![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vsya-pravda-lp-376801.jpg)
Текст книги "Вся Правда (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Так она жива? – я чуть не задыхаюсь от собственного дыхания.
– Я думаю, что да, да. – он потирает подбородок. – Я получил сообщение от своего человека, что она была в безопасности через день после твоего нападения.
– Ничего после?
– К сожалению, нет. Но этот человек не стал бы вступать в контакт, если бы думал, что это подвергнет Рай опасности. Кроме того, Иван переворачивает весь город вверх дном, чтобы найти ее, так что она, должно быть, в бегах. Я бы не удивился, если бы она уехала из страны.
У меня перехватывает дыхание, но это не полное облегчение. Рейна все еще в опасности. Если Иван найдет ее, то заберет эту бухгалтерскую книгу и снимет с нее шкуру живьем.
Они пытают людей в мафии.
Они хладнокровно убивают их, как сделали с мамой.
– Я найму охрану для тебя, Рейна. – тон Алекса становится не подлежащим обсуждению. – Если Иван думает, что использование тебя против Рай выведет ее вперед, он без колебаний набросится на тебя, как в прошлый раз. То, что они молчат, еще не значит, что они забыли.
– Я согласен, – говорит Ашер.
Мой позвоночник дрожит при воспоминании о боли во всем теле.
Эта война намного серьезнее, чем я думала.
Глава 13
Ашер
Рейне требуется три дня, чтобы съехать из дома Александра.
Три гребаных дня.
Ей пришлось мило попрощаться с этим ублюдком Джейсоном, который начинает действовать мне на нервы.
Если я увижу, как он еще раз обнимет ее, я нарушу это и уничтожу все шансы на то, что он станет профессионалом. Каждый раз, когда он смотрит игру по телевизору, он будет думать обо мне и жалеть, что поднял руку на то, что принадлежит мне.
Рейна провела небольшую прощальную встречу с Элизабет, а затем персонал убедился, что Александр хорошо отнесся к ее переезду и что он разместил ее новую охрану в ее квартире.
Прежняя Рейна никогда бы не возражала против людей, окружающих ее. Она бы приняла свои решения в мгновение ока, и мир мог бы пострадать.
Ну, оказывается, она Рай или что-то в этом роде. Я должен был знать, что Александр владеет всей этой информацией. Я просто никогда не думал, что они с Гаретом могли таким образом скрыть смену личности.
Имеет ли значение ее имя? Это что-нибудь меняет?
Нет, и, черт возьми, нет.
Я никогда не интересовался Рейной до ее исчезновения. Та, кого я запутал во всех неправильных путях, была девушкой, которая вернулась с Гаретом в тот день.
Девушка, которая наблюдала за своим окружением каждый раз, когда двигалась, будто подозревала, что кто-то преследует ее. Оказывается, за ней действительно все это время гонялись люди.
Я не знал, что чувствовать, когда слушал ее разговор с Александром несколько дней назад. Она страдала в детстве и была ребенком в бегах, у которого не было никого, кроме матери, – и даже эта поддержка была отнята.
Это похоже на нас с Ари после смерти мамы.
Нет. Я не буду думать об Ари.
Эту мысль я гнал от себя с тех пор, как обнаружил Рейну без сознания в том коттедже и после того, как она чуть не спрыгнула с балкона.
Она чуть не спрыгнула, черт возьми.
Мои мышцы напрягаются при воспоминании, как будто я вижу ее перед собой, дрожащую, с глазами, полными слез, и ее ногой, угрожающей отказаться от нее.
Совсем как Ари.
Я ненадолго закрываю глаза и толкаю дверь здания, открывая ее. Консьерж кивает в мою сторону. Он знает, что лучше не задавать мне вопросов. В конце концов, Александру принадлежит все это проклятое здание.
Верный своему слову, человек, называющий себя моим отцом, обеспечил ее безопасность. Охрана размещена снаружи, и один из них находится в дальнем конце, в углу, рядом со стойкой консьержа. Даже последний имеет некоторую подготовку в области безопасности и быстро отреагирует в случае опасности.
Я нажимаю кнопку этажа пентхауса и ввожу код. Когда двери закрываются, я откидываюсь назад, засовываю обе руки в карманы и позволяю своему разуму блуждать по бесконечным гребаным возможностям, возникшим из ниоткуда.
Рейна никогда не будет в безопасности, если ее сестра не будет в безопасности. Даже если ее сестра мертва, неизвестно, придет ли Иван за ней. Он хотел бы уничтожить последнего потомка рода Николая Соколова.
Пока что остается только Рейна.
И Рай.
Она жила среди них много лет, так что я надеюсь, что у нее есть пара трюков в рукаве, как у ее матери.
Правда, всегда имеется крошечная вероятность, что близнецы поменялись местами, когда воссоединились той ночью. С потерей памяти Рай могла бы подумать, что она снова стала Рейной.
Для меня такая возможность едва ли существует.
Я узнаю Рейну, кем бы или чем бы она ни была. Ее личность немного изменилась – сильно – после потери памяти, но есть те немногие свидетельства.
То, как она отгораживается от мира, скрещивая руки на груди. То, как руководит командой поддержки, будто она была рождена для этого. Как она танцует, как прыгает и как подергивается уголок ее рта, когда она улыбается.
Все эти мелкие детали достаточное доказательство того, что она все та же. Просто теперь она стала более спонтанной, более сводящей с ума.
Иногда я, блядь, понятия не имею, как с ней обращаться.
Дверь с шипением открывается прямо в ее гостиную, и я отталкиваюсь от стены, входя внутрь.
Свет горит, но ее нигде нет. Я не захожу на кухню и иду в ее комнату. Рейна никогда бы не стала готовить, даже если бы вы заплатили ей за это. Она говорит, что не умеет готовить, но я начинаю думать, может, это потому, что раньше она знала только русские блюда и не хотела раскрывать эту деталь о себе.
Скоро я заставлю ее открыться мне, как она открылась на том балконе.
Как она всегда хотела, когда мы были подростками.
Звук льющейся воды в душе приветствует меня, как только я вхожу в ее комнату. Ее одежда и сумочка лежат на стуле в полном беспорядке.
Я качаю головой. Еще кое-что о Рейне? Она не может собраться, чтобы спасти свою жизнь.
Мой член дергается при мысли о том, чтобы присоединиться к ней, заставляя ее подпрыгнуть от неожиданности, наслаждаясь ее покрасневшим лицом, а затем погружаясь в ее тепло.
Я могу трахнуть ее у стены или на полу.
Однако с этим придется подождать. Она бросила мне вызов, и это не останется незамеченным.
Я сажусь на край кровати, той самой кровати, на которой я ужинал ею – три раза, – прежде чем вымотал ее до чертиков.
Мой член напрягается, прижимаясь к джинсам, при воспоминании об этом. С тех пор как я попробовал на вкус ее киску, я стал проклятым наркоманом, переживающим ломку.
Звук льющейся воды обрывается, и вскоре после этого она заходит внутрь. Рейна не замечает меня, поправляя крошечное полотенце вокруг себя. Оно едва скрывает выпуклость ее груди и изгиб ее задницы.
Ее мокрые волосы падают по обе стороны плеч, стекая по шее и глубокой линии между грудями.
Мой член выпирает, когда я наблюдаю за каждым ее движением. Требуется вся выдержка, чтобы не схватить ее, не бросить на пол и не трахнуть, как животное.
Единственная причина, по которой я останавливаюсь, это то, что ей нужно сначала заплатить.
Тихий голос в глубине моей головы говорит мне, что я не должен этого делать. Это не входит в мои планы. Это не то, как Ари упокоится с миром.
Но я убиваю этот голос, как всегда, с тех пор как эта новая версия Рейны пришла в себя в больнице с тех пор, как она пососала мой палец, будто она это имела в виду, будто она действительно чертовски этого хотела.
Вздох срывается с ее губ, когда ее взгляд останавливается на мне. Эти глаза океанской глубины, эти глаза, которые могли утопить людей одним взглядом.
Когда я был подростком, я мечтал завладеть этими глазами, поймать их где-нибудь в ловушку и заставить смотреть только на меня. Спустя годы ничего не изменилось, только теперь я более откровенен в своих методах.
– Ч-что ты здесь делаешь?
Она замирает и смотрит на себя сверху вниз, прежде чем ее щеки становятся пунцовыми.
Трахните меня и то, как она краснеет. Никто не может подделать это, даже уровень коварной манипуляции Рейны.
Я приподнимаю бровь.
– Ты думала, что я попросил тебя съехать, и не планировал присоединиться?
– Ну, я думала, ты скажешь мне первым.
Она заправляет прядь волос за ухо, словно осознает себя.
Вот что мне нравится в этой ее новой версии – она более реальна, человечна.
Хрупка.
Эта Рейна не боится показывать свои эмоции, в отличие от прежней, которая делала все, чтобы подавить их, даже если для этого ей приходилось причинять боль себе и всем вокруг.
Ее мир был постоянной битвой за то, чтобы быть роботом, быть безреагентной и пустой. Может, именно поэтому сейчас у нее бывают такие моменты, когда она просто ломается, позволяя внешнему миру взломать ее броню.
Эта Рейна не помнит, зачем ей нужно было скрывать свои эмоции, и в результате она более искренна.
Больше... веселая.
– Я здесь, разве нет? – я спрашиваю.
– Ну, очевидно. – она смотрит на меня сквозь ресницы. – Как долго ты намерен здесь оставаться?
– Так долго, как мне заблагорассудится.
Все мои вещи у меня в машине, и я принесу их позже.
На этот раз я не оставлю Рейну. Я уже совершал эту ошибку раньше, и она решила сбежать. Если бы я был здесь, рядом с ней, или даже мучил ее, она бы не подумала об этом варианте. В ту ночь на нее не напал бы монстр.
– Неважно. – она фыркает. – Ты можешь выйти из комнаты?
– Зачем?
– Мне нужно переодеться, чувак.
Чувак. Серьезно, иногда она совершенно другой человек.
Мои губы кривятся в легкой улыбке.
– Нет.
– Нет?
– Нет ничего такого, чего бы я не видел раньше.
Она прикусывает нижнюю губу, ее лицо приобретает очаровательный оттенок красного.
– Хорошо, я переоденусь в другом месте.
– Не так это работает, королева выпускного. – я наклоняю голову набок. – Нам нужно кое-что уладить.
Ее брови хмурятся.
– Я дал тебе два дня на переезд, а они превратились в три.
Тревога наполняет ее взгляд, дыхание прерывается, не знаю, от волнения или от страха.
Зная Рейну, это, вероятно, и то, и другое.
Раньше я не был уверен, но теперь уверен.
– Ты сделала это нарочно.
Ее единственный ответ – потереть ступню о икру другой ноги.
Это весь ответ, который мне нужен.
– Подойди сюда.
Мой приказ громкий и твердый.
Это тоже работает, так как ее движения замирают.
Она смотрит на меня с опаской, но искра не исчезает, когда она медленно спрашивает:
– Зачем?
– Когда я приказываю, ты подчиняешься, не забыла?
Она медленно приближается ко мне. Тяжелый подъем и падение ее груди отвлекает меня от всего остального, пока мой взгляд не останавливается на скромных движениях ее подтянутых ног. Эти ноги были созданы для того, чтобы обвивать мою талию, когда я вхожу и выхожу из ее горячей киски.
Она останавливается передо мной, наполняя мое пространство ароматом ее геля для душа, сирени и чего-то еще, что полностью принадлежит ей.
Она Рейна, единственная Рейна, которую я когда-либо знал.
– Что теперь? – шепчет она, ее дыхание прерывается на последнем слове.
– Шшш. – я откидываюсь назад, опираясь на руки. – Не разговаривай.
Она наблюдает за движением моих рук, будто она заключенная, а они ее надзиратели.
Во всяком случае, она, похоже, разочарована тем, что я ими не пользуюсь.
– Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Рейна?
Мой голос падает в диапазоне.
Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, но ничего не говорит.
– Отвечай, или ничего не будет.
– Я... – она разрывает зрительный контакт и сосредотачивается на своих пальцах ног, которые свернулись на плюшевом ковре. Когда она говорит, ее голос едва слышен. – Да.
– Я не расслышал. – я впитываю ее реакцию, продолжая: – Теперь посмотри на меня и скажи это снова.
Она так тяжело сглатывает, что я слышу это, когда она медленно поднимает голову. Ее веки опускаются, когда она произносит:
– Да.
– Жаль, что ты этого не заслуживаешь. – мой взгляд скользит по ее ногам, ее упругим сиськам и влажной шее, пока я не достигаю ее лица. – Думаешь, это весело бросать мне вызов, королева выпускного?
– Н-нет?
– Почему это прозвучало как вопрос?
– Я не знаю.
Она тяжело дышит, и, судя по тому, как мертвой хваткой она вцепилась в полотенце, она возбуждена, но не любит этого показывать.
– Сбрось полотенце.
Она резко втягивает воздух, когда ее взгляд встречается с моим. В этих голубых глазах тысяча вопросов.
Зачем ты это делаешь? Разве ты не должен ненавидеть меня?
Так же, как и у нее, у меня нет ответа, потому что в этом проблема Рейны.
Я продолжаю возвращаться к ней, нравится мне это или нет. Она держит меня под действием какой-то черной магии. Это в том, как она смотрит на меня, как никогда ни на кого другого.
Как будто я ее единственный и неповторимый.
– Это так ужасно, – бормочет она, словно переводя мои мысли.
– Это мы. – я указываю на ее руку. – А теперь сбрось полотенце. Я не буду повторять в другой раз.
Я чувствую, как она сдается, еще до того, как вижу это. Еще кое-что об этой Рейне? Она живет настоящим моментом, независимо от того, что говорит ей ее мозг.
Она убирает руку, и полотенце соскальзывает с ее тела, прежде чем упасть к ногам.
Трахните меня.
Мне никогда так не нравилось смотреть на обнаженную девушку, как мне нравится наблюдать за Рейной.
Тонкая линия ее талии, ее бедра, которые были созданы для моих рук, гладкая киска, которая просит моего члена внутри нее.
Мой взгляд скользит вверх. Ее соски твердеют под моим пристальным взглядом, соблазняя приблизиться. Это богохульство не прикасаться к ней, когда она прямо здесь.
Полностью моя.
Ее грудь тяжелая и готовая для моего языка и губ, или, еще лучше, моим членом между ними.
Когда-нибудь.
У меня так много планов на ее тело. Оно было создано для меня. Все это.
Я ловлю ее взгляд из-под тяжелых век своими. Еще одна вещь в ней, которая никогда не менялась – всякий раз, когда она возбуждается, Рейне едва удается держать глаза открытыми.
Как будто она борется с собой, чтобы оставаться в настоящем моменте.
– Как мне теперь тебя наказать?
– Н-наказать?
Ее голос напуган, но черты лица говорят о чем-то совершенно другом.
Волнение, трепет.
Она едва может усидеть на месте в нарастающем предвкушении, ерзая и обнимая друг друга обеими руками.
– Ты бросила мне вызов. Мне не нравится, когда мне бросают вызов. Так что да, Рейна, ты должна быть наказана.
Ее взгляд на секунду устремляется вперед, когда она посасывает внутреннюю сторону щеки. Рейна всегда обладала чертовски сексуальной привлекательностью, которая привлекала всех ублюдков в ее окрестностях. Я знаю, потому что всегда боролся с желанием вырвать им глаза за то, что они смотрели на нее.
И да, возможно, я кого-то избил.
Однако сейчас она излучает иную сексуальную привлекательность. Мой член становится чертовски твердым, чем больше я впитываю ее неуверенность и утонченную невинность.
Она замечает это, когда снова сосредотачивается на мне, и просто так опускается на колени между моими раздвинутыми ногами.
Вид сверху просто сюрреалистический. Рейна, обнаженная и покорная, стоит на коленях между моих ног.
Я никогда к этому не привыкну.
Это было нереально, когда она сделала это в первый раз, и так продолжается и сейчас.
Я скрываю свое болезненное удовольствие, когда ее взволнованные пальцы расстегивают пуговицу на моих джинсах. Это занимает у нее больше времени, чем нужно в ее рвении, и мой член почти вырывается из своих пределов каждый раз, когда ее длинные пальцы касаются моей эрекции.
Наконец ей удается схватить мой член своими тонкими, крошечными ручками. Я стону, когда она гладит меня снизу вверх.
Мысль о том, что она могла бы делать это с другим мужчиной, заставляет мою кровь раскаляться докрасна.
Она моя.
Блядь, моя.
И никто не прикасается к ней, кроме меня.
– Что ты делаешь, Рейна? – мой голос звучит хриплее, чем обычно.
– Ты сказал, что собираешься наказать меня.
Она облизывает головку моего члена, стараясь собрать всю предварительную сперму на своем языке, и я стону, как гребаное животное.
Эта девушка мой ад, и я готов сгореть.
– Я единственный мужчина, перед которым ты когда-либо встанешь на колени, поняла?
– Да, Эш.
– Повтори.
Ее голос становится страстным.
– Да, Эш.
– Снова.
Я никогда не привыкну к звуку ее покорности, к ее словам.
– Трахни мой рот, Эш.
Я чуть не освобождаюсь в ее горло прямо здесь и сейчас.
Будь проклята эта сторона Рейны – это дорога с односторонним движением ко греху, к небытию.
Кто сказал, что легко найти правильную дорогу? Если Рейна не та, я не покину это гребаное место никогда.
Я хватаю ее волосы и наматываю их на руку, полностью контролируя ее.
– Открой этот ротик. – все еще сжимая мой член, она делает, как ей говорят, и приоткрывает для меня губы. – Впусти меня внутрь.
Лизнув в последний раз, она берет меня в рот… в ее горячий, влажный рот.
– Теперь убери руки. Положи их на свои бедра. Если они двинутся, мы будем заниматься этим всю ночь, понятно?
Она кивает вокруг моего члена и опускает руки на бедра. Они такие маленькие, нежные и хрупкие, совсем как она.
Все еще хватая ее за волосы, я двигаю бедрами вперед. Ее ротик крошечный и не принимает всего меня. Я толкаюсь быстрее, ударяясь о заднюю стенку ее горла и рыча от удовольствия, которое это приносит.
Ее глаза расширяются, и в уголках появляются слезы. Ее руки поднимаются, вероятно, в инстинктивной реакции, чтобы оттолкнуть меня.
– Что я говорил об этих руках?
Она опускает их обратно, ее безумные глаза просят воздуха. Ей не следовало просить меня трахнуть ее в рот, если бы она не знала, во что ввязалась.
– Это наказание, помнишь?
Я стону, когда она отчаянно кивает.
Я выхожу, и она кашляет, отплевываясь. Слюна стекает по уголку ее рта, и ее лицо краснеет, но она снова приоткрывает губы, с нетерпением глядя на меня.
Черт, эта девушка.
Ее безоговорочная покорность проворачивает дерьмо с доминирующей стороной меня. Кто бы мог подумать, что жесткая, решительная Рейна позволит мне так вольничать с ней?
Я снова вонзаюсь, ударяя ее в заднюю часть горла, перекрывая доступ к воздуху, а затем давая ей возможность дышать только для того, чтобы снова войти и выйти.
Как она и просила, я трахаю ее рот.
Мне принадлежит еще одна ее часть, которая раньше была недоступна.
– Прикоснись к себе, – приказываю я.
Это должно было быть наказанием, но я хочу увидеть ее лицо в оргазме, когда я кончаю ей в глотку.
Она даже не останавливается, чтобы подумать об этом. Рейна раздвигает бедра и играет со своим клитором, издавая вокруг меня неразборчивые звуки.
– Введи в себя палец.
Мой тон становится грубее с каждым сантиметром в ее ротике. Громкий стон вырывается у нее, когда ее рука исчезает между ног, приближая себя к оргазму.
– Добавь еще один, – приказываю я.
Она подчиняется, ее глаза слегка закрываются при этом движении. Звуков, которые она издает, достаточно, чтобы заставить священника согрешить.
Рейна воплощенное чертово искушение.
– Сильнее, – стону я. – Быстрее.
Ее рука входит и выходит из ее киски в ритме, который почти совпадает с моим собственным. Затем она замирает, опустив глаза, когда ее охватывает дрожь во всем теле.
Нет ничего прекраснее, чем смотреть, как кончает Рейна, как выгибается ее спина, как вздымаются ее сиськи, а розовые соски становятся твердыми, как крошечные бриллианты. Пот покрывает ее брови, и она выглядит как богиня секса, когда закрывает глаза, слегка откинув голову назад.
Богиня секса, которая полностью моя.
Когда ее волна спадает, я вытаскиваю свой член и хватаю ее за волосы достаточно сильно, чтобы ее глаза распахнулись.
– Открой этот рот. – ее губы медленно приоткрываются. – Покажи мне свой язык.
Ее брови хмурятся, но она делает, как сказано. Я кладу кончик своего члена ей на язык и кончаю ей в глотку. Мои яйца сжимаются с силой освобождения, когда я наслаждаюсь тем, как моя сперма покрывает ее язык и губы, как она стекает по уголку ее рта и вниз по подбородку.
Моя.
Блядь, моя.
Рейна не прерывает зрительный контакт, поскольку я владею каждым сантиметром ее тела, отмечаю ее, чтобы ни один ублюдок больше не приблизился к ней.
– Теперь, глотай. Полностью.
Она делает, даже облизывает губы, чтобы не пропустить ни капли.
Мои пальцы гладят ее волосы, когда она смотрит на меня с довольным выражением лица, выражением кого-то такого довольного и бескостного.
Я отпускаю ее голову и похлопываю себя по коленям.
– Иди сюда.
Стоя на дрожащих ногах, она без протеста взбирается по моему телу и обхватывает бедрами мою талию.
Я снимаю футболку, бросаю ее рядом с кроватью и стягиваю джинсы с ног, позволяя своему члену оказаться на ее голой заднице.
Ее голова покоится на моем плече, как у маленького ребенка, которому нужно поспать. Она, должно быть, устала после всех переездов и сегодняшней тренировки.
Я обнимаю ее рукой за спину. Я хотел трахнуть ее, но теперь, когда она так мирно лежит в моих объятиях, я хочу, чтобы этот момент длился дольше.
Какого черта?
Ее палец скользит по моему бицепсу и моей татуировке. Некоторое время она молчит, рисуя медленные узоры на моей коже.
– Что это за язык? – бормочет она сонным голосом.
– Арабский.
– Что это значит?
Мое прежнее умиротворенное настроение исчезает. Я могу притвориться, что ничего этого не произошло, могу притвориться, что все это прекрасно.
Но это не так.
Однажды мне придется проснуться и сделать то, что я планировал с самого начала.
Мои кулаки сжимаются по бокам.
– Око за око.