Искушающий яд (ЛП)

Текст добавлен: 13 сентября 2026, 06:30

Текст книги "Искушающий яд (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 20

Маркус

Последний человек, которого я ожидал увидеть поблизости от мастерской, сейчас решительно направляется ко мне.

Дженна что-то говорит, но слова пролетают мимо моих ушей – я полностью отвлечен этой угрозой, шагающей сюда так, словно он здесь хозяин.

Первое, что я замечаю – Престон выглядит хорошо. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая его явное напряжение.

Вероятно, он в ярости.

По светлой коже его шеи ползет красное пятно, слегка окрашивая уши.

Он злится. Отлично.

По крайней мере, он не похож на бледную тень самого себя, как когда я нашел его на вершине того утеса. Обдолбанный, дезориентированный, сломленный.

Уж лучше видеть, как он пышет своим привычным высокомерием и злостью, чем тонет в море боли.

Не то чтобы меня должно заботить его настроение, но, судя по всему, это так – сколько бы я ни пытался это отрицать. На данном этапе это проблема, с которой мне нужно разобраться.

Престон – проблема эпических масштабов.

Он влезает в мои мысли без моего на то согласия. Постоянно.

Как, блять, неизлечимая хроническая болезнь.

Когда он уверенным шагом заходит в мастерскую, трудно не заметить, насколько он здесь чужой.

На нем дорогие джинсы, светлый свитер и кашемировое пальто верблюжьего цвета до колен, которое могло испачкаться от одного только воздуха в мастерской.

Да даже от воздуха в этом городе.

Он должен выглядеть здесь как бельмо на глазу, но он просто… величественен. Элегантен без малейших усилий, красив до ослепления.

Некоторые прохожие на улице поглядывают в его сторону, скорее всего, сами того не осознавая. Настолько он неотразим.

Небрежные золотистые волосы, уложенные набок, пытливые зеленые глаза, четкая линия челюсти и чистая мужская энергия, которую он излучает, притягивают внимание сами собой.

Я всегда считал красоту Престона завораживающей. Еще с тех пор, как он болтал ногами, сидя на той ветке в саду отца.

Прошло пятнадцать лет, но по мере того как он приближается ко мне, я по-прежнему думаю, что он самый красивый человек, когда-либо ходивший по земле.

Принцы фей – это не просто плод воображения; они существуют, и Престон – олицетворение этих мифических существ.

Сейчас он стал более мужественным и жестоким, но все еще выглядит неземным, обладая физическим совершенством. Высокий, но не гигант, мускулистый, но не перекачанный, красивый, но не смазливый. Кажется доступным, но на самом деле упрямый, бездушный и садист.

Иногда, – как сейчас, – мне кажется, что он ненастоящий. Прямо как когда я принял его за фею. Словно он должен был принадлежать другой Вселенной, но каким-то образом проскользнул сквозь щели и оказался здесь.

Прямо передо мной.

Как мое невысказанное желание на день рождения.

Я ловлю себя на мысли о том, чтобы ослепить каждого, кто на него смотрит, выцарапать им глаза и проломить головы.

Возможно, это чересчур. Но я уже на той точке невозврата, где предпочитаю полностью принять эту проблему.

Все равно нет никакого смысла бороться с этим притяжением к Престону, так что с тем же успехом я могу погрузиться в него с головой и слепить ровно то, что хочу.

Я перевожу взгляд с него на Дженну, делая вид, будто вычеркиваю его из реальности, хотя это невозможно, когда его присутствие заполняет все вокруг.

– Теперь должно быть все в порядке, – говорю я. – Если снова услышишь этот шум, пригоняй машину обратно, и я гляну, не нужно ли поменять ступичный подшипник.

Боковым зрением я вижу, как мрачнеет лицо Престона.

Дженна, однако, кажется, ничего не замечает, накручивая прядь волос на палец.

– Можешь еще раз прямо сейчас его проверить, если хочешь. У меня полно свободного времени.

– Не хочет, – Престон плавно, смею заметить, встает рядом со мной и останавливается на шаг впереди, слегка заслоняя меня плечом. – Он сказал, что с твоей машиной все в порядке. Проваливай давай.

– Прости, что? – Дженна таращится на него, выпрямившись. – А ты еще кто такой?

Он улыбается, и на его щеках появляются ямочки, хотя выражение лица у него настолько фальшивое, что это даже театрально.

– Следующий клиент.

Она оглядывается по сторонам и начинает злиться.

– Что-то я не вижу твоей машины.

– У меня мотоцикл. Стоит через дорогу, – он кивает подбородком в ту сторону.

Так вот почему он здесь – пригнал обратно мотоцикл, который я ему вернул.

Типичный Престон. В его стиле закатить истерику из-за того, что я не принял подаренную им игрушку.

– Он вроде новый, – Дженна переводит взгляд с мотоцикла на него. – Зачем тебе механик?

– Твоя машина вроде тоже ничего. А тебе зачем?

Я подавляю улыбку, потому что сейчас его мелочность просто плещет волнами. Не думаю, что он сам это осознает, но то, что Престон решил встать передо мной и заслонить, словно какой-то зверь, мечущий свою территорию – вовсене совпадение.

Это значит, что он тоже не в силах сопротивляться этому странному притяжению, возникшему между нами.

Но самое главное – это значит, что он почти такой же собственник, как и я.

Почти.

– Не понимаю, какое тебе дело, – она упирает руку в бок. – Маркус занят сейчас мной, так что вставай и жди своей очереди.

– Занят? – переспрашивает он, наклоняя голову в мою сторону, и в его взгляде проскальзывает маниакальная нотка. – Так вот что здесь происходит?

Я пожимаю плечом, небрежно вытирая руку тряпкой.

– Как видишь.

Его глаза вспыхивают пугающим цветом, пальцы сжимаются, но, когда он уже готов дернуться вперед, я перехватываю его запястье и один раз качаю головой.

Последнее, что мне нужно – чтобы это ходячее бедствие прикончило моего клиента в мастерской. Тейлор меня убьет. К тому же Дженне незачем становиться сопутствующим ущербом во время импульсивных приступов собственнической агрессии Престона.

– Ты разве не собирался уходить? – говорит она. – Жди своей очереди на улице, как и все.

– Вообще-то я соврал, – улыбка Престона становится откровенно зловещей. – Я не клиент. Я хозяин Маркуса.

– Хозяин? – недоверчиво переспрашивает она, пока я смотрю на него прищуренными глазами, постукивая большим пальцем по среднему.

Он склоняет голову набок.

– Я как-то не так выразился?

– Нельзя быть чьим-то хозяином, – фыркает она, краснея.

– Не в моем случае, – он вырывает запястье из моей хватки и хватает меня за затылок, крепко сжимая пальцы на коже. – Маркусмой.

Мои губы приоткрываются.

Престон реально только что сказал, что я его?

На людях?

Перед совершенно незнакомым человеком?

– А поскольку он принадлежит мне, тебе стоиточень, серьезно, всесторонне итщательно подумать, прежде чем снова пытаться с ним флиртовать. В этот раз я, возможно, закрою на это глаза, но второго шанса не будет. Я ясно выразился?

Лицо Дженны бледнеет.

Дело даже не в его словах, а в том, как он их произнес – бесчувственным, мертвым тоном. Его черты лица исказило глубоко маниакальное выражение, источающее жажду крови, способную отпугнуть кого угодно.

Кроме меня, разумеется, потому что я сдерживаю улыбку.

Дженна бормочет что-то о том, что пришлет оплату позже, а затем практически сбегает. Шины ее машины визжат, когда она срывается с места.

– Давай, беги, – бормочет он. – Чтобы я больше не видел здесь твоей рожи.

– Будешь следить за мной, чтобы быть уверенным, что она не вернется? – спрашиваю я.

Престон моргает, его жажда крови стремительно исчезает, но только не злость. Нет. Она плещется из него, как лава, когда он сильнее сжимает пальцы на моем затылке.

– Ты, – он прищуривается. – Как тыпосмел вернуть мне мотоцикл, а потом устраивать этот спектакль?

– Я вернул его, потому что между нами ничего нет, и я не стану принимать от тебя подачек. А насчет спектакля – понятия не имею, о чем ты. Я просто работал.

– Ни хрена тыне работал. Ты только что вился вокруг этой мисс Выбери-Меня.

– И что?

Его губы приоткрываются, прежде чем он снова их поджимает; его глаза краснеют, когда он перемещает руку с моего затылка на горло и толкает меня назад.

Я впечатываюсь в стену, а он хлопает ладонью над моей головой, запирая меня в ловушку. Сверлит тяжелым, обжигающим взглядом, его губа приподнимается в тихом оскале.

– Что ты, блять, только что сказал?

– Что? Проблемы со слухом, мой принц?

– Думаешь, можешь вертеть задницей и флиртовать, как дешевая шлюха, параллельно путаясь со мной, Маркус?

– Не вижу причин, почему не могу. Насколько я помню, мы друг другу ничего не обещали, да и не можем.

– С какого это хрена не можем?

– Потому что у тебя привычка игнорировать меня и пропадать, когда вздумается, а я не собираюсь хранить верность кому-то подобному.

Он вторгается в мое личное пространство, – настолько близко, что я чувствую его дыхание. И оно… опьяняет. Эта близость, то, как от него пахнет чертовым кедром и проклятием.

Я могу вдыхать его аромат часами.

Днями.

Месяцами.

Блять. Эта проблема продолжает разрастаться, как я даже представить себе не мог, полностью застигая меня врасплох.

Это опасно.

– Думаешь, я хочу, чтобы мы хранили друг другу верность? – его голос опускается до хриплого, угрожающего тона. – Знай свое гребаное место.

– Я-то свое место знаю, а ты? – я хватаю его за волосы и запрокидываю голову назад так, чтобы смотреть на него сверху вниз. – Ты не имеешь права заявляться ко мне на работу без предупреждения, устраивать тут свои собственнические игры, называть меня своим, а потом делать вид, будто ничего не произошло. Можешь считать, что превосходство на твоей стороне, потому что ты при деньгах и за тобой стоят тайная организация и твой папочка, но только не со мной. Не выйдет.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно. Я таких, как ты, на завтрак ем.

– Таких, как я? – в его глазах вспыхивает огонь, когда он сильнее сжимает пальцы на моем горле. – Смеешь сравнивать меня с другими?

– Точно так же, как тыпосмел сравнить наш поцелуй с другими, – я тяну его за волосы. – Не очень-то приятно оказываться на другой стороне, да?

– Ты, блять…

– Тш-ш, – я прикладываю палец к его губам, а затем, удерживая за волосы, впечатываю его в себя.

И блять.

Черт побери.

Ощущение его тела, целиком прижатого ко мне, пускает по моим венам волну удовольствия. Оно настолько всепоглощающее, что я на мгновение закрываю глаза, чтобы насладиться им.

Когда я снова их открываю, Престон смотрит на меня с приоткрытыми губами, его хватка на моем горле ослабевает, и я не могу сдержать ухмылку, приподнимающую уголок моего рта.

– Кажется, ты скучал по мне, малыш.

– В твоих мечтах.

– Мне не нужны мечты, когда… – я трусь своим членом о его растущий стояк. – Твой член так мне рад. М-м-м, ты так быстро твердеешь.

– Заткни…

Его слова обрываются, когда я рывком тяну его в сторону, а затем заталкиваю в маленькую кладовку, которая заодно служит раздевалкой.

Несколько швабр и чистящих средств падают на пол, когда мы заполняем собой пространство. Здесь тесновато, особенно для двух высоких, крупных хоккеистов.

Но эторовно то, что мне нужно.

Я впечатываю Престона грудью в дверь, и она едва не слетает с петель, когда я пристраиваюсь сзади и шепчу ему на ухо:

– Руки на дверь, задницу кверху.

Его губы дрожат, и я жду, что он начнет сопротивляться, ведь прошло уже немало времени, но он медленно скользит ладонями вверх и нагибается вперед, выпячивая задницу.

Из моего горла вырывается хриплый звук.

– Иногда ты бываешь таким послушным мальчиком.

Я помогаю ему снять пальто и швыряю его на скамейку где-то позади себя.

Престон возвращается в ту же позу, наблюдая за мной с выражением завороженного ожидания.

С тем самым, которое появляется у него на лице, когда он знает, что наши тела вот-вот столкнутся в чем-то пугающе чувственном.

Словно у него, как и у меня, была ломка.

Словно он, как и я, не мог даже смотреть на других, не говоря уже о том, чтобы трахать их.

Сколько бы я к нему ни притрагивался, острые ощущения никогда не притупляются. Скорее уж соблазн только удваивается, и я чувствую себя так, будто подлетаю слишком близко к солнцу. Могу обжечься, но это будет чертовски приятно.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, его голос звучит более хрипло, а глаза шире распахиваются.

– А сам как думаешь? – я тянусь вперед и расстегиваю его джинсы, затем стягиваю их вместе с боксерами, пока они не падают ему на щиколотки.

Мой член пульсирует при виде его задницы – такой гладкой, упругой и, к огромному сожалению, не покрытой моими отметинами.

Перспектива добавить их пускает по моему позвоночнику разряд болезненного предвкушения.

Был ли я когда-нибудь настолько возбужден перед сексом? Нет, ни разу.

В Престоне Армстронге есть что-то такое, что вытаскивает наружу моего внутреннего монстра.

Я поглаживаю его задницу круговыми движениями, наклоняясь ближе и шепча так, что мое дыхание касается его уха:

– М-м-м. Я скучал по этому.

Он ерзает.

Шлепок.

Из него вырывается резкий стон.

– Бля-я-ять.

– Кажется, ты соскучился по этим ладоням, малыш.

Шлепок.

Он низко стонет и вот так просто расслабляется под моей хваткой, становясь податливым и позволяя мне творить все, что, блять, моей душе угодно.

Престон всегда поначалу сопротивляется, но затем мое тело находит общий язык с его, и он подчиняется.

Мой голос становится тише, настолько, что заставляет его вздрогнуть.

– Тебе приятно?

Шлепок.

Голова Престона падает вперед, ударяясь о дверь, когда он издает сдавленный рык, сжимая пальцы на поверхности двери.

– Я спросил, приятно ли тебе. Отвечай.

– Да…

– Насколько?

– Просто… приятно.

Я поглаживаю его задницу, любуясь, как на коже проступают отпечатки моих ладоней.

– Тебе так идут мои отметины, малыш, ты же знаешь?

Я шлепаю его четыре раза подряд, и он издает бессвязные звуки, пока его член встает по стойке смирно.

– Да, блять… пожалуйста…

– Твоя сперма стекает на пол, – я обхватываю рукой его член, грубо сжимая. – Какой, блять, бардак.

– Мхм… да, блять, просто…

– Просто? – я шлепаю его по ягодице.

– Ун-гх…

– Нет такого слова. Ты должен сказать мне, чего хочешь.

– П-подрочи мне. Я хочу кончить.

Мои губы изгибаются от удовольствия. Мне нравится, что теперь он не стесняется просить о том, чего хочет. По крайней мере, не пытается делать вид, будто эти встречи ничего не значат.

– Вот так? – я отвешиваю ему шлепок, одновременно потянув за член, и он дергается вверх, вставая на цыпочки.

– Да, да, вот так. Я уже близко…

– Да?

– Да… кончаю… блять, почему ты остановился?

Я кусаю его за ушную раковину.

– Я же говорил тебе, – в следующий раз, когда увижу тебя, сделаю твою задницу красной, а член – твердым, но кончить не дам.

– Ты гребаный ублюдок… – хрипит он и тянется рукой к своему члену, но я удерживаю его мертвой хваткой, прижимая большой палец к головке.

– Даже не пытайся. Я могу сделать еще больнее.

– Пошел ты.

– Не сегодня.

Я стягиваю рабочий комбинезон, обнажая боксеры, и трусь возбужденным членом о его покрасневшие ягодицы.

Он хрипло стонет, а я издаю тихое мычание. Даже сквозь ткань белья я чувствую пьянящий жар, исходящий от его кожи.

И пьянею от этого ощущения.

Отнего.

Я мог бы торчать здесь вечность, просто трахая его через одежду до потери пульса.

– Хочешь кончить, малыш? Твой член бешено пульсирует у меня в руке.

– Если скажу «да», ты просто ответишь «нет».

– Верно, – я улыбаюсь, облизывая маленькую татуировку Инь и ян. – Но мы можем это исправить.

– Как?

Мой голос опускается на октаву.

– Скажи, с кем поцелуи были лучше, чем со мной.

– Я сказал это просто чтобы тебя взбесить, – он трется задницей о мой член и стонет. Скорее всего, делает это неосознанно, потому что привык, что я растягиваю его пальцами, пока дрочу ему.

– Вот как?

– Да…

– И у тебя это получилось, – я несколько раз провожу ладонью по его члену.

– А-ах, блять… да…

– Нет, – я снова сжимаю его, как раз в тот момент, когда чувствую, как он вздрагивает.

– Какого черта ты остановился?

– Потому что тебе нельзя кончать.

– Но я же ответил на твой вопрос.

– Неважно. Ты не можешь остаться без наказания.

Он скулит, пытаясь вырваться, но я держу его железной хваткой. Затем шлепаю по бедру и ягодице, от чего он дергается и издает эти вызывающие зависимость стоны.

– Ты весь течешь, малыш. Боль тебя возбуждает, да?

– Ун-гх… дай мне кончить… – он насаживается задницей прямо на мой член. – Я разрешу тебе кончить мне на задницу.

– М-м-м. Заманчиво.

– Ты сам знаешь, что хочешь этого, – он поворачивает голову в мою сторону, и, блять, его залитое похотью лицо выглядит божественно – таким настоящим и обнаженным. Наверное, это самая искренняя его сторона из всех, что я когда-либо видел.

Ия тому причина.

Этоя сотворил такое с Престоном Армстронгом.

– Разве? – протягиваю я.

– У тебя тоже была ломка. Твой член, к-кажется… м-м-мф… возбужден больше обычного.

Ну конечно, мелкий засранец это заметил. Даже страшно подумать, каким твердым становился мой член от одной только мысли о нем в течение последних нескольких недель. Теперь, когда неповторимый оригинал у меня в руках, я готов взорваться.

Я вытаскиваю свой ноющий член и несколько раз провожу по нему рукой.

– Примешь мою сперму на эту красную задницу, малыш?

– Да…

– Разрешишь мне разрисовать тебя своей спермой?

Он тяжело сглатывает, но кивает.

– Просто дай мне кончить…

Его слова обрываются, когда я сжимаю крепче его длину, надежно удерживая на месте, пока грубо надрачиваю себе.

Престон склоняет голову набок, наблюдая за мной с приоткрытыми влажными губами, а его глаза сияют, как мистический лес. И под его взглядом мой член наливается еще сильнее, красуясь, словно гребаный павлин.

Этого мало.

К черту.

Я отпускаю свой член и трусь им о его задницу, поперек оставленных мной багровых рубцов.

Стон Престона смешивается с моим хриплым рычанием. Блять, такое чувство, будто я зверь, спаривающийся с другим зверем, не в силах насытиться.

Мневсегда мало, когда Престон в моих руках.

Я грубо хватаю его за покрасневшую ягодицу и пару раз плюю на головку своего члена. Фиолетовые вены пульсируют в тусклом свете, когда я толкаюсь в его тугую дырочку.

– Ч-что ты делаешь? – он выгибается назад с ошарашенным выражением лица, но его губы приоткрываются, а свет в глазах разгорается ярче. – Даже не вздумай трахать меня, Маркус.

– Не буду.

– Но ты…

– Я сказал, что не буду. Первый раз ты примешь мой член уж точно не в автомастерской, – я толкаюсь бедрами, впечатывая член в его податливый вход. – М-м-м. Твоя маленькая дырочка сжимается, малыш. Кажется, она хочет, чтобы ее заполнили.

– Ун-гх… блять…

– В прошлый раз ты принял целых три моих пальца, так что она определенно соскучилась по мне.

– Заткнись.

– Мой член толще и больше моих пальцев, – толчок. – Но, думаю, ты сможешь принять меня, какочень хороший мальчик, – толчок. – Ты же сожмешься вокруг моего члена и сделаешь мне приятно, да? Заставишь кончить за считанные секунды, когда я буду глубоко в тебе.

– Мф-ф… блять… – его пальцы царапают дверь, а задница приподнимается еще выше.

– Видишь? Твое тело уже умоляет о моем члене, – я толкаюсь сильнее – раз, два, а на третий раз он вбирает в себя самый кончик моей головки.

Он замирает, его тело неуправляемо дрожит, а член заливает мне руку спермой.

– Ох, малыш. Твоя жадная дырочка требует, чтобы мой член вошел в ней. Хочет, чтобы я жестко трахнул тебя прямо здесь и сейчас. Как чертово животное.

Он сильно прикусывает нижнюю губу, но я отпускаю его задницу, просовываю пальцы ему между губ и оттягиваю челюсть вниз, зажимая зубы пальцами.

– Я же говорил не делать этого. Пойдет кровь.

– С-сделай что-нибудь, – шепчет он мне в пальцы, и это заикание меня просто убивает.

Престон – это стихийное бедствие. Мудак до мозга костей. Но когда я прикасаюсь к нему вот так, он всего лишь мой Прекрасный Принц с мазохистскими наклонностями.

Я убираю пальцы из его рта и снова сжимаю ягодицу.

– Что-нибудь?

– Горит, – говорит он тише. – Войди до конца или вытащи.

– Чего именно ты хочешь? – я облизываю татуировку за его ухом, пощипывая кожу зубами и издавая хриплый звук. – Чтобы я вошел или вытащил?

Мне стоит всей силы воли оставаться на месте. Мой член ноет от желания вколачивать его в дверь, выместить весь гнев на его теле.

Но я правду не хочу трахать его в первый раз в подсобке автомастерской. Это ему совершенно не подходит.

Однако если он правильно меня попросит, не думаю, что смогу сдержаться.

Я держусь из последних крупиц своего терпения. Все мои мышцы напряжены, бедра сводит от усилий оставаться неподвижными.

Я лижу его ушную раковину, и он вздрагивает.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, Престон?

– Мне плевать, – говорит он мертвым, безэмоциональным голосом.

– В таком случае, – я вытаскиваю член, хотя все мое тело протестует, а на головке поблескивает предэякулят.

Глаза Престона расширяются, и мне кажется, что я вижу в них вспышку разочарования, но она исчезает слишком быстро. Возможно, мне просто показалось.

Я делаю несколько резких движений рукой. Много времени мне не требуется. Я был на грани того, чтобы кончить, с того самого момента, как вошел в его тугую задницу.

Мои яйца подтягиваются, и я издаю стон.

– Прими мою сперму, как хороший мальчик.

Он рвано выдыхает, а в следующую секунду я изливаюсь прямо на его задницу, расписывая красную кожу своей спермой.

Престон шипит, затем глухо мычит, потому что я все еще держу его член в руке, а он сейчас слишком чувствительный и находится на самом краю.

– Д-дай мне кончить.

– Нет.

– Ты уже кончил мне на задницу, ублюдок.

– Твое предложение, не мое, – я один раз двигаю по его члену ладонью и останавливаюсь. – И это твое наказание за то, что игнорировал меня.

– Ох… блять…

Вверх. Пауза.

– Будь со мной, малыш. Мы только начали. Я могу дрочить тебя часами.

– Ун-гх… блять.

Вниз. Пауза.

Его звуки разочарования и возбуждения – музыка для моих ушей.

Он шумно, протяжно выдыхает.

– Чего ты хочешь, Маркус?

– Отношений.

– Ты же сам говорил, что не хочешь этого!

– В таком виде, как сейчас – нет, – вверх. – Но если ты согласишься быть более сговорчивым, то да.

– Ч-что значит более сговорчи… блять!

– Не игнорировать и не пропадать, – вниз. – Нормально общаться, – вверх. – Регулярно встречаться, – вниз. – Не использовать меня только ради секса, а потом исчезать. Я тебе не резиновая кукла.

– Звучит как отношения.

Я ухмыляюсь и останавливаюсь.

– Если ты этого хочешь, я готов это обсудить.

– Нет… блять… я хочу кончить…

– Это «да» на мои условия?

– Да…

– Повтори.

– Я сказал «да», мудак! Просто дай мне… к-кончить.

– Хм, – вверх. – Это значит, что я больше не должен видеть, как всякие девицы на тебя вешаются, малыш.

– Это я должен такое говорить.

Я посмеиваюсь.

– Больше такого не повторится.