Текст книги "Не по залёту (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

УЛЬЯНА

– Расскажешь, куда мы едем? – первой начинаю разговор, едва автомобиль покидает наш район и плавно устремляется на север города.

И все же охрана у нас есть. Просто держится на расстоянии.

Вывод делаю, заметив в боковом зеркале фары двух машин, которые никогда не отстают больше чем на десять метров и на всех поворотах и съездах четко повторяют наши маневры.

– Если не против, Уль, я хочу устроить сюрприз.

Повернув голову в мою сторону, Егор ловит мою улыбку и в ответ дарит свою. Теплую, немного лукавую.

– Сюрприз, значит, – повторяю вслед за ним и, сев боком, чтобы удобнее было наблюдать за четкими, уверенными движениями его сильных мускулистых рук и красивым профилем, уточняю. – Интересна моя реакция на место или обстановку?

Савранский бросает еще один короткий взгляд в мою сторону и, иронично выгнув бровь, интересуется:

– Тебе говорили, что ты очень сообразительная девочка?

– Кажется, да, – заявляю со смешком, не собираясь скромничать, но тут же добавляю. – Бабуля любит меня нахваливать.

– Какая хорошая у тебя бабуля, – подхватывает Савранский. – Но думаю, она это не с потолка берет, а потому что ты действительно ее радуешь.

– Наверное, – решаю не спорить.

Ненадолго попав в вечернюю пробку на съезде на кольцо, Егор сосредотачивается на возможности поскорее из нее выскользнуть, и как только это удается, просит меня рассказать что-нибудь о себе.

Пожав плечами, не отказываюсь, но ненадолго задумываюсь, что именно стоит ему поведать. Теперь, лучше понимая уровень власти этого мужчины, уже не сомневаюсь, что на его рабочем столе есть папочка с моим достаточно полным досье, где четко отражены основные аспекты моей недолгой жизни. А значит, надо рассказать то, чего там быть не может.

– Мне нравится дело, которым я занимаюсь, – начинаю с главного и сразу ловлю его улыбку. Кажется, он даже не сомневался, что я это скажу. Но все равно продолжаю. – Я испытываю небывалую радость, видя облегчение в глазах моих маленьких пациентов и их родителей, когда мы находим причину болезни и ее устраняем. Еще я люблю читать и вкусно покушать, – добавляю весело, но следом уточняю, – однако, готовить сама – люблю не особо. Лучше несколько раз приберусь в квартире и всё перемою, чем лишний раз подойду к плите.

– Наверное, все равно зачастую приходится? – совершенно верно угадывает Егор.

– Точно, – киваю, перехватив его взгляд. – Но дни, когда бабуле становится получше, и готовит для нас она, я просто обожаю. А уж когда печет блинчики или оладьи, м-м-мм…

Немного забывшись, закатываю глаза и слышу веселый хмык сбоку.

– Та-а-ак… правильно я понимаю, что ты обожаешь выпечку?

Считываю улыбку в мужском голосе и утвердительно киваю:

– Да-а-а… у нас с Лёлей, Олей Ивановой, ты с ней знаком, – добавляю, поймав момент, когда Егор слегка хмурится, пытаясь понять, о ком речь, – есть любимое кафе возле больницы. Там огромный выбор выпечки и десертов, и мы, когда выдается возможность, всегда стараемся продегустировать что-то новенькое.

– Понятно. А что вообще в еде предпочитаешь? Мясо или рыбу? Морепродукты? Салаты? Овощи?

Откинувшись на подголовник, прикрываю ненадолго глаза и беззвучно усмехаюсь. Не на сам вопрос. На себя.

Никогда настолько серьезно об этом не думала. Что дома приготовлено, то и ем. Зачастую это суп. И почти всегда курица, так как дешевле всего и…

– Давай остановимся на варианте, что я всеядная, – произношу со смешком.

Расстраиваться, что наш с Савранским уровень достатка даже близко несопоставим, не собираюсь. Каждому своё. Так что зря он переживает, что мне что-то не понравится.

Я почти на сто процентов уверена в обратном.

И спустя еще двадцать минут моя уверенность подтверждается.

Ресторан, построенный на берегу залива, радует не столько своим презентабельным видом, улыбчивым персоналом и той красотой, что открывается взору. Я впечатляюсь, что наш столик находится не внутри большого помещения, на виду у всех.

Егор выбрал нам место на улице в небольшой беседке, укрытой от внимания остальных развевающейся на теплом ветерке органзой.

– Ого, какая красота! – не скрываю восхищения, рассматривая внутреннее убранство восьмиугольной беседки.

Вокруг небольшого стола расставлены ротанговые кресла, мягкие даже на взгляд подушки так и тянут убедиться в их удобстве. Под потолком разбавляет небольшой сумрак веселая иллюминация, а стол выглядит так, будто на ужин ожидали королевских персон, не меньше. Белоснежная накрахмаленная скатерть, синие тканевые салфетки, блеск хрусталя и начищенных столовых приборов.

– Точно здесь нравится? – уточняет Савранский, остановившись с боку от меня и аккуратно, едва ощутимо касаясь ладонью спины.

Кажется, ответь я «нет», и он мгновенно переключится на план «Б», спрятанный в рукаве на всякий случай.

– Да, Егор. Тут волшебно, – подбираю самое подходящее описание. – Мне очень нравится.

Тихий выдох подсказывает, что мужчина расслабляется после моих слов. Да и внешне он не скрывает радости. Улыбка становится чуть шире, цепкий взгляд мягче, касание теплой ладони чуть тверже.

– Тогда прошу к столу, Уля.

Проявляя галантность, Савранский помогает мне сесть. Следом сам опускается в кресло напротив и кивает официанту, принесшему меню, что можно подойти.

– Сделаешь выбор за меня? – прошу у своего спутника, приподнимая руку и жестом отказываясь брать папку.

– Доверяешь?

Стального цвета глаза цепляют мои и удерживают, будто намекая, что вопрос о доверии касается не только этого вечера, но и чего-то значительно большего.

Встряхнув головой, задумываюсь лишь на секунду, после чего твердо отвечаю:

– Да. Доверяю.

И снова мягкий взгляд и что-то теплое в глубине. Удовольствие? Радость? Понимание чего-то, что пока от меня ускользает?

Пока нам готовят закуски и горячее, а затем подают и оставляют одних, чтобы мы могли насладиться вечером, обществом друг друга и, конечно же, свежайшими, тающими во рту кулинарными шедеврами, я с удовольствием расспрашиваю Егора о его увлечениях, работе, планах на будущее.

Новость, что очень скоро он улетает за границу на целый год, отзывается внутри кольнувшей грустью. Но, стараясь это не показать, старательно улыбаюсь. Человек бизнеса, понятно, что он летает намного выше меня и не ограничивается перемещениями «дом-работа-дом». Его жизнь – совершенно иной уровень.

– Ульяна, прежде чем покинуть страну, я хочу тебя обезопасить, – произносит Егор серьезно, заставляя и меня напрячься.

– Что ты имеешь ввиду?

Выпрямляюсь в кресле и, убрав ладони под стол, стискиваю их в замок. Начало, честно говоря, пугающее.

– Твой дядя не просто связался с отбитыми отморозками, но и конкретно подставил тебя. Хотел продать, чтобы откупиться.

Что?

Первая мысль – бред. Полнейший.

Но потом я смотрю на Егора, которому, да, доверяю, безусловно. Вижу, что он совершенно не улыбается, и внутренне холодею. Максим рехнулся?

Но это можно обдумать и потом. Пока же, облизав пересохшие губы, с волнением спрашиваю:

– И как ты хочешь меня защитить?

– Я дам тебе свою фамилию, Уля. Помнится, она тебе понравилась.

Глава 22

УЛЬЯНА

– Ты хочешь дать мне свою фамилию? – повторяю, как попугай, вытаращив на Савранского глаза. – То есть жениться?

– Вообще-то не только, – поправляет он меня, транслируя вселенское спокойствие. – Я хочу, чтобы ты стала мне реальной, а не номинальной женой и полетела вместе со мной в Германию. Но что-то подсказывает, такой вариант на данный момент тебя не устроит.

– Стоп! Погоди, пожалуйста!

В стремлении остановить мгновение и попытаться переварить услышанное, вскидываю ладонь вверх.

Егор послушно замирает, но взгляда не отводит. Внимательно отслеживает, как эмоции на моем лице сменяют друг друга. Я же даже не пытаюсь их скрыть.

Шок и недоумение.

Попытка найти подвох.

Осознание, что это не шутка.

И все равно непонимание.

– Но зачем это лично тебе, Егор? – теперь уже сама во всю вглядываюсь ему в глаза. – Мы не настолько близко и хорошо знакомы, чтобы ты желал расстаться со своей свободой. Да еще ради меня.

– А что конкретно с тобой не так? – отвечает он вопросом на вопрос и в ожидании ответа склоняет голову на бок.

Хмыкаю и говорю прописную истину:

– Я обычная, господин Савранский. А ты – человек совершенно из другой вселенной.

– Да ладно? – теперь хмыкает он. – Прямо-таки из другой?

– Это образное выражение, – отмахиваюсь.

Не говорить же, что недавно в третий раз перечитывала свою любимую книгу про мужчину из научной фантастики и словосочетание настолько привязалось, что само слетело с языка, прежде чем я успела его проанализировать.

Но Егору, кажется, оно заходит, потому что он вновь его повторяет.

– Ульян, а то, что «человек из другой вселенной» в тебя влюбился с первого взгляда, котируется, как удовлетворительная причина для брака?

Не сомневаюсь, что Савранский шутит, потому, хмыкнув, качаю головой.

– Быть того не может!

– Понятно, – кивает он. – Тогда пойдем длинным путем, с которого начали.

– В смысле?

– В прямом, – выдыхает он и отпивает из стакана воду.

Возвращает свой бокал назад и не спеша продолжает. Улыбки на его лице снова как не бывало.

– Вот тебе еще причины. Ты мне не безразлична. Сильно. Настолько, что я за тебя переживаю и хочу защитить. На данный момент брак – это самый надежный способ из мне доступных. Но если и этого мало, воспринимай мои действия, как возможность вернуть тебе долг. Жизнь за жизнь.

Подавшись вперед, упираюсь локтями в стол, а на сжатые в замок кулачки кладу подбородок.

– Думаешь, всё настолько ужасно, что кредиторы Максима не побоятся заявиться и к нам с бабушкой?

– Я не исключаю такой возможности, Уль.

– Господи упаси!

Сглотнув, понимаю, что в горле снова стало сухо, и подобно Егору тянусь к своему бокалу с водой.

Он дожидается, когда я напьюсь, и только после этого продолжает:

– Твой родственник о-о-очень много должен. Конечно, он будет всё отрабатывать, но взятую в долг сумму, плюс проценты, боюсь, и за двадцать лет вряд ли вернет. А потом, сама подумай, если есть возможность получить деньги здесь и сейчас, наехав на слабых и беззащитных, кто ж откажется воспользоваться удобным случаем?

– Никто…

– Вот именно. Только придут они не к вам с бабушкой, моя хорошая, а к тебе лично, – и, прежде чем я успеваю спросить: «Почему?», объясняет. – Не обижайся, Уля, но с твоей бабушки им особо взять нечего. Пенсия маленькая, квартира оформлена не только на нее, а долями. А вот ты – вариант удобный, да что там – идеальный. Мало того, что молодая, красивая, так еще и с наличием приличной недвижимости в хорошем месте и без надежной «крыши».

То, что под крышей он подразумевает не шифер и не рубероид, понимаю отчетливо.

Но принять такую помощь…

– Егор, мне кажется, ты немного переоце…

Договорить не успеваю, мою речь прерывает зазвонивший телефон.

Мой.

Извинившись перед мужчиной, скороговоркой сообщаю ему, что бабушке сегодня весь день было плохо, и это могут быть новости от нее. А когда вижу имя соседки, уже в своих словах не сомневаюсь и немедля отвечаю:

– Да, Валь, как у вас дела?

– Плохо, Уль. Я, как ты просила, пришла ее проведать, а она в коридоре у стенки стоит, про каких-то мужиков шепчет, за сердце держится и едва дышит. Я скорую вызвала. Должны уже приехать.

Как раз в этот момент я слышу, как трезвонит домофон в нашей квартире.

Валя подтверждает, что это врач, и предупреждает, что как только станет что-то ясно, сразу мне перезвонит. После чего скидывает звонок.

Едва вскидываю на Савранского взгляд, как он кивает:

– Я всё слышал. Поехали.

Первым поднимается из-за стола и протягивает мне руку.

На глаза наворачиваются слезы. И не только потому, что я безумно сильно переживаю за свою любимую родственницу, но и из-за внимания и заботы Егора, которые он совершенно не обязан ко мне проявлять. Но проявляет.

Глава 23

УЛЬЯНА

– Я чего-то не понял… а ты теперь у нас Савранская что ли? – недоуменно хмурит брови Куропаткин.

Спустив зеркалки на кончик носа, он всем корпусом поворачивается в мою сторону и пристально разглядывает.

Ответить не успеваю. Барановская выскальзывает у него из-за спины, как лиана, обвивает обеими руками мускулистое плечо и прижимается к нему всей грудью.

– Чего ты не понял, Тёмчик? Что наша Улька фамилию сменила?

– Ну да. Она ж Пушкова. Разве нет?

– Нет, дорогой. Теперь наша звезда стала Савранской. Прикинь? – ехидничает Вера, кося на меня с презрением, сквозь которое то и дело прорывается совсем другая эмоция, подозрительно смахивающая на зависть.

– Я вам не мешаю? Нет? – уточняю у наглой парочки.

Бывшие одногруппники обсуждают меня в третьем лице, словно я не стою рядом с ними. Еще и пальцами тычут, как малолетние дети, которых родители в свое время не научили правильно вести себя в обществе.

– Да нет, нормально, не мешает, – язвит Барановская, демонстративно медленно изучая мое белое в голубой цветочек платье, подчеркивающее красивую грудь и тонкую талию и свободно струящееся вниз до самых щиколоток. – Наоборот даже, Пушок, хорошо, что не сбегаешь. Подскажи-ка нам по старой дружбе, дорогуша: как ты, бледная моль, тихоня и заучка, умудрилась такого шикарного мужика к рукам прибрать? К бабке-колдовке что ли ходила? Приворот делала? А адресок не подскажешь?

Прикрываю глаза и качаю головой.

Вот же бестолковая курица и язык без костей! Ляпнет глупость, не думая, а потом так сплетни и рождаются.

Но, прежде чем отвернуться и отойти подальше, все же отвечаю:

– Чушь не говори! Никуда и ни к кому я не ходила!

– Ой да ладно заливать! Ну не на твой же великий ум он клюнул?!

Так и знала, что при встрече одногруппники поднимут эту тему на обсуждение. Правда, не подозревала, что будут так открыто злословить.

– А чего тут думать, – присоединяется к наглой парочке Тимофеева, – такие как она крутых мужиков только на пузо ловить могут. Признавайся, Улька, залетела, да? Ну чё, тихоня, молодец, коли так!

– Нет, не залетела! – отвечаю уже второй выскочке, открыто проявляющей ко мне неприязнь после ситуации с Бурмистровым.

– Да брось скромничать! Все свои. Какой месяц, зубрилка?

– Нулевой.

– Ага-ага, нулевой! – не унимается Барановская. – Через пару месяцев посмотрим, как живот на нос будет лезть. Уже не отвертишься.

– Ждите-ждите, делать-то вам все равно больше нечего, раз провалили аккредитацию! – выплевывает Оля, неожиданно выныривая у меня из-за плеча. Взяв под руку, подруга утаскивает меня подальше от остальных и, довольно сверкнув глазами, тихонько уточняет. – Карлидина меня только что поймала в коридоре. Сказала, что тебя час назад поставили в известность, что ты остаешься в нашей больнице. Никаких дальних регионов и областей.

– Да, так и есть, – киваю, не сдерживая улыбки.

Свой кабинет, медсестра в помощь, все дела.

До сих пор не верится, что огромный путь к мечте остался позади. Теперь я буду работать врачом, самостоятельно, да еще в хорошем месте, где уже многих знаю и уважаю, как профессионалов.

– Классно, Ульчик! Я за тебя очень рада! – сияет Иванова и следом выпаливает. – А знаешь, что еще классно?

– Что? – во все глаза смотрю на нее.

– То, что мы и дальше с тобой будем работать вместе!

– Правда? Боже мой! Какая прелесть! – обнимаю подругу.

Вот радость, так радость!

Настроение стрелой взлетает ввысь.

Пережив момент общего счастья, Лёля чуть отстраняется и, меняя улыбку на серьезное выражение лица, спрашивает:

– Ульяш, а Зоя Михайловна как? Ей лучше стало? А то из-за поездки с родителями и отсутствия нормальной связи в дороге я прошедшие дни будто в вакууме провела.

– Да, Оль, стало, – успокаиваю Иванову, которую родители сдернули с места буквально в последнюю минуту. – Она уже потихоньку ходит. Но выпишут ее не раньше, чем через неделю. Бодунов сказал, пусть еще немного побудет под присмотром.

– Ну и хорошо, ну и правильно, – соглашается подруга и, еще понизив голос, на самое ухо уточняет. – Ты ей так и не говорила, что вы с Егором расписались?

Отрицательно мотаю головой.

– Нет. Не до того было.

Теперь приходит черед Оли согласно кивать.

– Понятно. Ну он же прилетит на выходные или через пару недель?

– Через месяц – полтора, – называю время приблизительно. Так, как и мне называл… муж.

До сих пор не верится, что я ответила Егору согласием.

Хотя нет, верится.

В голове отчетливо отложились воспоминания и о том, как Савранский снова поднял связи, чтобы бабушку положили в прекрасное место. Даже я, зная очень и очень многих врачей, не смогла бы сделать лучше. И о нашем с ним походе в ЗАГС с последующей росписью. Причем ходили мы в воскресенье, то самое, когда я планировала генеральную уборку в квартире, оставшейся от родителей.

Егор действительно спешил уладить все дела, чтобы успеть не только дать мне свою фамилию и защитить, но и порешать вопросы с моими и его документами.

Еще бы… новенький паспорт с фамилией «Савранская» я получила уже через два дня. Как и все остальные пластики.

А еще через день мой муж улетел в Германию, пообещав звонить и писать каждый день. И требуя того же от меня.

Телефон в кармане оживает и предупреждает о входящем сообщении. Достав его, смахиваю заставку и не сдерживаю улыбки.

Егор.

Легок на помине!

Глава 24

УЛЬЯНА

«Поздравлять уже можно?» – читаю сообщение, и губы сами собой расползаются в улыбке.

Так необычно, что кто-то кроме бабушки и Лёли за меня переживает. Необычно и одновременно безумно приятно.

«Можно, Егор! Поздравляй!))», – печатаю ответ и в конце добавляю пару скобочек, чтобы муж видел мою реакцию.

«Поздравляю, моя девочка! С меня подарок»

Новый ответ прилетает буквально через минуту, а еще через три в рекреацию, где мы стоим, дожидаясь, когда куратор освободится и пригласит нас в кабинет, чтобы озвучить последние наставления и закрыть незакрытые оргвопросы, заходит Борис.

Цепким взглядом окинув расположившихся у окон парней и девушек, мой телохранитель моментально находит меня. Приближается и с улыбкой на обычно серьезном лице протягивает очень милый букет разноцветных эустом.

– Ульяна Сергеевна, Егор Владиславович просил вам это передать и поздравить. Мы с Юрием, – называет он имя второго моего охранника, – присоединяемся. Поздравляем!

– Спасибо, Борис, – зардевшись, киваю мужчине и забираю цветы. – Они очень красивые. Невероятно.

– Думаю, узнав это, ваш муж будет рад.

Еще раз улыбнувшись, мужчина разворачивается и практически бесшумно покидает рекреацию. Я же поворачиваюсь к тихонько посмеивающейся Оле.

– Что такое? – интересуюсь у нее.

– Пушочек, твой муж так высоко задирает планку, заботясь о тебе, что даже меня зависть разбирает.

Заглядываю в ее лучащиеся веселым смехом глаза, где на самом деле нет ни капли реальной зависти и недовольства, и в тон ей отвечаю:

– Кто бы жаловался, Лёлька, но только не ты. Знаю-знаю, как Хазаринов тебя на руках носит, в рот заглядывает и ежедневно старается баловать.

– Твоя правда, Ульян, – легко соглашается подруга, – я очень рада, что дала Мише шанс. Он замечательный. Самый лучший!

– А я знаю, – шутливо задираю нос. – Все-таки он – мой одноклассник и давний друг.

Протянув Оле букет, прошу ее его подержать, чтобы написать Егору «спасибо». Но Лёлька предлагает другой вариант.

– Держи-ка цветы сама и вставай вот сюда, чтобы солнце не слепило, – немного сдвигает меня в сторону. – Я тебя сфотографирую. Отправишь себя-красотульку своему счастливчику, пусть любуется.

– Ольчик! Ну какой он счастливчик? – пытаюсь ее приструнить.

Но если Иванова решила подурачиться, остановить ее нереально. Что она и доказывает, смешно уперев руки в боки.

– Самый настоящий, Уля. Даже не спорь! Твой Савранский себе такое сокровище отхватил. До сих пор, наверное, в шоке от счастья. Так что счастливчик он и есть. Лучше вставай, куда велю, и улыбайся! Нет, не так… нежнее… ой, да не кривляйся ты! О, супер! Замри! Вау! Смотри, какая лапочка получилась!

Спустя полтора часа куратор отпускает нас восвояси, оставив при себе только должников.

Переглянувшись с Олей, дружно сбегаем по лестнице вниз и, остановившись на крыльце, решаем, что остальные дела могут немного подождать, а хотя бы полчасика посидеть в любимой кафешке – сам бог велел. Отправляю Борису сообщение, где я буду, чтобы он меня не терял, и привычно беру Иванову под руку.

– Идем?

– Да, конечно.

– Ты на счет Германии точно решила? Не полетишь? – задает вопрос подруга некоторое время спустя.

Выбрав по фруктово-ягодному свежайшему десерту и большой чайник с облепиховым чаем на двоих, мы, как обычно, располагаемся за маленьким круглым столиком у окна.

– Угу, – киваю ей, отправляя чайную ложку со взбитыми сливками в рот. Запиваю нежнейшее лакомство душистым напитком и только после этого добавляю. – У меня вариантов нет, Оля. Я бабушку одну не оставлю. А она ни за что не поедет на ПМЖ в другую страну. А если согласится, то будет там страдать, ничего не зная, не понимая и не имея возможности жить так, как привыкла. И я вместе с ней буду переживать. Ты ж меня знаешь.

– Знаю, Пушочек, – вздыхает Оля, опуская уголки губ вниз. – Но я подумала… а вдруг у вас получится?

– Нет, – качаю головой, потому что все уже много раз обдумала. – Даже обсуждать с ней этот вопрос не стану, чтобы ее не нервировать.

– А может…

– Не может, – перебиваю и раскладываю всё по полочкам, как привыкла. – Ты просто сама представь. Тут у нее подружки – весь двор, дорогая сердцу квартира, в которой каждая вещь – частичка памяти, все знакомо и привычно. А там что? Чужой язык, чужой менталитет, даже телевидение – и то не наше. Что она там будет делать? Сидеть в четырех незнакомых стенах? Ей же и поговорить будет не с кем, ту же скорую, не дай бог что, не вызовет. Да и Максимка, ее сокровище, остается тут… нет, она не согласится.

– Ох уж этот Максимка, – кривит губы Иванова, – гаденыш мерзкий!

– И не говори, – соглашаюсь, за компанию морща нос. После чего подаюсь через столик к Лёле поближе и, будто по секрету, делюсь. – Зато вчера я обзвонила несколько школ и записалась на курсы немецкого языка. Решила, вдруг пригодится. На С1 не претендую, вряд ли дотяну, но на уровне В2 хочу им владеть.

– Ух-ты! Круто, Уль! Умничка! – получаю похвалу и не сдерживаю смешка, потому что по факту еще ничего не успела сделать и выучить, чтобы меня хвалили.

Дальше мы болтаем ни о чем и обо всем помаленьку. Прыгаем с темы на тему и с удивлением отмечаем, как быстро бежит время.

Я делюсь тем, что сдала квартиру родителей новым арендаторам. Еще и стоимость немного подняла. Иванова рассказывает о поездке с родителями и новых местах, которые произвели на нее неизгладимые впечатления.

Чуть позже, когда планируем разбегаться, звонит ее мобильный.

Миша соскучился по своей любимке. А еще мой бывший одноклассник передает мне большой привет и зовет нас обеих на выходные поехать в загородный дом родителей Рыки, расположенный в трёхстах метрах от залива.

– Будут только свои. Все, кто был на дне рождения Миши, – озвучивает мне слова Хазаринова Оля. – Ты как, Уль? Согласна? Да? Да? Да?

На обдумывание трачу не больше минуты, затем с улыбкой киваю.

– Да, ребята! С удовольствием с вами отдохну.

– Круть! Позагораем и искупаемся! А мальчишек заставим жарить шашлыки! – хлопает в ладоши Иванова, на секунду забывая про телефон.