Искушающий яд (ЛП)

Текст добавлен: 13 сентября 2026, 06:30

Текст книги "Искушающий яд (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

Тошнота скручивает внутренности в ту же секунду, как он касается татуировки на моем бедре. Каждое движение его руки по моему боку, по мышцам, которыми я обычно хвастаюсь, затрудняет дыхание.

Блять.

Вот почему я никому не позволяю себя трогать. Это будит демона, которого я зарыл глубже всех – меня семилетнего.

Кожа ощущается неправильно. Слишком натянутой. Он не делает мне больно, но мое тело этогонепонимает: оно каменеет, покрываясь гусиной кожей. В голове стоит белый шум, горло перехватывает, и я не могу дышать.

Маркус не должен видеть, как я распадаюсь на кусочки и задыхаюсь, как маленькая сучка.

– Сделай мне больно.

Слова вылетают изо рта раньше, чем я успеваю их остановить.

Его рука замирает на моих ребрах, пальцы слегка вдавливаются в кожу, а взгляд впивается в мой.

– Больно?

– Да. Как в прошлый раз. Врежь мне, – я выдавливаю улыбку, хрупкую, как стекло. – Мы оба знаем, что ты этого хочешь.

– О, еще как хочу, – его лицо мрачнеет от тени. – Но я же сказал. Это лицо слишком ценное, чтобы его портить.

Тошнота снова подкатывает к горлу, и я хочу проклясть его до седьмого колена, но наружу вырывается лишь:

– Тогда ударь куда-нибудь в другое место.

– В другое место? – в нем вспыхивает опасный огонек. – Ты уверен?

– Т-только не по члену.

– Ты сейчас заикнулся? – его губы приоткрываются, сквозь напряжение прорезается восторг. – Очаровательно.

– Да пошел ты.

– Твое желание – закон, малыш.

Я жду, что он ударит меня в грудь или в живот – где я смогу стерпеть боль, от чего, возможно, даже кайфану, – но вместо этого Маркус встает.

От потери тяжести его тела холодный сквозняк штрафного бокса пробирает меня прямо до костей.

Маркус выглядит чертовски огромным. В боксе и так едва хватает места для двух лежащих здоровенных хоккеистов, а когда он нависает надо мной, его и будто нет.

Прежде чем я успеваю понять, что он, черт возьми, задумал, он хватает меня за талию и переворачивает. Я падаю на колени, пытаясь удержать равновесие, стоя лицом к скамейке.

Когда пытаюсь развернуться обратно к нему, его ладонь впечатывается мне в затылок и вжимает голову – и половину груди – в скамью.

Вспышка боли пронзает тело, и мой член пульсирует еще сильнее, что сейчас уже просто нелепо.

Абсолютный абсурд.

Это настолько оскорбительно, что я всерьез подумываю о самоубийстве, чтобы отмыться от этого позора.

– Не ты ли говорил, что трогать мое лицо нельзя, – стону я, стараясь не звучать так, будто нахожусь в секундах от того, чтобы кончить прямо в шорты.

– Да, было такое.

Я чувствую, как он опускается на колени позади меня – а затем мои шорты вместе с компрессионным бельем рывком стягивают вниз.

Я прикусываю щеку изнутри с такой силой, что на глаза наворачиваются слезы, когда мой пульсирующий член вырывается на свободу.

– А вот это… – его рука скользит по моей заднице, и меня снова скручивает от тошноты.

– Я сказал сделать мне больно, а не наглаживать…

Шлепок.

У меня перехватывает дыхание. Он что, только что… шлепнул меня?

Шлепок.

На этот раз я вздрагиваю – в приятном смысле. А не так, когда в ушах стоит белый шум.

– Вот так? – его голос становится глубже, грубее, словно он смакует каждую секунду.

– Да как угодно, – выдавливаю я, и мой собственный голос звучит смущающе приглушенно, пока искра проносится по моему телу, словно кайф от наркотиков.

Доза алкоголя, введенная прямо в вены.

Боль приносит удовольствие.

В боли есть смысл.

Мне нравится боль.

Я всегда думал, что единственный вид боли, который я смогу почувствовать, это наказания Ленина – жестокий, уродливый, направленный на выживание, – но я никогда не рассматривал боль… в сексуальном плане.

Ну, ладно, рассматривал. Просто никогда не думал, что действительно подобное попробую.

Я и по собственному желанию подписался на унижение? Да черта с два. От одной только мысли об этом по коже бегут мурашки. Однозначно нет.

– Или вот так?

Шлепок. Шлепок. Шлепок.

Мое тело сжимается под его безжалостными ударами. Он не сдерживается – и мне это чертовски нравится.

Даже больше, чем просто нравится.

Это полностью меняет строение моего гребаного мозга – я даже представить себе такое не мог.

От ударов Ленина мне было просто больно. Но это?

Вся моя кровь приливает вниз, и мой член становится тверже камня.

Да твою мать.

Маркус перекладывает руку с моего затылка на волосы, рывком поднимая за сжатую в кулаке прядь, чтобы посмотреть на меня.

– Тебе нравится боль, конченный, ты, ублюдок?

– А тебе нравится причинять боль другим, конченный, ты, ублюдок?

– Да, – зловещая ухмылка растягивает уголки его губ. – У меня от этого встает.

– Ты и правда больной.

– Мы можем быть больными вместе.

Шлепок.

Я стону, мои глаза слегка прикрываются, но я растягиваю дрожащие губы в улыбке.

– И это все, на что ты способен?

– Этот гребаный рот действительно знает, как меня развлечь.

Шлепок.

Господи, я и не думал, что он может ударять еще сильнее.

Потому что, блять, у меня в крови никогда еще не бушевал такой ураган от обычных ударов, – словно пожирая меня заживо.

А он и есть ураган. Маркус, мать его, Осборн.

И я позволяю ему бить меня просто потому, что мне это нравится.

Как иему.

Он в таком же трансе, как и я, его лицо затуманено пеленой желания. Я никогда раньше не испытывал подобного, и это кружит мне голову.

Но тело сопротивляется.

Я сдавлено стону, когда он снова и снова шлепает меня по заднице, все это время заставляя смотреть на него.

И хуже всего, что он в какой-то момент останавливается, чтобы погладить красную, горящую кожу.

Мне это не нравится.

От любой формы прикосновений, поглаживаний или заботы у меня нервы скручиваются в спираль.

Поэтому я делаю то, что умею лучше всего – провоцирую его.

– Халтуришь, Осборн.

– А ты врешь, Армстронг, – он снова шлепает меня по заднице, и мой член напрягается настолько, что я чувствую, как предэякулят капает на доски скамьи. – Ты только поэтому мне уступил? Потому что хотел, чтобы я причинял тебе боль и использовал как мне, блять, того захочется? Просто не рискнул в этом признаться.

– Пошел… ты… – я сдаюсь и скольжу ладонью между ног.

Просто немного потру.

Самую малость.

– Друзья, – тянет он. – Скажи это слово, и я остановлюсь.

– Я не твой гребаный друг.

Он ударяет меня так сильно, что я пошатываюсь, и в воздухе разносится стон.

Мой стон.

Я, блять, застонал.

– Нет? – его голос становится ниже, когда он отпускает мои волосы, и моя голова падает вперед на скамейку. Он хватает меня за руку, которой я сейчас обхватываю свой член.

Хватка у него настолько сильная, что я едва могу пошевелить пальцами. Мои коньки бессознательно скользят по полу, словно это даст мне необходимое трение.

– Может, ты и прав. Друзья так себя не ведут, – он сжимает мою руку тем сильнее, чем больше я пытаюсь ею пошевелить.

– Унгх… блять… Отпусти.

– Скажи «пожалуйста».

– Пошел ты.

Шлепок.

– Попробуй еще раз.

– Угх… блять… Ах… просто отпусти…

– Пожалуйста. Говори.

– Нет.

– Тогда проведем здесь всю ночь, пока твой член будет умолять меня о разрядке.

Шлепок.

– М-м-м, блять, блять… да, сделай мне больно…

– Пожалуйста. Сделай мне больно, пожалуйста. Говори.

– Пожалуйста… Ох блять, пожалуйста… еще… сделай мне больно…

Я уже не знаю, что за херню несу, потому что его рука двигается поверх моей вверх и вниз. Мой член пульсирует, и предэякулят стекает на наши кулаки, когда он снова шлепает меня.

– Вот так, малыш, – шепчет он мне на ухо. – Сломайся для меня.

– Унгх-х-х… блять… кончаю…

– Хочешь кончить для меня, малыш?

– Унгх… пожалуйста… блять!

– Вот так, да… этот твой взгляд сводит меня с ума.

Шлепок.

– М-м-м… я… я…

– Давай. Покажи мне, как ты кончаешь.

Я не должен получать такого удовольствия от этих слов, но решил ему поддаться. Какой-то пришелец явно завладел моим телом, и это он сейчас так реагирует на Маркуса.

По крайней мере, именно в этом я пытаюсь себя убедить, когда кончаю, выругиваясь, умоляя и содрогаясь в спазмах всем телом.

Моя сперма повсюду: на наших руках, на моей джерси, на полу.

Везде.

И именно тогда я понимаю – это все произошло, пока моя щека была прижата к скамейке, а задница торчала к верху.

Логически, меня должно выворачивать только от одной мысли об этом, но мощный оргазм, который я только что испытал, полностью опровергает эту теорию.

Его длинные пальцы убирают волосы с моих глаз, и он прижимается поцелуем к моему лбу, бормоча:

– Ты был таким хорошим мальчиком, малыш.

К горлу подступает тошнота, белый шум с новой силой ревет в голове, пока в ушах не начинает звенеть. Мои вдохи становятся резкими, когда туман удовольствия рассеивается, и я понимаю, что нахожусь в нескольких секундах от эпического срыва.

Но вместо того, чтобы позволить Маркусу увидеть эту конченную сторону меня в HD качестве, я бью его кулаком и делаю то, что умею лучше всего.

Сбегаю к чертовой матери.

Глава 10

Престон

– Что с ним не так? – шепчу я Джуду, пока мы сидим на столешнице в пентхаусе Кейна в центре города.

– Я же говорил. Он поссорился с Далией, – Джуд пододвигает ко мне таблетки и бутылку с водой.

Знакомьтесь, моя мамочка.

Вечно следит за тем, чтобы я пил эту хрень, – даже когда маскируется под серийного убийцу ростом под два метра.

Он может быть шпионом Джулиана, – шепчет та часть моего мозга, что работает адвокатом дьявола.

Заткнись, демон. Не смей так говорить о моем братане Джуде.

Серьезно, Джуд ненавидит Джулиана больше всех на свете и едва его выносит. В каждой неблагополучной семье свои причуды.

– Но это же повод для праздника, а не для нытья, – я скалюсь и глотаю таблетки. – Эй, Кейн! Я могу найти тебе кого-нибудь получше Дестини!

Он бросает на меня убийственный взгляд через плечо.

– Заткнись, Прес.

– Да ладно тебе, не будешь же ты таким ворчливым говнюком из-занее. Она же просто кричит о том, что двойной агент. У меня инсайдеры повсюду. Со дня на день доказательства ее шпионажа будут у тебя на руках.

– Неважно, – он раскладывает жареный рис по нашим тарелкам с таким напряжением в плечах, что даже удивительно, как еще не сорвался.

– Эй, что это за грустная подача в стиле сиротского приюта? – я направляю на него вилку. – Почемумы должны расплачиваться за дерьмовое поведение Диор?

– Заткнись и ешь, – он отворачивается к плите.

Я корчу рожу его спине. Джуд молча качает головой, глядя на меня так, словно я младенец с гранатой в руках.

Честно говоря, не понимаю, почему Кейн так расстроен. Ну ушла Дайна и ушла? Скатертью дорожка, как по мне. Мне эта девчонка никогда не нравилась.

Потому что она переспала с Маркусом, – шепчет мой внутренний демон, маниакально хихикая.

Не-е-ет.

Это потому, что ей нельзя доверять и она до ужаса мутная. И Кейн это знает, но отказывается признавать, потому чтовтюрился, как диснеевская принцесса.

И это не имеет абсолютноникакого отношения к этому дегенерату Маркусу, о котором я отказываюсь думать.

Мы поняли друг друга, демон? Вот и славно.

Кейн жарит что-то на плите, стоя полуголым, лишь в спортивных штанах, низко сидящих на бедрах.

Кейн вообще ненавидит раздеваться. Всегда первым или последним принимает душ и одевается со скоростью света. Потому что ему не нравится, когда люди пялятся на шрамы, переплетающиеся с его татуировками.

Однако в присутствии меня и Джуда ему на это плевать. Мы видели шрамы друг друга еще с детства. Даже вместе заработали некоторые из них, как, например, следы от плети у Кейна, – щедрый подарок от его папочки.

В конце концов мы перестали лезть к нему с лишними вопросами и просто молча поддерживали.

Но я не поэтому смотрю на него так, словно он задолжал мне денег.

Объективно говоря, Кейн привлекателен – хорош собой в стиле «соседа, который задирает планку для всех остальных». Не такой неземной, как я, разумеется, но все равно приятный глазу. Горячее тело. Здоровенный член. Сертифицированный срыватель трусиков для дам.

Ивсе же … мой член даже не дергается. Никакого шороха. Никакой реакции. Абсолютно ничего.

В отличие от того, что случилось пять дней назад.

Я неловко ерзаю, потому что, видимо, одного лишь воспоминания отом нестандартном инциденте достаточно, чтобы мой предательский член напрягся.

Я отрываю взгляд от Кейна и изучаю Джуда, который набивает рот рисом. Джуд суровый, полная противоположность моей эстетике красавчика. Мы как дуэт из анекдота – Прекрасный Принц и Местный Плохой Парень.

И, ладно, Джуд похож на Маркуса телосложением, но не лицом.

У Маркуса точный, хищный образ бизнесмена. А у Джуда скорее амплуа «Я всех ненавижу. Не разговаривайте со мной».

Но все равно… ничего.

Я даже провел некую проверку этой теории – чисто в целях научного интереса, – когда Джуд принимал душ после тренировки. Слегка жутковато, да, но мне нужно было удостовериться.

Привлекай меня мужики, не логичнее ли было моему члену выбрать кого-то из моих лучших друзей? Они знают обо мне все. Я бы умер за них. А они – за меня. Вместе мы были бы самым могущественным тройничком, который когда-либо видело человечество.

Но нет.

Мой член зафрендзонил Джуда, Кейна и всех остальных парней в мире до следующего тысячелетия.

Поверьте мне, во время своего жутковатого приступа сталкинга я также оценил всех членов команды, и нет. Ни единого намека даже из жалости.

Но, по крайней мере, кризис на тему «Не сломан ли я?» поутих, потому что я остаюсь самым прекрасным экземпляром «Гадюк».

Слава богу и на этом.

Другая часть меня испытала облегчение от того, что это не Джуд и не Кейн, иначе я только сейчас бы обнаружил, что мне нравятся мужчины.

Что пополнило бы мой список личных катастроф.

Не говоря уже о восхитительной традиции «Венкора» убивать всех членов-геев. Не в переносном смысле. А реально убивать.

Дядя Кейна, Кейден, едва избежал казни после того, как его застукали на свидании со своим студентиком. В итоге его изгнали, а не убили, потому что статус члена-основателя и владение половиной акций Девенпортов покупает тебе второй шанс на жизнь.

И все же Кейну приходится встречаться с ним за пределами города, словно он навещает изгнанного волшебника.

Мне уж точно ни к чему добавлять «гейские наклонности» в свое послужное досье, когда «Венкор» и так считает, что я непригоден для лидерства.

Слишком безрассудный.

Слишком импульсивный.

Слишком психически нездоровый.

Слишком… сломанный.

Честно говоря, я не уверен, почему отец продолжает поддерживать меня в гонке за наследство, идя против всех – дедушки, бабушки и остальных лидеров. Ему следовало просто отречься от меня или уступить лидерство дяде Атласу. Мне искренне плевать на наследование империи, построенной на крови, где я родился лишь для того, чтобы соответствовать отведенной мне роли.

Но да, добавление пункта «иногда возбуждаюсь от мужчины» в мое резюме плохих поступков действительно может стать тем самым фактором, который окончательно вышвырнет меня из защитного пузыря отца и приведет к моей смерти.

Этот несгибаемый человек определенно бы это не одобрил.

Не то чтобы я нуждался в его одобрении.

Потому что это всего лишь этап.

Я даже спросил доктора Дюре – завуалированно, не упоминая Маркуса или тот инцидент со шлепками и оргазмом, – может ли натурал счесть мужчину привлекательным.

Она сказала «да» так буднично, словно не подорвала только что мое мировоззрение.

Судя по всему, натуралы иногда могут «экспериментировать». После этого они либо приходят к выводу, что им нравятся оба пола или они предпочитают мужчин, либо понимают, что это не для них, и возвращаются к женщинам.

Я явно в последней категории. Очевидно. Потому что, прием? Мой выбор тогда бы упал на Джуда или Кейна, а не на какого-то мудака, который бесит меня настолько, что мне хочется совершить убийство, а заодно, возможно, словить инсульт.

– Вы в форме перед завтрашней игрой? – спрашивает Кейн, садясь по диагонали от меня, ковыряясь в еде и почти ничего не съев.

– Как и всегда, – скалюсь я.

– Ты бы лучше себя об этом спросил, – Джуд делает глоток воды. – Учитывая твое нытье.

– Ага, – киваю я. – Выглядишь как смерть, вставшая не в свою тарелку.

Джуд бросает на меня раздраженный взгляд.

– Говорят «Как ходячая смерть» и «Вставшая не с той ноги» – и это совсем разные вещи.

– Я специально их объединил. А Кейн выглядит и так, и так.

– В этом ты прав, – кряхтит Джуд.

– Как и всегда, здоровяк. Не нужно констатировать очевидное.

– За меня не переживайте. Я сыграю как обычно, – он подносит ложку ко рту, затем опускает ее и указывает на Джуда. – Если ты не будешь жестить большую часть игры, а ты… – он переводит палец на меня. – Сыграешь как в прошлый раз. Тогда все будет как надо.

Я с трудом проглатываю порцию риса, но выдавливаю из себя ухмылку.

– Я всегда в лучшей форме.

– Нет, последняя игра, наверное, была у тебя лучшей в этом сезоне, – говорит Кейн. – И определенно компенсирует тот пиздец, который произошел, когда мы играли против «Волков».

– Ну выдался у меня неудачный денек, перестань попрекать меня этим, как сломанная флешка, зато Джуд вечно сидит на скамейке штрафников, и ему все сходит с рук?

– Эй, а меня-то зачем сюда приплетать? – Джуд толкает меня в плечо. – И вообще, заезженная пластинка, а не сломанная флешка.

– Поспевай за технологиями, сучка, – я толкаю его в ответ, а затем для верности пинаю под столешницей.

– Джудуничего не сходит с рук, – говорит Кейн.

– Ага, ты видел, как он пилит меня каждый день, словно заскучавшая домохозяйка? И ты туда же, мудак?

– Это потому, что ты постоянно мне мешаешь! – я вскидываю руками.

– Ну, а ты запорол мне всю игру против «Волков», но что-то я об этом не жалуюсь.

– Прямо сейчас вот жалуешься. Нарываешься, мудак?

– Не разводи драму и умей проигрывать.

– Я тебе сейчас устрою лютый пиздец.

– Вперед.

– Хватит, – резким тоном обрывает нас Кейн, пресекая наши с Джудом привычные перепалки, которые с девяносто девятипроцентной вероятностью заканчиваются дракой.

Кстати, мы с Джудом часто деремся, избивая друг друга просто чтобы выплеснуть агрессию. Возбуждался ли я хоть раз во время этих стычек? Ответ – нет.

Мой член никогда и близко не реагировал так, как на Маркуса.

В пиздуэто все, вот реально.

– Слушай, – с ноткой раздражения говорит Кейн, который всегда ненавидел роль миротворца. – Ты идеально сыграл против «Воронов». И завтра должен это повторить. Мы всего на одно очко опережаем «Волков», и одно поражение выведет их на первое место.

– Только через мой труп, – огрызаюсь я.

– Вот именно. Так что сделай то же самое, что и перед прошлой игрой, чтобы снова так сыграть.

Ах, да.

Раскатывал по льду с избитой, пульсирующей задницей, – щедрый подарок от Маркуса Осборна.

И, блять, абсолютно точно этого большене повторится.

Я не собираюсь использовать «жесткие ласки от моего соперника» в качестве предматчевого ритуала.

Я возвращаюсь к своим базовым настройкам – женщинам.

Теперь, если бы я только мог найти одну – любую, – достаточно привлекательную пассию, чтобы пробудить мой непослушный член, это было бы просто фантастично.

Типа, пожалуйста, Вселенная, умоляю тебя.

Срочно пришли мне какую-нибудь горячую цыпочку, пока моя ориентация не завершила свою перезагрузку операционной системы и не выбрала Маркуса в качестве браузера по умолчанию.

Мой телефон вибрирует в кармане. Один раз, потом второй.

Я достаю его, и, чтоб меня, это Маркус.

Серьезно, Вселенная? Я прошу горячую цыпочку, а ты присылаешьего?

Я про горячую женщину говорил, черт возьми.

Маркус теперь записан у меня в контактах какПроблема #11 – по номеру его джерси. Обхохочешься, знаю. Пару дней после той ночи он был у меня записан какПМС (Постоянный Мужской Синдром), что было гениально, если можно так выразиться.

После того инцидента я думал, что он пойдет искать меня в раздевалку, поэтому практически сбежал, накинув куртку, штаны и обувь, а потом смылся, оставив там гребаный бардак.

Я просто не мог встретиться лицом к лицу с тем, что, блять, произошло в том штрафном боксе, – и нет, это был не я. Буду отрицать это до самой смерти.

На следующий день я вернулся туда рано утром, часа в четыре, и удалил все записи с камер видеонаблюдения, чтобы никто не смог ничего доказать.

Но я кое-что заметил. Бардак, который я оставил в раздевалке, кто-то убрал. Мои коньки, перчатки и клюшка были аккуратно сложены в шкафчик, а на стопке моей одежды я нашел две конфеты.

На катке тоже было чисто. Вряд ли туда приходили уборщики, и, конечно же, я убедился в этом, когда просматривал записи. Прибрался именно Маркус.

Я перемотал на тот момент, где ударил его и укатил так, словно у меня горела задница.

Маркус просто потирал подбородок, глядя в ту сторону, куда я уехал. Он сел на скамейку в штрафном боксе и просто пялился в пустоту. Как маньяк. Причем пялился долго.

Затем встал и подмигнул в камеру, прежде чем начал убираться.

Как будто знал, что я это увижу. То есть да, логично, никто из нас не хотел, чтобы остальные «Гадюки» узнали, что я позвал капитана «Волков» на ночную тренировку.

В которой меня отшлепали.

Ладно, хорошо, возможно, я сделал копию этой записи и скинул ее себе, прежде чем удалить с серверов арены.

Но только в исследовательских целях, чтобы убедиться, что я не выставил себя полным придурком и что для натурала этоабсолютно нормально – так мощно кончить от того, что другой мужик тебя трогает и шлепает.

Такое каждый день происходит в ближайшем секс-клубе.

Позже в тот же день я разнес «Воронов» настолько основательно, что СМИ пели мне дифирамбы. Потом отец повел нас с Майли на ужин – что обычно происходит, когда я его радую.

А Ленина нигде не было.

Во время ужина, пока я отпускал шуточки, а Майли смеялась, мне пришло сообщение от этой ходячей катастрофы по имени Маркус.