![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vsya-pravda-lp-376801.jpg)
Текст книги "Вся Правда (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 11
Рейна
Мы остаемся на ночь в моей квартире после того, как Ашер отказался от моей миллионной попытки заставить его уйти. Он даже позвонил Иззи, сообщив, что я проведу ночь с друзьями.
Друзья. Пф, неважно.
Ашер, наверное, последний человек, которого можно было бы считать моим другом.
Я шпионю за ним, когда он моет посуду на кухне – без использования посудомоечной машины. Затем он кладет остатки макарон с сыром в кастрюлю и убирает ее в холодильник.
Серьезно, почему он продолжает делать для меня подобные вещи? Это только заставляет меня чувствовать себя еще более тревожно.
Я ухожу туда, где проснулась, и закрываю дверь. Она так похожа на мою комнату в доме Алекса, только в этом шкафу полно кожаных юбок и брюк, последних модных сумок и обуви.
Со вздохом я ложусь на кровать и смотрю в потолок. Мой телефон и сумка лежат на тумбочке. Ашер, должно быть, принес их, когда привёл меня сюда.
Я открываю Инстаграм, а затем набираю сообщение.
Рейна Эллис: Ты здесь?
Его ответ следует незамедлительно.
Cloud003: Для тебя, всегда.
На моих губах появляется улыбка. Я сейчас так нуждаюсь в друге, и не хочу беспокоить Наоми или Люси длинной историей так поздно.
Конечно, я могла бы позвонить Джейсу, но эта анонимность придает мне много смелости.
Рейна Эллис: Сегодня я стояла на краю крыши и угрожала покончить с собой. Я не хотела, ты же знаешь. Только хотела поторговаться за что-то другое, но пока стояла там, что-то продолжало тянуть меня.
Cloud003: Ты поддалась этому?
Вот что мне в нем нравится. Он не осуждает меня, когда я говорю о подобных вещах.
Рейна Эллис: Нет, иначе я бы не переписывалась с тобой прямо сейчас *смайлик с высунутым языком*
Моя попытка пошутить проваливается.
Cloud003: Но ты думала об этом.
Рейна Эллис: Да, но в то же время нет.
Cloud003: Как так?
Рейна Эллис: Не могу этого объяснить. Со мной был кто-то еще, и, стоя там, я почувствовала странную свободу и рассказала ему то, что держала в секрете девять лет, то, чего больше никто не знает, то, что, я думаю, я бы никогда не сказала, если бы не стояла на краю. Есть что-то такое освобождающее в том, что тебе больше нечего терять.
У него уходит несколько секунд на ответ.
Cloud003: И какова была его реакция?
Я прикусываю нижнюю губу. Не хочу рассказывать ему об Ашере или о моей двойной личности, но в то же время хочу продолжить разговор с ним.
Он приносит мне спокойствие.
Рейна Эллис: Ему это не понравилось.
Cloud003:Что ему не понравилось?
Рейна Эллис: Что я стола на краю и угрожала спрыгнуть.
И тут меня осенило.
Гибель Арианны. О Боже мой – Арианна умерла точно так же, и я просто повторила сцену перед ним.
В глубине души я думала, что ему будет все равно, но тот взгляд, который он бросил на меня, был полной противоположностью равнодушию.
Он был на грани самого себя.
Рейна Эллис: Черт. Думаю, что причинила ему боль. Что мне делать?
Cloud003: Почему ты спрашиваешь меня?
Cloud003: Мне не нравится, что ты говоришь о других парнях, моя шлюха.
Я закатываю глаза.
Дверь с грохотом распахивается.
Я вздрагиваю, прижимая телефон к груди, как будто Ашер мог увидеть мою переписку с Джейсоном. Я имею в виду, это не измена. Мы друзья.
Так какого черта я прячу телефон?
Нет, я этого не скрываю.
Я просто не хочу, чтобы Ашер видел, что я писала о нем.
Он закрывает дверь, запирая нас обоих в комнате, и прислоняется к ней. Мягкий свет лампы отбрасывает тень на его потемневшие черты, делая их почти пугающими.
Вычеркните. Они пугают.
Хотя я чувствую себя легче теперь, когда он знает, что я не Рейна, Ашер все еще один из злодеев в моей истории, если не самый опасный.
Меня не тянет к другим злодеям. Я не сжимаю бедра, увидев их, как какая-нибудь влюбленная старшеклассница.
– Что... – мой голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. – Что ты здесь делаешь?
Он не отвечает и вместо этого направляется ко мне. Его шаги медленные, размеренные и наполнены такой сексуальной энергией, что она разливается в воздухе и затягивается петлей вокруг шеи.
Я крепче прижимаю телефон к груди, словно он может спасти меня от захвата Ашера и телепортировать меня отсюда.
– Что ты делала?
Его вопрос рассеивается, как дым без огня, непроницаемый и удушающий.
– Ничего.
Мой голос звучит оборонительно и слишком громко, даже для собственных ушей.
– Да?
Внезапно он оказывается рядом со мной, и мне приходится поднять глаза, чтобы посмотреть на него.
Его тепло волнами разливается по моей коже, и я не могу отвести взгляд. Я ничего не могу сделать, кроме как пялиться как идиотка.
Когда я погружаюсь в его транс, он протягивает руку и выхватывает у меня телефон. Его брови хмурятся, когда он изучает экран, но нет никаких других признаков его настроения.
Я, наконец, вытряхиваю себя из ступора и выдергиваю телефон обратно.
Но уже слишком поздно. Должно быть, он видел ник или, что еще хуже, последние несколько строк моей переписки с Джейсоном.
Мои уши и лицо пылают от стыда. Неужели это должно быть так мучительно?
– Ты мне изменяешь, Рейна?
Его вопрос подобен пощечине. Моя щека горячая и покалывает там, где его воображаемая рука ударила меня.
– Н-нет.
Мои губы дрожат при этом слове.
Хотя я, возможно, и изменяла раньше, сейчас я этого не делаю и никогда больше не сделаю.
Какого черта я изменяла? Был ли это еще один способ оставаться отстраненной и не сближаться с Ашером? Потому что я знаю – уверена – я что-то испытывала к нему в прошлом.
Эти сильные чувства не возникли из ниоткуда. Они увеличивались на протяжении многих лет, и когда я наконец освободилась от амнезии, я просто выпустила их на волю.
Я позволил им поглотить меня заживо.
Он наклоняется так, что все его тело наклоняется ко мне.
– Почему я думаю, что ты изменяешь?
– Что тогда насчет тебя? – я прикрываю свое невежество, выпячивая подбородок. – Разве ты мне не изменял?
– Нет.
– Думаешь, я поверю в это?
– Мне все равно, во что ты веришь. У меня нет ни времени, ни энергии, чтобы сосредоточиться на ком-то другом.
Мое сердцебиение учащается, когда до меня доходят его слова. Он только что признался, что у него есть время и энергия только для того, чтобы сосредоточиться на мне.
Даже если это самый ужасный тип фокуса.
– Даже не в Англии? – бормочу я.
– Даже не в Англии.
Ну, черт. Как у него хватает силы заставлять мой пульс биться так сильно и быстро? Это проклятие?
Или, может, это что-то более сильное, что я отказываюсь признавать.
– Так, а ты? – повторяет он. – Изменяешь мне, я имею в виду.
– Нет.
Я произношу это слово со странной убежденностью, будто я никогда ему не изменяла, будто эта мысль даже не приходила мне в голову.
– Хорошо, потому что я плохо реагирую на то, что другие прикасаются к тому, что принадлежит мне. – его палец скользит по моей щеке, оставляя мурашки, когда он проводит по моей нижней губе чувственной лаской. – Ты моя, не так ли, королева выпускного?
Королева выпускного.
Моя грудь трепещет то синхронно, то несинхронно.
Не знаю, почему мне так нравится, когда он так меня называет. Возможно, потому что это не Рейна и не Рай. Это не кража личных данных и не путаница.
Это всего лишь я.
Его большой и указательный пальцы сжимают мой подбородок.
– Ответь мне.
– Я не принадлежу тому, кто хочет причинить мне боль.
Возможно, меня необъяснимо влечет к Ашеру, но я никогда, ни разу, не забывала, что он сделал со мной. Этот страх был диким и необузданным, и я почти чувствую, как повисла на крыше или как, те же самые пальцы душили меня с намерением покончить с моей жизнью.
Люди думают, что когда у вас возникают мрачные мысли о том, чтобы покончить с собственной жизнью, вы почувствуете облегчение, когда кто-то другой снимет с вас это бремя и закончит за вас.
Это неправда, по крайней мере, не для меня.
Тот ужас, который я испытала тогда, все еще пульсирует у меня под кожей, в крови. Это были одни из редких моментов, когда я думала, что не хочу умирать, что не могу уйти просто так.
Не думаю, что когда-нибудь забуду этот тип ужаса.
– О, но ты принадлежишь. – рука Ашера опускается вниз, пока не обхватывает мое горло. – Ты, блядь, принадлежишь.
– Но...
Он сжимает, перекрывая мне доступ воздуха и мои слова.
– Заткнись, не говори об этом. Не сегодня.
Не сегодня? Что, черт возьми, это должно означать?
Все еще сжимая мою шею, его большой палец поглаживает вверх и вниз точку моего пульса, будто успокаивая ее, ощущая ее, убеждаясь, что она там.
Есть что-то в том, как он держит мое горло в плену. Иногда это жестко, доминирующе и призвано доказать свою точку зрения. В других случаях, как сейчас, это почти... нежно, предназначено для установления связи.
– Ты никогда больше не провернёшь подобное дерьмо на балконе, поняла?
Он не сверлит меня взглядом. Вместо этого все его внимание сосредоточено на моей шее.
В чем именно его проблема? Он ведет себя странно для того, кто активно пытался покончить с моей жизнью.
Когда я не отвечаю – отчасти потому, что он едва позволяет мне дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить, – он кладет другую руку мне на затылок и заставляет меня кивнуть ю.
– Это означает «да». То есть: я больше никогда этого не сделаю, Ашер. Я не позволю людям увидеть меня такой. – затем он отпускает меня, убирая от меня обе руки.
Странный тип пустоты покалывает мою кожу, как будто я не хочу, чтобы он уходил.
Почему, черт возьми, я не хочу, чтобы он уходил?
Он подходит к кровати, и я наблюдаю за каждым его движением. Слово «останься» вертится у меня на кончике языка, но я его не произношу.
Очнись, Рейна, или Рай, или кем бы ты ни была, черт возьми.
Я ожидаю, что он уйдет, но он оборачивается. Опасная похоть на его лице застает меня врасплох, когда он тянется ко мне.
– Что...
Слова замирают у меня в горле, когда он хватает обе мои лодыжки в своей сильной, безжалостной хватке и притягивает меня к себе одним безжалостным рывком.
Телефон выпадает из моей руки и с грохотом падает на пол. Мои ноги раздвигаются, и кожаная юбка задирается до бедер, едва прикрывая ягодицы.
Ашер опускается коленями на пол, а обе мои ноги беспомощно повисают на его широких плечах.
– Что ты делаешь? – я задыхаюсь, мой голос хриплый и прерывистый, будто я бежала.
– Ты уже поужинала. Пришло время моей трапезы.
Я едва перевариваю его слова, когда он задирает мою юбку вокруг талии и стягивает трусики. Порыв воздуха накрывает меня изнутри, и мой позвоночник дергается.
Из него вырывается стон, когда он раздвигает мои ноги, рассматривая меня поближе.
– Ты мокрая. Какого черта ты промокла, королева выпускного?
Я не знаю. Я действительно не знаю. Это сбивает с толку даже мой собственный мозг. Что-то во мне не так, и я понятия не имею, что именно.
Или, может, я знаю, но не хочу признаваться в этом даже самой себе.
Он проводит средним пальцем по моему входу, вырывая у меня стон.
– Ты почти не была мокрой раньше, если вообще была. Ты также никогда не издавала стоны и не дрожала от желания, как сейчас.
Признание не уменьшает моей реакции. Во всяком случае, это заставляет мои конечности дрожать сильнее, как лист на ветру за окнами.
Он повторно скользит средним пальцем вверх и вниз, прежде чем погружает его в меня и бормочет в мои скользкие складки.
– Ты изменилась.
Поначалу я тоже думала, что изменилась, но теперь понимаю, что нет.
Потеря воспоминаний позволила мне расслабиться, не думать о том, чтобы лишить Рейну жизни, и по этой причине кажется, что я изменилась, хотя на самом деле я просто высвобождала свои сдерживаемые чувства.
– Мне нравится новая ты.
Его голос грохочет, когда он скользит языком от нижней части моего клитора вверх.
О, Боже.
Его признание вместе с его прикосновением захватывает мое тело, как одержимость, почти сталкивая меня с края.
– Просто чтобы было понятно. – он покусывает мою чувствительную кожу зубами, посылая волну удовольствия в мой живот. – Эта. Киска. Принадлежит. Мне. – с каждым словом он кусается, заставляя меня корчиться и извиваться на кровати. – Ты принадлежишь мне, королева выпускного. Теперь скажи это.
Он приникает своим языком в меня, и мои бедра дрожат от нарастающего удовольствия, свернувшегося кольцом внизу живота.
Он входит и выходит из меня, будто наполняет меня своим членом, будто он наказывает меня, учит меня месту и поглощает заживо.
Посреди всего этого он доставляет мне сокрушительное удовольствие, которое делает меня лишенной разума и слепой. Здесь слишком много интенсивности, слишком много контроля.
Просто слишком.
Он дразнит мой набухший клитор большим пальцем, продолжая свое безжалостное нападение.
Искры заполняют мое зрение, когда голова откидывается назад, а ногти впиваются в простыни по обе стороны от меня.
– О... о...
– Не то слово. – он шлепает по внутренней поверхности моего бедра таким эротичным способом, что я заглатываю ртом воздух. – А теперь скажи это.
Я сглатываю, пытаясь собрать достаточно энергии, чтобы заговорить.
На этот раз он шлепает меня по заднице, и мой рот открывается в бессловесном крике. Дерьмо. Почему, черт возьми, это так заводит?
– Последний. – шлепок. – Шанс.
Мое тело соскальзывает с кровати, когда я выдавливаю слова.
– Я... я принадлежу тебе. Только тебе.
– Повтори.
Он снова шлепает меня, сильнее, чем когда-либо, звук эхом разносится в густом воздухе.
Я выкрикиваю эти слова, когда за моими веками образуются звезды. Его язык и пальцы не останавливаются, доставляя мне такое дикое удовольствие, что оно лишает меня всех мыслей и «что, если».
Все, что я могу делать, это ощущать – его легкую щетину, его злой рот и его неприкрытую интенсивность.
Только он.
Мой злодей и мой спаситель.
Мое проклятие и мое спасение.
Единственный человек, которому я когда-либо раскрыла свой секрет.
Его голова приподнимается между моих бедер, так что его глаза встречаются с моими. Они полны неприкрытой похоти и озорного садизма.
– Только я.
Я киваю, едва переводя дыхание. Кожа, по которой он шлепнул меня раньше, пылает и пульсирует от желания положить его руку мне на задницу.
Как я могу так сильно хотеть этого парня? Это так ужасно.
Он снова исчезает у меня между ног, его дыхание щекочет мою сверхчувствительную кожу.
– Эш...? Что ты делаешь?
– Я только начал свой ужин. – я чувствую его ухмылку, не видя ее. – Я собираюсь трахать тебя языком до тех пор, пока ты больше не сможешь двигаться, королева выпускного.
И тогда он выполняет свое обещание.
Глава 12
Рейна
Ашер забирает меня домой утром.
Мы почти не разговаривали с тех пор, как проснулись. Быть может, из-за того, что произошло прошлой ночью – или из-за всего, что случилось в прошлом.
После того, как он вырвал из меня три оргазма своим языком и пальцами, я вроде как отключилась. Раздражители воздействовали на мою чувствительную сердцевину, и я умоляла его остановиться, рыдая от одного оргазма за другим.
Ашер был Ашером, он не остановился.
Мой голос стал хриплым, и я подумала, что у меня начинается обезвоживание к тому времени, когда он вышел из-под моих дрожащих ног и позволил им упасть на кровать.
Я была слишком измотана, чтобы открыть глаза, поэтому сразу же заснула.
Когда я открыла глаза утром, я была укрыта одеялом и мне было удобно, но не было никаких признаков того, что он спал рядом со мной. Должно быть, он вернулся в гостиную или в комнату для гостей.
Мое сердце все еще испытывает легкую боль при этой мысли – не то, чтобы я хотела, чтобы он спал со мной. Это не имеет никакого отношения к тому, чтобы избегать его.
В настоящее время он ведет машину с легкостью, одна рука на руле, а другая на бедре. Никаких слов. Нет, ничего.
Всю дорогу я переписываюсь с Наоми и Люси в нашем групповом чате. Это бесполезная попытка отвлечь себя от Ашера; мой разум все равно продолжает тянуться обратно к нему.
Его присутствие невозможно игнорировать или отрицать. Он подобен постоянному, неподвижному и неизменному.
Я смотрю на него сквозь ресницы, на его уложенные волосы и густые брови, на его точеную челюсть и твердые губы, которые целовали меня в интимных местах и доводили до наивысших мук удовольствия.
Мои щеки пылают, и я внутренне встряхиваюсь, прогоняя этот образ. Что со мной не так? Сейчас не время думать об этом.
Кроме того, он ни разу не упомянул об этом сегодня утром. Может, он сожалеет.
Почему это наполняет меня таким трепетом?
Я имею в виду, я тоже должна сожалеть, но я не могу найти в себе силы сделать это.
Мы добираемся до подъездной дорожки к дому. Еще раннее утро, так что несколько сотрудников слоняются по саду.
Я протягиваю руку, чтобы отстегнуть ремень безопасности. Ашер хватает его в свои, пугая меня.
– Ч-что такое? – я останавливаюсь на полпути, мой пульс стремительно учащается.
– Мы поговорим с Александром, – говорит он.
Я киваю. Это я планировала сделать. Он явно знает о бизнесе, который папа вел с мафией, и он должен знать что-то о моей сестре.
– После того, как он расскажет тебе то, что ты хочешь знать, ты сообщишь ему, что возвращаешься в свою квартиру.
– Почему?
Мой голос звучит так же испуганно, как я себя ощущаю.
– Я не хочу делить тебя. – его хватка крепче сжимает мое запястье. – Ты принадлежишь мне, не забыла?
Мое сердце внезапно возвращается к жизни, бьется и колотится так бешено, что за ним невозможно угнаться. Словно оно было мертвым с утра, а Ашер только что дал повод стать живым.
Ему действительно нужно перестать говорить такие вещи, если все, что он когда-либо планирует сделать, это причинить мне боль. Ему нужно перестать прикасаться ко мне, называть меня своей и смотреть на меня этими напряженными глазами, которые, кажется, готовы раздеть меня догола и поглотить вновь и вновь. Мой мозг начинает игнорировать опасность и сосредотачиваться на этих маленьких жестах, на том, что говорит его тело, а не на том, что планирует его разум.
– Что, если я не хочу съезжать? – я спрашиваю. – Люди охотятся за мной.
Это ложь. Я хочу выбраться из этого места, заполненного другими людьми. Думаю, мне будет удобнее, когда я буду одна. В конце концов, именно по этой причине Старая Рейна съехала, как только стала совершеннолетней.
Я начинаю соединяться с Рейной несколькими способами, и понятия не имею, что это заставляет меня чувствовать.
– Если бы они активно охотились за тобой, они могли бы с лёгкостью забрать тебя из кампуса. – он звучит задумчиво. – Попроси Александра усилить охрану в многоквартирном доме.
– Ты не можешь указывать мне, что делать, Эш.
Я вырываю свое запястье из его хватки и складываю руки на груди.
Взгляд, который он бросает в мою сторону, такой резкий, что я ерзаю на сиденье.
– Что я об этом говорил?
– Хорошо. – я разжимаю руки. – Но ты все равно не можешь указывать мне, что делать.
– Это вызов? – его голос понижается. – К концу ночи ты будешь умолять меня сказать тебе, что делать.
Я не упускаю смысла его слов, и мое лицо, должно быть, становится темно-красным.
– Посмотри, как ты покраснела.
Его палец проводит по моей щеке в чувственной ласке, выражение его лица наполнено благоговением.
Мне нравится, когда я вот так застаю его врасплох. Сильное ощущение пронзает меня при мысли о том, что я оказываю на него такое воздействие.
И все же сейчас он высокомерный ублюдок.
Отмахиваясь от его руки, я меняю свой серьезный тон.
– Знаешь, у меня здесь есть друзья, такие как Иззи и Джейсон. У нас бывают вечера игры в Скрэббл.
– К черту вечера игры в Скрэббл. – его лицо каменеет, когда он наклоняется ближе. – Держись, блядь, подальше от Джейсона.
– Ах... нет. Он мой друг.
Его рука скользит между моих бедер, обхватывая меня через джинсы. Я ахаю, мои глаза чуть не вылезают из орбит. Покалывание возникает там, где он прикасается ко мне, и память моего тела включается. Все, о чем я могу думать, это его лицо, пальцы и язык там, внизу.
– Это мое.
Его губы всего в нескольких сантиметрах от моего лица, небольшое отклонение, и они встретятся с моими.
Он говорит хриплым голосом, от которого у меня по спине пробегает дрожь.
– Ты моя, и я не люблю, когда люди угрожают тому, что принадлежит мне. Если ты позволишь кому-нибудь вольности в сторону тебя, я не буду сидеть на месте. Я ясно выражаюсь, королева выпускного?
Я не смогла бы говорить, даже если бы попыталась. Его близость и аромат его лосьона после бритья, смешанный с сандаловым деревом и цитрусовыми, творят сумасшедшие вещи с моими чувствами, усиливая их, прижимая друг к другу.
Это хаос.
Прекрасный, сводящий с ума хаос.
Совсем как Ашер.
– Я сказал. – его хватка становится безжалостной и такой чертовски доминирующей. – Я ясно выражаюсь?
Я киваю один раз не потому, что полностью согласна, а потому, что не хочу испытывать его, пока он в таком состоянии. Как будто он бензин, ждущий искры, чтобы вспыхнуть и сжечь все, что находится поблизости.
Хотя я действительно хочу увидеть разные стороны Ашера, я не горю желанием прямо сейчас становиться на его плохую сторону. Он единственный, кто знает о Рейне, и мне может понадобиться его помощь, чтобы найти мою сестру.
– Хорошо. – он отпускает меня и открывает дверь. – У тебя есть два дня, чтобы вернуться в свою квартиру.
Я стону, когда дверь за ним закрывается.
Высокомерный ублюдок.
***
Алекс продолжает смотреть на часы, пока мы с Ашером сидим в его кабинете.
Из того, что я узнала о нем до сих пор, его фирма – его Бог, и у него нет другой религии, кроме работы. Может, именно поэтому они с Ашером ни в чем не сходятся во взглядах.
Мой предполагаемый жених касается моей ноги своей. Отлично, значит, говорить буду только я.
Толчок Ашера, по сути, говорит мне, что мне нужно скорее начинать, потому что Алекс становится беспокойным.
Он сидит за своим огромным столом из красного дерева, заваленным бесконечными бумагами. Я даже не знаю, для чего ему все это нужно дома.
– Рейна, – начинает он. – Ты упомянула, что хочешь поговорить со мной? Мы можем сделать это после того, как я вернусь.
– Я кое-что помню, – говорю я спокойно, но достаточно громко, чтобы он меня услышал.
Алекс хватает со стола ручку и перестает смотреть на часы.
– Продолжай.
– Я помню сестру-близнеца и мать, и как мы убегали в моем детстве. Что касается той ночи, думаю, что на меня напали после того, как я воссоединилась со своей сестрой.
Тишина.
Алекс продолжает наблюдать за мной, будто решает, сможет ли он снова стереть эти воспоминания из моего мозга.
– Ты ей что-нибудь говорил?
Вопрос Алекса адресован его сыну.
Его голос твердеет, когда он говорит с Ашером, словно он разговаривает со смертельным врагом, а не со своей плотью и кровью.
– Мне нечего рассказывать, – небрежно говорит Ашер.
Мой взгляд мечется между отцом и сыном, пока я пытаюсь понять смысл их слов. Ашер что-то знает?
Я сжимаю руки на коленях, ногти впиваются в кожу ладоней.
– Кто-нибудь может сказать мне, что происходит?
– Полагаю, тебе следует знать, – вздыхает Алекс. – Невежество никогда раньше не приносило тебе никакой пользы.
Нет, это было не невежество. Даже если папа и Алекс скрывали от меня правду, думаю, что в глубине души я это знала. Вот почему я искала Рейну и нашла ее сама. Я собиралась сбежать с ней.
Это не то, что сделала бы невежественный человек.
– Твоя мать была дочерью Пахана Братвы. Миа Соколова, дочь Николая Соколова и двоюродная сестра Ивана Соколова.
Эти имена мне знакомы.
О боже мой.
Они не могут быть…
– Это громкие имена в Штатах и в России. – Алекс щелкает ручкой. – Гарет не знал о происхождении Мии, когда познакомился с ней более двух десятилетий назад. Она сбежала из дома, и он просто взял ее к себе. Конечно, ее отец и двоюродный брат не прекратили поиски. Она запятнала фамилию семьи, сбежав. Когда они узнали о ее отношениях с Гаретом, то приказали своим приспешникам убить твоего отца.
Мои губы приоткрываются, но не издают ни звука.
– Миа и Гарет согласились порвать с этим ради них обоих. К тому времени Миа уже была беременна тобой и твоей сестрой. Твои родители договорились, что каждый возьмёт по близнецу, прежде чем их пути разойдутся. Конечно, Николай и Иван не пошли на это. Они согласились позволить Гарету оставить одного из близнецов только в том случае, если он позволит Братве участвовать в его бизнесе, и он согласился.
Дрожь пробегает по моим конечностям при мысли о том, через что прошли мои родители.
– А другой близнец? – я сглатываю. – Что произошло с ней?
– Миа забрала ее и убежала, но Николай хотел, чтобы девочка стала его наследницей. Учитывая, что Миа была его единственным отпрыском, ее дочь нужно было воспитывать как принцессу Братвы.
– А мама этого не хотела.
Это не вопрос, это утверждение.
Вот почему мы находились в бегах двенадцать лет. Поддельные удостоверения личности и ночные побеги теперь имеют смысл.
Мама не хотела, чтобы я была принцессой Русской мафии. Должно быть, она жила в этой роли всю свою жизнь и не могла смириться с тем, что ее дочь переживет такую же судьбу.
Ее усердие и сообразительность тоже имеют смысл. Она знала их обычаи достаточно хорошо, чтобы убегать от них целых двенадцать лет.
– Она этого не сделала, и Николай не был счастлив. – Алекс вздыхает. – После того, как она бесследно исчезла, он начал донимать Гарета с просьбой забрать другого близнеца, на что тот, конечно же, ответил отказом. Однако намерения Николая, должно быть, дошли до Мии, потому что она похитила свою вторую дочь из школы. Она планировала вывезти вас обеих из страны и подальше от организации своего отца.
– Но они нашли нас первыми.
Мои глаза наполняются слезами, и чья-то рука давит мне на бедро.
Ашер.
Я совсем забыла, что он здесь.
Мои губы растягиваются в легкой улыбке, когда я принимаю его молчаливую поддержку.
До сих пор я не подозревала, что нуждаюсь в нем рядом.
Алекс прочищает горло, и я снова сосредотачиваюсь на нем.
– Да. Предполагаю, что ей было легче бежать с одной из вас, но вы обе замедлили ее.
– Почему... – я делаю глубокий вдох. – Почему мой дедушка приказал убить свою единственную дочь?
– В том-то и проблема он не приказывал. Николай никогда бы не причинил вреда Мии, как бы сильно он ни угрожал. Должно быть, она сопротивлялась, и ее смерть стала несчастным случаем – или, по крайней мере, я так думал.
Я пододвигаюсь к краю дивана.
– Что ты имеешь в виду?
– После того, как Русские забрали твою сестру, а ты вернулась, чтобы жить с Гаретом, он не переставал искать способы спасти ее. У него даже было несколько шпионов внутри. Из того, что мы узнали, Ивану, племяннику Николая и двоюродному брату Мии, не понравилось, что Пахан передавал свой бизнес девушке. Ну, и ее будущий муж, но это к делу не относится. С тех пор как Мия сбежала, он замышлял уничтожить Николая, уничтожить всех его потомков и захватить власть.
– Ты... ты думаешь, он убил маму нарочно?
– Я почти уверен, что он это сделал. Она стояла у него на пути, и ему нужно было, чтобы она ушла, поэтому он замаскировал это так, как будто она покончила с собой. – его взгляд смягчается. – Мне жаль.
Я проглатываю слезы, грудь разрывается на части от этого откровения. Все, чего мама когда-либо хотела, это спасти нас от чудовищной жизни, которой она жила, и ей пришлось заплатить за это своей жизнью.
– Тогда почему он не убил и ее дочь тоже? – я спрашиваю.
– Полагаю, потому что один из самых доверенных людей Николая схватил ее первым. Как только она оказалась бы со своим дедушкой, даже Иван не смог бы причинить ей боль.
– Значит, Рейна в безопасности с Николаем? – шепчу я.
Алекс делает паузу на середине нажатия своей выдвижной ручки.
– Вижу, ты тоже это помнишь.
– Ты знал? – рычание Ашера заставляет мои конечности дрожать сильнее.
– Конечно, знал. – Алекс возвращается к щелчку ручкой. – Гарет был моим партнером. Мы делились всем.
– Значит, папа тоже знал. – мой шепот полон боли, едва слышен.
Я полагала, что он поймет, что мы с Рейной поменялись местами, но в глубине души я надеялась, что смогу остаться незамеченной. Моя рука находит руку Ашера на моем бедре, и я крепко сжимаю ее, будто это страховочный трос. Я не осмеливаюсь взглянуть на него, молча надеясь на его поддержку. Он переплетает свои пальцы с моими, и моя нижняя губа дрожит от этого жеста.
– Да, – говорит Алекс. – Он был счастлив вернуть тебя.
Моя голова резко поднимается.
– Он... был счастлив?
– Конечно. Он жил в чувстве вины за то, что позволил тебе и твоей матери уйти все эти годы назад. Он искал тебя так же усердно, как и Николай, но твоя мать была профессионалом в беге.
Я слегка улыбаюсь, прежде чем она спадает.
– Но он потерял Рейну.
– Не совсем. – Алекс наклоняется вперед в своем кресле. – Николай позволял ему время от времени видеться с ней, когда они встречались по деловым вопросам. Гарет также позаботился о том, чтобы она жила хорошо, и так оно и было. Она любила Николая, и он хорошо относился к ней, как к своей принцессе.
О.
Я этого не знала.
– Почему я не виделась с ней? – я спрашиваю.
– Условие Николая состояло в том, что, если вы двое снова соберетесь вместе, это будет только по правилам Братвы. Это значит, что ты сможешь воссоединиться с ней только в том случае, если Гарет тоже откажется от тебя. Он не был готов к этому.
Я сжимаю свои руки.
– Потом что-то случилось, верно?
– Ну, да. – Алекс щелкает ручкой. – Твой отец погиб в результате несчастного случая, в котором, я все еще думаю, виноват Иван. Этот ублюдок всегда ненавидел его до глубины души.
– Значит, Рейна осталась одна?
– С ней были Николай и инсайдер Гарет. Он наемный убийца какой-то секретной организации, который убивает для Братвы. Я общался с ним после смерти Гарета. – Алекс делает паузу, будто пытаясь смягчить удар от того, что он собирается сказать дальше. – Николай заболел и умер. Я знал, что Иван попытается убить Рейну—Рай – как только сможет, чтобы закрепить свое положение. Я пытался попросить инсайдера вытащить ее, но она не согласилась. Я не знал, что она планировала встретиться с тобой или что ты все еще ее ищешь. – Алекс выпрямляется, становясь в десять раз больше. – Что случилось той ночью, Рейна?
– Мы встретились... – я замолкаю. – Я думаю, что планировала сбежать с ней.
Рука Ашера сжимается на моем бедре, и я вздрагиваю, опуская голову. Он был прав с самого начала; я действительно планировала сбежать.
Но это было больше, чем Блэквуд и любая причина, по которой я должна была ненавидеть его.
Или, может, в конце концов, это как-то связано с ним.
– Она сказала что-то о том, что ей нужно закончить дела и что она найдет меня… Я думаю.
Как я вообще это помню?
Алекс резко кивает.
– У нее есть бухгалтерская книга Николая, в которой хранятся все имена, номера и компромат на людей, с которыми он вел дела. Перед смертью он объявил, что владелец этой бухгалтерской книги является его единственным наследником. Иван не может получить благословение других быть Паханом без этой книги. Вот почему он охотится за ней.