Текст книги "Не по залёту (СИ)"

Автор книги: Рина Беж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

УЛЬЯНА

В своих предположениях я оказываюсь права на все двести процентов. Хазаринов едва лезгинку не танцует, замечая, как мы с Ивановой приближаемся к месту, где он отмечает свой день рождения.

Стол, невысокий, прямоугольный, вытянутый, сплошь заставлен закусками, фруктами и выпивкой. А вокруг на двух больших угловых диванах отдыхают порядка десяти – пятнадцати человек.

Глаза разбегаются, пока всех окидываю взглядом.

– Ого! Какие люди! Привет, Пушок! – басит Рышканов, еще один мой одноклассник, как и Мишка.

Убрав руку с плеча какой-то худенькой симпатичной брюнеточки, он вскидывает ее вверх.

– Привет, Рыка! – машу ему пальчиками в ответ.

Привычка общаться кликухами осталась еще со средней школы, когда мальчишки на переменах бегали на задний двор покурить, а мы им с Месюсиной и Дунаевой стерегли выход и прикрывали от злобных техничек.

Краем глаза цепляю широкую ухмылку незнакомца слева. Поворачиваю голову, чтобы оценить, чего он такой довольный. И глазам своим не верю.

– Грач! И ты тут?

– Я!

– О боже! Вот это сюрприз!

Не сдерживаюсь и растягиваю губы от уха до уха. Сеньку Грачева с выпускного не видела. А это туева куча лет. Он к отцу на Север уехал, едва нам дипломы вручили. Собирался военным стать. Интересно, получилось?

– Пушиночка! – лось-переросток, вымахавший под два метра, ловко поднимается из-за стола и, приблизившись, подхватывает меня на руки, будто я в самом деле ничего не вешу. – Ты еще краше стала, мелочь!

– Ой да ладно тебе, дамский угодник! Я всё такая же! – хлопаю его ладошками по плечам, показывая, чтобы вернул туда, откуда взял.

А в душе так классно, словами не передать! Не потому, что комплименты его так вдохновили – это ерунда, а потому что реально очень сильно рада его видеть! И обо всём – обо всем расспросить хочется.

– Знакомьтесь, это Ульяна, а это Оленька, – подошедший сзади и приобнявший нас с Ивановой за плечи именинник представляет нас гостям, а затем наоборот, гостей нам.

Здороваемся, киваем, обмениваемся репликами и подколками в адрес Мишани. Садимся за стол. Нисколько не удивляюсь, что нам достаются места поближе к Хазаринову.

Его симпатию к Лёльке только слепой не разглядит. Ни сумрак клуба, ни мерцающие огни с танцплощадки – не помеха. Да и у Ольги глазки сияют, особенно, когда я ее первой поближе к имениннику сесть пропускаю.

Не особо люблю ночные клубы – вечный шум, галдеж, алкоголь, рябь в глазах от стробоскопов, дым, нередкие разборки и вечно занятый любительницами пофоткаться возле умывальников туалет. Но сегодня на все машу рукой и наслаждаюсь тем, что пытаю Сеньку на предмет: кто ты, где ты, как ты?

Первые часы пролетают незаметно. Шутки, тосты, смех, подначки. Потом в дело включаются градусы. Народ окончательно сбрасывает оковы стеснительности и становится еще раскрепощённей. Разговоры звучат громче, смех звонче, шутки на грани.

– Идем танцевать!

Ольчик тянет меня в центр зала, где уже во всю куражатся остальные.

Иду. Почему бы нет. Даже то, что я не пью алкоголь, не делает меня зажатой тихушницей. Для веселья мне не нужен допинг.

Один клубный трек сменяется другим. Какие-то слышу впервые, каким-то даже подпеваю, прикрыв глаза и рисуя бедрами восьмерки.

– Ух ты, какие люди в Голливуде! – раздается на ухо голос, который совершенно не предполагаю услышать. – Ульяш, а ты, оказывается, у нас не домоседка, как я думал, а та еще тусовщица. А я смотрю, ты – не ты.

Резко обернувшись, встречаюсь взглядом с Максимом.

– Привет, дядя. Неожиданно, – не скрываю удивления.

– Почему? – усмехается он и, вальяжно закинув мне руку на плечо, заявляет. – Я вообще-то еще молодой мужчина. Тоже в выходной люблю расслабиться.

Стараюсь не морщиться. Судя по амбре, на грудь родственничек принял прилично. А уж следующие его слова эту мысль только подтверждают.

– Ульяш, ты моему приятелю сильно понравилась. Он – крутой чувак, бабок у него – мама не горюй. Пойдем познакомлю.

– Нет, спасибо. Не надо меня ни с кем знакомить. Мне и с моими друзьями и приятелями замечательно.

Убираю от себя руку дяди, но тот и ухом не ведет.

– Уль, не дури, – цепляется за плечо и сжимает его так, что скорее всего завтра синяки на этом месте обнаружу. Пьяный, Максим совершенно себя не контролирует. – Я ж сказал, что чувак крутой. И ты ему понравилась. Пошли. Поулыбаешься полчаса, пару коктейлей выпьешь и будешь свободна.

Смотрю на него, как на идиота.

– Я и так свободна. А твое предложение мне неинтересно.

– Да блядь! Я уже пообещал ему, хватит выкабениваться.

– Отстань от меня! – дергаюсь и отступаю на пару шагов.

Тут же рядом со мной вырастает Оля. Приобнимает. А спустя пару секунд нас с Ивановой резко сдвигают назад, а перед носами высятся три спины – Мишки и Рыка с Грачом.

– Дядя, иди туда, откуда пришел, и не лезь к нашим девочкам!

– Нахуй пошли. Это моя племянница, и я ее забираю.

Ощущение, что Максим пьянеет, просто стоя посреди танцпола. Потому что то, что он говорит – бред сумасшедшего.

– Пухлый, проблемы? – со стороны дядьки из темноты показываются два бугая. Ростом примерно с Севку, вот только по ширине плеч раза в два крупнее.

Мамочки! И вот одному из этих громил дядька обещал меня привести?

Он совсем рехнулся?!

По коже мороз бежит.

Глава 10

ЕГОР

– Серый, ты вообще хоть иногда из своего клуба выползаешь или прописался в нём безвылазно? – подкалываю старого друга, встречающего нас на входе в вип-ку, расположенную на втором этаже.

– Не поверишь, Гор, только сегодня выбирался. Налоговая задрала бухгалтерию своими требованиями. Пришлось ехать лично, разгребать, – Лысков крепко пожимает мою руку, второй приобнимает и хлопает по плечу. – Здорово, дорогой. Рад видеть.

– Взаимно.

– Как ты?

– Живой, – ухмыляюсь и отступаю в сторону, давая возможность Сереге поздороваться и с Севкой. – Что со мной будет?

Лысков прищуривается, окидывает внимательным взглядом.

– Из больнички врачи выписали или сам сбежал?

Вот чёрт догадливый!

Он отступает в сторону и делает приглашающий жест рукой.

Проходим за столик.

Обстановка уже знакома. Бывал здесь ни раз.

Темно-бордовые стеновые панели с двух сторон отделяют нас от остальных отдыхающих. На входе черные плотные портьеры. Рядом с ними как раз оттормозился Борис, мой телохранитель, которого Севка после аварии от меня ни на шаг не отпускает. Напротив металлические поручни и вид на весь первый этаж ночного клуба, где сейчас во всю веселится молодежь.

Занимаю большое кожаное кресло. Сергей садиться в аналогичное справа. Климов слева, так, чтобы видеть и вход, и то, что делается внизу в зале.

– Чего молчишь? – подначивает друг, всё еще ожидая ответа на свой вопрос.

Ухмыляюсь, не спеша признаваться. Но мой начбез, зараза вредный, уже палит контору.

– Сбежал, конечно, Серёг. Ты ж его знаешь.

– Сев, угомонись, – одергиваю Климова. – Хватит из себя наседку изображать. Говорю ж нормально у меня всё.

– У тебя вечно всё нормально, – ворчит Всеволод, даже не думая подчиняться. – А я, бля, чуть не поседел в той аварии.

– Обошлось же…

Решаю пойти на попятный.

Все-таки, положа руку на сердце, с жизнью я мысленно тогда попрощался. Ну, на том уровне возможностей, которыми располагал. Все же борьба за каждый вдох не особо располагала к мыслительной деятельности.

А потом появился белокурый ангел… и приоритеты сменили направление. Я снова смог дышать и любоваться прекрасным видением.

– И слава богу!

Усмехаюсь и эту фразу своего начбеза не комментирую. Климов был бы не Климов, если бы не оставил последнее слово за собой.

Отогнув в сторону портьеру, в вип-ку просачивается официант с подносом. Вежливо поздоровавшись, он ловко расставляет на уже накрытом столе горячие блюда, графин с соком и пепельницу.

– Что пить будете? – интересуется Лысков.

Пусть я и сбежал из больнички, но от антибиотиков не отказался. Мешать лекарства с алкоголем – сливать курс восстановления в унитаз. Потому не раздумываю:

– Я воду.

– Я тоже, – следом за мной повторяет Севка.

– Скучные вы мужики, – подмигивает Серый и тоже заказывает воду.

Ухмыляемся друг другу.

– Колись, Егор Владиславович. Когда снова за границу уматываешь? Надолго в этот раз?

– Через пару недель планировал, Серёг.

– А по сроку?

– На полгода примерно.

– Хоть изредка возвращаться думаешь?

– Хороший вопрос.

Перетираем планы на будущее. Прикидываем варианты, как за оставшийся срок, что я еще в России, помочь Лыскову с вопросом по земле. Ему знакомый по дешевке кучерявый кусок подогнал. Серый выкупил, а теперь вдруг оказывается, что с бумагами не совсем порядок. Стоится нельзя. И знакомый друга не при делах, муниципалы что-то там сами нахуевертили, как обычно.

Время летит незаметно. Час. Два. Одни блюда сменяются другими. Серьезные темы – смехом. Пульсация света под музыкальные миксы слегка утомляет.

Растерев глаза, бросаю взгляд вниз.

Сначала реагирую на несоответствие. Обычно на танцполе люди отжигают, двигаются, а тут стоят. Стенка на стенку.

Приглядываюсь внимательнее и напрягаюсь раньше, чем понимаю, с чего вдруг такая острая реакция возникла.

– Ох, нихрена себе сюрприз по заявкам, – присвистывает Климов на ухо. – Савр, ты своего ангела собирался найти? А вот и она. Собственной персоной.

Я и сам вижу, что ОНА.

Узнал, даже не видя лица целиком, всего лишь в мелькающих огнях стробоскопов уловил нежный профиль.

Ульяна. Моя спасительница.

Тоненькая, хрупкая, невысокая. Блондинка в белом кружевном платье. Красивая, аж дух захватывает.

И это у меня, глядящего на нее с расстояния больше пяти метров.

– Вот бля! Разборок в клубе мне только не хватало.

Краем глаза улавливаю, как Серый, подошедший к ограждению, достает телефон. Быстрым набором вызывает охрану и велит навести порядок.

– Ульяну не трогать, – вмешиваюсь, без раздумий подрываясь на ноги и направляясь к выходу.

– Что за Ульяна, Гор?

Лысков спешит за мной, как и Севка.

– Та, кто Савра откачала, не дав шагнуть за грань, – отвечает последний вместо меня, не скрывая предвкушения в голосе.

Вот идиот. Хотя и я тоже хорош. Все уши ему прожужжал про нее за эту неделю. Так что неудивительно, что у Климова сейчас рожа довольная.

– Ого, я тоже хочу с ней познакомиться.

Веселый тон Серого рождает внутри глухое недовольство. Но все уходит на задний план, когда, спустившись по лестнице вниз и достигнув места разборок, слышу:

– Уля, если не хочешь, чтобы твои друзья пострадали, бегом ко мне. Я тебя забираю.

Ух ты какой самоуверенный дядя.

– А забиралка у тебя не переломится, командир? – уточняю, заступая так, чтобы оказаться между молодежью и каким-то прилизанным пижоном в клетчатом костюме, за спиной которого топчутся два мордоворота.

Одновременно со мной в зоне конфликта оказывается Серега и Сева. Охрана, моя и клубная, оцепляет периметр.

Глава 11

ЕГОР

– Проходя мимо, идите мимо, – с умным видом хохмит прилично подвыпивший чувак. Стараясь казаться выше, он задирает подбородок. Да так, что его самого слегка сносит назад. – Мы и без вас здесь сами разберемся.

Прищурившись, неторопливо его осматриваю. Потом также неспеша оцениваю его дружков.

– Ну это вряд ли, – растягиваю губы в улыбке.

Недружелюбной.

Одна из бывших любовниц, как-то ее заметив, попросила при ней так больше не улыбаться. Мол, выглядит это настолько жутко, что бедняжку в дрожь бросает и вызывает желание нырнуть за плинтус и притвориться ветошью.

– Точно вряд ли, – вторит мне Серега. – Разборки в клубе запрещены.

– Э-э-э… мы не хотели проблем и очень извиняемся, – бугаи, стоящие за клетчатым пижоном, явно узнают Лыскова.

Один приподнимает и разводит руки в стороны, показывая, что ввязываться в конфликт не намерен. Второй отступает назад и вбок.

– Ошибочка вышла, господа.

– Хорошо, если так, – кивает Серый.

Но взглядом четко дает понять, что как гости клуба они оба взяты на карандаш.

– Да какая ошибочка, Боров, Жеха?! Улька – моя племянница. Я имею право забрать ее домой, – клетчатый пиджак в отличие от своих дружков отступать не собирается.

Не то перепил и не понимает, что переходит всякие границы. Не то дебил по жизни, что тоже не есть хорошо.

– А она разве несовершеннолетняя, чтобы кто-то что-то за нее решал? – уточняю, с приличной долей ехидства в голосе.

– Совершеннолетняя, – отвечают мне защитники Ульяны практически хором.

Этих пареньков тоже окидываю цепким взглядом.

То, что заступились за девочку, не став раздумывать: надо оно им или нет, молодцы. Хвалю. Не каждый решится сунуться под два асфальтоукладчика с пудовыми кулаками, когда пришел в клуб расслабиться и отдохнуть.

А вот если кто-то из них парень моей спасительницы, то расклад меняется. Одна мысль, что она кому-то из троих принадлежит, доставляет конкретный дискомфорт в районе сердечной мышцы.

– Мне двадцать пять. Я давно совершеннолетняя, – голос Ульяны сквозь музыку и гомон вычленяю моментально.

Мягкий, нежный, чистый. Каждым звуком дергающий что-то внутри, вынуждающий откликаться, вестись.

Кто б знал, что он мне, как и ее нереальные зеленые глаза, несколько раз снился. Закостенелый циник и неисправимый трудоголик оказался не таким уж непробиваемым.

Вы, главное, живите, пожалуйста!..

До сих пор ёкает внутри от ее просьбы.

Можно ли остаться равнодушным после таких искренних слов?

Я не смог. Впечатлился по полной программе и дал себе слово, что непременно найду ту, кто был ко мне так добр и бескорыстен.

А она взяла и нашлась сама.

Это что-то значит?

– Здравствуйте, Савр.

Ульяна не остается за спинами друзей, а смело обходит их и приближается к нам.

Ко мне.

Теперь, когда останавливается совсем близко, внимательно ее разглядываю. Волосы, лицо, фигуру, ножки. Она и до этого вспоминалась мне очень нежной и тонкой до нереальности. Сейчас же, когда на каблучках едва достает мне до подбородка, вообще кажется эфемерным созданием.

Статуэточкой. Красивой, как мечта, и хрупкой, как хрусталь.

– Узнала. значит?

– Да, конечно, – отвечает она мне с едва заметной улыбкой на розовых ненакрашенных губах. – И рада, что вы уже в порядке.

– Только благодаря тебе. Меня Егор зовут.

Протягиваю ей руку. Безумно хочу ее коснуться, убедиться, что живая, а не мираж.

– Приятно познакомиться, Егор. Я – Ульяна. Но вы это и так, как я поняла, знаете, – на рукопожатие она отвечает, а едва вытаскивает из моего аккуратного захвата свои тонкие пальчики, поворачивает голову к Севке. – Здравствуйте, Клим. Или это тоже не ваше имя?

– Не моё. Всеволод Климов. Можно и Клим, и Сева. Как больше нравится, – ухмыляется мой начбез, за что так и напрашивается на смачный подзатыльник.

Стоит тут, зараза, скалится. Будто ему медом намазано.

– А я – Сергей, – Лысков под шумок тоже приближается. – Друг Егора и Клима. Рад знакомству, Ульяна.

– Взаимно, Сергей, – блондиночка кивает и ему, а после поворачивается к пижону в клетчатом костюме. Теперь смотрит прямо и строго. – Дядя Максим, я не знаю, что на тебя нашло, но я с тобой никуда не пойду.

– А если это дело жизни и смерти? Неужели бросишь дядьку в беде?

Вот точно идиот, который наивно полагает, что он бессмертный.

Но разобраться все равно стоит.

Хватает секунды, чтобы пересечься с Севкой взглядами. Он тут же достает трубу и скидывает сообщение охране.

Отлично. Хвост будет.

– Дядя, – Ульяна морщит нос и качает головой, – чтобы решать важные, как ты утверждаешь, дела, для начала надо быть хотя бы трезвым. А ты далеко не такой. Так что извини.

Девочка отступает от родственника, а мы переглядываемся с Лысковым. Он приподнимает бровь и безмолвно задает вопрос. Я едва заметно киваю – даю ответ.

Перехватываю свою спасительницу, пока не сбежала.

– Ульяна, я бы хотел с тобой пообщаться, поблагодарить. Уделишь мне немного времени? – протягиваю ей открытую ладонь, позволяя сделать выбор самостоятельно.

Давить умею и даже практикую, но с ней так не хочу.

С ней хочется вести себя иначе.

Мягче.

Не нахрапом, как привык.

– Я попрошу вас покинуть клуб. Ваше поведение создает неудобства для других отдыхающих, что абсолютно неприемлемо, – Серый одновременно со мной тихо, но четко указывает «дяде Максиму» на выход.

Тот открывает рот, явно планируя возразить, но подступившая с двух сторон охрана сводит его попытку хоть что-то вякнуть на нет.

Уля это, естественно, замечает, но, к моей тихой радости, за родственником не спешит.

Однако и руки моей не касается.

– Одну минуту, Егор, пожалуйста, – произносит она и отворачивается к своим защитникам. – Ребят, спасибо, что заступились, я так растерялась. Никогда дядьку таким не видела. Обычно он адекватный, честно, – и уже подружке, – Лёль, я отойду ненадолго. Не обидишься?

– Да, конечно. Мы тут или за столиком будем.

Девчонка, брюнетка, стреляет в меня заинтересованным взглядом. Но не как на желанный объект, а как на того, кому собирается доверить что-то ценное.

– Пушок, точно всё в порядке? – самый высокий из троицы парней касается плеча Ули и переводит взгляд с нее на меня и обратно.

И если на нее он смотрит мягко и с теплотой, то мне достается конкретное предупреждение.

Ого, какой защитничек.

Интересно…

– Это твой парень? – уточняю немного позже, когда мы с Ульяной пробираемся через толпу на танцполе к барной стойке.

– Грач? – оборачивается она и заглядывает мне в лицо. – Нет, Сенька – мой одноклассник. Хотя и Мишка с Рыком тоже одноклассники.

Улыбается широко, светло. Что я сам не замечаю, как отвечаю ей тем же.

– Так у вас вечер встречи выпускников, получается? – делаю самый логичный вывод.

– Нет, Мишке день рождения отмечаем, – признается бесхитростно. – Просто так удачно вышло, что ребята тоже на выходные в город вернулись.

– Понятно.

Обхватываю Ульяну за талию и задвигаю в бок, за секунду до того, как раздухарившийся парень, едва не впечатывает локоть ей в плечо.

– Аккур-р-р-ратнее! – расчленяю его взглядом и киваю, как только тот вскидывает руки вверх и несколько раз извиняется.

– Уф, я и не заметила, спасибо.

Отмечаю румянец на щеках и слегка сбившееся дыхание и мысленно кайфую.

Красивая.

– Уля, а почему Пушок? – задаю новый вопрос.

– Потому что Пушкова, – пожимает она плечами, даже не думая кокетничать. – А Савр – это…

– Савранский.

– О, как?! У тебя очень красивая фамилия.

Я эту фразу за свою жизнь слышал уже раз ...дцать и всегда там шел толстый намек на конкретное продолжение: «… я б не отказалась такую носить!».

Ульяна, конечно же, этого не подразумевает. Просто говорит то, что думает.

Зато сам я почему-то беру и примеряю.

Свою фамилию на ее имя.

Ульяна Савранская.

Звучит… красиво и… вкусно. Я даже кончиком языка по нижней губе пробегаюсь, будто пытаюсь распробовать сочетание.

– Мне безалкогольный напиток, пожалуйста.

Ульяна, достигнув барной стойки, вскидывает ладошку вверх и делает заказ. Я прошу бармена добавить к коктейлю воду и не разрешаю девушке за себя заплатить.

Мне не нравится ее попытка быть самостоятельной, зато заходит то, что она не пьет алкоголь. Не только сейчас. Пока шел, почувствовал, что она абсолютно трезвая.

Не люблю пьющих женщин.

И вот вопрос. А какая мне разница – пьющая она или нет?

По ходу, реально в аварии меня хорошо приложило.

Глава 12

УЛЬЯНА

Нажимаю пальцем ноги на кнопку «Выкл» на пылесосе и выглядываю на лоджию:

– Всё, бабуль, можешь возвращаться. У тебя теперь тоже чисто. Осталось лишь пыль протереть, и будет вообще идеально.

– Спасибо, Уленька! С пылью я сама справлюсь. За это не переживай.

Бабушка, до сего момента сидевшая на табуретке и разглядывающая происходящее во дворе, опирается на обшитый пластиком поручень и поднимается на ноги. Шаркая подошвами тапочек, доходит до высокого порожка и аккуратно его перелезает.

– Уверена? Я могу помочь, – предлагаю, придерживая ее за локоть.

– Не надо, внуча. Махать тряпкой, это не с твоей шайтан-машиной ладить. Много ума не требуется, – косится на пылесос.

Прячу улыбку и не комментирую.

Бабуля признает только веник. Но раз в месяц все же сдается мне и допускает пропылесосить. Вот как сегодня.

– Уленька, а хочешь, я тебе оладушек напеку?

Предложение встречаю на ура.

Раз ба надумала готовить, значит, ей действительно полегчало. Мысленно выдыхаю, но вслух не комментирую, еще не хватало сглазить. С бабушкиным давлением и его скачками не грех стать суеверной.

– О, это было бы здорово!

– Тогда пошла затворять.

– Давай. А я в «Пятерочку» сейчас за сгущенкой сгоняю. Тебе сметанку купить?

Бабушка шамкает губами, раздумывая, потом кивает.

– Возьми. Только маленькую баночку.

– Хорошо.

Решаю не спорить, но взять обычную. Разница рублей в пятнадцать-двадцать, а объем почти в два раза больше.

Сменив в спальне домашние бриджи и футболку на сарафан, перекладываю из рабочей сумки в шоппер кошелек, по пути к выходу прихватываю с комода телефон и спешу в прихожую. Обуваю балетки.

– Бабуль, я ушла! – кричу погромче, чтобы меня было слышно.

– Хорошо-хорошо, внуча, – доносится в ответ.

Кивнув сама себе, забираю ключи с крючка и при выходе запираю дверь. Перебирая ногами, пулей слетаю по лестнице. У подъезда здороваюсь с местными кумушками и… притормаживаю.

Одной отвечаю про бабулино здоровье, другой обещаю проверить, есть ли сегодня в «Пятерочке» акция на сахар, с третьей договариваюсь, что она зайдет померить давление.

– Ульяш, у Харитоновны из пятнадцатой нога отнялась, ей уколы внутримышечно назначили. Ты как? Сможешь ставить? Только по деньгам, сама знаешь, какая у нее пенсия.

Представляю.

– Сделаем, баб Жень. Вы ей передайте, что прям завтра можем начать. Либо буду утром до восьми забегать, либо около семи вечера, как с работы вернусь. Мой телефон же у вас есть?

– Есть.

– Ну, как определитесь, вы мне напишите.

– А по оплате, Уль?

– Как обычно, – улыбаюсь, – шоколадки хватит.

Всем кивнув, прибавляю шаг.

– Ну ничего себе, за шоколадку десять уколов… – доносится в спину обсуждение кумушек. – Дианка из сорок девятой сказала, что меньше чем за сотку каждый делать не будет. И это еще со скидкой. А так по сто пятьдесят, мол, давно берет…

Я тоже про такие расценки знаю, да только мы ж тут все свои. И, если есть возможность по-соседски помочь, почему нет? К тому же для меня это еще и лишняя практика, чтобы рука была набита.

В магазине с выбором товара справляюсь быстро. На КСО тоже задержки не возникает. Останавливаюсь лишь на секундочку, когда просят поделиться скидочной картой. И в этот момент звонит телефон.

– Приветики, спящая красавица! На часах почти двенадцать, а ты только глазки продрала? – подкалываю Ольгу, принимая вызов.

Прижав телефон плечом к уху, забираю свою карту, киваю на слова благодарности и убираю кошелек в шоппер. Перехватываю пакет поудобнее и спешу на выход.

Не люблю в толпе разговаривать.

– Ну и как ты догадалась? – зевает Иванова.

– Легко, – смеюсь беззаботно. – У тебя вчера такой смешной взгляд был, когда я домой собралась с Егором ехать. Честное слово, как у голодной кошки. Поэтому я ни секунды не сомневалась: первым делом, как проснешься, ты будешь мне звонить.

– Ну так интересно же! – ворчит Лёлька. – Что вы? Как вы? Мр-м-мм? Колись! Тем более этот Егор такой обалденный…

– Он просто взрослый, Лёль, – выдаю свою версию «обалденности» мужчины. – А познакомились мы случайно. Помнишь, я к Царевичу Елисею опоздала, еще про аварию говорила?

– Было дело…

– Ну вот тогда Савранский и пострадал, а я оказала ему первую помощь, – кратко описываю те события и плавно перетекаю на вчерашний вечер.

– Ну ничего себе у вас встреча в клубе случилась. Прямо как в кино. Ты – принцесса в беде. Он – рыцарь в блестящих доспехах. Романтика.

– Никакой романтики, дорогая, просто приятное общение, – поправляю ее. – Уверена, ты в своей голове нарисовала всё намного красочнее.

– Ну, Пушоче-чек! А по факту?

Усмехаюсь и качаю головой. Вот любопытная Варвара, но ведь своя, любимая.

– А по факту, Лёль, Егор просто меня поблагодарил, предложил обращаться, если какие-то проблемы будут, мол, за ним должок, и подвез до дома.

– А дальше???

– А дальше… я сказала ему «спасибо», вылезла из машины и пошла в подъезд.

– Э-э-э… а-а-а… и всё? А как же… ну, продолжение?

– А в продолжение, – навожу таинства, но долго не выдерживаю и хихикаю, – я легла спать!

– Вот ты дурында! А я тут размечталась…

– От дурынды слышу! – отбиваюсь, веселясь.

Пару минут подкалываем друг друга. Потом перепрыгиваем на Ольгины сердечные дела. Подружка делится радостной новостью, что Мишаня предложил ей встречаться, и она согласилась.

– Представляешь, все разошлись, а мы еще несколько часов гуляли по набережной и к моему дому приехали, лишь когда на улице стало светать.

– Какие вы молодцы! Я очень за вас рада, – говорю от души, а через минутку прощаюсь, так как у подъезда ждут бабульки.

Докладываю про скидку на сахар, киваю на просьбу от Харитоновны делать уколы утром, а потом зависаю, услышав:

– Ульяш, дочка, а чего это Максимка к вам с баулами явился? У вас что ль теперь жить будет? А у себя чего? Ремонт делает?