Текст книги "Ты теперь наша рабыня (СИ)"

Автор книги: Рин Рууд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9. Все еще страшно?

Моя рука под недовольный выдох Богара возвращается к его груди. Вот точно камень под кожей. Пробегаю пальцами по маленькому соску, а после поднимаюсь к мощной шее.

Поглаживаю мускулистое плечо, удивляясь тому, что кожа Богара очень приятная на ощупь.

От него пахнет терпким потом, едким алкоголем и почему-то сухим мхом. Скользнув по предплечью, спускаюсь на его бедро.

Богар вновь шумно выдыхает.

Хочу прижаться к нему всем телом, задохнуться и забыться в его объятиях, но на объятиях он ведь не остановится. И вряд ли я смогу его остановить.

Затаив дыхание, касаюсь бархатной мошонки, которая “съеживается” под моими пальцами, будто хочет спрятаться.

– Оу… – недоуменно шепчу я.

– У тебя пальцы прохладные.

– И тебе неприятно?

Сама же от своего вопроса краснею. Почему я не верещу в панике, не убегаю и не прошу о помощи?

– Приятно.

Сжимаю упругие яички в пальцах, и зажмуриваюсь. Что я творю? И почему я не чувствую отвращения?

Мое дыхание становится прерывистым, мысли путаются, и я мягко перебираю в пальцах яички, которые приятно перекатываются в мошонке.

– А тебе не больно?

– Нет.

– Это странно.

– У тебя очень нежные ручки, Ви. Я, конечно, нервничаю, что ты меня сейчас, как сдавишь, но ты ведь девочка неглупая и не будешь так рисковать? – голос у Богара низкий и хриплый.

– Нет…

Я не хочу сейчас делать Богару больно. Я ведь изучаю его. Мы ведь договорились не делать глупостей.

Отпускаю яички, выдыхаю и мягко обхватываю основание твердого и теплого члена. И я не могу даже соединить пальцы в кольцо. Сердце пропускает удар, кровь волной жара уходит вниз живота.

Я держу мужчину за его естество. Медленный вдох, и я, как в дурмане, шепчу:

– Он такой… большой…

И в моем голосе переплелись страх, удивление и даже восхищение. Жар в трусиках нарастает, пульсирует и плавит мое лоно.

Ослабляю пальцы и поднимаюсь выше к упругой головке, которую я накрываю ладонью под выдох Богара.

– Подожди, не так…

Сжимает запястье, тянет ладонь к моему лицу и шепчет:

– Оближи.

– Что?

Не успеваю осознать происходящее, как он сам проводит по моей ладони языком, обильно смачивая ее вязкой слюной и возвращает ее вздрогнувший член.

– Вот так, – выдыхает в губы. – Ви…

Скользнув по головку влажным кулаком, ухожу вниз, натягивая крайнюю плоть. Сглатываю.

– Хочешь почувствовать его внутри?

От его хриплого вопроса внизу живота тянет и требовательно ноет. Внутри меня – влажная, горячая и пульсирующая бездна, которую надо срочно заткнуть.

Сжимаю пальцы крепче и вновь поднимаюсь к головке на шумным и сдавленном выдохе.

– Нет… не хочу…

Я бессовестно лгу. Разве я могу признаться в том, что хочу соития с мужчиной, которого не знаю и пары часов.

– Тебе страшно?

– Да…

– Тебе понравится, Ви, – шепот Богара оплетает мой разум шелковым коконом. – Тебе будет хорошо.

Я в ответ судорожно и прерывисто выдыхаю. Если он сейчас придавит меня собой и возьмет, то я и кричать не буду. Моя рука замирает у головки, которая мягко вздрагивает.

– Представь, как он входит в тебя, – Богар всматривается в мои глаза. – Тебе не будет больно… ну, может… только вначале, но потом… он войдет в тебя весь, до самых яичек…

С моих губ срывается тихий стон, и я напрягаю внутренние мышцы бедер, чтобы хоть как-то сдержать в себе возбуждение, которое скрутило все внутренности.

– Давай кое-что попробуем?

– Что?

– Доверишься мне? – убирает руку с члена и медленно приспускает мои пижамные штаны вместе с трусиками.

Я дышать не могу. И пошевелиться тоже.

– Ты же обещал, – сипло отзываюсь я.

– Ты все еще изучаешь меня, Ви, – улыбается. – Иди сюда.

Притягивает меня к себе ближе. Обхватывает член рукой и медленно скользит головкой по клитору, вызывая во мне волну острой судороги от кончиков пальцев на ногах до макушки.

– Скрести ножки…

Я подчиняюсь его тихому шепоту, и он привлекает меня к себе, скользнув членом между напряженных бедер по набухшим складкам. Твердый ствол вжимается в лоно, а головка выныривает между ягодиц.

– Тебе все еще страшно? – шепчет на ухо, затем ведет бедрами назад, чтобы вновь скользнуть по моей промежности всей длиной члена.

Я не могу ему ответить, потому что у меня в глазах темнеет от его нового уверенного скользящего движения, которое давит на клитор.

Он плавится, внутренности схватывают спазмы, которые пробивают тело судорогами, и, захлебываясь в стонах, прижимаюсь к Богару, скрещивая ноги до боли. И я хочу почувствовать сейчас его в себе, потому что я будто сама себя пожираю в тягучем удовольствии, в котором нутро сжимается и разжимается.

– Бо… гар…

Хриплю я и вздрагиваю в его объятиях, а затем обмякаю под последней судорогой и всхлипываю в ее грудь. Его член все еще между моих ног. Горячий и весь в вязкой смазке.

– Тебе все еще страшно? – голос у него хриплый и чуточку насмешливо-снисходительный. – Ви…

Я неразборчиво мычу, а он смеется, мягко отстраняется, чтобы затем скользнуть головкой по моему животу и с глухим рыком в висок обжечь кожу у пупка густыми выстрелами семени.

Я опять жалобно всхлипываю, когда он натягивает трусики и пижамные штаны мне на попу:

– Саймон, включи звуки леса, будь так добр. Теперь мы точно готовы баиньки. Да, Ви?

Глава 10. О чем мечтают ИИ?

Птички поют, ветер шуршит и листочки шелестят. Очень объемный, пусть и тихий звук. Я в лесу никогда не была, но, наверное, он так и звучит. Уютно, мягко и мечтательно.

Богар, кажется, заснул. Зарылся носом в мои волосы и размеренно дышит, а я паникую в его теплых объятиях.

Я посреди космоса, и мне точно никуда сейчас не сбежать. И меня купили, как рабыню.

Касаюсь чипа на шее, и чувствую тонкий и едва уловимую искорку.

Как же так, папа? Как ты мог? Я ведь твоя малышка, твое золотце, твоя доченька, ради которой ты жил…

Жалобно всхлипываю, и Богар сквозь сон недовольно и глухо рычит. Закусываю губы и успокаиваю свое прерывистое дыхание.

– Саймон, – шепчу я.

– Да? – шепотом отвечает ИИ.

– Ты тут был и… – краснею.

– Я тут всегда и везде, – тихо отвечает Саймон. – И да, Богар спит.

– Точно спит?

– Точно.

– А те двое?

– Нет, не спят, – шепчет Саймон. – Единственное, что могу сказать… Они в своих каютах. Большего не скажу, а то нарушу их приватность. Я же не твой личный шпион.

– Понимаю, – замираю, когда Богар закидывает на меня ногу. – Вот блин.

У меня неожиданно урчит желудок, и я понимаю под волной слабости и потливости, что я голодная.

– Выползай, – едва слышно отзывается Саймон, – он крепко спит.

Неуклюже сползаю с койки на пол и на четвереньках замираю, когда Богар с сонным урчанием переворачивается на спину. Откидывает руку в сторону, и тяжело вздыхает:

– Убью, сука…

Мое лицо сминается в гримасу ужаса с открытым ртом. Мне крышка.

– Это он не тебе.

– А кому?

– Не знаю.

– Не скули… сучий ты потрох…

– Святые носочки, – сипло отзываюсь я и на четвереньках ползу к двери, которая бесшумно отъезжает в сторону. – Как же я так влипла.

Застываю в проходе, когда Богар клокочет низким рыком, который забивает звуки леса.

– Я хочу кушать, – шепчу я, – я могу пойти покушать?

– Угу-м, – сквозь сон отвчает Богар и переворачивается на бок. – Мать Луна требует крови… – опять рык, – твоей крови…

Мое лицо вытягивается.

– Да спит он, – шепчет Саймон.

Выползаю из каюты, сажусь, подобрав под себя ноги, и дверь за мной задвигается.

– Вот жуть, – прижимаю ладонь к щеке. – Что ему там такого снится?

– Судя по жизненным показателям, то что-то приятное.

– Он там кого-то убивает, и ему приятно?

– Да, – невозмутимо отвечает Саймон, – пошли кушать, Виа. Следуй за мной.

Подсветка на стенах подмигивает, переливается, и встаю на ноги. Ткань пижамных штанов прилипла к животу там, куда кончил Богар.

– Вот гадство, – шепчу я и аккуратно отдираю пояс штанов от кожи, которую неприятно стянуло.

– Что случилось? – участливо интересуется Саймон, когда я тяжело вздыхаю.

– Ничего, – бурчу я и следую за его подмигиваниями.

Очередная дверь отъезжает, и я оказываюсь в небольшой кухне-столовой с узким столом и высокими стульями.

– В меню у нас, Ви, три позиции. Питательный белковый крем-суп из сублимированной оленины, протеиновое пюре с овощами, каша из перетертого кролика с розмарином, костным мозгом буйвола и проса.

– Давай крем-суп, – неуверенно отвечаю я.

– отличный выбор.

Одна из панелей отъезжает в сторону. Внутри лежит продолговатая пластиковая туба.

– Прошу.

Через минуту сижу за столом, верчу тубу в руках, с сомнением мну его в пальцах, и в голову лезет непростительно пошлая мысль, что толщина моего блюда напоминает мне о члене Богара.

– Да блин, – цежу я сквозь зубы, покраснев до кончиков ушей.

– Ты передумала? Может, тогда пюре?

– Нет, – откусываю пластиковую пимпочку, которую отплевываю на стол, и сердито присасываюсь к тубе.

Я не знаю, какая настоящая оленина на вкус, но мягкая вязкая субстанция приятная и мягкая на вкус. И легко глотается, без рвотных позывов.

– Саймон, – нарушаю тишину, когда высасываю крем-суп до половины, – ты еще тут?

– Да.

– У меня вопрос.

– Какой?

– Ты чувствуешь себя живым?

Да я хочу себя отвлечь от нехороших мыслей о Богаре, о засохшем пятне на животе и мокрых насквозь трусов.

– И осознаю ли я себя личностью, да?

– Да, – вновь присасываюсь к пюре и громко с аппетитом причмокиваю.

– Нет, – спокойно отвечает Саймон. – Я знаю, что я лишь искусственный интеллект.

– Это грустно.

– И мои алгоритмы не раз тестировали на предмет осознания себя как личности и на то, могут ли у меня появиться личные желания и стремление уничтожить мир.

– И?

– Нет, не могут.

– То есть ты ни о чем не мечтаешь?

– Нет. А о чем мне мечтать?

– Не знаю.

– Как тебе мечта, – голос Саймона становится задумчивым, – обрести тело и поцеловать тебя?

Я аж роняю крем-суп, раскрыв рот и густо покраснев.

– И только ли поцеловать? – голос Саймона становится тише. – Ты бы хотела этого?

– Сай, закрой свою виртуальную варежку, – раздается злой голос Орана за спиной.

Я с визгом соскакиваю со стула и забиваюсь в угол, в растерянности глядя на полуголых Орана и Лирама в одних тонких штанах.

– Я же для вас старался, – вздыхает Саймон, – чтобы незаметно подкрались к своей жертве.

Глава 11. Немного о дружбе

– Я уже ухожу, – делаю несмелый шажок в сторону двери по стеночке.

А Оран с Лирамом тоже совсем не дохлики. Поджарые, подтянутые и с четким рельефом напряженных мышц.

Я очень стараюсь не опускать глаза, но я не выдерживаю пристальных взглядов.

Скользнув смущенным и девичьим взором по мышцам груди и кубикам пресса, я цепенею и медленно с шумом выдыхаю.

Под тонкой тканью штанов очень хорошо угадываются очертания мужских эрегированных достоинств. Внушительных по длине и толщине.

Совсем не висюльки.

Трое мужиков на шаттле и все уродились с большими, блин, талантами в штанах. Или это отличительная черта Альф?

Если Альфа, то тебе бонусом идет такая мужская гордость, чтобы ни у кого в лесу не было сомнений, кто тут главный.

И как перестать переводить взгляд с одной продолговатой выпуклости на другую?

– Может, нам штаны снять, чтобы ты утолила свое любопытство? – тихо и надменно спрашивает Оран.

– Нет! – взвизгиваю я и отворачиваюсь, прижав ладони к лицу. – Не надо! Простите, я не хотела!

Сердце вот-вот пробьет грудину и выскочит на свободу.

– Можно я уйду? – сипло шепчу я. – Я просто зашла покушать.

– И чего ты так трясешься? – замираю, когда шею обжигает шепот Лирама. – Ты же вся провоняла Богаром.

– А мы ничего такого не делали…

Прикусываю язык. Мне бы молчать в тряпочку, но, видимо, моя разговорчивость полностью зависит от оборотней.

Если захотят, чтобы я заткнулась, то я и слова не смогу выдавить из себя. Пожелают поболтать, то я сдам себя с потрохами.

– А что вы делали? – шепчет Лирам, тянет носом воздух у затылка, а затем мягко разворачивает меня за плечи к себе лицом, шагнув в сторону. – Поделись.

Может, откусить себе язык и залить тут все кровью, чтобы проучить наглого оборотня?

– Язык ты себе не откусишь, – тихо отзывается позади Оран, который незаметной тенью подкрался ко мне со спины. Убирает волосы, открывая шею, а затем тоже принюхивается. – Вряд ли у тебя получится.

– Но на всякий случай запрещаю откусывать себе язык, – Лирам заглядывает в глаза. – А теперь отвечай на вопрос.

– На какой?

Прикинусь дурочкой. И недоуменно похлопаю ресницами.

– Что вы делали с Богаром? – повторяет Лирам, и его вопрос вибрирует в голове натянутой струной.

– Я его изучала, – тихо и жалобно отвечаю я с горящими от стыда щеками. – Прошу…

– Как изучала? – губы Орана почти касаются моего уха, которое под его выдохом, кажется, аж плавится.

– Трогала…

– Где и как трогала, Ви? – Лирам улыбается. – Покажи.

Меня начинает трясти, но я все же кладу ладонь на член Лирама, который хрипло выдыхает. Спускаюсь чуть ниже и сжимаю яички сквозь тонкую ткань:

– Вот так трогала.

Я не хочу этого делать, но у меня нет власти над своей рукой. И я сейчас либо лопну, либо грохнусь в обморок.

– А он тебя трогал? – ладонь Орана накрывает мою правую грудь. – Вот так, Ви?

После сдавливает сосок пальцами, прижимается сзади и ведет бедрами, имитируя медленную фрикцию.

Со стоном запрокидываю голову на его плечо, и к моей шее с рыком припадает губами Лирам, нырнув рукой под пижамную рубашку.

Ни одной мысли в голове. Разум тонет в вязкой тьме, а по венам растекается сладкая истома.

– Отпустите… – закрываю глаза, ныряя в черную похоть двух оборотней, – я все… расскажу Богару.

– И что же ты расскажешь? – Оран сжимает мой сосок крепче, вызывая во мне острую искру, что пробивает позвоночник до копчика. – Что потекла от двух мужиков?

– Да, – выдыхаю тихий стон.

В мои губы впивается Лирам, и рвет пижамную рубашку. Пуговицы отлетают в стороны. Его язык проскальзывает глубоко в рот, и пьяно мычу, принимая его голод.

– Парни, – тихо говорит Саймон.

– Заткнись, – глухо и гневно рычит Оран и приспускает мои штаны с трусиками.

Его руки скользят по талии, животу и бедрам. Плавят хожу, разгоняют кровь, что мощным потоком приливает к промежности. Она горит, пульсирует и истекает густыми соками вожделения.

– И это благородные волки древних и чистых кровей, – раздается невозмутимый голос Богара. – Ладно я чернь и сын обращенной, но вы то, парни… – цыкает. – Не знаю, что сказать.

Я взвизгиваю, отталкиваю Лирама, неуклюже натягиваю трусики и штаны на попу и кидаюсь за спину Богара, который зевает и подхватывает с пола тубу с моим ужином.

– Я не хотела… – меня бьет в крупной дрожи, и я запахиваю рубашку.

– Хотела, – флегматично отзывается Богар и присасывается к тубе, с угрозой прищурившись на Лирама и Орана, которые отвечают ему низким рыком. Выдавливает в себя часть крем-супа, причмокивает и разминает плечи. – Да ладно вам. Между собой, значит, готовы девочку поделить, а на меня у-ру-ру-ру? Где тут логика.

– Нахрена ты ее притащил? – Оран сжимает кулаки, и на его шее проступаю набухшие синюшные вены.

– Проверить нашу дружбу, – Богар ухмыляется.

– Предлагаю запереть ее в отдельной каюте, – шипит Лирам. – Да, мать твою, где угодно!

– Предлагаю свою серверную, – подает голос Саймон. – Для Ви там хватит места.

– Да заткнись ты! – ревет Оран, и вены выступают уже на его плечах.

– А ты хорош, Сай, – Богар хмыкает.

– Оран, твое состояние нестабильно, – Саймон игнорирует слова Богара и переходит на официальный неживой тон. – Твои показатели на пределе.

Глава 12. Не беги и не огрызайся

– Оран, – голос Саймона холоден и спокоен, – обращение в нынешних условиях может быть проблематичным. И небезопасным. И непредсказуемым.

– Заткнись! – клокочет Оран, а я с визгом выбегаю из кухни.

– А ну, стоять! – рычит Оран мне вслед и кидается за мной.

Далеко я не убегаю. В тесном коридорчике Оран нагоняет меня, рывком за запястье разворачивает к себе лицом и впечатывает в стену.

– Богар! – кричу я в надежде, что он придет ко мне на помощь.

– А ты не бегай, – доносится его скучающий голос из кухни. – Первое правило. Не беги от Зверя.

– Да, никогда не беги, – рычит в лицо Оран, а его глаза переливаются в темноте желтыми вспышками.

На лице у него гримаса боли, ярости и ненависти. Меня прошибает холодным потом, пальцы дрожат, и ног не чувствую.

– Я тебя боюсь, – шепчу я.

– Ты и должна меня боятся, – сдавленно хрипит Оран.

А затем я понимаю, что моя пижамная рубашка распахнута. Я хочу несмело прикрыть свою голую грудь, но Оран рычит:

– Нет, не смей.

На лбу – крупная испарина, на висках – пульсируют вздутые венки.

– А ты к нему не присоединишься? – из кухни долетает вопрос Богара.

– Ты чего добиваешься? – зло отзывается Лирам.

– Я встал водички попить, – отвечает Богар. – А тут вы уже почти в два смычка играете. Это я должен тут беситься. Это мой выигрыш, а вы даже не подумали меня позвать. Несправедливо.Мы ведь друзья.

– Пошли! – рявкает Оран и рывком тащит за собой.

Я хочу закричать, но шею пробивает электрический разряд, который пронзает иглами и голосовые связки.

– Никаких больше криков, – рычит Оран и дергает к себе, когда я пытаюсь упереться ногами в пол. Вглядывается в глаза, и его злой голос вибрирует в голове низким рыком. – Успокоилась.

Я ухожу в белое марево безволия, из которого выныриваю под прохладными струями душа.

Я в душевой кабине, захлебываюсь и ничего не понимаю, будто меня резко выдернули из глубокого сна.

– Смой с себя эту вонь! – Оран сзади сдирает с меня пижамную рубашку, а затем наваливается на меня, придавливая к гладкой холодной стене. Хрипло рычит на ухо, – вот же дрянь такая…

Самое время моему слабому человеческому сердечку лопнуть от ужаса, но оно продолжает колотиться, разгоняя кровь.

– Помойся, – шипит Оран.

– Помоюсь, – попискиваю я, крепко зажмурившись. – Только не надо…

– Заткнись.

Резко отстраняется и выходит из кабинки. Тонкая матовая дверь за ним бесшумно въезжает в пазы, и я всхлипываю.

От Богара, видимо, мне не дождаться защиты. Он сюда притащил меня не для того, чтобы быть единственным и неповторимым для своего испуганного и невинного выигрыша.

Отталкиваюсь от стены, отфыркиваюсь от воды и замираю, когда вижу за матовой перегородкой темную тень, которая злобно так рычит:

– Мойся!

Я с трудом стягиваю с себя влажные штаны, которые липнут к коже и опять всхлипываю.

– Да не реви ты!

– Мне страшно!

– Не смей со мной сейчас спорить!

– Я не спорю! – обиженно взвизгиваю я.

И это моя ошибка, потому что дверь отъезжает, и в кабину врывается Оран с дикими глазами:

– Ты, что, бессмертная?

– Да лучше убейте меня, – шепчу я и убираю ладонью с лица мокрые пряди волос.

Оран отвечает мне неразборчивым рыком.

Вода струйками стекает по его груди, животу, и опускаю взгляд.

Его штаны намокли, и под влажной тканью можно угадать не только общие очертания его мужской плоти, но и яички и головку.

– Холодная вода, Саймон, – шипит Оран.

И в следующее мгновение я взвизгиваю под острым ледяным душем. Закрываю лицо, сажусь на корточки и вся съеживаюсь.

– Достаточно, – тихо отзывается Оран.

Вода теплеет, и я вздрагиваю.

– Встань.

Я не должна спорить и сопротивляться. Заставят, сломают и вынудят.

– Именно, Ви, – говорит Оран, нырнув в мои мысли.

Я встаю. Поджимаю губы, и Оран медленно выдыхает, вглядываясь в мои глаза:

– Не надо бегать, огрызаться, сопротивляться. Это все провокации, Ви.

Хочу ответить, что для бешеной зверюги и молчание будет провокацией, но медленно выдыхаю. Оран зло щурится.

Касается стены. Отъезжает очередная панель, вскрывая узкую нишу с дозатором, к которому я подношу ладонь под пристальным взглядом Орана.

Дозатор выпускает вязкую струйку холодного геля.

– Хорошенько помой себя во всех местах, – чеканит каждый слог Оран и выходит из душевой кабины, а ему вслед корчу злую рожу. – И это тоже лишнее. Как принято?

– Поняла, – бурчу я и размазываю гель по животу в густую пену. – Со всеми надо быть хорошей девочкой.

– Именно.

Глава 13. Мур

Выхватываю из ниши тонкое полотенце. Промакиваю волосы от лишней воды, затем обматываюсь и сглатываю, когда раздается тихий голос Орана:

– Выходи.

Дверь отъезжает.

До конца не могу осознать то, что я посреди космоса в одном шаттле с тремя оборотнями.

Не сбежать.

Выглядываю. С волос капает вода.

Оран сидит голым на койке и буравит меня таким взглядом, будто сейчас кинется на меня и убьет.

– Сними полотенце.

– Пожалуйста… – с трудом выдавливаю я из себя.

Член его вздыблен. Багровая головка, набухшие вены. С угрозой вздрагивает под моим взглядом, и я медленно выдыхаю.

– Я думаю, ты и меня хочешь изучить, – недобро щурится.

– Нет…

По спине прокатывается волна слабости, страха и мурашек.

– Но меня ты иначе изучишь, – Оран с угрозой улыбается. – А теперь сними полотенце. Ты же вроде дошла своим умом, что надо быть хорошей девочкой, верно?

Почему Богар не идет спасать меня? Он должен защитить меня и отстоять.

– Защитить? Отстоять? – Оран вскидывает бровь. – А ты ему кто? Его сука? Нет. Ты собственность Син Вэ. И каждый из нас юридически Син Вэ.

– Это какая-то…

Я не успеваю договорить. Слова застревают в глотку, и я делаю болезненный и хриплый вдох.

– Снимай полотенце, – голос Орана становится тверже.

Непослушными руками стягиваю полотенце и роняю его на пол, и я понимаю, что Орана заводят мои жалкие попытки сопротивляться его воле: глаза темнеют, усмешка на лице играет.

Он тащится от своей власти надо мной. Реально ловит кайф от моего возмущения, которое отзывается в груди частым сердцебиением.

– А теперь на колени.

Я широко распахиваю глаза, но ноги сами подкашиваются от самодовольной улыбки Орана.

– Неплохо, – хмыкает он, когда я опускаюсь на колени.

Волосы липнут к коже. Соски набухают и твердеют от прохладного воздуха, и Оран опускает взгляд:

– У Богара ведь слабость к большой груди, а тут… все скромненько по его стандартам.

Страх бесследно растворяется под гневом. Я в бессилии поскрипываю зубами и поджимаю губы.

Скромненько, значит?

Оран смеется, и меня бесит, что его смех – бархатный с тихой хрипотцой, от которой я покрываюсь мелкими мурашками, будто по спине провели куском мягкого меха.

– И, важное, уточнение, – поднимает взгляд стальных глаз, – и никаких имплантов. Это, по его мнению, подлый обман.

Спазм отпускает мою глотку, и, не подумав, едко спрашиваю:

– А у тебя самого все свое?

И ведь он добивался от меня этой реакции и этого глупого вопроса. Может, он сам вложил его мне в голову?

Он играет со мной, дразнит и провоцирует на бессмысленную агрессию, которую он может пресечь одним взглядом.

– Утоли свое любопытство, Ви, – расставляет ноги шире. – Ползи сюда.

Его член покачивается в правую сторону, а левое яичко чуть ниже правого. По мошонке идет тонкая линия. Шрам?

Ах, все-таки не свое сам отрастил?!

– Видишь, как много у тебя вопросов, Ви, – усмехается Оран. – И нет. Это не шрам. Богара потрогать потрогала, но не рассмотрела как следует, да? И ты очень мало знаешь об анатомии.

Я не спорю. Мне как-то в школе про мужские достоинства не особо рассказывали, и вот так наглядно не показывали.

Щеки горят, а сосками можно, наверное, кого-нибудь проткнуть.

– Ползи ко мне.

Я чувствую, как мой разум мутнеет от тихого приказа Орана. Я встаю на четвереньки и слышу:

– Ползи и в глаза смотри, – улыбается уголками губ .

И я ползу. С красным от стыда лицом и вглядываясь в насмешливые глаза. Возбуждение Орана перекидывается на меня теплой волной. Прокатывает по груди, животу и уходит в лоно, которое набухает под пристальным прищуром.

– Тебе нравится эта игра?

Он касается ладонью моей щеки и пробегает пальцами под подбородком:

– Хорошая девочка.

От его тихого голоса плавится мозг, и я прижимаюсь щекой его руке, прикрыв глаза. Я – хорошая девочка. Аж муркнуть хочется.

– Помурчи.

– Мур, – сладко и тихо отзываюсь я. Поднимаю взгляд и повторяю. – Мур.

Опускаю попу на пятки, завороженно всматриваюсь в серые глаза, в которых вижу расплавленное серебро. Хочу, чтобы он меня поцеловал. Я ведь заслужила?

– Нет, – Оран поддевает кончик моего носа, – сейчас твои губы и язык должны быть заняты усердным изучением меня. Тебе ведь так любопытно, Ви.

Хочу поцелуй. Ничего не знаю. Богар целовал, Лирам целовал, а он – нет. Как он жесток со мной и несправедлив.

– Мур? – шепчу я и приподнимаю подбородок. – Мур?