Текст книги "Не по залёту (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

УЛЬЯНА

Взлетаю на наш этаж так быстро, будто за мной черти гонятся. Хотя на самом деле чёрт как раз поджидает меня внутри.

И ни где-нибудь, а посреди моей спальни.

– Ты что здесь делаешь? – восклицаю шепотом, чтобы не напугать бабулю, ушедшую перевернуть оладьи.

Дядька оборачивается на голос, хотя, уверена, слышал мои шаги, и, смерив меня неприязненным взглядом, недовольно кривит губы:

– А самой слабо догадаться?

– Давай без загадок, – морщу лоб. – Ответь на вопрос.

– Да легко. Я тебя предупреждал, племяша? Предупреждал.

– Что? О чём?

– Вот только не прикидывайся, что у тебя память короткая! – бросает Максим через губу. – Мне жить негде! Из-за тебя, кстати! Поэтому я тут.

– В смысле: из-за меня? – вычленяю суть.

– В прямом.

Бесит!

И он сам бесит.

И наглость его, что претензии мне непонятные кидает.

Но больше всего бесит, что ему совершенно наплевать на престарелую мать. Он даже не старается говорить тише.

Кусок идиота. И как они с папой могли настолько разными уродиться?! А еще говорят, что начинка ребенка от родителей зависит.

Тут либо бабушке с папой несказанно повезло. Либо с Максимом не совсем. Даже неясно, что правдивей.

– Я ж просил тебя вчера пойти со мной, – выговаривает мне дядька свои претензии, как начальник подчиненному. – Просил по-хорошему. Поулыбалась бы малеха Борову, бокальчик винца с ним на брудершафт пропустила, а он бы мне срок возврата долга продлил на пару недель. Две недели, понимаешь?! Я б за это время нашел бабло и недоразумение разрешил. Но ты ж нос задрала, в позу встала. Так что сама виновата, что теперь тесниться придется.

– Тесниться? Нам с тобой. Тут? Ты не шутил?

Выпаливаю вопросы, как из пулемета.

– Какие уж шутки, Улька, – скалится дядька. – Из-за твоего несговорчивости мою хату у меня уже утром отобрали. Что смог забрать, забрал, и вот я тут. Так что да, придется тебе, детка, потесниться. Ведь в свою квартирку-то меня ты хрен пустишь. Я ж не дурак, видел, как ты губы кривила, когда я отличный вариант предлагал. Хотя… сейчас пару неделек поживем вместе, может, ты и передумаешь?!

Играет бровями гад.

– Ты совсем чокнулся?!

Обычно со взрослыми я веду себя культурно, не матерюсь, не унижаю их словесно, но в эту минуту меня рвет на части от хамства и несправедливости.

Я хочу топать ногами и толкать этот паразита не просто к выходу, а до тех пор, пока он с лестницы не скатится!

– А ну цыц! – дядька наступает на меня, пугая злостью, мелькающей в глубине мутных глаз. Сейчас он трезв, но последствия вчерашнего загула легко различимы. – Еще не хватало, чтобы ты тут меня уму-разуму учила.

– А кому еще тебя учить, если в твоей голове ветер? – произношу тихо, но взволнованно.

По шарканью различаю бабушкины шаги.

Не хватало ей во все это вникать. Да я ее после такого никогда не откачаю.

– Ульяш, у Максимки ремонтники набедокурили, представляешь? – бабуля притормаживает на пороге моей спальни, держась за стену. Смотрит на нас по очереди, но в итоге сосредотачивается на мне. – Полы сняли, а его не предупредили. Ну вот как так можно, а? Совсем у людей совести нет!

– Ох ты ж боже мой! – выдаю единственное, что приходит на ум вместо бранных слов. – И как же они так сглупили-то, дядь Максим?

Адресую вопрос виновнику проблем.

Тот изображает горе-печаль и пожимает плечами. Бабуля бросается его утешать. А я смотрю на последнюю и надеюсь только на то, чтобы у нее давление не шандарахнуло.

После гибели мамы и папы она очень тревожная. Ее уже не переделать.

Но дядька… Мне до безумия стыдно за его вранье, а ему пофиг. Стоит, спрятав руки в карманы джинсов, и с пятки на носок перекатывается.

Сволочь бессердечная!

– Ульяш, внученька, Максим у нас немножечко поживет, пока у него в квартире пол новый не положат. Ты ж не против?

Слегка вздрагиваю, когда бабуля до меня дотрагивается.

Отвечать не спешу. Поворачиваюсь к ушлому родственнику и вглядываюсь в его наглое лицо. Тот смотрит в упор, усмехается.

– Пусть, конечно, остается, – киваю, копируя его мимику. – Только у нас в кухне диван старенький, пружины кое-где торчат. Не уверена, что ему на нём будет удобно. Может, дядюшка, тебе лучше в гостиницу перебраться?

Ну и? Чем ответишь? Вскидываю бровь.

– Э-э-э… а я думал, ты мне свою комнату уступишь? – разыгрывает святую простоту этот хитрец и на бабулю смотрит.

Ждет поддержки.

И ведь та ведется. Даже рот открывает. Уверена, сейчас подключится, что Максимке бы отдельно, он же работает, а нам с ней и вместе будет неплохо.

Только не в этот раз.

Я не собираюсь отдавать пройдохе свои квадратные метры.

– Нет, Максим, не уступлю. Извини, – смотрю ему в прямо в глаза, чтобы четко понимал, что «извини» в моем случае ничего не значит. – Мне самой нужна моя комната. Я тут людей принимаю, чтобы денежки зарабатывать нам на жизнь. О, кстати, ты вроде собирался бабуле долг вернуть?

От тихони и скромницы дядька явно не ожидает таких слов. Теперь он хлопает глазами ненаигранно, по-настоящему.

– Э-э-э… да отдам, конечно… на следующей неделе, как аванс получу.

Ну-ну… усмехаюсь и качаю головой.

Балабол и враль!

А я… я просто устала от его манипуляций и сволочизма.

– Бабуль, представляешь, у Харитоновны нога отнялась, уколы ей делать надо. А еще баб Зоя забежит через часик. У нее тоже, как у тебя давление, шалит. Надо померять. Кстати, что с оладушками? Судя по запаху, получились на славу. Пойдем скорее кушать. Не зря ж я сметаны и сгущенки купила.

Вот так под разговоры беру бабушку под руку и тяну в сторону кухни, а у двери оборачиваюсь киваю дядьке, чтобы тоже из моей комнаты выметался.

Нечего ему тут без меня околачиваться.

В его присутствии я даже за кошелек теперь переживать стану.

Но тот, потоптавшись, заявляет, что ему нужно еще по делам фирмы куда-то смотаться и, к счастью, оставляет нас дома одних.

– Ульяш, ты расстроилась, да? – считывает мои эмоции бабушка.

Только, как обычно, понимает их на свой манер.

Доверчивая, что наивное дитя.

– Главное, ты не расстраивайся, – хлопаю ее по руке. – Иначе в больницу положу, как обещала.

Глава 14

УЛЬЯНА

– Господи, да когда уже эта черная полоса закончится?! – восклицаю в сердцах, выскакивая на крыльцо больницы, и в дверях едва не сношу кого-то с ног.

Из-за застилающих глаза слез человека разглядеть сразу не могу. Лишь по габаритам и парфюму догадываюсь, что это мужчина. И слава богу, что он выдерживает мой наскок и не падает, а остается на ногах.

Только еще кого-то покалечить для полного фиаско мне не хватало. Хорошим же я буду врачом.

Хотя буду ли?

После сегодняшнего не думаю, что Царевич Елисей допустит меня до аттестации. Я ж такой крик подняла на все отделение, что несколько медсестер сбежались. А потом еще и пощечину ему влепила.

А всё потому, что этот мерзавец завалил меня на кушетку для осмотра пациентов, и стал брюки сдирать и по телу шарить. Господи, если бы не ремень…

Ну вот за что мне такое?

А ведь начиналось всё вполне адекватно. Елисей Евгеньевич попросил меня задержаться и принять еще одного пациента. Естественно, под его наблюдением. И естественно, я не отказалась.

Как можно, когда экзамен на носу?

Но стоило малышу с отцом выйти за дверь, а мне наклониться, чтобы выкинуть одноразовую пеленку, Бурмистров будто с катушек слетел… навалился сверху…

– Простите меня, пожалуйста! Я не хотела, – усилием воли заставляю себя вернуться в настоящее и винюсь перед незнакомцем, не поднимая головы.

Мое лицо заревано, нос покраснел, а волосы выбились из косы и растрепались, поэтому прячу свой не совсем потребный вид, чтобы не пугать людей, пришедших в медучреждение за помощью.

Вытягиваю локоть из захвата и отступаю вбок, чтобы отойти с прохода, но мужчина двигается вместе со мной и меня не отпускает.

– Ульян, ты меня не узнала?

Мужской голос с трудом пробивается сквозь собственные звенящие в голове безрадостные мысли.

Вскидываю голову вверх и не могу скрыть удивления.

– Егор? А ты тут как… откуда? – и за спину ему заглядываю. – У тебя дети есть?

– Нет, – качает он головой, дергая уголки губ вверх, но его глаза точно не улыбаются. Они внимательно рассматривают меня. – Я не женат, никогда не был. И детей у меня тоже нет.

– А…

– Я тебя искал, – поясняет он, правильно считывая моё замешательство.

– Прости, – прохожусь ладонями по лицу.

Пытаюсь стереть влажные дорожки и убрать налипшие на щеки прядки. На эмоциях и в страхе я рванула из больницы, не сменив ни рабочий костюм, ни обувь. Про зеркало даже не подумала, как и про сумку забыла.

Представляю, насколько убого выгляжу. Но всё это перекрывает понимание, что я спаслась. Вот что главное. Остальное вторично.

– А зачем искал?

– У тебя что-то случилось?

Вопросы с Савранским озвучиваем одновременно. Но оба замираем и поворачиваем голову ко входу, не успев дать ответы, потому что дверь резко распахивается, и на крыльцо выскакивает Бурмистров.

Рожа красная. И отпечаток моей ладони виден.

– Ульяна… Сергеевна, – он делает шаг ко мне. – Уделите-ка мне парочку минут.

Забыв, как дышать, теперь сама хватаю Егора за руку и вжимаюсь в него, неосознанно или осознанно (не анализирую) ища защиты.

– Я з-занята!

Мой голос дрожит, как и я сама. А все увещевания, что я сильная, я справлюсь, я – будущий врач, идут по боку. В эту секунду воспоминания, как с меня пытались стащить штаны, чтобы изнасиловать, слишком свежи.

– Ульяш, это он тебя обидел? – всё правильно понимает Савранский.

И надо бы предупредить, что я сама со всем разберусь. Потому что Егор уедет, а проблемы и Царевич останутся, но получается выдать совершенно иное:

– Эт-то мой куратор.

– И давно дядя-куратор пользуется своим служебным положением, чтобы обижать беззащитных девочек?

Савранский задвигает меня за спину и делает шаг вперед. А я только сейчас понимаю, что он не один. На крыльцо беззвучно поднимаются еще двое.

Охрана.

– А в-вы кто вообще такой?

Заикание Царевича Елисея производит на меня неизгладимое впечатление. Вот тебе и всесильный гад.

А против силы сам слабак.

– Будущий муж Ульяны, – без заминки отвечает ему Егор. – И тот, кто очень не любит, когда его невеста плачет.

Хорошо, что стою за широкой мужской спиной. Никто не видит и не слышит, как падает на бетонный пол моя челюсть.

Это шутка такая, да?

Глава 15

ЕГОР

– Ульяш, а ты домой в этом собралась ехать? – осматриваю рабочую медицинскую форму и резиновые тапки своей феи-спасительницы.

Мне в общем-то параллельно, даже если она в грязную робу штукатура-маляра вырядится и в ней захочет в мою машину сесть, салон отмыть – не проблема. Главное, что сама жива-здорова. И я ее нашел раньше кредиторов ее дядьки-идиота.

Дал же бог родственничка, с каким врагов не надо. Один за десятерых проблемы вокруг себя аккумулирует. Гнида.

И ладно бы только себя подставлял, не жалко… так нет.

Племянницу втянул заочно.

Даже представить страшно, что было б с девчонкой, не вмешайся мы в последний момент в его расклад. Совсем берега попутал. Скот. Живых людей на кон ставить.

– Н-не совсем, – отвечает на мой вопрос Ульяна. – Я… я не успела переодеться, Егор.

Взгляд зеленых глаз мечется по моему лицу, пытается разгадать смысл моих слов, озвученных ее куратору, и в целом, о чем думаю.

Но явно не может.

И это хорошо.

Нечего ей расстраиваться и уж тем более пугаться из-за моих совсем недобрых идей, крутящихся в голове, и всяких долбоящеров, которые эти идеи скоро примутся воплощать в жизнь. Не по своей воле, конечно, но кто ж их будет спрашивать.

Баш на баш, как говорится.

– М-мм, бывает, – тяну слова и поднимаю руку к ее лицу.

Не в силах сдержать порыв, кончиками пальцев прикасаюсь к горячей щеке и заправляю непослушный локон за розовое ушко. Стираю влажную дорожку и, убрав руку в карман, сжимаю ту в кулак.

Никогда особо женские слезы не трогали. Но с Пушковой я чувствую себя долбанным первооткрывателем самого себя. Снежная Королева, мать ети, которая внезапно разморозилась.

– Так может сходишь, переоденешься?

Указываю ей подбородком на вход в больницу. И уж точно, что не пропускаю, затравленный взгляд, брошенный в сторону мудозвона.

Еще один смертник.

Медом им что ли всем рядом с моей статуэточкой намазано?

Впрочем, даже хорошо, что этот червяк сам выполз. Ульяна, как уже понял, девочка самостоятельная до невозможности, готова помогать всем и каждому, а сама жаловаться и принимать помощь в ответ не умеет.

Или боится…

– Я… – начинает и замолкает, губку закусывая.

У меня в паху от этого вполне обычного жеста простреливает.

– Иди спокойно, – перехватываю ее ладонь своей и сжимаю, давая почувствовать, что она под защитой. – Тебя Борис проводит.

Киваю вбок на телохранителя, которого она уже знает.

– А ты?

– А я пока тут с твоим куратором поболтаю. Узнаю про успеваемость.

Пушкова взглядом чертит линию от меня к Борьке и обратно. Сглатывает. Кивает.

– Спасибо. Я недолго.

Умница, что не спорит.

Люблю сообразительных в своем окружении.

– Мы здесь тебя подождем, – подбадриваю ее улыбкой.

Борис распахивает дверь и пропускает девчонку вперед. Шагает следом.

Дожидаюсь, когда на крыльце останемся только я, куратор малышки и Юра, второй мой телохранитель, веду подбородком в сторону сквера.

– Прогуляемся.

– Я… я оп-паздываю вообще-то, – задирает голову таракан в белом халате с подбитой щекой. – У меня прием пациентов!

Усмехаюсь недобро и давлю его взглядом. Намеренно.

– А это не предложение.

Пыжится, набирает полную грудь воздуха.

– Да вы хоть знаете, кто я такой?

Знаю.

Дебил с большой буквы.

Но вслух не говорю. Такие идиоты словам не верят. Нужны действия.

Без проблем. Обеспечу.

– Сейчас и познакомимся, не истери, – отмахиваюсь. – Только один звонок сделаю.

Достаю мобильник и, спустившись с крыльца, набираю Севу. То, что Юрка никуда хлюпика за спиной не отпустит, не сомневаюсь ни секунды.

– Да, Савр? – отвечает начбез после первого же гудка.

– Клим, помнится, ты жаловался, что тебе в России скучно жить стало? Приезжай в больницу, я тебе еще одно развлечение подкину.

– Э-э-э… ты ж вроде свою спасительницу искать там планировал? Неужто без меня не справляешься? – подкалывает гад.

– Губу закатай, – обрубаю, усмехнувшись. – Справился и нашел. Только не ее одну.

– Понял, – становится серьезным Севка. – Через пятнадцать минут будем.

Будем.

Хмыкаю. Вот же паникер.

Зная друга, сейчас пацанов нагонит и шороху кругом наведет.

Впрочем. Может так оно и надо? Встряхнуть здешнее болото?

Убираю телефон назад и оборачиваюсь к куратору Ули. Мужик примерно моих лет, смазливый. Девки таких любят.

Но моя девочка, судя по алому отпечатку ее ладошки на лоснящейся роже, нет. Понимание греет душу.

– Ну так как тебя звать, светило медицины?

– Бурмистром Елисей Евгеньевич! Заведующий вторым детским отделением. И попрошу на вы, пожалуйста, – от апломба, с каким этот хмырь себя представляет, хочется хохотнуть.

Вот пингвин хренов. Еще и грудь колесом выкатил.

Сдерживаюсь, но краем глаза ловлю ухмылку Юрки. Тот, поняв, что спалился, вытягивается по стойке смирно, двигает челюстью и строит рожу кирпичом.

Становится еще веселей.

– Ну на вы, так на вы, – соглашаюсь, не планируя лезть в бутылку. И следом вопрос задаю. – И чем же вам, господин заведующий вторым детским отделением, так не угодила моя невеста, что вы ее до слез довели?

Хорёк отводит взгляд в сторону, но только на пару секунд, а когда возвращает, смотрит на меня недовольно.

– Я ее отругал за то, что она ведет себя вызывающе.

– Да вы что?

– Именно! У меня вообще-то жена есть, беременная, а ваша… невеста, – выплевывает через губу осмелевший дядя, – на меня вешается в открытую. Компрометирует перед коллегами и пациентами. Может, объясните ей, что, строя из себя шлюху, она умнее не станет? И да, я со всей ответственностью заявляю, что не допущу ее до экзамена!

– Вот как…

Мой голос звучит тихо, но внутри такое пламя вспыхивает, что едва на месте стою.

Только кулаки до скрипа сжимаю. Очень уж хочется зарядить по нагло врущей мне в глаза роже.

Уля – шлюха?

Это его поганый рот сейчас выдал?

Пздц, он попал. И не только на стоматолога.

– А доказательства у вас есть? – уточняю, гася все до единой эмоции. Махать кулаками пока не время. У меня перепуганная малышка с минуты на минуту на крыльце появится.

– Доказательства?

– Ага, – киваю Бурмистрову. – Ну, то, что Ульяна на вас вешается и компрометирует?

Юрка, уже зная мой характер, напрягается и подбирается поближе.

– Я могу найти тех, кто это подтвердит, – заверяет меня брехун.

Киваю.

– Окей, – и между делом интересуюсь. – Елисей Евгеньевич, вы хорошо помните, сколько в человеческой ладони костей?

Врач хмурится, ведет шеей и дёргает за ворот рубашки, будто та его душить начинает.

– Я не понимаю, к чему ваш вопрос?

Пожимаю плечами и неторопливо, но проникновенно, чтобы мудак каждое моё слово успел через себя пропустить и почувствовать, поясняю:

– Он к тому, что я лично переломаю каждую кость ваших рук, включая хрящи, как только получу доказательства, что они без разрешения касались моей невесты.

Бурмистров гулко сглатывает и становится белее полотна.

Кажется, догадывается, что я не шучу.

А тут как раз и Клим с парнями на двух машинах подъезжают. Толпа вываливается на улицу и подкатывается к нам.

– Егор Владиславович? – начбез выступает первым и переводит внимательный взгляд с меня на скунса. – Проблемы?

– Еще какие, Всеволод Петрович, – согласно киваю. – Тут господин заведующий вторым детским отделением жалуется, что моя невеста его едва не изнасиловала, пытаясь получить допуск к экзамену.

У Климова глаз дергается.

– Э-э-э… ты про… Ульяну мне говоришь?

– Ага, – подтверждаю с ухмылкой. – Я сейчас Гогушкину позвоню, – имею ввиду председателя Комитета по здравоохранению города, – пусть согласует проверку и изъятие записей с видеокамер. Хочу лично во всем удостовериться. Займешься?

– Да без бэ… – лыбится Сева.

– А может не надо?.. – блеет посеревший вмиг баклан.

Цыкаю и окидываю его презрительным взглядом.

– Надо, Евгенич, надо. И проверить надо. И за базар ответить… тоже.

Глава 16

УЛЬЯНА

– Вам в уличной одежде дальше нельзя, – произношу извиняющимся тоном, поворачивая голову к телохранителю Егора, когда мы достигаем медсестринского поста.

На моё счастье, сейчас там находится только Нина Ивановна. Но она не обращает на нас никакого внимания, шевеля губами и что-то перепроверяя в журнале.

Борис окидывает внимательным взглядом ее, коридор, меня и, слава богу, не спорит:

– Хорошо, Ульяна Сергеевна, я вас здесь подожду.

– Можно просто Ульяна, – поправляю его, еще немного понижая голос.

Еще не хватало, чтобы нас услышали и стали задавать ненужные вопросы.

– Понял, принял.

Кивает мужчина и жестом дает понять, чтобы я занялась тем, ради чего мы поднялись.

– Постараюсь недолго, – обещаю ему и, преодолев еще шесть метров по прямой, ныряю в узкий коридор, который ведет в закуток, выделенный для ординаторов.

Войдя в помещение, запираю за собой дверь и только после этого пересекаю раздевалку, спеша в санблок. Останавливаюсь лишь у умывальника. Упираюсь руками в края чаши и смотрю на себя в зеркало.

Бледная, растрепанная, с красными искусанными губами и сияющими стеклянным блеском глазами. Пережитый стресс на лицо.

Господи, до чего он меня довел!

Проклиная Бурмистрова на все лады, включаю воду и тщательно умываюсь, а затем, чтобы окончательно успокоиться и остыть, сую под проточную холодную воду запястья.

Безумно, до чесотки, хочется содрать с себя медицинскую форму, залезть под душ и смыть с кожи неприятные прикосновения чужих рук. Но я не решаюсь.

Потерплю до дома.

В больнице, как не стараюсь, я больше не чувствую себя защищенной. Обнажиться, доверяя лишь хлипкому запору? Вот уж нет! Не смогу.

И даже то, что головой понимаю: Борис ни в коем случае не позволит куратору сюда войти, не меняет ситуации. Мне страшно.

На меня никто никогда не нападал.

Не причинял физической боли, не подавлял и не навязывал себя силой.

И пусть на практике я довольно часто имела дело и с лечением бытовых травм, и с телесными повреждениями, и однажды даже со случаем изнасилования. Всё это на себя я не примеряла. И никогда не задумывалась, что сама могу стать жертвой.

Один лишь поступок куратора перечеркнул всю мою уверенность в себе и в своих силах. Доказал, что беда может случиться с любым. И лично я мало что могу противопоставить взрослому агрессивному мужчине.

Я слабая.

Я всего лишь девушка.

И теперь мне страшно.

Не только от уже произошедшего, но и от того, что ждет впереди. А ведь завтра мне снова придется сюда вернуться, под власть Бурмистрова, который, мня себя царем и богом, делает всё, что вздумается, и даже больше.

Стараясь абстрагироваться, переодеваюсь в брюки и блузку с такой скоростью, что позавидовал бы любой новобранец. Влёт застегиваю все пуговицы и молнии, затягиваю потуже ремень. Накидываю на плечи кардиган, который держу в шкафчике про запас на холодные дни. Хочется максимально закрыть тело. Поправляю волосы, вдеваю ноги в балетки и, подхватив сумку, покидаю комнату.

– Можем идти? – встречает меня вопросом Борис.

– Да, можем, – киваю ему и лишь на секунду притормаживаю возле Нины Ивановны, чтобы оставить ключи от раздевалки.

По лестнице спускаемся без слов. А едва покидаем здание больницы, как я замечаю на одной из тропинок Егора. Только теперь он стоит не в компании Бурмистрова – тот куда-то исчез, а рядом с Климовым. Мужчины о чем-то тихо переговариваются, но стоит мне спуститься с крыльца, как оба синхронно поворачивают головы.

– Добрый вечер, Ульяна, – приветствует меня Всеволод раньше, чем я успеваю окончательно приблизиться и открыть рот.

Мне достается слишком внимательный взгляд, чтобы я сомневалась, что этот мужчина что-то пропустил в моей внешности.

– Здравствуйте, Сева, – негромко приветствую его в ответ.

И сразу отворачиваюсь к Егору, который у меня уточняет:

– Как ты, Ульян? Всё собрала?

Мужчина протягивает мне руку, без слов предлагая подойти к ним поближе.

Делаю последние пару шагов. Наклоняю голову.

– Да. Всё.

– Замерзла?

Новый вопрос Савранского запускает табун колючих мурашек по коже. Едва сдерживаю порыв обнять себя руками, растереть плечи. И, кажется, Егор это считывает. Очень уж острый и такой же цепкий, как у его начбеза, взгляд он бросает на мои пальцы, стискивающие ремешок сумки.

– Немного, – отвечаю, соглашаясь.

Что-то тёмное мелькает в стального цвета глазах, но голос звучит мягко и ровно:

– Пойдем в машину. Там согреешься. Я отвезу тебя домой.

Облизываю губы, на секунду зависая в раздумьях: идти или нет, но все же киваю.

Савранский приехал и нашел меня в больнице. Значит, скорее всего хотел поговорить. И это меньшее, чем я могу ему отплатить за то, что он избавил меня от Бурмистрова.

– Спасибо.

Перед тем, как разойтись, мужчины пожимают друг другу руки.

– Жду от тебя информацию, – бросает Егор Климову и, едва коснувшись моей спины, предлагает идти в сторону стоянки.

Подчиняюсь. Незаметно с боков подтягивается охрана. Открывает нам двери.

– У Всеволода в нашей больнице дела? – осмеливаюсь задать вопрос, уже будучи сидящей на заднем сиденье автомобиля. Такого же сдержанно роскошного, как его владелец.

Савранский занимает место со мной рядом, впереди – водитель и Борис.

– Ага, случайно вдруг нарисовались, – хмыкает Егор.

На мой вопросительный взгляд он лишь пожимает плечами, после чего накрывает мои пальцы, теребящие ремешок сумки, лежащей на коленях, своими. Несильно их сжимает.

– Уль, ну совсем же ледяные. Как так? – цыкает недовольно и, перетянув к себе ближе, без спроса начинает их растирать.

Мне бы вырваться, запретить к себе прикасаться, но я вдруг зависаю в моменте.

Анализирую свои эмоции, страхи, чувства и понимаю, что я не боюсь. Его не боюсь. Странным образом в машине с Савранским и двумя его подчиненными я ощущаю себя защищенной.

После ситуации с Бурмистровым это должно казаться бредом, но мне не кажется. Совершенно.