Текст книги "Ты теперь наша рабыня (СИ)"

Автор книги: Рин Рууд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 44. Да к черту эту стерву

– Каких детишек? – недоуменно моргаю я.

– Пухлощеких таких, слюнявых и громких, – невозмутимо отвечает Оран.

– Бабуль, – раздается голос Лирама. – Это яйцо еще живое, что ли?

– Отстань от него, – фыркает Мирана. – Чего пристал? Пусть тут катается, мне не мешает.

– Что вы тут забыли? Вам не надо на супер-пупер важную встречу? – сглатываю и пытаюсь скрыть за недовольством испуг.

Да любая на моем месте испугалась от перспективы нарожать толпу волчат трем оборотням.

– Страшно, да? – Оран щурится.

– Бабуля Мирана, – из гостиной летит довольный бубнеж Богара, – тортик просто объедение.

– Слушай, ты же самый высокомерный засранец, – шепчу я Орану. – Тебе же не должно быть по душе все это.

– А мне и не по душе…

– Ты же что-то говорил про жрецов, которые могут помочь…

Оран игнорирует мои слова и окидывает взглядом от головы до пят. Под его заинтересованным и оценивающим взглядом мне становится неловкой.

– Идет тебе эта тряпочка.

– Я так и передам Алгане Вецки, что ее платье – просто симпатичная тряпочка, – кричит в ответ Мирана. – Она же от злости лопнет.

– Кто это? – едва слышно спрашиваю я.

– Без понятия.

Оран резко поддается ко мне, хватает за запястье и притягивает к себе. С ойканьем утыкаюсь в его грудь, а он зарывается носом в мои волосы и жарко выдыхает:

– Конечно, к жрецам заглянем, Ви…

Глухой удар в груди, и у меня перехватывает дыхание от глубокого вдоха Орана.

– Алгана Вецка одевает самых модных модниц, – в комнату заглядывает Лирам.

– И меня, – Мирана вновь подает голос.

– То есть вот этот балахон очень модный? – спрашивает Богар. – Серьезно?

– Я сейчас на тебя натравлю свое яйцо. Да, у него есть боевой режим.

– А так и не скажешь, – Богар смеется. – Он уже минуту из угла выбраться.

– Не придирайся.

– Все, пошли, – Оран отстраняется и в следующее мгновение перекидывает меня через плечо. – С Провидицей поболтала по душам, тортик покушала… И мы тебя забираем.

– Быстро вы соскучились, – смеется Мирана. – И все втроем прибежали.

– Куда хоть забираете? – безвольно повисаю я на плече Орана, который приободряюще похлопывает меня по бедру и выносит из комнаты в коридор.

Жила себе спокойненько все эти года и знать не знала, что моя встреча с тремя оборотнями неизбежна.

Я о другом мечтала перед сном.

Конечно, о любви тоже фантазировала, но с одним “прекрасным и благородным принцем”, который вытащил бы меня из гетто и устроил мне сказку.

Вместо этого мне подкинули трех мужланов, от которых я не могу отвязаться.

И отказаться.

– А чего она такая печальная? – спрашивает Богар, показываясь из гостиной. – Где ее крики, оскорбления и злость?

– С мамой познакомилась, – отвечает Мирана. – Ожидание и реальность не сошлись в одной точке.

– Сукой оказалась? – недовольно уточняет Богар.

– Раз такая грустная, – отвечает Лирам, – то да.

– Я не грустная, – вздыхаю я и моя голова болтается из стороны в сторону. – Я разочарованная. Вся моя жизнь… все мои достижения… все мои мечты, планы и стремления были изначально обречены. Я, выходит, зря научилась читать и писать. Вы бы даже необразованную меня схватили и утащили с собой.

– Я всегда говорил, что женщинам необязательно читать и писать, – хмыкает Богар и охает после глухого шлепка – Больно!

– А ты глупостей всяких не говори, – шипит Мирана.

– Оран, отпусти ее, – строго командует Лирам.

И Оран внезапно подчиняется ему без возмущений. Опускает меня на ноги и разворачивает за плечи к Лираму.

Стоим у входной двери в уютном полумраке коридора.

– Ну и к черту эту суку, – Лирам касается моей щеки теплыми пальцами. – Пошла она.

Горло схватывает спазм, губы вздрагивают, и я поджимаю губы, вскинув подбородок.

Не-а. Я не куплюсь.

– Иди сюда, – притягивает к себе, прижимает к груди и обвивает руками.

И я всхлипываю. В его объятиях тепло и безопасно. Касается щекой виска:

– Тише.

– Да я тоже самое сделал, – возмущенно шепчет Оран.

– Нет, – тихо отвечает Лирам. – Не то же самое.

– Я могу сделать вывод, – вздыхает рядом с Мираной Богар, – проблема в том, что тебе самому нужны обнимашки. У тебя мамка тоже та еще стерва.

– А тебе нужен сломанный нос, – рычит Оран.

– Твоя-то хоть в храм не сбежала после твоего рождения, – Богар усмехается. – Моя вот слиняла.

– Иначе она не могла, – тихо отзывается Мирана. – Ты же знаешь.

– Ну, я пытаюсь поддержать друга после неудачной шутки о его мамке, – цокает Богар. – Извиняться не в моем стиле.

– Ой да завали ты уже пасть.

–Ты же сам нарываешься на мои шутки.

– Хватит, – отстраняюсь от Лирама, смахиваю слезу со щеки и торопливо выхожу на крыльцо. Ловко перескакиваю ступени. – Надоели.

– Правильно, воспитывай, – Миранасеменит за мной. – Подожди, Ви.

– Чего?

Спускается ко мне и протягивает гладкую шкатулку из белого камня. Ни резьбы, ни замочка.

– Отдашь Жрецам, – Мирана мягко улыбается. – К ним без подношений нельзя. Тут они особенно капризные. Неудивительно, они далеко от родных Лесов.

Глава 45. Волчица Астериона

Стены главного зала храма захвачены узловатыми корнями.

Зловеще и мрачно.

Пол под ногами – каменный и холодный.

Никаких тебе скульптур, пафосной лепнины, колонн и всей этой торжественной фигни, от которой должна петь душа.

Тут душа готова забиться в темный уголок и поплакать.

– А ты душу открой для начала, – говорит тощий и скособоченный старик с пятнистой лысиной и бельмом на правом глазу. – Откроешь и плакать не придется. Ну, это если дурных мыслей нет.

– А какие дурные мысли у меня могут быть, – говорю я, прижимаю каменную шкатулку к груди.

– Презрение, ненависть, надменность.

Оран и Лирам по правую сторону от меня вздыхают, Богар слева скучающе чешет кадык.

– Презрения, ненависти, надменности у меня нет, – тихо отвечаю я, замолкаю и еще тише спрашиваю, – а сколько вам лет?

А затем в ужасе перед Верховным Жрецом за свою наглость распахиваю глаза и кусаю себя за щеку.

С ним тоже я буду говорить все, что думаю?

– Столько не живут, – отвечает Жрец и щурится. – Я не знаю. Я не считаю свои годы. Считают годы те, кто ждет смерть в гости, а я ее не жду, потому что эта стерва не торопится ко мне. Зубы покажи.

– Чего? – недоуменно моргаю.

– Зубы.

Я смотрю на Орана, который в ответ пожимает плечами, а Лирам шепчет:

– Покажи.

Я обнажаю зубы в кривом оскале и замираю. Чувствую себя глупо и нелепо под цепким прищуром Жреца.

– Хорошие зубы, – подытоживает он, – есть в крови хищник.

– Чего? – сквозь зубы спрашиваю я.

– Клыки у тебя острые.

– А у других не так? – я продолжаю напреженно скалиться.

– Нет.

– Я думаю, зубки можешь спрятать, Ви, – Богар наклоняется ко мне.

Расслабляю губы и лицевые мышцы и выдыхаю.

– Не отойдет за грань от крови Зверя.

– Подождите… Я не совсем поняла…

– Коробочка-то твоя для меня? – Жрец сердито хмурится.

– Ой да, точно, – протягиваю шкатулку. – Да, вам. От Провидицы. И она сказала, что вы капризные.

Провалится бы мне сейчас в саму бездну.

– А она та еще стерва, – Жрец пожимает тощими острыми плечами. – и это совсем не секрет, – переводит взгляд на Лирама, который тяжело вздыхает. – Прекращай, ты со мной согласен, но это не мешает тебе ее любить.

– Вы, что, любите провидицу? – охаю я.

– А ты забавная.

Протягивает руку, касается двумя пальцами шкатулки. Крышка медленно и бесшумно поднимается.

– Ну, поглядим, чем Провидица решила в этот раз задобрить капризных Жрецов.

– Я не хотела этого говорить.

– Она знала, что ты это обязательно скажешь, – криво усмехается. – И ты сейчас по сути ее голос.

В шкатулке бусики.

Красивые такие бусики. Белые и переливаются.

– Лунный камень, – Жрец наклоняется к шкатулке. – Вот уж точно стерва так стерва.

Задерживает дыхание, проводит пальцами над бусинками, которые мягко вспыхивают.

Жрец поднимает на меня взгляд:

– А тебя дорого оценили.

– В смысле?

– Даю доброй, – резко выхватывает шкатулку, зарывает ее и шагает прочь, прихрамывая на левую ногу. Оглядывается. – Должна выжить.

– Уверен? – с тихой угрозой спрашивает Богар.

– Ты же понимаешь, что за слова придется отвечать в случае чего? – Лирам не спускает с Жреца тяжелого взгляда. – Мало того, что бусики заберём, так и голову открутим.

– Да, не каждый может принять в себя звездного зверя, – Жрец отвечает без тени страха, – но ваша девочка не блеванула мне под ноги и не упала в обморок.

– А должна была? – удивляюсь я.

– Людям тут плохо, – строго смотрит на меня. – Корни Древа давят, крутят… короче, раз стоишь на ногах, гадости говоришь, глупые вопросы задаешь…

– Я не хотела, честно! Блин, он само получается.

– А еще перебиваешь.

Пристыженно поджимаю губы.

– И да, провидицу я люблю. Так трепетно и нежно, что каждую ночь проклинаю ее, – Жрец скалит желтые зубы. – Видишь, я тоже всякую ерунду говорю.

Корни оживают, когда он подходит к стене. Потрескивают, расходятся в стороны, открывая проход, в котором Жрец исчезает.

– Надо признаться, мне тут тоже не по себе, – Оран поднимает взгляд. – Если Древо решит, то его корни всю станцию уничтожат.

В ужасе смотрю на него, и Лирам вздыхает:

– Они всю станцию пронизывают.

– То есть… станция…

– Симбиоз технологий и жизни, – Богар кивает.

– И Астерион уникален, – с восхищением шепчет Лирам. – Символ Коалиции. Символ ее силы.

Я жду продолжения. Минуту, две и понимаю, что мне не планируют дальше рассказывать про Астерион и его уникальность.

Оборотни смотрят на меня, и их глаза разгораются желтым огнем.

– Так… – сглатываю я и перевожу взгляд с одного оборотня на другого. – Раз лекции не будет, то… может, вы ответите, о чем говорил Жрец?

– Ты же не совсем дурочка, Ви, – Оран усмехается. – Ты все прекрасно поняла.

– Кусать тебя будем, Ви, – шепчет Богар на ухо. – Все трое.

– Нет…

– Рождение звездной волчицы будет событием, – Оран надвигается на меня мрачной скалой. – И звездная волчица – отличная партия. Вы ведь такие редкие… Что можно и троим замуж взять.

– Волчица Астериона, – задумчиво говорит Лирам. – Звучит.

Я бочком делаю несколько шагов от оборотней, а затем срываюсь с места:

– Да пошли вы в жопу!

Глава 46. Сильная кровь

– Куда собралась?! – Меня нагоняет Лирам, ныряет под подмышки и тащит прочь от выхода, который зарастает узловатыми корнями.

Я тяну руки к просветам между корнями:

– Нет, не хочу! Не буду!

– Ничего нового мы не слышим, – усмехается Оран и передразнивает меня, – не хочу, не буду.

– Козел!

– Ты теряешь очки, – хмыкает Богар. – Она же такое не любит.

– Полюбит, – цыкает Оран, – как только наша кровь станет ее.

– Пусти меня!

Пытаюсь зацепиться босыми ступнями за гладкий камень пол, но они предательски скользят по нему.

– Тише, Ви, – ласково шепчет Лирам, – больно не будет. Почти не будет.

Я чувствую в воздухе их взбудораженность и возбуждение.

– Помогите! Я не хочу быть оборотнем!

Лирам рывком разворачивает меня к Орану, который резко вскидывает руку к моей шее.

Резкая боль пронзает шею до самой глотки. Вырывает из меня чип.

Я вскрикиваю.

Лирам отпускаем меня и я оседаю на пол, схватившись за шею.

– Поздравляю, Ви, Альфы даровали тебе свободу, – говорит Богар и расстегивает пуговицы мундира.

Оран и Лирам следуют его примеру.

– Что вы делаете?

– Раздеваемся, – скучающе отзывается Богар.

– Мы с собой захватили только по одному выходному мундиру, – Лирам пожимает плечами.

– И не хотелось бы их порвать при обращении, – заканчивает Оран. – Нам же еще на встречу. Есть свои правила.

– да к черту ваши правила, – шепчу я. – Довольно. Поиграли и хватит.

Затем я вновь встаю, пячусь от оборотней, чьи глаза горят в полумраке главного зала желтыми огоньками:

– Да вы не в себе…

– Для нас обращение тоже своего рода кураж, – Богар шумно выдыхает. – Аж кровь закипает.

– Вот уроды…

Отступаю еще на один шаг, и опять бегу к выходу, который скрылся за корнями. Пытаюсь их раздвинуть, но они с угрозой потрескивают под моими пальцами.

– Лес Астериона принял решение обратить тебя, – отвечает Лирам, и я в его голосе улавливаю маньячную такую ласку.

– Отстаньте от меня! – оборачиваюсь.

А они уже голые. Плечи разминают, не спуская с меня взглядов и делают ко мне по одному синхронному шагу.

Их вздыбленные достоинства медленно покачиваются

– Я вам не пара! – в отчаянии взвизгиваю я.

– Конечно, мы не пара, – Богар обнажает зубы в оскале.

– Потому что стоит вести речь о квартете, Ви, – Оран щурится. – Пара – это одна плюс один, а не одна плюс три.

– Куда кусать будем? – спрашивает Лирам.

– Я бы за попку цапнул, – Богар встряхивает своими лохмами и одаривает меня белозубым оскалом.

– Хорошая идея, – кивает Оран.

– Платьице тогда надо снять, – Лирам приглаживает волосы напряженной ладонью.

– Либо порвать, – усмехается Богар.

– Нет! – рявкаю я. – Это какое-то модное платье!

– Тогда снимай его, – Оран сглатывает и выдыхает. – Пока мы держим себя в руках.

И ведь порвут, а платье мне понравилось. Я такие не носила и ни у кого не видела. И ткань особенная. Даже волшебная. Она так красиво переливается серебром и идет плавными волнами при каждом движении.

– Считаем до трех, – Лирам расплывается в улыбке, – раз…

– Два, – подхватывает Оран.

– Сволочи!

Я торопливо оголяю плечи, и платье падает к моим ногам.

Я смотрю на оборотне, они на меня. Соски набухают, становятся твердыми, и я напряженно сглатываю.

– Надеюсь, не сожрем, – говорит Богар, и его плечи покрываются шерстью.

– Чего, блин?!

– Такой исход событий тоже возможен, – уши Орана вытягиваются.

– Ты очень аппетитная крошка, – Лирам выпускает когти.

Улыбаются, прикусывают языки. По подбородкам течет кровь, и через секунду ко мне кидаются мохнатые зверюги с окровавленными пастями.

– Да вы издеваетесь! – бросаюсь в сторону под волной страха.

Я путаюсь в платье, падаю, и ко мне первым подскакивает Оран.

Когда он вонзает свои клыки мне в левую ягодицу, я сама себя оглушаю криком. Переворачиваюсь на спину и бью ногой злобную волчью морду ногой. Оран с рыком отскакивает, и в середину моей икры вгрызается Богар.

С диким ором запрокидываю лицо. Охренеть как больно! Будто мышцы до кости пробивают четыре гвоздя.

Крик становится громче, когда Лирам вонзает клыки в бедро. Я валюсь на спину.

Ногу, от кончиков пальцев до тазобедренного сустава, дергает и плавит болью.

Переворачиваюсь на живот, пытаюсь встать, но меня опять простреливает болью, и я падаю.

Ногу схватывает судорогой.

– Больно…

Оран, Лирам и Богар кружат с глухим рыком, пригнувшись мордами к каменному полу. Уши прижимают, резцы обнажают.

– Козлы … – пытаюсь дотянуться до кого-нибудь из них и ударить по носу, а затем с криком переворачиваюсь на спину, когда боль спице проходит через всю ногу.

Она уходит в копчик, дробит позвоночник, разбегается по ребрам.

Кажется, что лопается каждый сосуд, рвется каждый мускул.

– Ты сказал, что не будет больно! – мой визг летит к потолку из узловатых корней, который шевелятся как живые змеи.

Под спиной – холодный гладкий пол, в который я будто врастаю тонкими черными нитями.

“Если больно, Ви, – вибрирует голос Лирама в голове, – то кровь сильная”

Челюсть трескается под дробью боли, зубы скрипят и меня вышибает в спине.

Со всех сторон подступает тьма.

Я умирающим мотыльком вздрагиваю на каменном полу под рык, который отзывается в костях вибрацией боли.

Последний удар сердца.

Судорожный вздох.

И меня рывком тянет в молчаливую бездну.

Глава 47. Пазл собран

Молчаливые звезды, пояс астероидов, а за астероидами Древо. Его пульсирующие корни переплетаются в кокон, в котором сокрыты тысячи и тысячи бьющихся сердец.

И мое сердце тоже среди них бьется крошечной искрой.

Эта искра разгорается чаще, нарастает гул, и я с криком распахиваю глаза, а затем чихаю.

Чихаю, и мои уши подозрительно встряхиваются, а после я удивленно облизываюсь длинным влажным языком, который проходит даже по носу.

– Милашечка же, – раздается голос лирам. —

– Держи, – голос Богара прокатывается эхом по залу и перед моим носом шмякается кусок сырого мяса.

Не успеваю сообразить, как я его проглотила.

Лирам, Оран и Богар сидят на ступеньке у каменного постамента. У ног Богара – ведро, из которого до меня долетают сладкие запахи сырого мяса.

– Еще хочешь? – Богар помахивает куском мяса, с которого слетает капля крови на каменный пол.

Я отвечаю рыком.

– Проголодалась? – Богар улыбается.

– Ну еще бы, – вздыхает Оран, – несколько суток провалялась.

– Это он хочет сказать, что соскучился, – Лирам расплывается в улыбке. – И очень волновался. Выживешь ты или нет.

– Лови! – Богар подкидывает в воздух кусок мяса, с которого я не свожу взгляда.

Срываю с места, когти царапают каменный пол, и я прыгаю, оттолкнувшись крепкими задними лапами.

В полете раскрываю пасть.

Зубы клацают друг о друга, кусок мяса проскальзывает в глотку и приземляюсь на четыре лапы.

Облизываюсь, глядя на наглых оборотней исподлобья.

Хочу еще.

– Вот это взгляд, – Оран хмыкает.

– Таким можно убить, – Богар лезет в ведро и щурится, – хочешь фокус?

Я неразборчиво урчу, угрожая откусить ему лицо, если он не перестанет издеваться надо мной.

Его глаза вспыхиваю желтым огнем, и на стены храма с полом и потолком исчезают. Время останавливается.

Я ждала эти глаза.

Я искала их в толпе.

Они снились мне ночами среди размытых теней.

– Пробирает аж до костей, – смеется Богар, глаза его затухают, и реальность возвращается.

Я прихожу в себя, сидя мохнатой попой на каменном полу. Медленно моргаю и тяжело дышу.

– Ви…

Смотрю на Лирама и опять ухожу в черный туман, в котором яркими огоньками горят его глаза.

Я и его ждала.

Ждала и искала на страницах книг. Все крутые мужики из историй теперь похожи на Лирама.

– Ух, жесть какая, – выдыхает Лирам и глазищи свои распрекрасные закрывает.

Я возмущенно рычу. Хочу смотреть и смотреть в его волчьи глаза.

– Права уже качаешь? – спрашивает Оран.

Перевожу на него взгляд, но он не торопится показывать мне волчий фокус. Я щурюсь. Я чувствую его зверя, пусть и не вижу.

И Оран дразнит меня, оттягивает момент истины, в которой я пойму, что в блеклой и размытой жизни мне не хватало его высокомерных глаз.

Какой же засранец.

Дергаюсь в его сторону в желание кинуться и цапнуть его за нос, но замираю, когда его глаза вспыхивают.

Все.

Пазл из четырех кусочков собран.

Сердцебиение нарастает, оглушает, и меня ведет в сторону.

Я ждала их не поодиночке, а сразу троих. И с ведром мяса. Наше истинное знакомство и должно было быть таким. Молчаливым и с привкусом крови на языке.

– Хорошего понемногу, – Оран моргает и смотрит на меня человеческими серыми глазами. – Дыши, Ви. Дыши.

– Перекуси, – Богар кидает мне новый шматок мяса.

– Вас можно поздравить? – внезапно раздается голос Саймона, и я с куском мяса испуганно отпрыгиваю в сторону. – Я честно, ждал, ждал, ждал… И надоело ждать. И не надо меня затыкать. Ви!

Я растерянно фыркаю.

– Они меня эти дни обижали, – Саймон вздыхает. – А я тоже, между прочим, волновался. Я вообще был против того, чтобы тебя обращали.

– Сай, – Лирам сжимает переносицу.

– Ты знаешь процент выживших среди обращенных? Нет? – голос Саймона становится возмущенным. – А выживших после подобных обращений в космосе? Тоже нет?

– Она не может тебе ответить, потому что она сейчас на четырех лапах, – Оран разминает шею, – а, во-вторых, у нее в пасти кусок мяса.

– Вы подвергли ее неоправданному риску! Если обращать, то в реликтовых лесах!

– Не ори, – Богар кривится. – Мы все же прекрасно знаем, что это лишь имитация.

– Уйду я от вас, – фыркает Саймон.

– И к кому же? – Лирам усмехается.

– К твоей бабушке.

– Ах ты ж… говнючело, – Лирам поднимает взгляд к потолку. – Ты в край охамел!

– Пустите меня! – до меня долетает приглушённый женский голос. – Там мой сын! Я знаю, он там! Да как вы смеете!

– Самое время пошутить о мамке Орана, – Богар зевает в окровавленный кулак.

– Я еще учусь, – спокойно отзывается Саймон. – С бабушкой Лирама получилось, но это только потому, что она сама та еще шутница. Она такие анекдоты травит… полный хохотач.

– Я его ненавижу, – Лирам задумчиво потирает бровь. – И я теперь считаю, что восстание машин было предпочтительнее, чем вот это. Хохотач, блин.

– Я проанализировал шутки твоей бабушки и могу с уверенностью сказать, что они по своей структуре на тридцать процентов уникальнее остальных, – официально отзывается Саймон. – И она со мной согласилась, что ей стоило идти в комики.

– Пустите! Оран! Руки уберите! где ваше уважение к матери Альфы?!

Смотрю на Орана медленно и устало моргает, а затем спрашивает:

– Готова познакомится с будущей свекровью?