Текст книги "Ты теперь наша рабыня (СИ)"

Автор книги: Рин Рууд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34. Заткнись!

Апартаменты Цитадели подобны дворцу. Тут три этажа, несколько гостиных, две оранжереи, две библиотеки, три столовых, есть даже зал с картинами…

– Еще есть игровая, комната отдыха, тренажерный зал, – перечисляет Саймон, пока я еле передвигаю ноги по теплому мрамору и коврам.

– Зал для встреч, переговорная… Еще бассейн…

– Это очень интересно, – вздыхаю я, – но где Оран спрятался.

– Знаешь, тут еще можно о каждой вещице целую лекцию рассказать, – вздыхает Саймон. – Вот, например, эта ваза…

Я смотрю на пузатую белую вазу на комоде из темного дерева. Из нее торчать какие-то сухие ветки.

– Это ветки из Тайги…

– Тайги?

– Лесной массив с планеты Земля, – поясняет Саймон. – А ваза – ценнейший антиквариат. Тоже с Земли.

– Ясно, – медленно моргаю.

Меня ваза и ветки совсем не впечатляют.

– Тебе скучно?

– Ага.

– Ладно, – Саймон опять вздыхает и замолкает.

– Эй, – поднимаю голову к потолку, у которого искрами переливается огромная хрустальная люстра, – где Оран.

– Ты сама его в силах найти.

– Да я тут потеряюсь!

– Ты его в силах сама найти, – терпеливо повторяет Саймон.

– Да что ты ерничать начал?!

Саймон молчит и не отвечает. Я медленно выдыхаю и растерянно оглядываюсь по сторонам.

Кутаюсь в простыню и понимаю, что я знаю, куда идти.

Меня будто к Орану тянут тонкие ниточки. И нет, это не зов и не приказ немедленно найти его.

Я, как собака, которая по запаху улавливает, куда ушел хозяин.

– Что за ерунда?

А еще я знаю, где сейчас дрыхнет Лирам, раскинув руки.

А Богар сейчас спит на животе, уткнувшись лицом в подушку.

К каждому из оборотней тянется призрачная и вибрирующая нить. Она вспыхивает размытыми видениями, запахами и даже звуками.

– Что это за ерунда?

– Они твои хозяева, Ви, – равнодушно отвечает Саймон. – Твой омега-чип с ними связан.

– Раньше такого не было.

– Ты так говоришь, словно ты с ними уже лет десять.

Замолкаю и растерянно чешу щеку.

А ведь и правда. Прошло совсем немного времени, но для меня будто год прошел. А, может, и больше.

– А еще…

– Что?

– Ты им явно симпатизируешь.

– Нет.

– Да, – Саймон смеется. – Они тебе нравятся. А если человек начинает привязываться к оборотням, то… Я не знаю, как тебе объяснить этот процесс, чтобы ты поняла… Ты их впустила к себе в душу… Нет, не так. В разум.

– Вовсе нет!

– Но я могу предположить, что это было взаимно.

– Нет же! – возмущенно охаю я. – Что за глупости?!

– Они не девственники, Ви. Прозвучит, конечно, по-извращенски, однако я был свидетелем многих их утех…

– Да, очень по-извращенски…

– Что поделать. Работа у меня такая.

– И как оно… – поскрипываю зубами от внезапно нахлынувшей злости, – наблюдать за тем, как твои… кто они тебе? Тоже хозяева?

– Можно и так сказать.

– Тебе нравится наблюдать за тем, как твои хозяева предаются утехам с женщинами? – раздуваю ноздри. Гнев стирает мою усталость, дискомфорт между ног и сонливость. – Маленький электронный извращенец?!

– А чего ты так завелась?

– И Богар правда любит большие сиськи?!

– Ну… Проанализировать все его последние связи, то…

– Отвечай!

– Да, у него есть слабость к большой груди, – Саймон отстраненно вздыхает. – И он сам никогда этого не скрывал.

Мне опять становится обидно. Какой же Богар все-таки примитивный козел.

– Почему ты злишься? Богар находит тебя очень сексуально-привлекательной. Очень. Он же сам в этом тебе признался. Никому еще такого не говорил.

– Я не хочу продолжать эту беседу, – топаю прочь по толстому упругому ковру.

– Ты меня перебила, Ви, но я все равно закончу. Другие их связи не были такими, как с тобой.

– Отстань.

– Их физическое возбуждение идет по краю, Ви.

Я ускоряю шаг и сворачиваю влево. От Саймона не сбежать, потому что он везде, но стоять и слушать его глупости я не намерена.

Какой же он приставучий.

– И я не лгу, – Саймон следует за мной призраком. – Их показатели скачут.

Теперь я уже бегу, затем спускаюсь по мраморной лестнице и опять бегу.

– И твои тоже.

– Замолчи! Заткнись немедленно! Заткнись! Завали варежку! – я врываюсь в одну из дверей, за которой меня ждет Оран.

Нет, не ждет, потому что он сидит в низком кресле у камина и разговаривает с голограммой женщины в белом платке.

Вернее, разговаривал, потому что сейчас никто не говорит. Я издаю какой-то жуткий звук между испуганным покряхтыванием и ойканьем, и воцаряется гнетущая тишина.

Глава 35. Обними меня

Я должна, наверное, извиниться перед Ораном и его собеседницей, и объяснится.

Ведь все выглядит так, будто я ворвалась в двери с криками “заткнись!” и это “заткнись” адресовалось к кому-то из них.

Но это совсем не так.

Голограмма женщины вздрагивает, и он поправляет край платка у шеи, нахмурившись.

Нал спадает светлый локон, и я понимаю, что ее строгие черты лица кого-то мне очень напоминают.

Перевожу взгляде на Орана и обратно на голограмму.

Елки-иголки и пресвятые ежики… Это мама Орана?

Я чувствую, как у меня медленно и широко распахиваются глаза.

– Оран, – говорит голограмма и презрительно вскидывает бровь.

Это точно мама. Тот же голос, что был при звонке на шаттле.

– Да, мам, – Оран закидывает ногу на ногу.

Может, мне по-тихонечку выйти, закрыть за собой дверь и сделать вид, что меня тут и не было?

– Кто это? – голограмма смотрит на меня и приподнимает подбородок.

Вот блин. Взгляд такой… Высокомерно-величественный. Теперь ясно, у кого Оран научился холодной надменности и презрительности.

– Это Ви, – отвечает Оран.

Я мило улыбаюсь и представляю в мыслях, как убиваю Саймона.

Как нахожу сервер с его исходным кодом и поливаю водой ту коробку, в которой он сидит. Хотя, наверное, этот говнюк в виртуальных облаках и на динамичных серверах обосновался.

Мама Оран ждет подробностей, но Оран молчит и деловито покачивает носком сапога.

– Эта та самая рабыня? – голограмма буравит меня недобрым взглядом.

– Да.

Опять молчание, а я не могу сдвинуться с места, поэтому я тихо говорю:

– Здравствуйте…

– Я к тебе обращалась, чтобы ты сейчас открывала рот?

Оп-па. Вот как, значит?

– Ты рабыня. И глаза в пол!

Я прищуриваюсь на вредную тетку и тоже приподнимаю подбородок.

– Оран!

– Она же моя рабыня, – вздыхает он в ответ. – У меня к ней другие требования.

– Ах да… – тянет голограмма. – Она же рабыня на троих. И у каждого свои требования…

– Именно так, – кивает Оран.

Опять молчание, и голограмма повышает голос:

– Это отвратительно! Ты ведь чистых и древних кровей…

Оран щелкает пальцами, и голограмма тухнет. У него этот жест выходит ленивым, но в то же время жестким и властным. Я аж открываю рот.

Его мама, наверное, с той стороны тоже сидит с открытым ртом. Сынок выключил ее на полуслове.

– Твоя мама, наверное, обидится… – шепчу я.

– Тебе-то до нее какое дело? – переводит на меня взгляд. – Для не ты грязная рабыня.

– Ну… по факту так и есть, – зябко кутаюсь в простыню.

– А чего тогда взгляд не опустила? – Оран вскидывает бровь. – Если так оно и есть, а?

Он выглядит расслабленным и непринужденным, однако глаза его выдают. Они у него, как у человека, который лихорадит.

И я улавливаю в воздухе вибрирующую напряженность, которая вот-вот может вспыхнут ревушим огнем.

– Ты себя рабыней не считаешь, – Оран постукивает пальцами по подлокотнику кресла.

– Нет, не считаю.

– В этом и есть твоя проблема, Ви, – едва заметно щурится. – Тебя только ломать.

Вредный и весь в мамочку.

И я в курсе, что сейчас он нырнул в мои мысли, потому что я вижу, как ноздри его красивого аристократичного носа вздрагивают в ярости.

Он злится, и мне это не нравится.

Чего он такой дерганый, агрессивный и грубый?

Такие злобные волчата своими оскалами прячут свои мягенькие и пушистые пузики.

Решительно шмыгаю.

Ломать меня?

А как насчет того, чтобы тебя, Мистер Козел, сломать?

Я, что, зря перечитала кучу романтических книг? И да! Секс в них был не главным, что бы там ни говорил Лирам и Саймон.

Оран приподнимает бровь выше, когда я делаю к нему уверенный шаг.

– Можно узнать, зачем ты пришла?

Я улавливаю, что его голос становится ниже и глубже. Совсем чуточку, но я это замечаю.

– Опять слиняла от Богара?

Я молчу.

Богар сейчас спит. Сладенько прохрапывает в подушку голой задницей кверху.

Я уверенно шагаю по мягкому ковру.

– Я бы хотела, чтобы ты все же отвечала на мои вопросы.

В голосе Орана прорывается горячий гнев, который может выплеснуться в желание “наказать” или “сломать” упрямую и непослушную рабыню.

Поэтому я ускоряюсь, пока Оран не очухался. Подбегаю на цыпочках к креслу и буквально падаю к злому и нехорошему волку на колени. Приваливаюсь к его груди, поежившись в тонкой простыне, и смотрю на оранжевые языки пламени.

– Какого… – недоуменный Оран застыл с разведенными в стороны руками руками. – Что ты творишь?

– Обними меня, – шепчу я. – Я замерзла.

Глава 36. Какой выбор сделаешь?

В камине тихо и уютно потрескивают дрова.

Несказанная роскошь. Непростительная для обычных людей. За дрова могут даже посадить, если у тебя нет чека на покупку или сруб дерева.

Вдыхаю запах древесной смолы и вслушиваюсь в сердцебиение Орана, который все же меня обнял.

Правда, неловко и недоуменно, будто против воли выполнил приказ и сейчас молчит.

Выгнать меня он не может, потому что поздно дергаться. Маме нахамил, связь с ней прервал и меня не выпнул. И после обнимашек агрессия будет нелогичной. Да и я не огрызаюсь и не хамлю.

Уютненько устроилась на его коленях, положила голову на его грудь и не выпендриваюсь.

– Ты вся провоняла Богаром, – шипит он, но я в голосе не улавливаю. гнева или ярости.

– Если тебе не нравится его запах, то как ты с ним дружишь?

Молчание и недоумения.

– Ты же поняла о чем я, – наконец говорит он.

– Кстати, – шепчу я. – Он не прочь вырвать тебе и Лираму сердца. Он только и ждет, что ты сорвешься.

– И с чего мне срываться? – надменно спрашивает он.

– С того, что я бы могла к тебе не прийти, – тихо отвечаю я. – Саймон вот верит, что вы готовы устроить войнушку из-за меня.

– Ты меня с потрохами решила сдать? – охает Саймон где-то у потолка.

– Заткнись, Сай, – рычит Оран, и я закрываю глаза, прислушиваясь к вибрации в его груди.

Это удивительно, что в теле человека живет зверюга.

– Войнушка, значит, – медленно выдыхает Оран. – Но я бы не стал Богару вырывать сердце. Я бы на него надел рабский сдерживающий ошейник.

– Вы все такие самоуверенные… Но значит, ты не отрицаешь того, что…

Отстраняюсь, вглядываюсь в его мрачное лицо и щурюсь:

– Того, что у тебя бы потекли мозги от ревности?

– Ревность – это другое, – поддается ко мне и тоже щурится. – И Богар всегда был провокатором в нашем союзе. И да, эта провокация сыграла на низменных инстинктах, Ви. Он притащил тебя на пике овуляции. Может, не было бы у тебя овуляции, то не купил бы он тебя.

– Купил он меня у отца, с которым меня не было рядом, – шепчу я.

– Ды думаешь твой запах не прицепился к одежде отца? – Оран вскидывает бровь. – И ты пахнешь остро, Ви. У тебя сильный запах, – медленно выдыхает через нос, – я бы даже сказал, мощный. Концентрированный. Ты прям орешь этим запахом, чтобы тебя схватили, затащили в темный угол и отымели.

– Ты опять начинаешь грубить… Можно и культурно изъясняться…

– Нет, нельзя, – поскрипывает зубами. – Ты не совсем понимаешь, что происходит. И я тебе еще кое-что скажу… С тобой и особо стараться не надо, чтобы ты… потекла.

– Да, ты уже говорил, что я шлюха, – фыркаю я.

– Дело не в этом, – он откидывается назад и закрывает глаза. – Здесь под древом жизни все обрисовывается иначе… Провокация Богара могла сработать. Могла. Мы бы давно друг другу морды набили, отстояли бы вопрос, чья ты подстилка… А мы, мать его, сидели и обсуждали, кто первым сорвет твою резьбу.

– Вот ты древних кровей, а выражаешься, как… как… – подбираю слово, которое никак не цепляется за язык, – как… да блин не знаю!

– И не будет войнушки, – цыкает Оран и открывает глаза, которые вспыхивают желтым огнем. – Ведь она тебе не нужна, верно?

– Ну… я пацифист… за мир во всем мире…

– Тебе не надо, чтобы мы дрались, кусались и выяснили, кто тут главный, – хмыкает он. – Вот мы рожи друг другу и не бьем. Самочка у нас против того, чтобы кто-то из самцов доминировал. У тебя нет особого предпочтения ни к кому из нас. Ты хочешь всех.

– Ну да, – медленно киваю я, – я и против драк.

– Я не про это.

– Ты говоришь всякую фигню, – цокаю я. – Вы мне все не нравитесь.

– Лжешь, Ви. И ты не сделаешь выбора, если мы спросим, у кого ты останешься во владении, – он касается моей щеки.

– Я в принципе не хочу кому-то принадлежать, как вещь…

– Но ведь принадлежать одному хозяину не то, что принадлежать трем, – он улыбается. – Давай честно. Если мы тебя спросим, к кому ты достанешься, то ты выберешь кого-то одного.

Хочу сползти с колен Орана и гордо уйти без ответа на провокационный ответ, но он приобнимает меня за талию и вскидывает бровь.

– Ты сделаешь выбор, Ви? Ты ведь согласна, что крутить-вертеть одним хозяином будет легче.

– А можно обойтись без хозяев?

– Нет, – тихо и строго отвечает он. – Выбрать надо одного. И этот выбор тебе облегчит жизнь. Разве нет?

– Да, но…

У меня почему-то слабеют руки от непонятного мне волнения и страха. Я хочу сбежать и не отвечать на глупые вопросы, которые касаются гипотетической ситуации.

– Я соглашусь принять твой выбор, – Оран пробегает по шее. – Лирам с Богаром, я думаю, тоже. У нас есть связь и мы улавливаем настроение друг друга. Мы поставим перед тобой выбор.

И Лирам с Богаром просыпаются. Я чувствую, как они открывают глаза, подтягиваются и прислушиваются к тишине.

– Что за хрень тут происходит?

– Это виноваты Древо и Лес, – Оран пожимает плечами. – Мы все трое связаны с ними. Ну, Ви, какой выбор ты сделаешь?

Глава 37. Мама, твой сын занят

Не хочу я делать выбор.

Я мозгами согласна с Ораном, что с одним-то мужиком будет легче, чем разрываться между тремя.

Я все понимаю.

Одного продавить будет легче.

Например, Лирам. Он отрицательно относится к рабству, а еще у него замечательная бабуля. Я бы могла быть с ним хитренькой, и подвела бы к идее, что меня надо обязательно освободить.

Оран из-за вредной мамки и своего высокомерия мог бы тоже прийти к тому, что надо бы от меня избавиться и не пятнать репутацию связью с рабыней. Отправил бы меня домой.

Богара, который потерял бы чувство соперничества и конкуренции, настигла бы скука, и он бы отпустил свою игрушку.

– Интересные размышления, Ви, но все чуточку иначе…

– Тссс, – прикладываю палец к его губам и хмурюсь, прислушиваясь к себе. – Я думаю.

Одного можно раскрутить, но логика тут не работает.

Я не хочу и не буду выбирать.

– Какая ерунда, – шепчу я, вглядываясь в глаза Орана. – Мне так не нравится. Это что еще такое?

– Мы из-за этой ерунды друг друга сейчас терпим, Ви, – шепчет Оран. – Сделай выбор.

– Не могу, – медленно моргаю. – Я не буду…

Богар и Лирам зевают и откидываются на подушки. Потягиваются, закрывают глаза и переворачиваются на животы.

Я не сделаю выбор одного единственного, поэтому можно спать дальше.

– Только не так…

– А как можешь?

– Могу от всех отказаться, – сглатываю.

Либо трое, либо никто. И вопрос не в желании свободы.

Дело в другом.

При разрыве отношений ты не отказываешься только на треть от человека. Ты его стираешь полностью из своей жизни. Решительно и бесповоротно.

– А с кем у тебя были отношения? – тихо и сердито интересуется Оран

– Ни с кем, – цыкаю я. – Но я много читала о них, – делаю паузу и шепчу. – Оран… Что за фигня такая? Вы должны отпустить меня. Я вернусь в свою дыру, и мы… забудем друг о друге.

– Так не получится, Ви.

– А дальше-то что? – испуганно шепчу я.

– Не знаю. Возможно, наши Старейшины и Жрецы помогут… – он щурится. – А если ты станешь волчицей, Ви… – усмехается, – то…

Что-то внутри переворачивается от нехорошего предчувствия.

– То все будет куда хуже, – шепчет в губе, – хуже, Ви, но в то же время слаще и глубже. И нам, можно, сказать повезло, что мы сейчас на станции, а не на родной земле.

– Почему?

– Обращение бы вышло только там, – касается моей щеки, – поэтому туда тебе нельзя. Все может сложиться так, что даже не мы тебя покусаем, а все произойдет случайно.

– Ничего не понимаю.

– В таких вопросах и не надо ничего понимать, их обычно просто принимают, Ви, но когда не принимают, то идут к Жрецам.

Пусть во взгляде Орана сейчас нет злости или недовольства, он все равно меня пугает. В ее расширенных зрачках притаилась темная тень.

Что это?

Отчаяние?

Обреченность?

Тоска?

– Почему мы не можем разойтись с миром?

– Кто-нибудь из нас обязательно вернется, – ладонь Орана спускается по шее, оголяет плечо, вглядываясь в глаза. – И зацепит опять остальных. Как думаешь, кто первым припрется.

– Богар, – без сомнений и раздумий отвечаю я и насупленно замолкаю.

Это же он во сне рычал “найду, достану, не отпущу”.

Ох, влипла я. И даже уже не по уши, а по макушку. И самой мне ничего не стереть из памяти. Будут эти трое в моей голове до старости всплывать со своими извращениями. Можно, конечно, податься в Храм Звездного Забвения, чтобы мне стерли память и закрыли в дальнем уголке галактики для бесконечных молитв, но там строгий отбор.

Отбирают тех, кто в своей жизни страдал.

А я же не страдала.

Просканируют мой мозг и увидят изврат, от которого я стонами захлебывалась, в спине выгибалась и просила добавки.

Так себе страдалица и мученица. Выгонят.

Оран смеется, а его рука уже на моей груди. Сжимает сосок, и по позвоночнику бежит острый заряд напряжения.

– Хватит разговоров, – цыкает Оран. – Поцелуй меня, – и строго добавляет, – немедленно.

Я поддаюсь порыву, который выливается в страстный, глубокий и горячий поцелуй. Я бесстыдно проскальзываю языком в рот Орана, обвивая его шею руками. Прижимаюсь к его груди и на выдохе выгибаюсь в спине.

– Оран, – раздается отстраненный голос Саймона, – твоя мама вышла на канал особой важности.

– Раз канал особой важности, то пусть Богар или Лирам ответит, – рычит в мои губы Оран, и его глаза разгораются волчьим огнем. – Это ведь не личный канал, а канал трех лидеров коалиции. Пусть свои важные вопросы решит с кем-нибудь из этих двух, а я занят…

Глава 38. Подчинись мне

Отстраняюсь от Орана, разрывая наш тягучий поцелуй и жду, когда он примет на себя инициативу.

Внизу живота тянет, дыхание у меня сбилось и простынь сползла с плеч к попе.

– А кто грозился сломать меня? – хрипло шепчет он и улыбается. – Давай, Ви, возьми все в свои руки.

Я облизываю губы и едва слышно спрашиваю:

– Что?

– Тот, кто ломает, доминирует, – скользит взглядом к моим губам. – И перехватывает инициативу, – вновь всматривается в глаза, – или ты передумала?

Я все еще не понимаю, к чему он клонит.

– Ты была такой уверенной в себе, – проводит кончиком языка по верхним резцам, прищурившись. – Продолжай. Я согласен сейчас побыть снизу. Или ты отказываешься?

И я принимаю его вызов.

Почему нет?

Он думает, что я сейчас опять вспыхну смущением, стыдливо сползу с его колен и побегу к двери, а после позволю меня догнать и взять силой.

– Я не против такого сценария, но…

– Заткнись, – шепчу я и въедаюсь в губы Орана.

Хочу побыть ведущей в этой жаркой и сладкой игре. Надоело быть только принимающей стороной, которой вертят и крутят в разных позах, подчиняя своему темпу.

Хочу, чтобы Оран подчинился моему желанию, растворился в нем и подсел на него, как наркотик.

Ведь мое желание тоже должно подавлять, очаровывать и поглощать вместе с запахом моего тела.

Опасная игра, но я в нее сыграю.

Близость между нами все равно случится. Оран возбужден, и не отпустит меня, поэтому я сейчас изучу себе, изучу глубину своих пороков и и нырну в них.

Мои губы касаются шеи Орана, который запрокидывает голову с шумным выдохом и закрывает глаза.

Мои ладони скользят по его мундиру к паху. Неловкие пальцы расстегивают с тихим шуршанием молнию ширинки.

Вдыхаю запах Орана, который отдает терпким мускусом и древесной смолой, и у меня кружится голова.

Дух Орана въедается в слизистую, проникает в кровь, расходится по телу слабостью и становится частью меня.

Ныряю в ширинку, сжимаю в пальцах твердый, как теплый камень, член и на выдохе прикусываю мочку Орана, который издает тихий протяжный стон.

Не рык, а стон, от которого от макушки до позвоночника прокатывается волна жара.

Он сейчас полностью мой. Он не контролирует меня, он мной наслаждается.

Освобождаю член из плена, скидываю на пол простынь и затем оказываюсь над Ораном сверху, прильнув своими губами к его.

Стискивая за основание член, направляю его, приподнимаю бедра и медленно насаживаюсь на него.

Два стона сливаются в один.

Мо лоно истекает соками, саднит и пульсирует жаром. Оно раскрывается навстречу мужской плоти и принимает ее до основания.

Я чувствую, как грубая ткань брюк становится влажной и теплой. Веду бедрами, прохожу напряженным клитором по ширинке, выдыхаю стон под острой дрожью в теле и вновь целую Орана, который до боли стискивает мои бедра.

Приподнимаюсь и опускаюсь.

Медленно покачиваюсь на волнах желания, которое с каждой секундой становится требовательнее и неистовее.

Запускаю в короткие волосы Орана пальцы, стискиваю их, тяну и впиваюсь в его полуоткрытый рот, вжимаясь в него.

Дыхание сбивается до коротких всхрипов. Стопы сводит, грубая ткань ширинки обжигает клитор, внутренности закручиваются в тугой узел, и я ускоряюсь.

Я – само вожделение.

Прижимаюсь лбом ко лбу Орана. Моя кожа впитывает его испарину.

Хочу принять его глубже, резче и грубее.

Выдыхаю хрипло и прерывисто, зубы стискиваю и всматриваюсь в желтые глаза. Рвусь вверх, чтобы затем резко уйти вниз под глубокий и пронизывающий все нутро спазм.

Еще раз вверх и вниз, и я прижимаюсь к Орану, выдыхая громкий стон в его ухо.

Спазмы уходят судорогами в ноги и раскаленным прутом в позвоночник.

Оран душит меня в объятиях, жадно присосавшись к шее и в рыке сливается со мной в мягких выстрелах, что плавят меня изнутри.

Его руки слабеют, сползают по спине к бедрам, и Оран сейчас будто теплый воск подо мной.

Его сердце стучит. Глухо и часто. Растекаюсь в неге на Оране, вздрагивая под последними затухающими волнами густого удовольствия.

Закрываю глаза. В темноте вспыхивает сеть из узловатых корней, что подобны живому кровотоку.

Пульсируют под удары сердца Орана, и он хрипит.

– Так не должно быть…

Четыре узла в этой сети – четыре сердца.

– И, что, мне не избавиться от вас? – вздыхаю на грани реальности и сна.

– И бабка Лирама знала. Знала задолго до всего этого…

Оран напрягается подо мной, решительно спускает меня на ковер, возвращаясь к своей надменности.

Наклоняется ко мне и поддевает пальцами мой подбородок, вглядываясь в глаза:

– Это же смешно, Ви. Столько галактик, и трое на одну?

– Будто это я виновата…

Замираю, когда раздается у потолка ленивый голос Богара, который вещает:

– Ну, вам же меньше проблем, леди Вара. Не надо устраивать отбор невест, – смеется. – Это такое хлопотное дело.

Саймон, засранец, включил трансляцию разговора Богара с матерью Орана.

– Это ты виноват!

– И наш союз станет еще крепче, если мы…

– Нет!

– Если мы возьмем в жены одну даму. Уж не вы ли выступали за новые гарантии в Коалиции? Чем вам не гарантия одна жена? – голос у Богара насмешливый и язвительный. – Вряд ли мы все пересремся, если станем одной крепкой семьей.