Текст книги "Ты теперь наша рабыня (СИ)"

Автор книги: Рин Рууд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48. Гнев волчицы Астериона

– Можешь спрятаться за нашими могучими спинами, – Богар расплывается в улыбке.

– Руки свои морщинистые уберите, извращенцы!

– Мне аж любопытно, что там происходит, – хмыкает Лирам.

А я подумываю кинуться в угол и спрятаться за корнями, но тогда я буду не волчицей, а трусливым кроликом.

– Оран! – в зале влетает женщина в белых одеждах.

Злая, бледная, растрепанная и с горящими глазами.

– Привет, мам, – скучающе отзывается Оран.

– Леди Вара, – Богар прикладывает ладонь к груди, – мое почтение.

А леди Вара на меня смотрит. Я же держу в зубах кусок мяса, с которого стекают слюни и кровь.

Накидывает на голову мятый платок.

Моя новорожденная волчья натура по-своему воспринимает взгляд Вары.

А именно: она хочет забрать у меня мясо.

И я, конечно же, рычу, предупреждая, что это мое мяско и никому я его не отдам, потому что я голодная.

– Да как ты смеешь…

Я рычу громче. Я настроена серьезно. Буду биться насмерть.

– Она только очнулась, леди Вара, – вздыхает Лирам. – Не стоит ждать от нее сейчас благоразумности.

Глядя в глаза леди Вары, я с урчанием и жадностью чавкаю и проглатываю сладкий кусок, который с трудом проскальзывает в пищевод. С угрозой облизываюсь.

– Ты не должна была выжить… – шипит она в ответ.

– Но она выжила, – мрачно отвечает Оран.

– Брака не будет!

– Будет, – Оран не отводит взгляда. – И никто слова против не скажет, потому что она – волчица Астериона, а Астерион – само Древо Жизни. Жрецы уже одобрили помолвку.

Я оглядываюсь, возмущенно навострив уши, а затем обнажаю клыки в рыке.

Пока я тут валялась, пушистая и хвостатая, они уже обо всем договорились. Глаза Орана вспыхивают желтым огнем, и я мечтательно вздыхаю, махнув хвостом. Я бы была не против, чтобы он почесал меня за ушком.

– Я скажу слово против, – Леди Вара делает шаг и портит наши с Ораном гляделки своим недовольством. – Что это за изврат такой?

– Этот вопрос стоит адресовать Вселенной, – Лирам протягивает руку, и его глаза разгораются волчьим огнем. – Иди, почешу за ушком.

– Это не изврат, а судьба, Леди Вара, а она бывает очень жестокой в своих вывертах, – усмехается Богар. – И ваше против ничего не решит.

– И ты им позволишь разговаривать со мной в таком тоне?

Мой хвост машет из стороны в сторону, и я скачками, которые совершенно не контролирую, лечу к Лираму.

– Ты же моя пушистая булочка, – пропускает мою шерсть сквозь пальцы, почесывает, треплет, а я теряю связь с реальностью под лаской, которая почесушками проходятся и по моей душе. – Ты такая красавица…

– И, мам, ты же всегда была за выгоду, за союз, за крепкие договоренности, – перечисляет Оран.

– Наше влияние можно было усилить правильным выбором жены, – рычит в бессилии Леди Вара. – А вы… Да кто она вообще такая?

– Волчица Астериона, – сюсюкает Лирам, стискивая мои пушистые щеки, – символ его жизни. Его силы. Это уже не просто рукотворная станция, нет. Это целая экосистема. Астерион – живой.

Мой хвост бьет по каменному полу, и я получаю чмок во влажный нос. Я в ответ чихаю, а после восторженно облизываю лицо Лирама, который смеется, падает на спину в попытках от меня шутливо отбиться.

– Лес Астериона – живой, – тихо и четко проговаривает Богар, – и Ви тому доказательство. Будь он мертвым, без искры великого замысла, то она бы не выжила и у станции не было бы будущего.

– Это все лирика, – сердито выдыхает Леди Вара.

Напрыгиваю передними лапами на грудь Лирама. Он сдавленно крякает, охает и я бессовестно пользуюсь моментом. Все его лицо в моих слюнях.

– Хватит! Смотреть тошно!

Я оборачиваюсь с высунутым языком.

– Зря, мам, – хмуро отвечает Оран. – Выдыхай.

– Я не буду выдыхать! Это отвратительно!

В груди нарастает рык.

Это мои самцы, и у меня тут идет полным ходом первое знакомство.

Мне не нравится, что противная тетка тут разоралась.

Сначала мясо планировала отобрать, а теперь отвлекает от Лирама, у которого я хотела понюхать волосы.

И возмущена не сама я, а моя новая вторая половина, которая временно задавила скромную и тихую девицу.

Я бы раньше и подумать не могла о том, что готова отгрызть кому-то лицо, если этот кто-то в белом платке не заткнется.

Медленно разворачиваюсь к леди Варе, которая вскидывает подбородок.

Эта сучка бросает мне вызов?

Оспаривает мое право моих самцов, которые сидят и мрачно молчат. Делаю несколько шагов с предостерегающим рыком. Бесшумных и плавных.

Я жду уважения от этой стервы в белом тряпье.

– И ведь сама нарвалась, – Богар недовольно прищелкивает языком. – Мы, допустим, довольно терпеливые из-за того, что мужики, а тут, леди Вара, вы залупились на суку.

– Оран, приструни ее…

– Не в этом случае, мам.

И продолжает выеживаться.

– Как ты смеешь… В тебе грязная кровь…

Я будто со стороны наблюдаю за тем, как в быстром прыжке кидаюсь к леди Варе, которая взвизгивает в испуге, падает на колени и съеживается вся.

Зажмуривается, и я рычу в ее лицо. Корни у потолка потрескивают под мой гнев.

Трясется, всхлипывает и опускает лицо.

Я хочу, чтобы Вара ушла. Она, уловив мое клокочущее желание, неуклюже встает и пятится, потупив взгляд.

– Думаю, – Богар зевает, – Ви убедила твою маму, что лучшей партии тебе не найти.

Глава 49. Мне это снится

В победоносном самодовольстве оглядываюсь на оборотней. Вот какая я крутая и суровая волчица.

Восхищайтесь мной.

Я от вас, если понадобится, отгоню всех сучек, потому что вы мои. Женская половина в это время недоумевает над волчьей самоуверенностью.

– Это было очень доходчиво, – подытоживает Богар. – Никто не смеет мешать пушистой пусечке облизывать лицо Лираму.

– Надо признаться, – Лирам садится и вытирает щеку, – меня еще никто так не облизывал.

Оран переводит на него взгляд:

– Наверное, потому, что ты никому не позволял этого делать?

– Ага, ждал одну единственную, чтобы облизала так облизала.

– Только вот ты не один единственный, – Оран расплывается в улыбке.

– Как и ты, – Богар смеется. – И знаешь, опять Лирам ушел вперед. Его облизали, а нас нет.

Вглядываются друг другу в глаза, щурятся, а затем смотрят в ожидании на меня.

– Ладно, Ви, я готов, – Богар решительно убирает волосы за уши. – Лижи меня всего.

– Прерву ваши брачные игрища, – из темного угла появляется Верховный Жрец с белым кроликом на руках. – Знаете, вот в мою молодость они были другими, ребятки, – поглаживает кролика скрюченными узловатыми пальцами. – О времена, о нравы.

– Не гунди, – Богар разочарованно закатывает глаза. – Я в курсе, что в Жрецы не идут праведники и девственники.

– Ну, что поделать, если посвятить себя религии и молитвам может только тот, кто познал все полутона и грехи этого мира? – Жрец поднимает кролика за шкирку.

Я не могу взгляда отвести от этого белого и пушистого создания, которое дергает носом.

И я вижу будто не живую тварюшку, а пушистую и аппетитную зефирку с фруктовой начинкой.

Ушки прижимает и отчаянно сучит лапками в воздухе.

– Готова? – лениво спрашивает Жрец.

А я замерла посреди мрачного зала статуей. Мышцы все напряжены, пасть полна слюней. Я не голодна, но хочу похрустеть хрупкими косточками.

Жрец опускает кролика на пол.

Кролик принюхивается к воздуху, делает несколько неуклюжих скачков, и кидаюсь к нему в охотничьем азарте.

Но мелки пушистый засранец обманул меня беззащитностью и неловкостью. Он бросается прочь от меня белой тенью, за которой я лечу под кровавым ражем.

– Будете делать ставки? – долетает до меня голос Жреца. – Устоит? Или одичает?

– Теперь понимаю, почему бабушка тебя не любит, – отвечает ему Лирам.

– Выживают единицы, и эти единицы потом растворяются в звере.

Сладкий кролик петляет среди узких коридоров, дразнит пушистым хвостиком и густым запахом живой крови.

Я слышу частое биение его сердца, которое разгоняет кровь по всему его слабому тельцу.

И я должно разорвать кролика на части, чтобы остановить эти удары.

Есть кролик и есть я.

Жертва и охотник.

Прыжок.

Я смыкаю челюсти, но моя пасть не ломает шею кролику. Клыки лишь прикусывают холку.

Я замираю под волной человеческой жалости к живому созданию, которое дрожит под моими клыками.

Я не голодная. Я лишь хочу почувствовать теплую кровь на языке, забрать жизнь, следуя инстинктам.

Я чувствую запах кроличьего страха.

Мои суставы хрустят. Мышцы и связки растягиваются, И через несколько секунд я подхватываю кролика на руки. Испуганного, но живого.

Кровавая пелена спадает с глаз, и я понимаю, что я сижу с кроликом в руках у главной лестницы храма, а внизу толпа.

Молчаливая и напряженная.

Женщины, мужчины, дети, старики. Надо мной бесшумно пролетает несколько дронов, и я понимаю, что меня снимают.

Кто-то накидывает на меня белое тонкое полотно, и раздается зычный голос Верховного Жреца:

– Сегодня была рождена волчица Астериона от крови наши Альф! Зверь и человек пришли к гармонии под корнями Древа Жизни.

Толпа взрывается ликующими криками и свистом. На ступени летят белые лепестки, зеленые веточки и звонкие монетки. Дроны кружат вокруг, кролик в руках дрожит.

– Священный белый кролик жив!

– Вставай и улыбайся, – шепчет на ухо Богар и поднимает меня на ноги.

– Что происходит? – растерянно хриплю я.

– Событие, которое войдет в анналы Астериона, – тихо отзывается с другой стороны Оран.

– И, Богар, – шипит Лирам, – не смей сейчас пошлить.

– А я даже и не думал.

– Так я тебе и поверил.

– Виалла – благословенная дочь, Нареченная Трех!

Крики нарастают, а у меня голова кружится.

– Одари нас своей песнью!

Толпа замолкает. Тысячи глаз направлены на меня, дроны замерли, и Богар шепчет на ухо:

– Давай, Ви.

– Я не понимаю, – испуганно всматриваюсь в его глаза.

– Повой.

– В смысле?

– Ты же меня поняла.

Перевожу взгляд на толпу. Лица размываются, только глаза их горят.

Я прикусываю кончик языка, чтобы прийти в себя. Они ждут моей песни, и я сглатываю.

Да к черту.

Поднимаю лицо, и из глубин моей груди поднимается протяжный вой, который подхватывают Лирам, Оран и Богар, а затем и вся толпа внизу.

Камень под ногами вибрирует, воздух сгущается от воя, что летит к иллюзии голубого неба.

– Виалла! Виалла! Виалла!

– Мне это снится, – выдыхаю и перебираю дрожащими пальцами мягкую шерстку кролика.

– Среди холодных звезд и бесконечной тьмы горит Астерион истинной жизнью!

Меня ведет в сторону под волной слабости, и я приваливаюсь к Лираму, который выдыхает в висок:

– С Днем Рождения, Виалла, Дочь Астериона.

Глава 50. Истинные

– Что мы тут делаем?

После моего громкого дня рождения меня, невменяемую и слабую, притащили к Древу Жизни.

И с нами увязались молчаливые старые Жрецы.

– Я устала, – тяжело вздыхаю и опускаюсь на траву.

Устраиваю кролик на коленях, укутываюсь в белую тряпку и зеваю.

Если я такая замечательная и важная волчица, то почему никто не оставит меня в покое и не даст полежать в тишине, осознавая все безумие, которое произошло со мной.

Поднимаю взгляд на Древо. Листочки шелестят, что-то мне нашептывая.

Оран, Лирам и Богар стоят гордой троицей за моей спиной, и выходит, что я сама взяла и села у их ног. И без принуждения и приказов.

Испуганно замираю, когда искусственно солнце медленно гаснет до белого круга.

– Что происходит?

А затем я чувствую вибрацию и слышу скрежет.

С круглыми глазами наблюдаю, как за тусклым шаром, который минуту назад был имитацией солнца, медленно разъезжаются панели. Одна за другой, а между ними едва заметно вспыхивают волны силового поля.

А за ним – звезды и переливы звездной туманности в недосягаемой дали. И я вижу в ней призрачного волка.

– Да, Ви, – отзывается Богар. – Это Туманность Волка.

У меня мурашки бегут по коже.

– Человеческие глаза не видят этого. Для них это что-то бесформенное, – шепчет Лирам.

– Красиво, – едва слышно отвечаю я.

– Говорят, что наши звери уходят туда, – голос Орана тоже тихий, – но с научной точки зрения это, конечно же, сказки.

– Для кого-то оборотни до сих пор сказки, – вздыхает Жрец, бесшумно шагает к Древу и разворачивается к нам. – Но мы же существуем. И тогда почему бы нашим зверям не искать пристанища среди звезд, повеселиться в безвременье и опять вернуться в наш реальный мир в поисках любви?

Подозрительно кошусь на него.

– Может, развлечения у нас такие? Перерождаться, чтобы искать друг друга? – верховный Жрец улыбается. – Кому-то не везет, а кого-то судьба сводит вместе.

Щурюсь. Вся эта философия неспроста.

– Это великий дар найти и укрепить эту сакральную связь Зверя, – Жрец расплывается в улыбке. – И такое счастье. Вы связаны, и для меня честь под Туманностью Волка и у Древа Жизни освидетельствовать вашу Истинность. Она стала в век технологий, космических путешествиях редкостью и почти сказкой, но вот вы… – он окидывает нас немного ехидным взглядом и разводит руки в стороны, – передо мной. Дети судьбы…

– Погодите-ка… – пытаюсь встать, но Богар кладет руки мне на плечи. – Мы тут, что, женихаемся?

– Женихаться подразумевает, что можно разженихаться обратно, – Жрец скалится в улыбке. – А тут все иначе. И это "иначе" я, как Верховный Жрец, подтверждаю. И ваша связь не нуждается в клятвах, словах, согласии, несогласии. Ты же не споришь, что у тебя две руки?

– Нет.

– Ну, вот… – улыбается еще шире. – Теперь не поспоришь с тем, что у тебя три красивых волчары. И если ты сейчас начнешь охать, ахать, плакать, убегать и всячески страдать от несправедливости судьбы, то я тебе не поверю.

– А я не буду, – честно отвечаю я. Лгать же я не могу Жрецу. – Просто… это неприлично же.

– Прилично, если судьба, – Богар сжимает мои плечи.

– А ты бы мог стать одним из нас, – Верховный Жрец смеется. – Улавливаешь суть. А еще пьяница.

– Ты, кстати, все это время не пил, – удивленно замечает Оран.

– Точно, не пил, – подтверждает Лирам. – А я все думал, что что-то не так. Как-то все странно. И вот оно что. Ты пьяным не ползал.

– А почему я пил? – серьезно отвечает Богар. – Потому что у меня нормальной женщины не было. Тосковал по Истинной булочке.

– Ну, что же, – Жрец касается тонкого браслета на запястье, – я с трепетом и церемониальным торжеством вношу ваши имена в храмовые записи…

Остальные Жрецы следуют его примеру. Над их руками в полумраке вспыхивают голографические экраны.

– Ребят, – я оглядываюсь на оборотней, – вы уверены?

Я не знаю, что я сейчас чувствую.

Я растеряна, но кричать, что происходит безумие, я не в силах, потому что вторая моя звериная половинка не видит ничего криминального в том, чтобы быть согретой тремя волками.

Если, как человека, меня рвут сомнения, страх, стыд, что волчица спокойна. Ее самцы рядом и ничего не страшно. И этого чувства у меня никогда не было, и я боюсь отдаться ему.

Вдруг это обман?

Иллюзия?

– Уверены, – Оран вглядывается в мои глаза. – Иногда стоит прислушиваться именно к Зверю, Ви, а он говорит, что ты наша.

– И не отпустим, – Лирам пожимает плечами.

– И всегда найдем, где бы ты ни была, – тихо, но решительно говорит Богар. – Но я, кажется, уже повторяюсь.

В груди растекается теплая патока облегчения. Я и хотела это услышать. И оборотни не лгут. Они сейчас открыты в своих мыслях: я должна остаться рядом с ними.

– А что в ответ говорит твоя Волчица? – спрашивает Верховный Жрец, пробегая пальцами по призрачному экрану.

– Что я ваша, – сипло шепчу я, прижимая к себе кролика.

– Голосовые ответы записаны, – раздается отстраненный женский голос. – Распознаны и занесены в базу.

Секундная пауза, и невидимая женщина продолжает:

– Система зафиксировала единый сердечный ритм. В базу внесен.

Жрецы подносят указательные пальцы к экранам, чтобы браслеты отсканировали их отпечатки.

– Истинность подтверждена. Да защитит вас Первый Ликан, – женский голос все такой же холодный и равнодушный, – и одарит здоровым потомством.

Глава 51. Кинем жребий?

– Кролика забрали, – печально говорю я, когда жрецы уходят. – Я думала, что он теперь мой.

– Это священный кролик, – вздыхает Лирам. – Священная жертва.

– Генно-модифицированный кролик, – Богар потягивается и смотрит на меня. – Ему мало того, что дохулион лет, так еще мозги крутит.

– Не поняла… – хмурюсь я.

– Запах крови у него сильный, – Оран приглаживает волосы. – И раз в неделю оголодавшие Жрецы сидят вокруг него и зверя своего контролируют. Если кто сорвется, того неудачника сана лишают. И этот же кролик – главный экзамен для новых жрецов и послушников.

– Блин, – шипит Лирам и смотрит на свой браслет, который мигает зеленым огонечком. – Уже раз десятый названивают.

– Кто? – спрашиваю я.

– Его сестры, – раздается ехидный голос Саймона. – Лирам, ответь уже. Они меня тиранят вопросами. Им было мало прямой трансляции с площади храма.

– Нет.

– А я уже принял вызов.

– Что?!

Трава перед Лирамом вспыхивает, и появляется голограмма двух девушек, крики которых меня оглушают:

– Где она?! Где?! дай посмотреть!

Одинаковые. Пшеничные волосы до плеч. Стройные, хрупкие и обе в красных шелковых халатах до пола. И очень громкие.

– Лирам! Дай посмотреть!

– Привет, девочки, – говорит Богар.

– Да нам на тебя пофиг! Показывайте Волчицу Астериона.

– Это было обидно.

– Да ты все такой же лохматый, – говорит одна из девушек. – Оран – самовлюбленный, Лирам – скучный. Ничего нового.

– Да, поэтому показывайте нам Волчицу Астериона! – капризно требует вторая. – С вами все понятно.

– Ви, один-два-три… – отсчитывает где-то у кустов Саймон, – и ты в эфире!

Визжат, прыгают и прижимают кулачки к щекам, глядя на меня восторженными глазами.

– Привет? – неуверенно говорю я.

– Это она!

– Она!

– Такая милая!

– Я сейчас описаюсь!

– Я тоже.

– И кто-то из них, – Богар наклоняется к Орану, – могу быть твоей женой. Ну или даже две.

Лирам недовольно косится на него.

– Ну, ты же об этом сам говорил, – Богар пожимает плечами. – Вот бы они вынесли орану мозг, а.

– Я Нира, – представляется одна из девиц.

– А я Мира, – говорит вторая, а потом орет на сторону. – Мам! Мама! Мам! Мы дозвонились!

– И папу бери с собой! – кричит Нира. – Тащи его сюда или придем мы!

– Серьезная угроза, – вздыхает Лирам.

– Ой не нуди, – Мира кривится.

Лирам медленно моргает, выдыхает и смотрит перед собой.

Я не чувствую в нем раздражения, пусть он всем видом показывает сестрам, что злится. Наоборот, он рад слышать их голоса, и в нем много нежности к взбалмошным Нире и Мире.

– Девочки! У вас опять тут бардак! – раздается в стороне женский голос.

– А ты ожидала чего-то другого? – спрашивает ее мягкий мужской голос, смеется и затем охает. – Это что?! Сова?! Откуда тут сова?

– Из леса, – отвечает Нира. – Она ранена.

– Она связана!

Слышу рык, клекот и мимо Ниры и Миры пролетает белая испуганная тень.

– Ну, папа!

– Она не ранена, девочки, – вздыхает мужской голос.

Через пару секунд к призрачным Мире и Нире присоединяется статные высокие мужчина и женщина.

– Смотри какая, – Нира повисает на плечах матери. – Сладенькая.

– Здравствуйте, – шепчу я.

– Ну, я, если честно, подозревала, что вы трое к чему-то такому придете, – женщина смотрит на Лирама. – Я не за и не против. Я скорее сочувствую, – переводит взгляд на меня. – Мне-то тут один мужик все нервы истрепал.

– Ну, знаешь, ты тоже не тихоня, – отец Лирама косится на жену, – я бы тоже не потянул с тобой еще двух жен.

И это он зря сказал. Его жена разворачивается к нему, скрещивает руки на груди и вскидывает бровь:

– Еще двух жен? А чего не трех?

– Мам, – вздыхает Лирам.

– Сына, а тебе в каком-то смысле повезло. Пока одного грызут, двое могут выпить в стороне вина и отдохнуть…

– Вот как, да? Грызу я тебя, значит?

– Но я научился получать от этого удовольствие, – отец Лирама очаровательно улыбается жене, берет ее за руку и галантно целует кончики пальцев, глядя в ее глаза, – и иногда сам специально подставляю свои косточки для твоих острых зубок.

– Я себя сейчас очень неловко чувствую, – обескураженно шепчет Богар.

– Кстати, Богар, – дамский угодник, от чьего поцелуя рассерженная волчица покраснела и забыла, почему сердилась. – Я пятнадцатую эскадрилью отправил во второй сектор системы Амазар. Нам, наконец, удалось выйти на координаты Цербероса.

– Ты все-таки взял их за яйчишки? – Богар одобрительно вскидывает бровь. – Я даю добро на то, чтобы немного погонять пиратов.

– Не погонять, а уничтожить.

– Рэм, невозможно пиратов уничтожить, можно проредить, но они всегда были, есть и будут, – Богар тяжело вздыхает. – Церберос – это лишь одна куча мусора из множества.

– Фу, вы опять про свои мужицкие дела, – Мира цыкает. – Скучно. Неинтересно. Все, идите отдельно болтайте о пиратах…

– Ой, что-то со связью, – Лирам трясет рукой. – Наверное, очередная магнитная волна… – касается экрана, сбрасывая вызов, и закрывает глаза, – я их очень люблю, но хватает меня ненадолго.

Затем он садится со мной рядом у узловатых корней Древа, стягивает браслет и откидывает его в сторону, вглядываясь в мои глаза:

– После сложных разговоров родственников важно поддержать своего Истинного, – поддается ко мне с улыбкой.

– Истинных, – тихо отзывается Оран и расстегивает верхнюю пуговицу мундира. – Их у тебя трое.

– И самое время заняться вопросом потомства, – хрипло выдыхает Богар и садится по другую сторону от меня. Касается моих волос и прищуривается. – Коварные пираты с сестрами Лирама подождут. И кто же из нас станет первым папочкой? Доверимся судьбе или кинем жребий?