![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vsya-pravda-lp-376801.jpg)
Текст книги "Вся Правда (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 29
Рейна
Конец это странное чувство.
Это просто... случается. Или, может, этого не происходит, и вы застряли где-то в неизвестности.
Вот что я чувствую в тот момент, когда открываю глаза. Здесь слишком тихо, слишком бело, слишком пусто. Я думаю, что нахожусь в своего рода загробной жизни. Все закончилось в камере пыток Ивана, и теперь я встречаюсь с мамой и папой.
Но потом начинается боль. Она пронизывает меня от затылка до висков. Мои глаза, которые, как мне казалось, я открыла секунду назад, теперь полуоткрыты, опущены и... опухли?
Я высовываю язык, смачивая сухие губы, и морщусь, когда он соприкасается с нежной, поврежденной кожей.
Затем появляются запахи, сильные и мощные. Антисептик и чистота больницы поглощают чувства.
Звуки тоже становятся четкими, по мере того как размытость постепенно исчезает. Знакомое лицо смотрит на меня сверху вниз. Она зовет меня по имени, слезы наворачиваются на ее глаза.
Это.. я.
Нет, это не я. Это Рейна.
О, Боже. Мое сердце набирает скорость, и машины сходят с ума от звукового сигнала.
Она не может быть здесь. Если это так, это может означать, что она в загробной жизни со мной. Она..
– Доктор, позовите доктора!
Чья-то рука обхватывает мою, теплая и знакомая, как у мамы. Такая же, как у мамы.
Доктор подносит свет к моим глазам и говорит мне следовать за ним. Сначала я не подчиняюсь, потому что не хочу прерывать зрительный контакт с Рейной. Что, если она исчезнет?
Она кивает мне, ободряюще сжимая мою руку, и я следую указаниям доктора. Он просит меня заговорить и назвать свое имя.
– Рейна, – шепчу я хриплым голосом. – Рейна Эллис.
Некоторые люди, возможно, знают тот факт, что я не такая, но мы обещали, что я буду Рейной Эллис, а она будет Рай Соколовой. Пока она не вернет себе свою жизнь, я буду защищать ее. Я сделаю все возможное, чтобы удержать это на плаву.
На лице Рейны отражается так много эмоций. Мое собственное было бы таким же, если бы я могла его сдвинуть.
Доктор и медсестры суетятся вокруг нас с Рейной, следят за каждым их движением, слушают доктора и время от времени сжимают мою руку для поддержки. Движения и вопросы это почти дежавю того последнего раза, когда я проснулась в такой же постели с начисто стертыми воспоминаниями.
Только на этот раз это причиняет больше боли.
И на этот раз…Я медленно поворачиваю голову, но от Ашера не остается и следа. Забавный тип пустоты сжимает центр моей груди.
Доктор прописывает мне какие-то обезболивающие лекарства, и медсестра вводит их мне в капельницу. Затем они уходят, дверь с шипением закрывается за ними.
Теперь только Рейна и я.
Точно так же, как все эти годы назад.
Она садится на край кровати, все еще держа меня за руку, стараясь не толкнуть в бок. Судя по тому, что сказал доктор, у меня сломано одно ребро, а два в ушибах.
Мне страшно взглянуть на свое лицо и увидеть весь тот ущерб, который причинил Иван.
– Он мертв? – я спрашиваю Рейну.
Она, должно быть, точно понимает, о ком я говорю, так как напряженно кивает.
– Я вонзила ему нож в гребаный глаз.
– Хорошо. – мой голос становится эмоциональным. – Мама и папа теперь могут покоиться с миром.
Я ожидала, что Рейна разделит мою эмоциональную реакцию, но выражение ее лица становится жестким, как у воина перед битвой.
– Я хотела сделать это раньше, но я не могла причинить ему боль. Лидеры в ближайшей комнате дедушки считали его законным наследником, будучи мужчиной и все такое. Иван играл в долгосрочную игру и выставил маму и меня злодеями, будто мы промыли мозги дедушке. Сначала я должна была получить их благословение, и мне удалось убедить некоторых сильных союзников, но остальные не сдвинулись с места. Однако, когда я услышала о твоем похищении, я не могла просто стоять на месте.
Союзники и лидеры... Все эти разговоры о мафии исходят из уст Рейны, будто это вторая натура, будто это единственный способ, которым она знает, как жить.
– Не могли бы ты... – я сглатываю. – Теперь с тобой все будет в порядке?
Она слегка улыбается.
– В порядке это мое второе имя, озорница. Ты та, кому всегда причиняют боль.
– Ну, меня не учили закалывать людям глаза.
Ее ухмылка становится шире.
– Дедушка научил меня. – затем ее лицо вытягивается. – Я бы хотела, чтобы ты с ним познакомилась. Он был твердым человеком с хорошим характером, но он просто не знал, как заставить маму почувствовать себя в безопасности. Вот почему она сбежала.
Я сглатываю слюну, скопившуюся в задней части моего горла.
– Думаю, она сбежала, потому что не хотела такой жизни для нас, Рей.
– Ну, у нее ничего не получилось. Уже слишком поздно.
Она гладит тыльную сторону моей руки.
– Я должна вернуться в свой мир.
– Твой мир? – я задыхаюсь и морщусь, когда у меня болит рот.
– Да. – она пожимает плечами. – Я не позволю тем, кто тайно вступил в союз с ублюдком Иваном, запятнать наследие дедушки. Он доверил мне это, и мой долг как Соколовой – довести дело до конца.
– Н-но мы говорим о мафии, Рей. Чертовой Мафии – они смертельно опасны.
– Я тоже смертельно опасна. Дедушка воспитывал меня не для того, чтобы я кланялась этим гребаным свиньям.
Ее плечи расправляются, а глаза теряют свой блеск, становясь холодными и смертоносными. Это почти как совершенно другая Рейна.
Она не моя милая сестра и не та девушка, которая дрожала вместе со мной в темноте, когда мы прятались от людей Ивана. Теперь она больше похожа на тех мужчин, если не более бесчувственна.
Что они делали с моей сестрой-близнецом все эти годы? Во что они ее превратили?
– Р-Рейна, мы обещали быть вместе, помнишь?
– И мы это сделаем. Мы вместе. – выражение ее лица немного смягчается. – Нам просто придется пересечься, как это делали мы с папой, ты в своем мире, а я в своем.
– Нет! – кричу я, и мой голос срывается. – Не об этом мы договаривались.
– Мы просто обещали встретиться снова. – она приподнимает бровь. – Мы никогда ни о чем другом не договаривались.
– Не прикидывайся умницей, Рей.
– Это правда.
– Тогда... – я начинаю облизывать губы, но останавливаюсь, когда вспоминаю, что они, скорее всего, разбиты и будут болеть. – Тогда я вернусь к своей личности, а ты вернешься к своей.
По правде говоря, то, что я снова Рай Соколов, пугает меня до чертиков. Эта маленькая девочка была беглянкой, всегда голодной и опустошенной. Она была оболочкой человека, у которого не было цели в этом мире, и не за кого было держаться, кроме мамы, поэтому, когда ее убили, я потеряла всякое чувство цели.
Пока я не встретила папу и Ашера.
Они дали мне повод стремиться к высоте. Вот почему после смерти папы и исчезновения Ашера я снова стала более опустошенной и позволила мрачному облаку взять верх.
Я жила только верой в то, что не должна портить жизнь Рейне, потому что однажды она вернется за этим.
Сегодня тот день, когда каждая из нас возвращает себе свою жизнь.
Она бросает на меня косой взгляд.
– Ты бы и дня не прожила в моем мире, Рай.
– Эй!
– Я серьезно. Я бы тоже не выжила в твоем мире. Он слишком... нормальный. Я больше не могу вести себя нормально.
– Но...
– Никаких «но». Ты Рейна Эллис, а я Рай Соколов.
– Ты хочешь, чтобы я... – я кашляю, проглатывая комок в горле. – Ты хочешь, чтобы я была Рейной?
– Ты уже Рейна. Просто перестань думать об этом как о роли.
Мои губы приоткрываются.
– Как ты…о Боже мой, ты тоже так думала?
Она резко кивает.
– Я всегда думала, что это просто роль, и мне нужно будет вернуть ее, но в последний раз, когда мы встретились, я поняла, как сильно тебе нравилось быть Рейной, и я хотела сказать тебе, что мы должны перестать играть роли.
Мой рот остается открытым, пока мозг пытается найти правильные слова для ответа. Я совсем не ожидала этого, и это просто поражает меня из ниоткуда.
– Что... что насчет Ашера? Знаешь, помолвка и...
Она лезет в карман и достает кольцо, очень знакомое кольцо с бриллиантом.
– Я хранила его для тебя. Я собиралась найти тебя после того, как тебя выпишут из больницы, но Кайл запретил мне видеться с тобой, так как за тобой наблюдали люди Ивана.
– Кайл?
– Мой телохранитель и правая рука. Он помог спасти тебя.
Я должна буду поблагодарить его за это позже.
– В любом случае. – она сует кольцо мне в ладонь. – Вот, держи. Ненавижу держаться за эти драгоценные вещи.
– Но разве ты этого не хочешь?
Ее брови хмурятся.
– С чего бы, черт возьми, мне этого хотеть? Я надела его в тот день только потому, что ты заставила меня, сказав, что оно будет отлично смотреться на мне и прочее дерьмо. Нет. Оно твое. Ашер никогда не был помолвлен со мной, он всегда был помолвлен с тобой, Рай. Он меня совершенно не интересует.
Почему я подумала, что она им интересуется? Я всегда верила, что Рейна потребует его, как только вернется, что все в моей жизни принадлежит ей, а не мне.
Но хорошо только потому, что я так по уши влюблена в Ашера, это не значит, что мой близнец была тоже.
Меня охватывает чувство облегчения. Как будто с моей груди свалилась тяжесть.
– Где... – я прочищаю горло. – Где он?
Она замолкает на секунду, словно пытаясь взвесить свои слова.
– Его здесь нет.
Пустота, возникшая раньше, углубляется и становится тяжестью, которая почти раздавливает мою и без того поврежденную грудную клетку. Я надеялась, что он будет здесь ради меня, как только я проснусь.
Мы даже толком не поговорили после того, как посмотрели то видео с Арианной и Джейсоном.
– Тогда, где он?
– Ну, помнишь, как я сказала тебе, что Иван мертв?
– Да, ты ударила его ножом.
– В глаз, да, но не я убила его. Ашер всадил пулю в грудь этому подонку.
Я задыхаюсь, а затем останавливаюсь, когда боль пронзает мою шею сзади.
Как будто меня бросают в глубину океана, мое дыхание прерывается, и приходится втягивать воздух, чтобы накормить свои изголодавшиеся легкие.
– Он... в порядке?
– Он в участке со своим отцом.
Из того, что доктор сказал ранее, я не приходила в себя почти два дня, так что это должно означать, что Ашер отсутствовал столько же времени.
О, Боже. Означает ли это, что он будет осужден за убийство? Я не могу позволить этому ублюдку Ивану забрать у меня еще одного человека.
Я пытаюсь сесть, но Рейна заставляет меня снова лечь.
– Что ты делаешь? – она огрызается.
– Я должна пойти и помочь, я должна что-то...сделать. Я не могу просто сидеть здесь.
– С ним его отец. Александр Карсон один из лучших юристов в стране, не забыла? Он вытащит его из этого. Кроме того, я сделала заявление и сказала им, что это была самооборона. Просто отдохни, Рай. Уверена, что Ашер выйдет в мгновение ока.
Как я могу успокоиться, когда судьба Ашера неизвестна?
Глава 30
Рейна
Я не могу успокоиться.
Медсестра должна дать мне успокоительное, чтобы я поспала.
На следующий день медсестра и Рейна помогают мне умыться. Лицо, которое я вижу в зеркале, слишком изуродовано, чтобы считаться человеческим. Фиолетовые и зеленые синяки разбросаны по всей коже; это еще хуже, чем в прошлый раз.
Когда я смотрю на это, я не выдерживаю и плачу. Я держусь за раковину и отпускаю все эмоции, которые подавляла долгие годы.
Я плачу по маленькой девочке, которой пришлось бежать из одного города в другой, по подростку, который жаждал кого-то, кто, как она думала, ей не принадлежал, и по девушку, которая снова потеряла его.
Ашер и я всегда скучаем друг по другу. Как параллельные линии, это почти так же, как если бы нам никогда не суждено было пересечься. Всякий раз, когда мы пересекаемся, происходит катастрофа, и нам приходится возвращаться к этому параллельному существованию, к этой беспомощной попытке сохранить порядок, и в результате мы становимся несчастными.
В этот момент я начинаю думать, что мы прокляты. Может, Арианна перед смертью сотворила какую-то черную магию и позаботилась о том, чтобы мы никогда не воссоединились.
Медсестра похлопывает меня по спине, говоря, что ни одна из моих травм не зарубцуется, что через несколько недель все вернется на круги своя.
Она думает, что я плачу из-за этого, и это заставляет меня плакать еще сильнее. Я не останавливаюсь, пока Рейна не заходит внутрь и не помогает увести меня обратно в кровать.
И тут я замечаю людей в черном, стоящих перед дверью. Вначале я думала, что это моя охрана, но я не вижу среди них Гейджа и других.
Вот тогда я понимаю, что они, должно быть, люди Рейны. Она действительно ведет другой образ жизни.
– Тебе лучше?
Она убирает стакан после того, как я проглатываю обезболивающую таблетку, которую дала мне медсестра.
Я качаю головой и закрываю глаза. Мне никогда не станет лучше, пока с ним не будет все в порядке.
Это безумие, но со временем благополучие Ашера стало ощущаться как мое собственное.
Почему не делают обезболивающие таблетки для сердца?
***
Когда я снова просыпаюсь, уже темно. У меня пересохло и першит в горле.
Тень спит на стуле рядом со мной, а это значит, что Рейна снова останется на ночь. Последние два дня она почти не отходила от меня. Она выходила только тогда, когда приходили Люси, Наоми, Себастьян, Оуэн и члены команды поддержки.
Даже они не знали о судьбе Ашера. Единственная доступная информация заключается в том, что Александр не покинул его. Я пыталась дозвониться, но его телефон выключен.
Садясь, я пытаюсь дотянуться до бутылки и останавливаюсь.
Тело, лежащее на стуле, принадлежит не Рейне. Она не такая широкая и высокая и... о Боже.
– Ты не спишь?
Тон его голоса, этот знакомый глубокий тон заставляет меня вздрогнуть.
– Ашер?
Пожалуйста, скажите мне, что это не сон. Это было бы самое жестокое из всех возможных.
Сильные руки обхватывают мои, и рыдание застревает у меня в горле.
Это Ашер. Определенно Ашер.
То, как моя кожа оживает, и то, как мое тело настраивается на его, не может быть ошибкой.
Только он мог вызвать такую реакцию.
Это не сон и не галлюцинация, это реальность.
– Я здесь, королева выпускного. Ты не сможешь так легко от меня избавиться.
– Это действительно ты. – мой голос дрожит от силы моих эмоций. – Что случилось? Они тебя отпускают?
– Александру удалось заставить их признать это самообороной. Показания Рай помогли.
– Слава Богу. Я думала, тебя…посадят.
– И оставить тебя на произвол судьбы? Этого не случится, королева выпускного.
В мягком свете, льющемся из окна позади меня, он выглядит измученным, его лицо уставшее. Должно быть, он не спал несколько дней, но все равно пришел ко мне, как только его освободили. Это согревает мое сердце и позволяет маленьким бабочкам взрываться в животе.
– Ты в порядке?
Я не могу не спросить.
– Я в порядке, но ты?
Он пристально смотрит на меня, и даже в темноте я чувствую, как его взгляд поглощает меня целиком. Быть в центре внимания Ашера это вот так, ошеломляюще и необработанно.
Он протягивает руку к моему лицу, но останавливается на полпути, сжимая ее в кулак и позволяя ей упасть к нему на колени.
– Я должен был убить этого ублюдка медленнее.
Меня должно пугать, что он думает об убийстве и уничтожении жизней, но я слишком сильно ненавидела Ивана, чтобы беспокоиться. Кроме того, у Ашера всегда была эта сторона, еще со старшей школы, сторона, которая должна причинять боль и калечить, сторона, которая однажды была выпущена на меня.
Но он остановил себя; он всегда останавливал себя, когда дело касалось меня. Часть его, возможно, хотела убить меня из-за обиды, которую Арианна оставила, между нами, но другая часть не могла перестать хотеть быть рядом со мной.
– Рейна или Рай, или кем бы ты ни хотела быть. – его хватка на моей руке усиливается, когда он выпрямляется и понижает голос. – Я облажался. Знаю, что сделал это, и это было ужасно. Я могу солгать тебе и сказать, что никогда не хотел причинить тебе боль, но это было бы ложью, и я пообещал себе, что никогда больше не стану лгать тебе. Так что, вот версия без цензуры, королева выпускного. Я хотел причинить тебе боль. Думал, что если сделаю тебе больно, если сотру тебя из этого мира, то это остановит чертово желание, которое охватывало меня в течение трех лет. Но чем ближе я подходил к своей цели, тем пустее я себя ощущал. Это было еще более чертовски жалко, чем в старшей школе, когда я избивал людей за то, что они разговаривали с тобой. Смотря, как ты свисаешь с крыши в тот день, я хотел удержать тебя, и с тех пор, несмотря на все, что я делал, ты встала на ноги, и это заставило меня хотеть тебя еще больше. Это то, что я хочу делать с тобой все время, Рейна. Я хочу доминировать над тобой, причинять тебе боль, но только для того, чтобы услышать, как ты кричишь от удовольствия. Я хочу удержать тебя, обладать тобой, играть с тобой в игры, а не против тебя. Если ты не хочешь иметь со мной ничего общего, это был бы разумный выбор. Никто не стал бы винить тебя.
Я пристально смотрю на него после того, как он заканчивает говорить. Его слова затронули глубокое место внутри меня, которое жаждало чего-то подобного, чего-то настоящего и искреннего от него.
В некотором смысле он все еще псих, и я не могу полностью простить то, что он сделал со мной, как мучил меня, но я понимаю, почему он был вынужден это делать.
Я также вижу, как он каждый раз останавливался. Я также вижу мальчика, с которым раньше сидела, потому что его присутствие приглушало хаос внешнего мира. Он сделал это безопасным и приятным, а потом мне пришлось обмануть его и вести себя холодно, потому что я боялась его, того, что он предлагал, того, что я чувствовала.
Да, я могла бы заставить его пресмыкаться за его действия, могла бы отложить это, удержаться и заставить его упасть на колени. Но когда Иван избивал меня, на меня снизошло озарение: жизнь слишком коротка, чтобы откладывать что-то на потом. Вы никогда не знаете, что произойдет завтра, поэтому настоящее это все, что у вас есть для перемен.
Кроме того, он может пресмыкаться, пока он приклеен ко мне.
– Просто чтобы ты знала, – говорит он, когда я молчу, – Если ты действительно хочешь держаться подальше, я не могу обещать, что буду. Я буду продолжать пытаться, пока ты снова не овладеешь мной.
– А что, если я не хочу?
Я стараюсь, чтобы мой голос звучал беззаботно.
– Я буду продолжать пытаться, пока ты не примешь меня.
– Я люблю тебя, Эш. Я всегда тебя любила.
Слова вырываются из меня так легко, что меня сбивает с толку то, что я никогда раньше не произносила их вслух.
Он делает паузу, его дыхание становится резким, почти животным.
– Всегда?
– Всегда.
– Даже когда ты была холодна и сдержана?
Я смеюсь.
– Особенно когда я была холодна и сдержана. Это был фасад, Эш. Чем глубже были мои чувства к тебе, тем сильнее я пыталась их убить.
Он на секунду замолкает, будто обдумывает мои слова.
Когда он говорит, мое сердце замирает.
– Я тоже люблю тебя, Рейна. Ты моя первая и ты моя последняя.
– Ты мой первый и ты мой последний тоже.
Я достаю кольцо, которое дала мне Рейна.
– А теперь сделай мне достойное предложение, потому что я не помню последнего.
Эпилог
Рейна
Пять лет спустя
– Эш... Эш...
– В чем дело, королева выпускного?
Он замедляется, его бедра двигаются в неторопливом ритме, когда он прижимает мое горло к полу.
Он трахает меня сбоку у входа. В тот момент, когда я вошла в нашу квартиру, он схватил меня за горло, а другой рукой закрыл мне глаза, делая мир черным и более... захватывающим.
Затем повалил меня на пол, сорвал с меня одежду, как пещерный человек, и заставил лечь на бок, чтобы он мог трахнуть меня глубоко и быстро.
Это игра, в которую мы иногда играем, в неизвестность. Это всегда делает меня такой распутной, и я кончаю сильнее, чем когда-либо прежде.
Сильная сторона Ашера это мой рай. С каждым прикосновением и поглаживанием я погружаюсь в него все глубже и сильнее.
На публике я его королева; в постели я его самая послушная шлюха, которую он ублажает каждую ночь и утром, прежде чем мы отправимся на работу.
Его рука не покидает моего горла, когда он врезается в меня. Его рука сжимает мою грудь, заставляя соски пульсировать от желания, чтобы он кусал, трогал и мучил меня.
Сейчас, из всех времен, он замедляется. Он не может просто оставить меня в подвешенном состоянии после всего этого накапливания; я вот-вот взорвусь.
– Сильнее, ты гребаный мудак.
Он смеется, звук резкий и мрачный.
– Это не так работает. Произнеси эти слова.
Обычно все, что мне нужно сделать, это сказать «пожалуйста», но сегодня я жажду сильного освобождения, поэтому говорю:
– Я твоя, только твоя, Эш.
– Да, ты моя, – ворчит он, когда уплотняется внутри меня, пока я не чувствую, как он снова растягивает меня.
Он выскальзывает почти полностью, а затем снова входит.
Один раз.
Дважды.
В третий раз мои ногти впиваются в его руку, а губы приоткрываются в бессловесном крике.
Освобождение обрушивается на меня, когда он захватывает мой рот в жадном поцелуе и входит в меня все сильнее и быстрее. Мой пульс учащается, а всхлипы дрожат от его силы.
Я не могу дышать. Нет, я не хочу дышать.
Я хочу увидеть его в его самой грубой форме, полностью неконтролируемым и моим. Моим лучшим другом, моим мужем и моим сторонником номер один.
Его поцелуй становится бездыханным и неконтролируемым, когда сперма наполняет меня. Мы оба одновременно вздыхаем друг другу в рот, но не прекращаем целоваться.
Его рука гладит мое горло, когда он открывает мой рот и трахает мой язык своим. Я не знаю, как долго мы остаемся на ковре, пока он целует меня, излучая вечную любовь.
Все, что я знаю, это то, что я становлюсь слишком сонной и измученной; он всегда так действует на меня. Каждый раз, когда он хорошенько трахает меня, я сплю как младенец – это если он не разбудит меня посреди ночи для очередного раунда.
Он выскальзывает из меня, и я стону от пустоты, когда его сперма струится между моих бедер. Я слишком сильно люблю это чувство.
Как всегда, Ашер несет меня на руках в нашу спальню. Я наклоняюсь и посасываю кожу его шеи, целуя ее всем, что у меня есть.
– Осторожнее, королева выпускного, ты снова просишь об этом. – он ухмыляется мне сверху вниз.
Я ударяю его в грудь.
– Прекрати.
Он повзрослел, как хорошее вино, все еще такой же привлекательный, как грех, если не чуть более смертоносный. Теперь девушки не оставляют его в покое. Меня всегда так и подмывает сунуть им в лицо обручальное кольцо.
Хотя мне это и не нужно. Ашер никогда не смотрел на других. Черт, у него едва хватает времени позаботиться о работе и встретиться со своими друзьями из-за его зацикленности на мне. Я сбилась со счета, сколько раз замечала, что он пристально смотрит на меня, словно не верит, что мы на самом деле вместе.
По правде говоря, я тоже так за ним наблюдаю, когда знаю, что он не смотрит. Мы всегда были параллельными линиями, но даже параллельные линии могут столкнуться и стать одним целым. Это даже мощнее, чем две линии, встречающиеся только в одной точке.
Он опускает меня и ложится рядом со мной. Тянет меня на себя так, что моя грудь прижимается к его груди, мои ноги между его ногами, а мое лицо в нескольких сантиметрах от его.
Еще одна позиция, которую я слишком люблю, чтобы признаться.
Секунду мы смотрим друг на друга, его руки пробегают по моим волосам, а мои гладят его татуировку. Арабские слова все еще там, и я рада, что он их не свёл. Мне нравится видеть, как далеко мы продвинулись.
Джейсон признался, что помогал Арианне тогда, и он также был тем, кто стоял за этим сомнительным аккаунтом о колледже Блэквуд. У него имелись переписки с учениками, которые присылали ему фотографии, и он их публиковал.
После этой стычки он получил взбучку от Ашера, который чуть не сломал ему руку. Когда Алекс узнал о случившемся, он хотел вышвырнуть Джейсона из страны, но я умоляла его не делать этого ради Иззи. Она показала мне это видео, хотя могла бы сохранить его в секрете на всю жизнь, потому что заботилась об Алексе и обо мне.
Она предложила забрать Джейсона и вернуться на юг, где ее семья разберется с ним.
Я могла сказать, что Ашер хотел сделать больше, чем просто избить Джейсона, но я заставила его остановиться. У меня нашлось несколько отборных слов для Джейсона. Я думала, что он мой друг, но он оказался моим злейшим врагом. Однако я не стала тратить на него свое время – оно того не стоило после всего, что произошло.
Прошлое это не то, на чем мы должны зацикливаться; это будущее.
В том году мы выиграли в штате, или даже больше, как Люси и Прескотт. Их руководство командой, пока я выздоравливала, было потрясающим. Сейчас они счастливы в браке и управляют танцевальной студией.
Оуэн перешел в НФЛ, и мы с Ашером обычно ходим смотреть на его игру. Он такая звезда, что нам нужен пропуск, чтобы увидеть его.
Себастьян и Наоми – ну, это сложно, как любит говорить Наоми.
Рай осталась в своем мире и сделала себе имя в Братве.
Мы часто встречаемся, но это должно быть заранее запланировано и контролироваться, так как она ведет опасный образ жизни и должна держаться в тени.
Я зову ее Рай, а она зовет меня Рейна. Мы решили это около четырех лет назад. Было бесполезно сдерживать это обещание, данное нам в детстве. Теперь мы это только мы. Рай Соколова и Рейна Карсон.
Рейна Карсон.
Я влюбляюсь в эту фамилию, чем больше я о ней думаю.
Мы поженились через год. Ашер недвусмысленно сказал мне, что он слишком долго ждал, чтобы заполучить меня, так что теперь ожидание подошло к концу.
Я продолжила получать степень магистра социологии и теперь помогаю таким детям, как я, на взлетно-посадочных полосах без дома, а иногда и без поддержки.
Ашер начал работать в компании Александра после получения степени в области международного права. Не могу сказать, что отец и сын во всем сходятся во мнениях, но они лучше терпят друг друга. Узнав правду о смерти Арианны, они оба освободились, так как втайне обвиняли друг друга.
Обычно мы встречаемся за ужином с Алексом. Он по-прежнему лучший отец, который у меня мог быть. Он повел меня к алтарю от имени отца в день моей свадьбы.
– Я думал, ты собираешься спать. – Ашер приподнимает бровь.
Ладно, значит, я, возможно, наблюдала за ним как ненормальная в течение нескольких последних секунд... или минут. Неважно.
– Эй, Эш.
– Хм?
Эш теперь стало его любимым именем. Я улыбаюсь про себя, вспоминая, как раньше его это пугало, или, может, его пугала эта сторона меня.
Однажды я вела себя как проказница и продолжала называть его Ашером. Его реакцией стал секс в попку, пока я не закричала – Эш.
Это его путь или шоссе, и я люблю каждую секунду этого.
– Я хочу детей.
Это незапланированно, но не спонтанно. Я думала об этом некоторое время.
В начале нашего брака мы договорились отложить рождение детей ради нашей карьеры, но теперь я хочу родить его ребенка.
– Мысль о том, что ты беременна, возбуждает меня.
Он толкается в меня, утыкаясь между моих бедер.
– Меня это тоже заводит. – я прикусываю нижнюю губу.
– Это моя королева выпускного.
Он захватывает мои губы в поцелуе, раздвигая мои бедра сильной рукой.
Он скользит внутри меня с тем легким давлением, которое заставляет меня дрожать, готовая к нему снова и снова.
– Эш, – шепчу я ему в губы. – Я хочу спать.
– Ты не можешь поднимать мысль о беременности, а потом засыпать. – он касается своими губами моих. – Я не остановлюсь, пока не сделаю тебе ребенка.
Боже, этот мужчина.
Я так сильно люблю его, что это безумие.
Конец