Текст книги "Не по залёту (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

УЛЬЯНА

Дорога до дома пролетает незаметно. Но едва автомобиль сворачивает в знакомый двор, как я выныриваю из раздумий и, завертев головой по сторонам, прошу:

– Подождите. Не надо туда ехать. Остановите здесь.

Водитель бросает взгляд в зеркало на Егора и только после кивка Савранского прижимается к обочине и притормаживает, включая аварийки.

– Что случилось? – Егор устремляет на меня вопросительный взгляд.

А я не знаю, как объяснить ему.

Точнее, знаю. Но при посторонних язык прилипает к нёбу.

И всё же говорить надо, я вижу, что он ждет пояснений.

– Скорее всего мои слова покажутся тебе бредом, однако для меня это важно.

«И для бабушки тоже», – договариваю мысленно, скашивая глаза на бабулечек, оккупировавших лавки возле нашего подъезда.

– Важно что, Уля? – сосредоточенно хмурит брови Егор.

– Я не хочу слухов, а они непременно пойдут, если я вылезу из дорогущей машины прямо перед очами наших сторожил.

Савранский прослеживает направление моего взгляда и даже не пытается остаться серьезным. Уголки его губ уверенно ползут вверх, а голос наполняется веселыми нотками.

– Даже если дорогущая машина принадлежит будущему мужу?

Так и знала, что он не оценит моих переживаний. Но то, что еще и станет подтрунивать, называя себя… кстати, кем?

Прокручиваю в голове его вопрос и, наморщив лоб, переспрашиваю:

– Будущему мужу?

– Именно.

– Ты снова шутишь? – качаю головой, вспоминая, что то же самое Савранский сказал и Царевичу Елисею.

Улыбка стекает с губ Егора. Мужчина прищуривается и смотрит на меня долго, пристально.

Неосознанно выпрямляю спину. И моментально вжимаю ее в спинку сиденья, когда расстояние между моим лицом и его неумолимо сокращается.

– Я, конечно, люблю пошутить, Ульян, но, говоря это, определенно был серьезен, – негромко проговаривает Егор.

Его теплое дыхание касается моей вспыхнувшей жаром щеки, а пальцы левой руки прикасаются к виску, убирая за ухо непослушный локон.

Какое-то бесконечное мгновение мне кажется, что Савранский уничтожит оставшиеся между нами сантиметры и прямо сейчас меня поцелует. Жадно и нагло сомнет мои губы своими. Так напряженно и не мигая он их изучает.

Но он этого не делает.

Шумно выдохнув, отстраняется. И смещает внимание на глаза.

– Я завтра улетаю по делам в Новосиб, – переключается на новую тему, – вернусь в субботу. Поужинаешь со мной?

В горле пересыхает, поэтому вместо слов просто киваю.

Раз.

И еще один.

– Умница, – комментирует Егор мой безмолвный ответ и вдруг широко улыбается. – Сегодня, так и быть, я тебе уступлю, до подъезда не повезу. Но это в первый и последний раз.

– Почему?

– Потому что, во-первых, не привык ни от кого прятаться. А во-вторых, мы с тобой, Уля, не делаем ничего такого, за что тебе или мне может быть стыдно. Или ты не согласна?

Вот как он так может?

Не настаивает, но раскладывает всё по полочкам настолько легко и понятно, что уже и я удивляюсь, с чего вдруг начала паниковать.

– Согласна, Егор, – признаю его правду и тянусь к двери, чтобы ее распахнуть. – Я пойду. Спасибо тебе большое.

– Подожди, еще один момент.

Савранский перехватывает мою ладонь, сжимающую сумку, своей.

Оборачиваюсь. Приподнимаю бровь.

– Да?

– Твой дядя сегодня к вам ночевать не придет. Предупреждаю на тот случай, чтобы ты не нервничала и не ждала его до ночи зазря.

В этот момент в стального цвета глазах мелькает что-то темное, жёсткое. Оно же заставляет не переспрашивать: «Что?» да «Как?», вместо этого с губ слетает другой вопрос:

– Только сегодня?

Егор снова обозначает намек на улыбку. Будто я оправдала его ожидания и этим порадовала.

– Не только.

– Но он жив и здоров?

– Вполне. И даже позвонит, как будет возможность.

– А что мне сказать бабушке?

Над ответом мужчина не раздумывает ни одной лишней минуты.

– Скажи, что ему предложили заняться новым видом бизнеса, от которого он не смог отказаться.

Киваю. Максим так часто и так вдохновенно навешивал бабуле на уши лапшу про то, как он займется то одним, то другим делом и непременно и там, и сям поднимет кучу денег, вернет все долги и разбогатеет, что вариант Савранского подходит идеально. Зою Михайловну он не то что не расстроит, сильно порадует.

– А на самом деле он где? – уточняю для себя.

– И на самом деле он работает, – медленно проговаривает Егор.

– Потому что не смог отказаться от предложения?

– Ты очень сообразительная.

Большего мой собеседник добавлять не спешит. Да я и не прошу.

Мой дядя не тот человек, за которого мне хочется переживать и нести ответственность. Из нас двоих это я – вчерашний ребенок, а он – давно взрослый и самостоятельный индивид.

Главное, что жив и здоров, остальное меня не касается.

– Егор, я снова должна сказать тебе спасибо, – растягиваю губы в улыбке.

Но мужчина отрицательно качает головой.

– Ты мне ничего не должна, – отвечает он серьезно и, склонившись надо мной, сам распахивает мне дверь. – До субботы, Ульяна. А теперь беги.

Всю дорогу до подъезда иду, ощущая внимательный взгляд, согревающий спину. И только уже дома, «порадовав» бабулю, что Максим решил взяться за ум и нашел себе нормальную работу, понимаю, что Савранский сумел меня отвлечь.

Вместо того чтобы заламывать руки и переживать, что ждет меня завтра в больнице, я раздумываю о субботе и ужине с ним.

Глава 18

УЛЬЯНА

– О! Явилась – не запылилась! – кривит губы Куропаткин, едва я переступаю порог нашего отделения на следующее утро.

Смотрю в его сморщенное лицо и на полном серьезе интересуюсь:

– Не с той ноги что ли встал, Артёмушка? Чего злой-то такой?

Нас с Лёлькой за глаза, конечно, часто заучками обзывают, но, чтобы настолько открыто демонстрировать неприязнь – случается впервые. И ощущения от этого точно малоприятные.

– Я-то с той, Пушкова, а вот ты с какой, не подскажешь? Давно такая дерзкая стала, что решила, будто тебе больше всех позволено?

– Не пон…

– А она, по ходу, с обеих сразу, – перебивает меня Пермяков, не давая сказать и слова. – Куратора слила и глазками непонимающе хлопает, словно не при делах. Красотка, чё?!

Нахмурившись, перевожу взгляд с одного одногруппника на другого.

– Вы о чем вообще?

– Они о том, что из-за тебя плакали наши денежки, Пушкова! – выплевывает Тимофеева, убирая в карман телефон, в котором что-то просматривала. – Это ты, зубрилка чертова, всё знаешь и к экзамену допуск получила бы без проблем. А мы, для справки, по круглой сумме Царевичу скидывались за его «резолюцию».

Еще двое ее закадычных подружек дружно кивают, стреляя в меня недовольными взглядами.

– Капец ты стерва! – подает голос и Барановская. – Сама небось на Елисея вешалась, а потом его же обвинила в домогательствах! А нам теперь страдай.

– Она? Сама вешалась на этого упыря?! Верка, ну ты как скажешь глупость, так скажешь! – хмыкает Носова Катя и мне подмигивает. Даже удивительно, что не занимает сторону обвинения и на меня не ополчается. – Все же знают, что Бурмистров ни одной симпатичной юбки никогда мимо себя не пропускает. Ко всем пристает, своего добиваясь. И до нашего потока на него ординаторы жаловались неоднократно. Только бесполезно всё было. У него дядя какой-то крутой чел в комитете, и сам Бурмистров – врач от бога, жаль, что говно, как мужик. Потому и главврач привык по-тихому скандалы заминать, а тут впервые не вышло. У нашего Пушка покровители оказались покруче, вот и прижали местного царька.

Царька прижали?

То есть, Егор не только с дядькой решил мне помочь, но и с куратором разобрался? Поэтому у Климова дела в нашей больнице появились?

Дойдя до своего шкафчика возле окна, бросаю сумку на подоконник и распахиваю дверцу. Вынимаю форму, но переодеваться не спешу. Оборачиваюсь к одногруппникам, упираюсь поясницей в подоконник и складываю руки на груди.

– Хотите сказать, что Бурмистрова отстранили?

– Аллилуйя! Дошло до нее! – восклицает Барановская, картинно закатывая глаза.

Но мне на ее кривлянья по боку, хочу расспросить все подробнее. Не успеваю.

Дверь с легким шумом распахивается, и на пороге застывает Иванова. Обводит всех нас наигранно прищуренным взглядом и, копируя милиционера из фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» произносит:

– Ну что, граждане ординаторы, хулиганы и тунеядцы, готовы к сегодняшним трудовым подвигам?!

– Ты что-то выяснила? – уточняет Катя Носова.

– Точно! – ухмыляется подруга. – Нас на Карлидину перекинули. Задания теперь будет раздавать и проверять она. И по секрету: допуски тоже нам проставит она. Главврач на основании ее ведомости всё нам подпишет. Так что советую не гневить Эмму Игоревну и бежать показываться перед ее светлые очи.

– О-о-о!!!

– У-у-у…

– Кру-у-уть!

– Же-е-есть!..

Под нестройные стоны и писки радости, Лёлька стремительно отступает с прохода, так как народ в большинстве своем поднимается со стульев и устремляется к выходу, и направляется ко мне.

Прежде чем успеваю ей хоть что-то сказать или спросить, она крепко-крепко меня обнимает.

– Пушочек мой любимый, прости, что вчера сбежала раньше и тебя не дождалась. Мне сегодня, когда рассказали, что этот ирод проклятый на тебя фактически напал, чуть не поседела со страху.

– Уже всё позади, – бубню, стиснутая в довольно крепких объятиях подруги.

– Это точно, – со смешком соглашается она. – Теперь этот козел рогатый за всё ответит. Правильно, что ты своему Егору всё про него и его выходки хамские рассказала. Нельзя о таком молчать!

– Стоп! – восклицаю и старательно выбираюсь из тесных обнимашек.

Иванова послушно меня отпускает, но далеко не отходит. Подтянувшись, забирается попой на подоконник и кивает мне на форму, мол, давай, переодевайся и вещай одновременно.

Ну я и делаю. Всё сразу.

– Во-первых, Лёль, Егор – не мой. И, во-вторых, я ничего ему не рассказывала. Мы с ним вчера вообще случайно пересеклись. Точнее, он в больницу приехал, чтобы про моего дядьку мне кое-что рассказать, а тут я, как рёва-корова, на крыльцо прямо ему под ноги выскочила. Едва не снесла.

Дальше делюсь тем, что вчера происходило, а после, открыв рот, выслушиваю:

– Представляешь, Карлидина по секрету мне шепнула, что уже сегодня с утра на Бурмистрова три девчонки заявы накатали. Он их к сексу шантажом принуждал. И это только наши медсестры. А если проверяющие, которые понаехали, глубже копнут, не сомневаюсь, что и бывшие ординаторы, нынешние врачи, тоже не останутся в стороне. В общем, попал Царевич за свое скотское поведение конкретно. Его уже отстранили от дел. И Эммочка говорит, что, если бы не золотые мозги, этого упыря давно бы лишили возможности работать по специальности. А так вроде как ему запретят на несколько лет занимать руководящие должности и сошлют в какой-нибудь дальний аул на краю цивилизации.

– Мне его совсем не жалко, Лёль, – качаю головой, припоминая, с каким страхом сегодня переступала порог больницы.

И это я – ординатор, который скоро отсюда уйдет. А как прессинг Бурмистрова выдерживали медсестры, которые с ним работают ежедневно, страшно представить. Бедные девчонки.

Дальше время бежит своим чередом, я занимаюсь любимым делом и постепенно отпускаю тревожащие себя мысли. Бурмистрова на работе действительно нет. А Эмма Игоревна, как куратор, только радует. В конце недели, перехватив меня, когда вокруг нет посторонних, она сует мне в руки пакет и на невысказанный вопрос тихонько поясняет, что это «спасибо» от персонала.

Глава 19

УЛЬЯНА

Только с приходом субботы на меня обрушивается понимание, что наступил день, когда из Новосибирска возвращается Егор. А еще то, что я обещала где-нибудь с ним поужинать.

И вот как мне понять, каким образом к этому готовиться? И надо ли готовиться вообще?

За обновками, естественно, я никуда бежать не планирую – даже мыслей в голове таких нет. Отыщу что-нибудь в шкафу.

Но что всё-таки выбрать? Платье, брюки, оптимальную классику?

Хотя, о чем я?

В моем гардеробе не так много вещей, чтобы натужно ломать мозг, оценивая десятки вариантов и образов. У меня их максимум два-три наберется.

И потом, не стоит забывать, что Савранский в курсе: кто я, что я, как я и где. И это именно его, а не моя задача: подобрать место для ужина таким образом, чтобы нам обоим в нем было комфортно.

И почему-то я ни секунды не сомневаюсь, что он справится с этим на «отлично».

Что же касается меня… я никогда себя не стыдилась. Ни дешевой одежды и обуви, ни недорогих аксессуаров и гаджетов, купленных с учетом собственного достатка. Потому что мою суть составляют не они, хоть и встречают по одежке, а то, что я из себя представляю, что умею и делаю. Думаю и надеюсь, Егор это тоже ясно понимает, ведь меняться и выдавать себя за ту, кем в корне не являюсь, никогда не буду.

– Пушок, ты чего в облаках летаешь? – тихонько пихнув локтем под бок, интересуется Ольга.

– Про встречу с Егором задумалась, – признаюсь, наклонившись к ней поближе, чтобы прошептать ответ четко на ухо.

Не хочу, чтобы нас слышали посторонние.

И так из-за событий, связанных с Бурмистровым, вся больница уже несколько дней продолжает стоять на ушах. И пусть официально меня не привлекли давать против бывшего куратора показания, намекнув, что и без моего участия доказательная база более чем приличная, и переживать не стоит, не осталось ни одного сотрудника, кто был бы не в курсе, с кого всё началось, и кто за мной стоит.

Да, внимание ко мне теперь повышенное. И, конечно же из-за Савранского в том числе.

Кажется, лишь я одна до последнего не догадывалась, насколько Егор «большой» человек, и какие крутые связи он поднял, чтобы разобраться с Царевичем. Все остальные будто бы были в курсе.

Но, не смотря на напрягающую популярность, рада я не только тому, что бессовестный человек получил по заслугам, но и тому, что кроме однокурсников больше на меня никто из медслужбы не ополчился, не попытался поймать в укромном месте и доходчиво объяснить, что я была неправа. Наоборот, кивают с улыбками как старой знакомой.

– О-хо-хо! Свидание – это круто, – играет бровями подруга, глядя на меня с хитринкой в глазах. – Надеюсь, хоть в этот раз ты не сбежишь от своего красавчика, сверкая пятками. Вспомнишь, как круто он за тебя заступился, и позволишь ему проявить себя или… сама себя проявишь.

– Я? Сама себя проявлю? Это как же? – напрягаю лоб, демонстрируя серьезный мыслительный процесс.

– Ну хотя бы в щечку его поцелуешь для начала! – выдает подружка и, заметив мои округлившиеся глаза, упирается лбом в мое плечо и безудержно хохочет. – Ой, Пушок, не могу! Ты – великолепна в своей естественности, дорогая моя. А Егора мне даже жалко, честное слово! Ох, и попал мужик. Ой, как сильно попал!

– Да ну тебя, – отмахиваюсь, но улыбка сама собой наползает на лицо. – Я хорошая! Так что не наговаривай!

– Так никто и не спорит, – подмигивает Лёлька. – Ты очень хорошая. И твой Савр, зуб даю, уже это понял.

Телефон оживает в тот момент, когда я, распрощавшись с Ивановой на перекрестке, почти дохожу до автобусной остановки.

«Егор Савранский», – читаю на экране.

Именно так я подписала мужчину еще в первый день нашего официального знакомства в клубе, когда он, доставив меня до дома, попросил записать его номер в книжку контактов и звонить в любое время в любой ситуации, а не только тогда, когда мне понадобится помощь.

– Привет, Уля, – приветствует меня Егор, едва я принимаю вызов и подаю голос.

– Привет, – здороваюсь сама.

– Я только что вернулся и сразу решил напомнить тебе о себе. Еще не забыла своего нечаянного пациента?

Слышу в бархатистом голосе улыбку и почему-то сама улыбаюсь.

– Нет, конечно, Егор, как можно?! – заверяю мужчину и не могу поинтересоваться. – Ты правда, только что вернулся?

– Да, минуту назад вышел из аэропорта, теперь сажусь в машину.

– Ого!

– Рад такой реакции. А что на счет вечера, Ульян? Ты же поужинаешь со мной сегодня?

– Да.

Глава 20

УЛЬЯНА

– Ульяш, а ты куда такая красивая у меня собираешься? – интересуется бабуля.

Негромко усмехаюсь и качаю головой.

И как только заметила, если всё это время лежала с закрытыми глазами, снова мучаясь с высоким давлением?

Привычным действием отламываю носик у ампулы, наполняю шприц лекарством и щелкаю по нему, чтобы заставить пузырьки подняться вверх, выпускаю лишнее и, только убедившись, что все готово для инъекции, беру спиртовую салфетку и подхожу к своей родной и любимой пациентке.

– Меня на ужин один хороший человек пригласил, – отвечаю, помогая ей повернуться на бок и приподнять подол домашнего платья.

– Хороший – это тот, кто Максимке нашему с работой помог? Егор, да?

– Он самый, – подтверждаю, поражаясь отличной памяти бабушки.

Обрабатываю место для укола и неспеша ввожу препарат. Закончив, растираю кожу и не сдерживаю улыбки, получая наставление:

– Вот и правильно. Вот и отдохните. Развейтесь. Сколько можно дома за учебниками сидеть, Ульяш? Ты ж у меня красивая, умная, молодая девочка. Тебе гулять надо, женихов заводить, а ты все при мне да при мне. Тем более, завтра у тебя выходной, выспишься. Правильно же?

– Правильно-правильно! – поддакиваю, потому что выходной будет еще тот.

Поеду отмывать квартиру после съехавших квартирантов и, кто знает, сколько времени на это убью. Хорошо, что Лёля не передумала помогать. Вдвоем всяко будет шустрее и веселее.

– Так, всё, давай помогу лечь обратно.

Сегодня моей любимой Зое Михайловне весь день нехорошо, поэтому от помощи она не отказывается. А едва ложится так, чтобы было удобно, просит:

– Ульяш, ты уж, пожалуйста, спроси у этого Егора, как там наш Максим. А то ведь столько дней уже не звонит. Я переживаю.

Гашу желание шумно выдохнуть и закатить глаза, вместо этого утвердительно с улыбкой киваю:

– Конечно, бабуль, спрошу.

«Век бы этого ирода не видеть и не слышать!» – добавляю мысленно.

Вслух же говорю:

– Я соседку, Валентину из сороковой квартиры, попрошу вечерочком к тебе зайти, посмотреть на всякий случай, как ты тут.

– Да что со мной будет, Ульяш. Не надо чужих людей напрягать, – пытается отнекаться бабушка, но я ее не слушаю.

– Не обсуждается.

– Ладно, спасибо.

Сдается. Я же посматриваю на нее с волнением. Может, позвонить Егору и предложить перенести встречу на другой день?

Потом вспоминаю, сколько он для меня сделал, и какой напряженный у него рабочий график, и от этой идеи отказываюсь.

Пусть ненадолго, но все же поеду.

А Валю попрошу не один раз зайти к нам, а два. Ей сорок с небольшим, спать рано вряд ли ложится. Да и потом, она сама предлагала помочь, если будет нужно, после того как я ее двойняшкам уколы делала, когда они один за другим под новый год свалились с высокой температурой.

«Я внизу»

Сообщение от Савранского прилетает в тот момент, когда я в пятый раз подхожу к зеркалу и разглядываю себя со всех сторон.

Я люблю платья. Но сегодня решила отступить от этого правила и выбрала брюки. Шоколадного цвета брюки-палаццо и белоснежный приталенный гипюровый топ с коротким рукавом и воротником-стойкой. Строго, но стильно. А с туфлями на высокой шпильке даже мне самой мои ноги кажутся невероятно длинными и красивыми.

«Уже иду», – печатаю ответ и задумчиво провожу пальцем по нижней губе.

Не люблю помаду. Совершенно.

Была мысль отступить и от этого правила, сделав акцент на красный цвет губ, но так и не решилась. Из косметики использовала только немного теней и тушь. Тональный крем и пудру даже не рассматривала, летом кожа должна дышать.

– Бабуль, я ушла, – предупреждаю ба, заглянув к ней в комнату. – Валя зайдет в восемь.

– Хорошо, моя красавица. Отлично тебе погулять! – желает мне Зоя Михайловна, отвлекаясь от просмотра сериала на «Домашнем».

По тому, что она цепко следит за сюжетом, делаю вывод, что после укола ей стало получше, и мысленно выдыхаю. Слава богу, полегчало!

Но идею поговорить с кардиологом и провести ба дополнительное обследование до конца не отпускаю.

Прихватываю сумочку и на всякий случай кардиган, запираю дверь и, спустившись на один пролет вниз, звоню в сороковую квартиру.

Валентина открывает дверь сама и согласно кивает, услышав мою просьбу. С интересом меня осматривает и театрально закатывает глаза, предупреждая, что не завидует моему кавалеру, так как такая красотка как я точно вскружит ему голову и навечно похитит сердце.

– Да ну тебя, Валь! – смеясь, отмахиваюсь.

Отдаю ей ключи и устремляюсь дальше вниз.

– Ни о чем не волнуйся, Уль. Я присмотрю, – летит ее пожелание вслед.

Знакомая машина стоит сразу напротив подъезда. Едва я ступаю на крыльцо, как водительская дверь распахивается, и на встречу мне выходит Егор.

– Привет! Ты сам за рулем? – не могу не отметить удивительный факт.

– Да. Не хочу, чтобы нам мешали посторонние, – отвечает Савранский с улыбкой и, подойдя, протягивает мне руку. – Привет, Ульяна. Обворожительно выглядишь.

Едва мои пальцы оказываются в его теплой широкой ладони, всякое волнение отступает, настроение еще чуточку поднимается, а внутри разливается щекочущее предвкушение чуда от предстоящего увлекательного вечера.

Интересно, можно ли назвать нашу встречу свиданием?