Текст книги "Не по залёту (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 49

УЛЬЯНА

И почему я считала Эльзу Гольдман отвратительной?!

Вполне себе симпатичная, милая молодая женщина без всей той отвратительной распущенности и режущей взгляд вульгарности, что преподносили фотографии. Будь иначе, она не смотрела бы на своего спутника с огромной любовью и непередаваемой нежностью.

А то, что в ее глазах, обращенных к нему, светятся именно эти чувства, сомнений у меня не возникает. Только абсолютный слепец может такого не понять и не почувствовать.

Прихожу к очевидному выводу, пока наши мужья обмениваются дружескими приветствиями и нас с Эльзой по очереди представляют.

Мы с брюнеткой, стараясь оставаться незаметными, потихоньку присматриваемся к друг дружке и… практически одновременно расслабляемся.

Всё хорошо.

Никакие мы с ней не соперницы.

И никогда ими не были.

Зато неплохими приятельницами, а может, даже подругами в будущем вполне можем стать.

Об этом додумываю, когда Эльза, явно немного стесняясь, отвечает на мою открытую улыбку своей.

– Простите, что мы вот в такой больничной обстановке выходим с вами на связь… – отвечает она на не заданный вслух вопрос, ненадолго разводя руки в стороны и тут же снова укладывая их поверх одеяла на живот, – но мой лечащий врач вчера вечером определил меня в клинику и запретил вставать, а Альберт сказал, что нам четверым полезно пообщаться вместе.

– Очень полезно, – соглашается с последними словами Егор и следом уточняет. Не из праздного любопытства – он попусту болтать не любит, – а с конкретной целью, если понадобится предложить помощь. – Что-то случилось? Приболели?

В отличие от меня он в разговоре с Гольдманами совершенно расслаблен. Я же, не умеющая быстро сходиться с новыми людьми, всё еще присматриваюсь. Но за разговором слежу внимательно.

Прежде чем ответить, Эльза и Альберт переглядываются.

Молодая женщина словно ищет поддержки в глазах мужа, моментально ее находит и расслабляется. Мужчина, нисколько нас не стесняясь, ей подмигивает и нежно прикасается губами к виску.

– Мы… – начинает он, но не договаривает.

Поворачивает голову и смотрит в сторону, не цепляемую экраном. В этот момент до слуха доносится тихое покряхтывание и следом более громкий недовольный детский писк.

– О, а вот и наш богатырь Роман Альбертович проснулся, – комментирует он происходящее.

Отстранившись от жены, мужчина ненадолго исчезает из кадра, но уже несколько секунд спустя снова появляется. Не один. На его руках забавно дрыгает ручками и ножками грудничок в белоснежном комбинезоне.

– Меня на сохранение положили. Была незначительная угроза выкидыша, – отвечает Эльза на ранее заданный Егором вопрос и, бросив в мою сторону еще одну улыбку, добавляет. – Ромашке полгодика только исполнилось. А тут неожиданно новая беременность приключилась. Врач сказал, что это большой стресс для организма, и нам стоит поберечься.

– Правильно сказал, – соглашаюсь с коллегой и со всей искренностью, что во мне есть добавляю. – Мы вас от души поздравляем! Дети – это счастье.

Егор присоединяется к моим словам и, незаметно перехватив мою вцепившуюся в подол юбки ладонь, аккуратно ее разжимает и растирает, обхватывая обеими своими.

Безмолвная поддержка в очередной раз показывает, как хорошо муж меня знает и чувствует.

Поскольку маленький, но голосистый Роман Альбертович не перестает настоятельно требовать материнскую грудь, мужчины оставляют нас с Эльзой и малышом втроем у экранов, а сами ненадолго удаляются пообщаться по телефону.

– Он такой у вас сладкий, – комментирую, завороженно наблюдая, как сынок Гольдманов, припав к материнской груди, затихает и старательно причмокивает.

Личика ребенка я не вижу, но мне хватает и маленькой ладошки, что лежит у Эльзы на ключице. Она буквально примагничивает мой взгляд.

– Это точно, сладкий, – поддакивает моя собеседница, не переставая поглаживать головку с едва заметными темными волосиками. – Я до сих пор иногда просыпаюсь и не верю, что у нас с Бертом такое чудо родилось.

– Ничего… скоро еще одно чудо появится, – дружески подкалываю. – Хлопот станет столько, что сомневаться уже не останется времени.

– Я буду только рада таким хлопотам, – признается Эльза.

Оторвав взгляд от сына, она поднимает его на меня и негромко интересуется:

– Ульян, а вы о детках еще не думали?

В сердце будто тонкая игла впивается.

Становится тяжело дышать. И в глазах резь появляется. Облизываю губы, тем самым выигрывая для себя немного времени, чтобы понять, хочу я об этом говорить или нет… и неожиданно даже для самой себя признаюсь.

– У меня три с лишним года назад выкидыш случился. Неудачно с лестницы упала. Теперь… – нервно пожимаю плечами, – не уверена, что у нас с Егором есть шанс стать родителями. Точнее, у меня есть…

– А ты не сомневайся, Уль! Шанс есть всегда! Главное, в него верить, – заверяет Эльза с такой искренней и горячей убежденностью в голосе, что я даже моргаю.

А потом она рассказывает совершенно невероятную историю своей жизни. О том, как много лет назад мать ее тогдашнего парня и вдобавок ее собственная крестная мать устроила ей аборт, подсунув специальные таблетки. Без предупреждения. Не спрашивая ее мнения. Рискуя ее здоровьем. И это притом, что, как врач, она знала про отрицательный резус-фактор Эльзы и проблемы, что за этим у нее последуют.

– Представляешь. Я тоже, как и ты, думала, что никогда не стану мамой.

– Ужас какой!

Качаю головой. У меня аж пальцы замерзают от шока. И это несмотря на то, что я их стискиваю в кулаки, а за окном стоит жаркая летняя погода.

– Я тоже в панике была, всё узнав, – делится Эльза, приложив сына к другой груди. – И Альберта сразу предупредила, что ему со мной не по пути. Что я пустая, как женщина, и ему не пара.

– А он что?..

– А он сказал, что меня любит, и всё у нас будет хорошо. И дети обязательно будут, если мы только захотим.

– Он у тебя молодец, – комментирую с улыбкой, искренне веря в свои слова.

И ясно вспоминаю, что и мне мой муж говорил то же самое… Не бояться. Верить. Всё непременно будет в свой срок. Я же его любимая девочка.

– Молодец, да, – не спорит Гольдман. Улыбаясь нежно, душевно. – Так что и вы не отчаивайтесь. Хорошо?

Киваю.

А Эльза вдруг, будто что-то вспомнив, тихонько хихикает и на мой вопросительный взгляд поясняет...

– Я тут мудрые советы бывалых вспомнила. Чтобы забеременеть, нужно посидеть на том же стуле или кровати, что и беременная, а еще обязательно погладить ее живот. Ульян, а чем черт не шутит, м?! Может, проверим народную мудрость?! Приезжайте к нам с Егором в гости, как только будет возможность. Хоть нормально посидим и пообщаемся.

Почему бы и нет?

От щедрого предложения не отказываюсь.

Но проверить народную мудрость на практике не удается.

Люди шейха катаются за нами по пятам, как привязанные. Отслеживая все перемещения. И пусть реальная возможность сбросить этот хвост и пересечься с Гольдманами у нас есть, мы так не делаем. Аль Мади почти на крючке. И чтобы он этого не понял и дальше оставался расслабленным, всячески ему подыгрываем.

Глава 50

УЛЬЯНА

– Ульян, ты уверена, что документы на развод следует отправлять в суд? Может, не будем торопиться? Я могу еще потянуть время.

Мы с Митиной сидим за небольшим столиком уличного кафе и прячемся от палящих лучей летнего солнца под выпуклой шляпой зонта.

В нескольких десятках метров привычно выгуливается моя охрана. Только не трое спецов, к чему я давно привыкла, а уже четверо.

Егор говорит, чтобы я не обращала на них внимания, якобы это просто так, его бзик, перестраховка. Но я слишком хорошо знаю мужа. «Просто так» у него ничего не бывает.

Скорее всего шейх опаснее, чем нам с Эльзой дают понять.

– К сожалению, иначе никак, Ир, – убеждаю подругу, стараясь не показывать, как даже одна призрачная мысль о предполагаемом разрыве с мужем больно царапает что-то внутри. И ведь понимаю, что это понарошку, а всё равно неприятно.

– С чего такая спешка? Что-то произошло?

Киваю.

– Комиссия по торгам временно заморозила сделку по продажи земли, которую так жаждет получить Аль Мади. Якобы нашлись ошибки в документах. Но Шейх не особо поверил, как я поняла, и задергался.

– Ну ясно. Он же думал, что королевский кусь уже в его кармане. А тут такой облом, – бойко комментирует Ирина. – Хе-хе! Не всё коту масленица! Пусть подотрется!

– Да уж, – соглашаюсь, дернув уголки губ вверх. Но то, о чем говорю дальше, моментально стирает веселье с моего лица, да и с лица Митиной тоже. – Егор с Альбертом подозревают, что этот шейх может вытворить что-то более жуткое, чем подкинуть фотографии. Мол, есть доказательства его необоснованной жестокости и того, что он – настоящий псих. Да и раздуть международный скандал для него, оказывается, раз плюнуть, рычагов достаточно… многих прикормил.

– Ничёсе! Вот говнюк пустынный!

Ирина совсем не литературно присвистывает. Да так ладно, что, не сдержавшись, откидываюсь на спинку кресла и, прикрыв ладошкой рот, негромко, но от души смеюсь.

Настроение по шкале от одного до десяти с цифры семь поднимается почти до девятки. Даже день как будто становится светлее, а птичьи переливы звонче.

– Ты такая хорошенькая, когда улыбаешься, – вдруг ни с того ни с сего заявляет подруга. Лукаво подмигнув, она наклоняется ко мне поближе и заговорщически понижает голос. – Неудивительно, что Егор Владиславович от тебя без ума, Уль.

– У нас это взаимно, – признаюсь, всё еще улыбаясь.

На некоторое время мы погружаемся в дарящую покой и умиротворение тишину и отдаем должное облепиховому чизкейку с выбранными напитками. А едва Ирина, переключается на ярко-оранжевую сочную ягоду физалиса, к которому я абсолютна равнодушна, потому и свой ей предлагаю забрать… я возвращаюсь к началу беседы.

– В воскресенье у Протасова будет юбилей, – называю фамилию одного очень известного в определенных кругах бизнесмена и, судя по кивку Ирины, она про него тоже в курсе, – Егор и Гольдман планируют разыграть там пренеприятнейшую встречу с небольшой стычкой.

– С твоим участием, конечно? – верно подмечает подруга, за секунду перевоплощаясь в собранного крутого адвоката.

Мне остается только кивнуть.

– Естественно, предполагаемое яблоко раздора должно присутствовать.

Егор, конечно, до последнего упирался. Но дать Аль Мади сорваться с крючка, когда его почти обезвредили и прижали, – это неправильно. Надо доигрывать партию до конца.

Да и кому, как не мне подставляться?

Эльзе? Так ей, беременной, нельзя нервничать.

А вот мне вполне себе можно.

– Уверена, что справишься, Ульяш?

Митина окидывает меня пытливым взглядом. Даже про очищенный и уже готовый отправиться в рот физалис забывает.

От ее искренних переживаний становится теплее.

– Я должна справиться, Ириш, – транслирую уверенность, которой не так много, как хотелось бы. И тут же не столько ее, сколько себя уверяю. – Это ж будет не по-настоящему.

Подруга кивает, соглашаясь с утверждением, и вдруг накрывает мои пальцы, играющие с чайной ложечкой, своей теплой ладонью. Легонько их сжимает.

– Я тоже там буду, Уль. Одну тебя не оставлю.

– Ты? У Протасовых? Но как?

Удивление скрыть даже не пытаюсь.

Ирина в своей привычной манере хмыкает и задирает носик, а после, твердо глядя мне в глаза, заверяет…

– Разберусь как-нибудь, но тебя на растерзание высокомерным пираньям не брошу.

О да, пираний в кругу, где всю жизнь вращаются такие, как мой муж и Гольдман, хватает. Наглых, злых и завистливых. Готовых по любому возможному поводу подставить подножку и осмеять того, кто, по их мнению, занимает не своё место.

Например, как я.

А мы с Егором и Альбертом еще и повод собираемся им дать.

– Ты ж мой ангел-хранитель! – со всей теплотой улыбаюсь Ирине и, стараясь подавить разбушевавшиеся эмоции, часто-часто моргаю.

Еще разреветься от радости не хватало. И так в последнее время сама себя не узнаю. Хотя, уверена, люди шейха точно бы плаксивость оценили, еще и посмеялись бы, ироды. Моя же охрана, напротив, сто процентов перепугалась.

Нет уж, обойдутся. Доставлять радость первым я ни за что не стану, точно так же, как и пугать вторых.

– А знаешь, Уль, я должна тебе кое в чем признаться, – Митина очень вовремя меня отвлекает, а уж когда произносит следующую фразу, вообще полностью заставляет обо всем забыть. – Аль Мади мне хорошо знаком. Этот шейх недобитый уже несколько месяцев мне прохода не дает, постоянно преследует и дорогими подарками заваливает. Видите ли, по его авторитетному мнению, я буду идеальной жемчужиной его гарема.

История Ирины во многом подтверждает слова моего мужа о том, что менталитет восточный мужчин резко отличается от наших норм и принципов, потому и поступки шейха нами, славянами, воспринимаются, как не совсем адекватные.

Оттого и понять, как поступит это чертов Аль Мади в тот или иной момент времени, очень и очень сложно.

Глава 51

УЛЬЯНА

Свой юбилей Протасов отмечает в загородном имении. Домом такие особняки, расположенные на обширных территориях, окруженных по всему периметру кованными заборами и охраной, не называют.

Отстояв небольшую очередь, мы поздравляем именинника с праздником, вручаем памятный подарок и чисто символически пригубляем по глотку шампанского за его здоровье. Правда, я и глотка не делаю. С самого утра из-за нервов то тошнит, то знобит и голову кружит.

На молчаливый вопрос мужа: «Как ты?» только качаю головой и вслед за ним брожу по украшенному в золотистых и темно-зеленых тонах залу. Изредка обмениваюсь приветствиями с другими гостями и ни с кем рядом не задерживаюсь.

Аль Мади уже здесь, и мы почти час радуем его тем, что у четы Савранских семейные проблемы. Это подмечают и остальные.

Впрочем, неудивительно. Всегда держащиеся за руки, сегодня мы с мужем перемещаемся по раздельности – он впереди, я на шаг, а то и два сзади – при этом друг с другом практически не разговариваем. Про улыбки и говорить нечего.

– Ой, прошу прощения, Егор… м-м-м… Владиславович, я такая неуклюжая порой… – внезапно ввинчивается в мои мысли женский грудной, невероятно сексуальный голосок.

Отшагнув в сторону, выглядываю из-за плеча Савранского. Замечаю жгучую брюнетку – яркую представительницу тех самых охотниц за тугими кошельками, которые на Руси никогда не переведутся, пока на их услуги есть спрос, и едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Годы идут, а ничего не меняется.

Девица, решившая испытать удачу, раз уж мы с мужем так кстати сегодня не в ладах, «случайно» налетает на Егора. Впечатывается в его крепкий стан своей пышной, дерзко торчащей вперед четверочкой, и, не спеша отлипать, запрокидывает голову.

Отмечаю влажные, искусственно увеличенные приоткрытые губы, большие оленьи глаза с поволокой, тяжелое дыхание, от которого бюст плавно колышется… и на грани слышимости выдыхаю:

– И почему ученые мозг увеличивать гиалуронкой еще не научились?

До слуха доносится тихое хмыканье Егора, подтверждающее, что, даже находясь от меня на расстоянии, ситуацию вокруг он контролирует. А дальше муж аккуратно, но крепко подхватывает красотку под локоток и медленно, но твердо от себя отлепляет.

Чуть наклонившись вперед, заглядывает в ее ждущие любого тайного знака глаза и, коснувшись бархатной щечки костяшками пальцев, с улыбкой крокодила заявляет:

– Ничего страшного, милая, у всех бывает. Особенно если обе ноги левые.

Из уст хыщницы вылетает удивленное аханье. Ему вторят охи парочки девиц, отирающихся поблизости, наверное, ее подруг. Все трое создают легкий ветерок, часто-часто хлопая ресничками. Но Егор, более не обращая на них внимания, как крейсер устремляется вперед.

Я же презрительные и завистливые взгляды тоже игнорирую и иду за ним следом.

У фуршетного стола муж останавливается и оборачивается. Окидывает меня абсолютно нечитаемым взглядом, в котором многие легко могут разглядеть холодок, и очень тихо, чтобы не слышали посторонние, проговаривает:

– Ульян, ты очень бледная, девочка. Еще минут пятнадцать выдержишь? Гольдман и Арбатов уже тут. Доиграем финальную сцену и сразу уедем домой.

– Конечно, Гор, – киваю, подтверждая готовность, и, сглатывая горький ком, образовавшийся в горле и мешающий нормально дышать, всё же прошу. – Только скажи официанту принести мне стакан обычной воды. Что-то здесь очень душно.

– Сделаю. А поесть чего-нибудь хочешь?

Отрицательно мотаю головой.

– Нет. Лишь воды.

Муж ненадолго отлучается. Но даже этого времени некоторым любопытным кумушкам хватает, чтобы подобраться ко мне поближе и, разыгрывая дружеское участие, поинтересоваться, уж не поссорились ли мы с мужем.

– Вы сегодня не такие, как обычно, Уленька. Егор Владиславович не в духе, а вы постоянно грустите.

«А вы и рады станцевать на костях», – зубоскалю мысленно.

Вслух же бодро, насколько могу, заявляю:

– Вам показалось. У нас всё прекрасно!

Растягиваю губы в кривоватой улыбке и внутренне цепенею, ощущая то жар, то холод, в которые меня попеременно бросает, а еще липкий страх, окутывающий душным одеялом, когда Аль Мади потихоньку сокращает между нами расстояние.

В какой-то момент мне даже кажется, что он не просто смотрит своими мертвыми черными глазами, а пытается проникнуть под кожу и выпить все мои жизненные силы.

И что жутко, у него это получается.

Перед глазами всё чаще расплываются разноцветные круги. От этого приходится то моргать, то щуриться.

Чтобы не выдать слабость, отворачиваюсь в сторону открытой террасы и сжимаю ладони в кулаки, а уже спустя секунду с облегчением выдыхаю. Рядом вырастает фигура Егора.

– Держи, – в мою руку он впихивает стакан с водой. А дальше явно на публику холодно произносит. – Пей, Уля, и пойдем уже, мне нужно кое с кем кое-что прояснить, а ты задерживаешь.

– Конечно. Спасибо.

Не обращая внимания на шепотки – их-то мы и добивались – пью. Прохладная вода омывает рот и по пищеводу скатывается вниз. На несколько секунд дарит облегчение и надежду, что я доиграю сцену до финала.

У меня даже получается почти ровно переставлять ноги, когда мы наискосок пересекаем зал.

Но, едва мы выходим на большую, неправильной формы открытую площадку, как организм подводит.

В ушах нарастает противный звон, нога, которая при следующем шаге должна почувствовать пол, почему-то его не ощущает и словно соскальзывает в никуда, а круги, и до этого противно мельтешившие перед глазами, вдруг вспыхивают и рассыпаются яркими искрами.

Пытаюсь отмахнуться, зацепиться хоть за что-то, что оставит меня в реальности, но не могу.

«А ведь я должна была упасть в обморок понарошку», – мелькает последняя мысль перед тем, как накрывает темнота, и я отключаюсь.

Глава 52

ЕГОР

На открытую террасу мы с Улей выходим практически одновременно с Гольдманом и Арбатовым, его хорошим другом. Отчетливо сознавая, что Аль Мади неустанно отирается где-то поблизости и внимательно следит за всеми нами, с Альбертом даже не переглядываемся. Всё оговорено заранее. Каждый знает свой дальнейший шаг. Что сказать, что сделать, как встать, куда повернуться.

Я иду впереди, Савушка слегка отстает. И с каждой минутой меня коробит всё сильнее, а кулаки едва не скрипят, так сильно их сжимаю.

Я слышу ехидные шепотки присутствующих, их смешки и хмыканье. Одни раздаются тише, другие понаглее и громче. Я ощущаю кожей десятки липких, любопытных взглядов, что колючими иглами надменности и нелепого высокомерия плавно обтекают меня и впиваются в худенькую, гордо выпрямленную спину моей жены. Чтобы ужалить ее злобой и завистью. Чтобы почувствовать свое мнимое превосходство над ней.

Идиоты. Если б это касалось только меня, оставил бы выходку без внимания. На мнение неинтересных мне людей мне абсолютно похер. Но любимую женщину я никому не позволю обижать. Никогда.

Вот и держусь из последних сил, скриплю до боли стиснутыми зубами и, чтобы не сорваться, тщательно фильтрую, запоминаю и откладываю на полочках памяти лица всех тех, кому надоело спокойно жить.

Ничего. Я сделаю так, чтобы было «весело».

Не зря Ульяша подобные сборища называет гадюшником и не любит посещать. Искренности вокруг ноль целых и ноль десятых. А действительно приятных людей по пальцам одной руки можно пересчитать.

Одному из них, Руслану Арбатову, я как раз и киваю, а следом обмениваюсь с ним крепким рукопожатием. Жесткий, хитрый, пугающий многих почти двухметровый мужик, при этом имеющий свой кодекс чести, является не только давним другом Альберта Гольдмана, но и крупнейшим бизнесменом страны, чьи интересы время от времени пересекаются с моими.

– Как вы? – негромко интересуется он, бросая нахмуренный взгляд мне за спину. Туда, где стоит Уля.

– Готов голыми руками придушить тварь, – намекаю на урода, ради кого мы тут нервные клетки моей жены уничтожаем.

Арбатов понятливо кивает, он сам добровольно вызвался поучаствовать в спектакле, разыгранном для слишком подозрительного шейха, дабы сделать шоу максимально достоверным.

– Твоя…

Договорить Руслан не успевает, да и я его уже не слушаю. Цепляю краем уха тихий, едва слышный стон жены и молниеносно оборачиваюсь.

Вовремя. Замечаю, как любимые зеленые глаза закатываются, а сама моя девочка сломанной куклой начинает оседать на пол, и немедля бросаюсь ее поддержать.

Накрывает дикий страх. Совершенно забываю, что всё идет по плану: она и должна была упасть в обморок, а Альберт, не я сам, ее поймать.

Но уж слишком реалистично и пугающе выглядит картина. Настолько, что сцена моей короткой потасовки с Гольдманом, чтобы забрать из его рук свою супругу, уходит на задний план и не откладывается в памяти. Будто это не я, а кто-то другой произносит нужные слова моими губами…

– Убери от моей жены свои поганые руки, мерзавец!

– Да если бы не мои поганые руки, она бы на полу у тебя валялась! Лучше скажи спасибо, что я помогаю!

– Иди к черту!

– Что ты сказал?

Очень вовремя между нами втискивается Арбатов, прикрывает обоих от любопытных глаз и бросает короткое:

– Получилось, он всё видел.

Кто видел и чего «всё» – мозг откидывает, как лишнюю, ненужную сейчас информацию. Есть только моя девочка и ее безвольное тело, что я крепко прижимаю к своей груди.

Меня беспокоит ее состояние. Белое, как мел, лицо, едва различимое дыхание и ладошки, что даже сквозь ткань рубашки кажутся невероятно ледяными.

– Уля, маленькая моя. Родная, открой глазки, – шепчу-уговариваю супругу подать мне любой знак или намек, что это просто ее великий талант к импровизации, а не настоящее недомогание.

Но жена не реагирует.

Никак.

Да ёб вашу мать!

– Сука! Если с ней что-то серьезное случилось, я эту тварь восточную из-под земли достану, в порошок сотру и похер мне на международный скандал! – рычу сквозь зубы, испытывая жуткий страх и беспомощность одновременно.

По коже табуном диких мустангов проносятся мурашки, а организм то обливает жаром, то окунает в леденящий холод.

Это Уля у меня в сложных ситуациях не теряется, а действует, как настоящий профессионал, коим и является. Я же, видя ее, такую маленькую и абсолютно неподвижную, чувствую себя беспомощным инвалидом.

– Нам нужно в больницу, срочно, – принимаю решение, бросая по сторонам взгляды, чтобы понять, где лучшей пройти.

Через зал, кишащий любопытными до любого скандала рожами, ни за что не двинусь. Никто не увидит мою девочку слабой. Не покажет на нее пальцем. Не доставлю им такой радости.

Плеча касается рука. Оборачиваюсь.

Арбатов.

– Я проведу, Егор, а Альберт остальное тут проконтролирует, – заверяет Руслан твердо и, кажется, одновременно со мной с облегчением выдыхает, когда Уля резко через нос втягивает в себя воздух.

Качнув головой, Савушка приоткрывает глаза и, медленно моргая, едва слышно тянет:

– Егор… что со мной?..

Пальцами касается виска, растирает. Хмурится.

– Переутомление, солнышко, – убеждаю ее и себя, боясь думать о чем-то страшном, – сейчас на свежий воздух выйдем и станет полегче.

– Да, хорошо, а то голова кружится, – признается, облизывая губы, и почти без паузы, – а как же шейх?

Шейх…

О, эта гнида свое получит. Больше с ним никто церемониться не станет. Лично проконтролирую. Хватит тянуть резину, пора убирать его из страны любыми способами. Я больше ни секунды не позволю ему нервировать свою жену.

– Всё в порядке. Аль Мади удачно отвлекли, – отвечает Уле Арбатов и, с улыбкой подмигнув, добавляет. – Вы нас всех сильно напугали, Ульяна Сергеевна.

«До усрачки!» – добавляю мысленно и теснее прижимаю к себе своё сокровище.

Всю дорогу до клиники, куда машина летит, едва не нарушая правила, не раскрываю объятий и удерживаю жену на коленях. И в самой клинике ни на шаг от нее не отхожу. Куда она, туда и я.

И только заверение сразу двух специалистов, что Ульяна полностью здорова, а обморок стал следствием стресса, позволяет тихонько выдохнуть, а руке, что до боли стискивала моё сердце в кулак, немного разжаться.

– Точно только из-за стресса, Ульяш? – уточняю на всякий случай, когда она возвращается из туалета, куда ненадолго отлучалась, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Лишь ее словам я верю без всяких оговорок. Как самому себе и даже больше.

А Савушка вдруг запинается, закусывает нижнюю губку белоснежными зубками и, робко улыбаясь, дергает плечиком.

– Не только, Гор, но повод меня безумно радует…

– Повод?..

И пока я безбожно туплю и хлопаю глазами, она вытаскивает из-за спины и протягивает мне странный градусник.

«Беременна, 1-2»

Читаю раз, другой, третий. Смотрю на Ульяну и снова на градусник.

– Савушка?.. – зову сиплым, едва самому узнаваемым голосом, боясь озвучить вслух то, что не просто сказать, а во всё горло проорать хочется. – Мы, правда, с тобой беременны?

– Угу! – кивает она часто-часто, а потом, не то хохотнув, не то заплакав, кидается мне на шею. – У нас будет ребенок, Гор! Свой малыш!