как будто это я его чем-то обидела. И всё, что мне остаётся – это развлекать себя занудными беседами с Алёхиными и со стороны наблюдать за теми, кто стал для меня воздухом, тихо умирая от тоски.
Так наступает пятница. Последний день до того, как я должна предстать перед Милкой под ручку с Артёмом, с которым, по её мнению, теперь мы пара…
Я не хотела ничего выдумывать, просто так получилось. Я рассказала ей про тот поцелуй с Алексом, но, видимо, изначально забыла упомянуть его имя, и Милка сразу решила, что я имею в виду того, о ком, как она выразилась, я грезила все прошлые выходные.
Ну, а потом я просто не стала её переубеждать.
Мне было стыдно сознаться, что на месте Артёма каким-то аномальным образом оказался тот, кого я при ней раз двадцать назвала дурацким Клоуном, у кого «язык длиннее, чем полосатый шарф Кукушкиной», и на кого «ни одна уважающая себя девчонка в жизни не глянет».
Вообще, я успела много чего наговорить про него, и только теперь понимаю, что это всё потому, что он зацепил меня ещё в самый первый день нашего так и не состоявшегося знакомства.
Отвязный, яркий, одним только своим видом и манерами всегда и везде приковывающий к себе внимание – никогда бы не подумала, что могу повестись на такого парня.
И не повелась бы, пожалуй, не узнав противоположную, скрытую от посторонних глаз, его сторону…
Вспоминаю каждый взгляд и каждую адресованную мне тогда в машине улыбку, и от ужасающего несоответствия с новой реальностью меня дико кроет.
Почему он вдруг стал так холоден со мной? Почему не улыбается и избегает даже мимолётного общения? Неужели то, что произошло между нами, ничего для него не значит? Неужели он действительно сделал это лишь с единственной целью – выгородить Артёма перед его истеричкой-Наташей?..
А что, если ему просто не понравилось со мной, неопытной в этом деле, целоваться?..
Вопросы изводят, не дают сосредоточиться на учёбе, и я заваливаю сначала тест по географии, а потом и по английскому едва не получаю пару, прозевав текст, который, как оказалось, нужно было воспринимать на слух.
Почти весь класс надо мной потешается. Девчонки перешёптываются, а докопавшийся до меня в последние дни Фродо (или Хоббит, как ещё называют того, похожего на известного актёра, чувака) предлагает мне дать контакты своего репетитора. И лишь в глазах Артёма читается искреннее сочувствие.
Но Артём молчит!
А на помощь мне, как ни странно, опять приходит Алекс. Он ввязывается в словесную баталию со страшной мужеподобной тёткой, ведущей у нас английский.
– МариВанна, вы не справедливы! – заявляет спокойно и серьёзно, без обычной клоунады в голосе.
Все, включая МариВанну, которая на самом-то деле, если я правильно запомнила, Регина Васильевна, устремляют взгляды к последней парте.
– Может, вы мне даже поясните, уважаемый господин Свиридов, в чём конкретно я не права?
– А вот этого не стоило делать, – бойко шепчет мне в ухо Костик, явно взбудораженный всем происходящим. – Сейчас она его порвёт. Во дурак, он же даже к ней не ходит…
– Не поняла, – хмурюсь я.
Но от азарта аж заёрзавший на месте одноклассник меня уже не воспринимает.
– In English, please, – между тем коварно добавляет Регина Васильевна.
И я догадываюсь, что Алекс встрял. Я сама, мягко говоря, не сильна в английском, так как в нашей поселковой школе и без него всегда не хватало учителей. И даже если бы я внимательно слушала этот злосчастный текст, с его переводом на русский я вряд ли бы справилась, а от вступившегося за меня Алекса теперь ещё и импровизация на иностранном требуется.
Но, к моему изумлению, он и здесь не теряется. И свободно, достаточно бойко и без запинок заговаривает с учительницей на английском языке. Причём, продолжает общаться в своей стандартной манере: чётко проговаривая, словно чеканя каждую букву и фразу. И ни мимикой, ни голосом не выдаёт никаких других эмоций, кроме готовности действовать.
Они беседуют уже минут пять, но я по-прежнему понимаю лишь отдельно взятые кусочки, которые, если сложить их в единое предложение, не проясняют мне ровным счётом ничего.
И тогда я шёпотом снова тревожу Костика:
– О чём они говорят?
– У вас что, не было ин яза в школе? – удивляется Костик.
– Был, но очень мало. Можешь мне общими словами просто, о чём это они хотя бы? Тема?
– А ты глянь вокруг, – внезапно предлагает он. – Видишь, все еле держатся, вот-вот лопнут? Я даже скажу тебе, кто будет первым, – и он стреляет глазами на Фродо, а я замечаю, что действительно, почти все ребята в классе из последних сил давят смех. – Просто нам всем интересно, насколько его на этот раз хватит.
– Кого? – по-прежнему не догоняю я.
– Свирида, кого же ещё! Он же с инглишем вообще не дружит! Просто притворяется, понимаешь? Несёт всякую чушь, вперемешку со знакомыми словами, а получается вроде как складно. Он же даже у нас в КВН-е как-то иностранца изображал...
– Погоди, – прыскаю я и прикрываю ладошкой рот. – То есть, ты хочешь сказать, то, что он сейчас городит…
– Да-да. Блеф чистой воды. Ну, или голоса в его голове. Из инглиша там несколько слов всего, и то никак не связанных. Да и дикции нет у него. То есть наоборот, она как раз есть, но чересчур чёткая, понимаешь, а иглиш – это же каша во рту…
Как раз к этому времени одноклассники начинают шуметь и англичанка решает прервать, наконец, представление.
– Достаточно, господин Свиридов… Ну, что могу сказать… уже лучше. За то, что с места – два. За то, что вступились за девушку и за самоуверенность – пятёрка. За знание предмета и произношение – снова два. И зайдёте вы ко мне… сегодня после уроков. Васюкова, кстати, вы пока на карандаше, – вспоминает она про меня. – Тоже зайдите, если вас не затруднит, лучше со Свиридовым вместе…
Глава 9
*Он*
– Прошу, мадам, – галантно придерживаю дверь, пропускаю даму на эшафот первой.
Сева остаётся наблюдать нашу казнь через стекло.
– МариВанна, моё почтение!
Спамерша отрывается от ноутбука и, стянув с носа очки, предлагает нам сесть прямо перед ней за одну (мать вашу!) парту.
– Благодарю, я постою, – дебильничаю я. – Сидячий образ жизни, знаете ли, крайне неполезен для здоровья. Особенного такого юного и прекрасного организма, как мой. К тому же, сегодняшний учебный день уже достаточно приблизил меня к риску появления хронических запоров. А вы же не хотите, чтобы со мной такое приключилось?
– Как вам будет угодно, господин Свиридов, – Англичанке пофик. – Вы можете и постоять. Только попрошу вас наконец запомнить моё имя и впредь обращаться ко мне исключительно по имени. Меня зовут Регина Васильевна.
– Конечно, Регина свет Васильевна, я вырежу это имя тупым перочинным ножичком у себя на сердце.
– Не стоит так утруждаться. Вполне достаточно будет создать небольшую нейронную цепочку в вашем, я уверена, способном, хоть и юном и прекрасном, мозге…
Всё то время, пока мы со Спамершей соревнуемся в колкостях и церемонимся, Болотовласка напряжённо молчит. Она, конечно, водрузилась на предложенное место и ждёт-не дождётся начала расправы.
– Итак, – собирается с мыслями англичанка. – Ответьте мне пожалуйста, господин Свиридов, чем вы планируете заниматься после окончания школы?
– Как минимум три варика... – с готовностью начинаю я. Сигаю на другую, центральную парту, окорочками и тут же принимаюсь загибать пальцы. В прошлый раз было то же самое, только у Спамерши проблемы с памятью, походу, похлеще, чем у меня. – Первый: армия, срочка, контракт. Попадаю в горячую точку, получаю ранение, государство отчехляет мне несказанное баблище. Второй, стандартный, унылый: вышка, армия, работа, дети, возможно семья. Третий…
– Это замечательно, что у вас уже всё так чётко определено, – снова прерывает меня собеседница, так и не дослушав, как обычно, про самое трешовое. – Но я имела в виду несколько другое. Куда вы думаете поступать?.. Ммм… – она на миг нацепляет очки и опускает взгляд, чтобы отыскать моё искорёженное имя в своих корявых записях. – Александр, правильно?
С невозмутимостью Далай-Ламы дождавшись её внимания, я едва успеваю раскрыть рот, как она опять меня останавливает.
– Не спешите отвечать. Я бы посоветовала вам пойти в театральный. У вас к этому определённо есть способности. Ну, и чтобы не отнимать у вас много времени, – внезапно начинает сворачиваться она, – хочу напомнить о том, что я по-прежнему готова видеть вас на своих дополнительных занятиях. И вас, кстати, тоже! – обращается к Новобранке. – Вам бы я особенно порекомендовала уделить как можно больше внимания моему предмету. К сожалению, уровень вашей подготовки на сегодняшний день оставляет желать лучшего, а поступить с такими знаниями в хороший ВУЗ будет проблематично, уж поверьте мне. Хотя, при желании всё можно наверстать и исправить. Пожалуйста, запишите мой номер…
*Она*
От Регины Васильевны мы с Алексом выходим одновременно. Не могу сказать «вместе», потому что он по-прежнему Клоун.
Так же паясничает, кривляется передо мной, как и перед ней, а от его издевательской вежливости уже хочется повеситься.
Кажется, я заработала тяжёлую аллергию на слово «мадам»…
– Ну чё, как? – радушно встречает нас Артём, тут же закинув на Алекса руку.
– Ничего серьёзного, спам, – на ходу отвечает Алекс.
И я вижу, как быстро они удаляются, совершенно забыв про меня, и от разочарования и обиды в глазах печёт.
Но тут вдруг Артём появляется рядом. Как из ниоткуда. Я даже не заметила, когда он успел вернуться за мной.
– Женька! Ты чего тут, раскисла из-за Регины? – бодро, на подъёме, спрашивает он, – и я ощущаю на своём плече тепло его ладони.
Он так же, как только что Алекса, приобнял меня и с такой же сияющей улыбкой на меня смотрит.
И в этом есть что-то настолько искреннее и подкупающее, что я на минуту попадаю под магию его обаяния и не могу оторвать взгляд.
Белая рубашка, улыбка, сверкающие глаза… в него не возможно не влюбиться, хотя бы на эту минуту.
– Да ладно тебе, не загоняйся, – продолжает, поведя меня куда-то вдоль подсвеченных солнцем гулких стен опустевшего здания. – Просто я тебе сразу скажу: тех, кто к ней заниматься не ходит, она съедает заживо. И тебя сожрёт. Она у нас в школе, кстати, недавно. В прошлом году, кажется, пришла… В прошлом же, Алекс?..
И тут я замечаю, что Алекс тоже никуда не исчез: его гармоничная фигура в красном, словно сигнальный маяк, по-прежнему впереди и по-прежнему приковывает к себе внимание.
Бродя в тени прохода в соседнюю рекреацию, он терпеливо нас дожидается.
– Да, кажется, в прошлом, – сам себе отвечает Артём. – Она вроде бы раньше в ВУЗе каком-то преподавала. А потом переехала в нашу глухомань и зарабатывает теперь в основном репетиторством…
Я уже мало слушаю Артёма, я с замиранием сердца смотрю туда, где, низко склонив голову, завис чувак, который заставляет это самое сердце биться чаще, и сумбурные мысли, спотыкаясь друг о друга, вереницей проносятся в моём сознании.
Неужели они возьмут меня с собой? Или идут провожать? Они же не убегут сейчас без меня, правда?..
От радостного предвкушения глаза просыхают, и к той секунде, когда мы равняемся с Алексом, я вновь ощущаю в себе силы улыбаться.
Глава 10
*Она*
Я ликую: мы выходим из школы втроём, и теперь я уверена, что сегодня ребята меня не бросят.
Яркое, солидарное с нашим настроением, солнце заливает всё вокруг: золотит нашу кожу, пёструю листву на деревьях, освещает весь мир, готовый пасть к нашим ногам.
Полной грудью вдыхаю запахи ранней осени и невесомо чиркаю подошвами кедов по шершавому асфальту – мы выходим за калитку, оставив за спинами школьную рутину и правила.
Впереди выходные, а я в компании двух лучших парней во вселенной…
– …Кота! На этот раз он тебе покажет кота! – снова не дождавшись от меня ответа на очередную загадку Артёма, выкрикивает нетерпеливый Алекс. – Там теперь у него такой обнаглевший блохастик живёт!
– Почему обнаглевший? – возмущается Артём. – Не слушай его, Женька! Тебе он точно понравится! Если уж Алекс с ним в обнимку спит!
– Эй, полегче! Я с ним не сплю, он сам ко мне лезет!
– Любишь кошек? – тут же спрашивает у меня Артём.
– С солью или карамелью? – с другой стороны влезает Алекс.
– Не слушай его, у него вообще любимое блюдо – мясо матрёшки.
– Слушай меня, Жень, просто слушай меня…
– Аа, хватит! – Я затыкаю уши. – У меня от вас сейчас голова взорвётся!
– А-тлично, – восклицает Алекс, запрокинув подбородок и сунув руки по карманам (типа крутой).
Так как идёт он на шаг впереди, я могу улавливать каждое его движение. И они меня завораживают: все его жесты, привычки, повадки. Вспоминаю шутку о том, что директриса влюбилась в его природную грацию, и она уже не кажется мне полнейшим бредом: он удивительно органичен, я таких ещё не встречала.
Так, легко и на позитиве, мы незаметно добираемся до уже знакомого мне гаража и, войдя внутрь, все втроём принимаемся тискать маленького чёрного котёнка, по словам Артёма, приблудившегося к ним ещё в прошлую пятницу.
– А как его зовут? – почёсывая пушистика за ушком, интересуюсь я.
– Мы ещё не придумали, – отвечает взявший зверёныша на руки хозяин помещения.
– Его зовут Кот, – отрезает Алекс.
– Блин, да не Кот, – морщится Артём. – Кот – это как-то грубо... Может быть, Котя?
– Тогда тебя будут звать Севя.
– А тебя Алек… сюшечка…
– Сам ты, мать твою, Ксюшечка…
Они дурачатся и смеются. А я, продолжая гладить котёнка, случайно натыкаюсь своими пальцами на пальцы Алекса, и от прикосновения кожи к коже меня вдруг пробирает до мурашек. Судя по молниеносному взгляду, он это тоже заметил, но, в отличие от меня, не залился румянцем, а продолжает спорить с Артёмом и настаивать:
– Нет, хватит, мужик он или нет, его зовут Кот. Да, Кот? – и, приняв из рук друга питомца, или, даже скорее отжав его, отходит и заваливается в любимое кресло, вытянув и скрестив ноги и устроив пушистика у себя на груди.
– Ну вот, – пожимает плечами Артём. – Я же говорил. Сейчас будут мурлыкать на пару.
Я улыбаюсь, но тут мой собеседник, о чём-то резко вспомнив, оживляется и зачем-то начинает расстёгивать ворот своей белой рубашки, которая, надо признаться, делает его настоящим принцем из сказки.
– Сейчас Женьк, извини, пока не забыл опять, надо масло проверить…
И пока он, игнорируя стёбные комментарии со стороны Алекса, переодевается в сдёрнутую со стены рабочую, судя по всему, футболку, я получаю возможность мимолётно оценить его, тоже, кстати, очень даже неплохую фигуру и с удивлением обнаруживаю крупные татуировки в виде орнаментов на запястьях.
Никогда бы не подумала, что такие милые мальчики, как Артём, разрисовывают своё тело.
– Это кельтика? – спрашиваю я. – Можно я взгляну?
– Ну всё, Сев, она твоя! – слышится развязный голос Алекса.
Не обращая на его странный тон внимания, я подхожу к Артёму, который уже успел залезть под капот.
– Покажешь? Я тоже когда-то хотела сделать татуировку, но мама бы меня убила, пришлось начать с волос её подготавливать.
– Да ладно, чё там… – заметно смущается Артём, всё-таки предоставив мне одну из своих украшенных красивыми узорами рук для осмотра. – Ничего особенного. Обычные наколки.
– Нет, это очень красиво, – восхищаюсь я, проведя по рисунку пальцами. – Почему ты их прячешь?
– Да я не прячу…
Видя, как искренне он теряется, буквально не знает, куда себя деть, я решаю оставить эту тему и перехожу на более нейтральную:
– О, а я знаю, как это называется! Это щуп, правильно?!.
**
Этим вечером я снова живу: смеюсь, визжу от восторга, кружась на плече у Артёма, которого успела мазнуть по носу машинным маслом, сражаюсь за бедного котёнка с Алексом, питаюсь пиццей и колой и деру глотку душевными песнями…
В гаражном «Клондайке» Артёма находится даже гитара, и мы в три голоса орём «Сансару», «Хочешь сладких апельсинов» и бог знает что ещё – до тех пор, пока, озабоченная моим долгим отсутствием, не звонит мама.
И Артём заводит «Карину», чтобы довезти меня до дома.
*Он*
Здарова, пройдохи. Смотрите, кто тут у нас… Это Кот. Я хотел объявить конкурс на лучшее имя, но подумал – пошло всё… ну, вы поняли куда… носки курить. Это просто Кот. Чёрный одинокий котяра. Просто мелкий ещё. Сегодня будет самое унылое видео, можете начинать точить пальчики под гневные комментарии… Я расскажу вам одну до соплей пронзительную историю… Вы всё ещё со мной? Тогда слушайте сюда…
Глава 11
*Он*
Суббота. Я, моя новая хрустящая рубашка, родственница намбер ван, дядя Славик, Ляля за большим обеденным столом. Чинно запихиваем в себя печёных, видать, прямо в раскалённом песке, кальмаров, делая вид, что это вкусно, и зубоскалим друг другу, словно больше никогда не увидимся.
– Кстати, Алекс, – матушка промокает губы салфеткой и деловито приподнимает брови. – Давно хотела спросить, ты куда-то поступать вообще думаешь?
Я выстреливаю пальцами себе в висок.
– Что такое? Я что-то не то сказала?
– Извини, ма, просто только вчера отчитывался перед Спамершей.
– Перед кем?
– Неважно. В общем, я, скорее всего, сначала в армию схожу…
– Что?! – довольно натурально пугается она. – Ты с ума сошёл? Даже не вздумай. Ты потратишь в пустую год…
– Чуть побольше, ма. Я планирую по контракту.
– Что?! Ты шутишь?! Слав, скажи ему, что это полный бред…
– Послушай, Алекс, – берёт слово дядя Славик. – Если ты насчёт поступления беспокоишься, то не переживай, я, если что, помогу…
– Воу-воу-воу! – прерываю я, не выдержав кислого душка лицемерия в кондиционированном воздухе. – Полегче, родственнички! Я ещё вашего приглашения на сегодняшний обед не пережил.
Лица матушки и дяди Славика темнеют, они переглядываются, Ляля же, уставившись на меня, замирает с вилкой в зубах.
– Николина, ты поела?! – срывается на ней матушка. – Иди наверх, взрослым нужно поговорить!
– Но я не маленькая, мааам… – недовольно тянет Лялька, однако, взяв с меня слово обязательно зайти к ней после сеанса пюрирования мозга, послушно убегает к себе в спальню.
– Что за сарказм, Алекс, я не понимаю! – Я выдерживаю убийственный холод синих, как ледники Арктики, глаз. – Почему, когда тебе предлагают поддержку, ты ведёшь себя, как какой-то неблагодарный?..
– Ну ладно, хватит, – дядя Славик накрывает её увенчанную камушками руку своей мясистой ладонью. – Я думаю, Алекс не глупый парень, сам всё осознает, впереди ещё год. Но, если что, ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь, – добавляет, обращаясь уже ко мне.
Произнесённые тягучим участливым голосом, его слова надолго повисают в воздухе.
Но в тяжёлом взгляде под нависшими веками я так и не нахожу им подтверждения.
**
– Чего они до тебя докопались? – бунтует сестрёнка, когда я, насытившись сполна и кальмарами, и всем остальным тем более, поднимаюсь в её сиренево-бело-рюшечный, как у диснеевских принцесс, «будуар».
Прохожу к царскому, размером с мою комнату, ложу, падаю на лопатки поперёк него. Воссидающая там же в горе мягких игрушек Лялька прячет пол-лица под капюшон любимой толстовки и беспощадно теребит ухо как-то подаренного мною Микки Мауса.
– Беспокоятся о моём будущем, – выдыхаю я, умолчав о том, что это будущее волнует их лишь с точки зрения вероятной угрозы для общесемейной репутации.
– Не уверена, – задумчиво бормочет она.
И тут я замечаю кое-что, вызывающее у меня ряд вопросов, одним резким движением подцепляю сестрёнку за руку и по локоть задираю ей рукав.
– Это что? – перевожу взгляд с тонких полос на полупрозрачном запястье в «арктические», как у мамы, глаза.
– Ничего! – Она выкручивается из хватки.
– Отлично, тогда всего хорошего! – Подрываюсь на выход, но, ожидаемо, даже до двери дойти не успеваю.
– Стой, Алекс!!! Ну, ладно… Только не ругайся, пожалуйста...
Заваливаюсь обратно. Она подползает и уютно устраивается на моей груди.
– Из-за пацана? – шепчу, обезоруженный её тёплыми объятиями.
– Угу.
– Дурында ты. Ни один пацан, поверь мне, этого не стоит. А ты потом будешь жалеть… Кстати, надо тебя с одним типом познакомить.
– С кем это?
– Да так... Он тоже такой чухнёй маялся. Теперь пришлось себе все руки татухами забить, чтобы не выглядело зашкварно.
– Это который Мистер он, что ли? Сева?
– Ты откуда знаешь?
– Видела. Он как-то сам их засветил. На одной из первых твоих видюх, где вы оба в футболках со Спанч Бобами, кажется.
– У Севы Патрик был, – вспоминаю я. – Стоп… ты что, все мои видосы пересмотрела?
Хитренькие глазёнки мгновенно снимают вопрос, и я отваливаюсь обратно.
– Кстати, его что, нет в "ВК"?
– Кого?
– Ну, Севы твоего.
– А что, очень нужен?
– Ну, вообще, да… помнишь, я говорила, что у нас полгимназии девчонок в тебя влюблены? Так вот, вторая половина умирает по твоему Севе.
– Отлично! – запрокидываю, на сколько это возможно, голову, прикрываю глаза.
От мыслей о том, чем сейчас, вероятно, занят сам Сева, неприятно сквозит в груди.
– Чего отличного? – Ляля возвращает меня к теме. – Так он есть где-нибудь?
– Нет.
– Что, даже в «Одноклассниках» его нет?
– Даже в «Одноклассниках».
– Блин. Засада. Тогда сам познакомишь… Познакомишь же? Обещай!
– Ладно, ладно.
– Чудненько!... Только сперва тебе придётся научить меня целоваться…
Выдав какую-то непереводимую игру слов, сестрёнка на время замирает, а, как только я дёргаюсь, зарывается в мою подмышку (на её счастье, благоухающую морозной грушей и чем-то там ещё – перед застольем матушка отправила меня прополоскаться с дороги) по самый капюшон. И для того, чтобы прощупать её наглое личико на предмет вменяемости, мне приходится насильно её из-под себя выковыривать.
– Ай-ай, ну Алекс, больно! – со смехом брыкается она.
– Надеюсь, мне послышалось? – заламываю её наконец, пригвоздив хрупкие ручонки по обе стороны от её головы к кровати. – Ты пожалуйста не подвергай меня изумлению, ладно?
– Да почему?! – скулит она. И выворачивается, а затем и садится, поджав под себя ноги. – Ну, ты же не старый дед, правильно, должен меня понять! Все девчонки уже давно всё умеют, а я ни разу ещё ни с кем... А с ними я не хочу, это, по-моему, тупо и противно… Ну пожалуйста, Алекс, я разве так часто тебя о чём-то прошу?! Ты же мой единственный близкий человечек, ты мой старший брат, к кому мне ещё обратиться, Алекс!..
– Вот именно, брат, – цежу я.
– Да что здесь такого? Вон Любку тоже брат целоваться научил!..
– Так иди и целуйся с Любкиным братом!
– Но я не хочу с ним, я хочу с тобой!
От душераздирающего вопля сотрясаются стены, и я мгновенно вспоминаю о находящихся, возможно, прямо за одной из них с перевёрнутыми стаканами родственничках – и тут же возвращаю себе пошатнувшееся самообладание.
Спружиниваю с кровати, ищу взглядом футболку, бейсболку и жилет, в которых приехал и которые, если мой воспалённый мозг мне не изменяет, оставил где-то здесь; нахожу их, живо переодеваюсь, но тут сестрёнка преграждает мне выход, привалившись спиной к двери.
– Ты никуда не пойдёшь, – шмыгнув носом, решительно заявляет она.
– В смысле?
– Ты. никуда. не уйдёшь. сейчас отсюда, – повторяет с расстановкой.
Однако довольно быстро, не выдержав моего едкого взгляда, соскальзывает вниз: – Если ты сейчас уйдёшь, мы с тобой больше никогда не увидимся!.. – причитает, обхватив голову и уткнувшись лбом в колени, – потому что у меня нет никого, кроме тебя, потому что в этом чёртовом доме меня все ненавидят!..
– Да что за дичь, Ляля!..
Несмотря на то, что всё происходящее больше смахивает на кромешный трындец, чем на поведение всегда адекватной, знакомой мне, как я считал, во всех ипостасях, Ляли, что-то, вероятно кровные чувства, вынуждают меня прижать её вздрагивающее вместилище древнего зла к себе. А так как сидеть на корточках в обнимку в итоге оказывается почти нереально, нам приходится переместиться обратно на кровать, где я сгребаю все её конечности и усаживаю её всю на себя, себе на колени, как ребёнка.
– Прекрати, Ляль, ну чё за сопли, а? Хватит...
– Да потому что, блин! Потому что всё меня бесит! Потому что мама… потому что ей всё не нравится, я ей не нравлюсь! Потому что даже эту комнату… – она кивает вокруг. – Даже эту чёртову комнату я не могу переделать под себя, так, как мне хочется! Потому что я должна быть принцесской, послушной маленькой девочкой, а не той, кто я есть!..
Я позволяю Ляльке выговориться, поскольку как никто другой её понимаю.
Поскольку почти в том же возрасте почти по той же причине по пьяной лавочке болтался в неуклюже связанной из женского шарфика петле под закопчённым сигаретным дымом потолком собственной комнаты.
Поскольку перерос это и уже практически полностью из себя вытравил.
Но вместе с тем изжил и способность доверять индивидам, у которых на лицо отсутствие игрек-хромосомы.
