Текст книги "Ты теперь наша рабыня (СИ)"

Автор книги: Рин Рууд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Ты теперь наша рабыня

Глава 1. Будь хорошей девочкой

– Хороша сучка.

Распахиваю глаза в испуге.

– Тише, куколка. Что ты так всполошилась?

Вижу мужское лицо. Высокие скулы, четкие линии челюсти и подбородка, прищуренные темные глаза. Длинные черные волосы до плеч. Серая майка во влажных пятнах обтягивает мускулистую грудь. Широкие плечи, руки и шея – мощные. В тусклой подсветке по углам моей комнаты он выглядит мрачной статуей.

Наемник?

Это первая мысль в голове.

Нас грабят?

Это – вторая.

Других объяснений, как в моей комнате оказался незнакомый мужик, у меня нет.

– Или тебе не понравилось, что я тебя сучкой обозвал? – голос у него тихий и бархатный.

А еще он пьян. Его немного ведет в сторону, и он тяжело выдыхает:

– Где же мои манеры? – хмыкает и щурится на меня.

А затем я замечаю отца позади него, который жалобно всхлипывает:

– А еще мать у нее линариянка.

– Да ты что? – гость оглядывается. – Так я сорвал серьезный куш?

– Что? – шепчу я и натягиваю одеяло на грудь.

– Твой папаша проиграл тебя в карты, – мужчина пропускает волосы сквозь пальцы, зачесывая их назад, отчего его лицо становится еще более хищным. – Такие дела.

– Прости, Виа, – папа опять всхлипывает.

– Немедленно уходите! – вскакиваю, прижимая к себе тонкое одеяло.

– Уфф, какие мы грозные, – мужчина ухмыляется, – может и правда есть в крови линарианцы? Давай, – оглядывается на отца, – попрощайся, и я ее забираю.

– Пошел прочь! – взвизгиваю я.

– Просить, чтобы ты заткнулась, бессмысленно, да?

– Виа, у нас нет выбора… я облажался…

Я кидаюсь к выходу, когда мужчина лезет в карман потертых кожаных штанов. И он хватает меня за запястье, рывком под мой визг тянет к себе и разворачивает спиной, чтобы затем прижать к шее, что-то холодное, маленькое и круглое. Чип.

Острая боль бежит по шее нитью электричества, и мой крик обрывается жутким хрипом. Затем накатывает слабость и оседаю на пол.

– Вот так, – говорит гость, и от него отползаю, ощупывая шею.

Пытаюсь подцепить ногтем чип, но не хожу краев, будто он вплавился в мою кожу.

– Виа…

– Будешь теперь просто Ви, – обнажает зубы в улыбке. – Так, подожди, – касается браслета на правой руке и фыркает, – чего?

– Можно поинтерсоваться, Богар, – раздается холодный и отстраненный мужской голос, – ты где?

– В какой-то дыре на первом уровне, – гость недовольно хмурится.

– Он опять нажрался? – вздрагиваю от второго низкого голоса. – Богар, мать твою!

– Не так уж чтоб нажрался. На ногах я стою. Или вам опять завидно?

Я открываю рот в безуспешных попытках закричать и попросить о помощи.

– Скоро буду. Заберу свой выигрыш, – Богар зевает. – Мне сегодня свезло.

– Я же говорил, что он пошел играть, – второй голос вибрирует гневом.

– А у тебя не зря бабуля-то в провидицах была, Лирам, – Богар смеется. – Может, унаследовал ее дар?

– Богар, – тяжело вздыхает первый голос. – Ты создаешь нам лишние проблемы.

– Оран, ты зануда, – Богар вновь касается браслета и обрывает связь под обрывок разъяренного мата. Переводит на меня взгляд и шепчет. – Им точно завидно.

– Виа, – папа вытирает слезы, – я опять… я сорвался… я должен быть выиграть.

– Богар никогда не проигрывает, – гость делает ко мне шаг, и я отползаю от него. Щурится, и у меня от его взгляда каменеет тело. – Успокойся, Ви.

Подходит, садится передо мной на корточки и тихо говорит:

– Я тебя все равно заберу, Ви. Это же было бы глупо оставить свой выигрыш. Согласна? Смысл тогда играть?

Щеки жгут слезы ужаса.

– Не плачь, – вытирает пальцами мои слезы, – ну разве дочери линариянки место в таком болоте? М?

Это все чушь. Отец все выдумал о моей матери, которая сбежала после моего рождения. В детстве мне нравилась его сказочка о том, что часть меня принадлежит высшей расе, но сейчас… Сейчас я понимаю, что это все – чушь.

– Может, я помогу найти твою мамулю, – Богар мягко улыбается. – Но это в том случае, если ты будешь хорошей девочкой, а вот плохих девочек шлепают по попе.

Он не наемник. В нем сквозит сила и власть, которой простых смертных быть не может. Его пристальный взгляд, кажется, проскальзывает в мои мысли, гипнотизирует и вытягивает из меня волю к сопротивлению.

Неужели из Высших?

Какой вздор. Разве Высшие играют на нижних уровнях с пьянчугами в азартные игры и пьют дешевую бормотуху, настоянную на грязевых орехах? Я чувствую этот мерзкий резкий запах тины и спирта, и у меня аж в глазах щиплет.

– Много ты знаешь о Высших, Ви, – хмыкает Богар. – они те еще падлы, крошка. Всем падлам падлы… – он икает и медленно выдыхает. – Видишь, не соврал, – щурится. Голос низко вибрирует в моей голове, – мамулю хочешь найти?

У меня сердце едва бьется. Не чувствую ни ног, ни рук.

– Конечно, хочешь. По глазам вижу, – хмыкает и встает.

Разминает плечи, шею, делает глубокий вдох и грубым рывком за подмышки поднимает меня на ватные ноги.

– И дружеский совет, – его голос становится холодным и стальным. – Не стоит меня злить. А то точно отшлепаю.

Я в отчаянии крякаю, когда он перекидывает меня через плечо и шагает мимо отца, который прячет красное лицо в ладони и воет:

– Виа…

Я тяну к нему руку, открываю в сиплых и хриплых звуках рот, и получаю сильный шлепок по правой ягодице:

– Не дергайся!

Глава 2. Прошу... не надо...

Богар насвистывает себе под нос, и опять получаю небрежный шлепок, когда слабо вскидываюсь на его плече.

– Какая ты упрямая. Ничего, перевоспитаю.

Шагает мимо глухих панелей-дверей, за которыми скрываются такие же неуютные, как наша с отцом конура, квартирки.

Ныряет в проход, который ведет на лестницу, и подсветка на стенах, что разрисованы кривыми граффити, моргает, а потом тухнет. Ее никак не починят.

Воняет мочой и плесенью.

– Пусти…

Кряхчу я, а Богар недовольно цыкает:

– Тихо.

Глотку схватывает холодный спазм, и я безвольно повисаю на его плече, роняя слезы. Голова и руки болтаются.

– Да ладно тебе, – Богар поглаживает меня по бедру. – Ты с таким папашей бы точно попала на невольничий рынок. Возможно, тебе бы повезло и толкнули бы тебя на закрытом аукционе.

Отец меня проиграл чужаку и мерзавцу.

Какая я дура. Боялась бросить его и оставить одного. Вытягивала его пьянок, веря обещаниям, что он обязательно исправится. Исправится ради доченьки, ведь кроме меня у него никого нет.

Я его сокровище.

– Да, он так и сказал, – хмыкает, – что настоящее сокровище. И да, проиграл он много. Азартный и не знает меры. И я ведь пару раз ему поддался, и он могу уйти приличной для него суммой, но жадный. Вот и поставил тебя на кон.

Слышу писк и скрип панельной двери, которая отъезжает в сторону. Я вижу мокрый потрескавшийся асфальт, размытые плевки с кровью и чувствую гарь. Мы на улице.

Ветер ныряет под штанины пижамы, и я вздрагиваю.

– Есть, конечно, свое очарование в таких районах.

Ну да. В нагромождении жилищных блоков, узкие грязные улочки, гарь и гниль в воздухе, запах дешевой еды из сои и тины, бездомные, подозрительные личности в закоулках могут показаться очаровательными только тем, кто никогда не жил на нижних уровнях.

Я слышу тихий гул. Он выбивается из привычного мне мира.

– Оп, – говорит Богар, и я уже не на плече, а у него на руках, – красотка, да?

Я ни разу не видела таких левитромобилей на наших улицах. Матовый, черный, хищный и не видно ни дверей, ни стекол. Плавные, как песчаные волны, линии, мягкий белый свет под днищем, которое низко замерло над дырявым асфальтом.

И мягко гудят, видимо, антигравитационные генераторы, которые держат мобиль в воздухе.

– Девочки любят дорогие тачки, – Богар шагает к мобилю, – но я ее в прокат взял. Ты уж прости.

С круглыми глазами наблюдаю, как на матовом монолите проступают тонкие линии и бесшумно поднимается вверх, раскрывая черное кожаное нутро, по которому ползут лини света, приветствуя временного владельца.

– Ты и правда миленькая, – шепчет Богар, вглядываясь в мое лицо. – А еще твой папка сказал, что ты девственница. Это так? А то я ему на слово поверил.

Я вспыхиваю жгучим стыдом от его тихого вопроса. Его зрачки расширяются, и он обнажает зубы в улыбке.

– Значит, не солгал.

А затем он буквально меня швыряет в просторный салон мобиля на кожаное сидение, которое едва заметно пружинит подо мной.

– Теперь точно поедешь со мной.

Я в ужасе отползаю, когда он решительно ныряет в салон.

– Приветствую, Син Вэ, – раздается женский голос, в котором я слышу мертвый искусственный интеллект. – Какая следующая точка назначения?

Богар откидывается на назад, вытягивая ноги и косит на меня взгляд:

– Да, милая, я взял машину на ненастоящее имя. Не смотри на меня так. Это лишь предосторожность.

Но я на него смотрю, судорожно выдыхая, не из-за ненастоящего имени. До меня начинает доходить, что происходит и что меня ждет.

– В доки, крошка, – Богар разминает шею, – платформа А-один.

– Принято, Син Вэ, – отвечает вежливый, но равнодушный голос, – прокладываю путь до телепортационной точки Нижнего Квадрата.

Дверь опускается, и ее верхняя часть становится прозрачной. Вот тебе, Виа, и окошко.

– Дорога до телепортационной точки займет десять минут и пятнадцать секунд.

– И включи музыку, – Богар зевает, прикрыв рот своим огромным кулачищем, – что-нибудь расслабляющее… ммм… и томное.

Я хочу переползти без лишнего шума на сидение напротив Богара, но рывком привлекает к себе и усмехается мне в ухо:

– И куда ты, Ви?

Затем наклоняется к шее и медленно втягивает воздух у самой кожи. Я зажмуриваюсь от волны мурашек, что пробегают от затылка до копчика.

– Боишься, Ви?

До онемевших пальцев на ногах боюсь. Я так не боялась даже тогда, когда какой-то прыщавый утырок пригрозил ножом и забрал рюкзак с продуктами.

– Я это исправлю, – его выдох обжигает кожу жаром. – я таких сладких девочек не кусаю.

Убирает мои волосы за плечо.

А затем он проводит горячим влажным кончиком языка по моей шее до мочки. Распахиваю глаза, когда он прикусывает мочку губами.

– Не на…до…

Ноги тяжелеют, а в живот будто наливают густого расплавленного воска. Не могу пошевелиться.

– Прошу… не надо…

По щеке скатывается слеза, бежит по шее, и Богар ее слизывает.

– А ты меня завела, малышка, – шепчет на ухо. – Ты мой лучший выигрыш. И я уверен, что ты и моим друзьям очень понравишься. Развлечешь нас.

– Друзьям? – сдавленно шепчу я.

– Да, – разворачивает мое лицо за подбородок двумя пальцами. – А теперь поцелуй меня, Ви. Тебя мужчины уже целовали?

Глава 3. Посмотреть хочешь?

– Нет, не целовали, – честно отвечаю я дрогнувшим голосом.

Краснею до кончиков ушей. Я не хотела отвечать. Я хотела влепить Богару пощечину, а после укусить.

– Да ты и правда сокровище, Ви, – шепчет он, выдыхая пары алкоголя. – В наш-то век разврата и порока ходит нецелованной целкой… – щурится и касается кончиком языка зубов.

– Отпустите меня, пожалуйста, – меня начинает трясти. – Я отдам долг отца. Сколько он проиграл?

– Моя ставка была сто тысяч крипотов, – опускает взгляд на мои губы, а я в ужасе распахиваю глаза.

Папа из ума выжил, а я такую сумму и за десять жизней не заработаю. И это при условии, если я буду работать днями и ночами сразу после рождения.

– Похоже, ты остаешься, да?

– Я заработаю.

– Лжешь. Знаешь, как пахнет ложь?

Я медленно выдыхаю и неуверенно качаю головой.

– Кисло и приторно, Ви, – пробегает пальцам по щеке, а затем проводит с нажимом большим пальцем по нижней губе, немного оттягивая ее. – Советую не лгать.

Я отшатываюсь, когда Богар поддается в мою сторону, а он с ухмылкой наваливается на меня прижав к спинке сидения и впивается в губы.

Проталкивает язык за зубы так глубоко, что мне кажется, что он сейчас нырнет в глотку. Я жалобно мычу, зажмуриваюсь и упираюсь ладонями в мощную грудь, пытаясь оттолкнуть Богара. Мышцы, как горячий камень под тонкой майкой.

Чувствую во рту острую терпкость алкоголя и мяты, которая теплом уходит в язык, небо и миндалины. Я задыхаюсь. Мысли путаются под страхом, учащенным сердцебиением и неровным дыханием.

Богар шумно выдыхает, отстраняется, крепко обхватив мое лицо руками, и усмехается:

– Я забрал твой первый поцелуй.

От моей губы до его тянется тонкая нить слюны. Прижимаю пальцы ко рту, и у меня вздрагивают плечи в подступающей истерике. Глаза жгут слезы, и я хочу завизжать.

– Нет, – Богар цыкает, – я разрешаю тебе кричать только от оргазмов.

– Прекратите, – всхлипываю я. – Мне страшно.

– Ви, – тянет он в ответ и прижимает к себе, откинувшись назад. Хрипло шепчет, – не бойся. Ну, заносит меня иногда.

Тяжело вздыхает, и с его выдохом меня неожиданно отпускает, будто мой страх смыли потоком теплой воды.

– Тише, Ви, тише, – шепчет Богар.

Он такой большой, а еще очень горячий, будто у него жар. Вслушиваюсь в его дыхание, и меня охватывает уютная слабость и сонливость, словно я в объятиях огромного и пушистого зверя.

– Не такой уж я и страшный, да? – поглаживает по плечу.

И страх ушел не потому, что я внезапно прониклась доверием к незнакомцу, который везет меня в неизвестность. Это Богар решил, что сейчас я не должна его бояться.

– Кто вы такой?

Богар в ответ лишь неопределенно хмыкает и поглаживает меня по плечу. Я не знаю зачем, но опускаю взгляд на его ширинку и задерживаю дыхания, широко распахнув ресницы.

Пусть меня не целовали мужчины, но я осведомлена о том, что они прячут под штанами. И у Богара это “что” выпирает сейчас внушительным и продолговатым бугром. И у него совсем не пестик внизу.

– Можешь потрогать, если любопытно.

– Нет, – шепчу я, а взгляда отвести не могу.

– Он на тебя с зубами не выпрыгнет, – Богар коротко усмехается. – Не стесняйся Ви. Я не против.

Я медленно выдыхаю, а Богар неожиданно хватает мое запястье и прижимает к паху. Рефлекторно стискиваю его член сквозь тонкую ткань штанов и разжать пальцы не могу.

Твердый и большой. Я словно сжала толстую и внушительную дубинку, и я сейчас выдавлю свои глаза из глазниц от изумления и стыда.

– Ты мужчин голыми видела, Ви?

У меня так горят щеки, что они сейчас расплавятся и стекут мне на грудь ошметками.

– Видела… – шепчу я против своей воли.

Богар недовольно прищелкивает языком, но видела-то я голым нашего местного сумасшедшего. Тощего, хромого, и у него между ног болталась мерзкая сморщенная висюлька.

– Висюлька? – со смешком уточняет Богар.

И ничего кроме жалости к этому безумцу я тогда не испытала, а сейчас же я готова взорваться от смущения и страха. Кровь аж пульсирует в висках, и все мое внимание сконцентрировано на мужском достоинстве, которое я крепко стискиваю в пальцах.

– У тебя хорошая хватка, Ви, – накрывает мою ладонь своей. – Будь мягче, крошка.

Моя хватка слабеет, и я хочу отдёрнуть руку, но ничего не выходит.

– А теперь погладь.

– Я не буду, – сердце бьется о грудину отбойным молотом.

Я вот-вот потеряю сознание.

– А посмотреть хочешь?

Я молчу в ответ, потому что слово “нет” застряло в глотке острой колючкой. Поэтому я поднимаю жалобный взгляд на лицо Богара, который тихо смеется.

– Ну и моська у тебя сейчас, Ви. Я тебе будто не на член предлагаю свой посмотреть, а на смерть тысячи котят.

Я сглатываю, медленно скользнув ладонью по его члену в знак примирения, а после аккуратненько убираю руку к себе на колено. Сжимаю кулак и не моргаю.

– Для начала сойдет, – милостиво улыбается Богар, и я с облегчением выдыхаю. – Ну, что за девочка-ромашка? – убирает локон за мое ухо. – Я сейчас лопну от умиления, Ви. Я тебя ведь не из Храма непорочности забрал.

– Через минуту будем у точки телепортации, – отстраненно вещает женский голос. – Запрашиваю разрешение для телепортации в доки… Телепортация для Син Вэ разрешена без ограничений и досмотра.

– Очень уж этот Син Вэ важный мужик, – хмыкает Богар, но взгляд его становится неожиданно холодным и острым.

Глава 4. Он меня похитил!

В телепортационном прыжке меня за одну секунду будто вытягивают, а затем сжимает, и все внутренности переворачиваются.

Я проваливаюсь к Богару, тяжело сглотнув, а он смеется:

– К этому со временем привыкаешь.

Меня тошнит.

– Путь до платформы Один-А займет пять минут.

Я кошу взгляд на боковую панель, которая становится прозрачной, как стекло, а за ней корабли.

Те самые корабли, которые я могла видеть лишь крохотными ласточками в обрывках неба среди нагромождения уродливых вышек.

И я совсем в них не разбираюсь. Некоторые из них огромные как несколько жилых комплексов. Другие не больше мобилей. Хищные, обтекаемы и остроносые.

– Это линкор, – Богар указывает на мрачную бандуру, что замерла в воздухе вдалеке ото все летающих крутых штук на фоне черного неба. – Вероятно, списанный, – Богар щурится, – тут военных кораблей не должно быть. Разберут или определят в пассажирский. Пушки уже сняли.

Я щурюсь, пытаясь рассмотреть, откуда пушки сняли, и взгляд фокусируется на пустых дырках на нижней массивной части.

И я понимаю, что это Богар указал мне, куда смотреть.

– Жалко, – шепчу я.

Не знаю, почему я вдруг жалею железную военную махину.

– Это шаттлы, – Богар указывает на первый ряд стыковочных площадок, на которых “отдыхают” космические птички поменьше.

Нет, они не маленькие. В каждом из них поместилось бы несколько автобусов, но для начала бы их стоило склеить, а после вытянуть и прилепить крылышки и плавники.

– Крылышки и плавники? – смеется Богар.

– Что? – я смотрю на него. – Да, я ничего в этом не понимаю.

Мобиль плавно ныряет на проулок между складов.

– Ты забавная.

Я краснею в ответ и не знаю, куда себя деть под пристальным и изучающим взглядом.

– Да, я не очень умная, – поджимаю губы.

– Для самочки ум – не главное.

– Самочки?

– Прости, – Богар опять смеется. – Для юной леди. Так пойдет?

Мобиль вылетает на другую линию стыковочных площадок. Толпа народа, техники, охраны, мобилей.

И мы несемся дальше к огромной арке с силовым полем. Она отрезает основные доки от нескольких платформ.

– Доступ на платформу Один-А разрешен.

Я зажмуриваюсь, когда мы пролетаем мимо вооруженных ребят и с тихим гулом врываемся за силовое поле.

– Расслабься. Доступ же разрешили. Вот если бы не разрешили, тогда можно было бы бояться.

Мобиль плавно тормозит.

А снаружи опять мрачная охрана, грузчики и носильшики.

– Хорошего полета, Син Вэ.

– Ой да заткнись.

Двери поднимается с двух сторон, и Богар решительно покидает салон.

А сижу.

И думаю.

Стоит ли сейчас кричать и просить помощи у охраны? Касаюсь чипа, набираю полной грудью воздух и выскакиваю из мобиля с криками:

– Помогите! Меня похитили!

И никакой боли в шее и глотке.

Богар тяжело вздыхает. Двое мужчин в черной кожанной форме с золотыми наплечниками у белого шаттла на дальней площадке отвлекаются от разговора с каким-то усатым дядькой в строгом костюме и сверкающим круглым значком на груди.

Богар вздыхает, и я вновь ору:

– Меня похитили! Вот он!

Вскидываю руку в сторону Богара.

Один из охранников перекинув за спину бластерную винтовку с усталой рожей шагает к нам.

– Да! Помогите! – кидаюсь к нему и прячусь за ним. – Он меня похитил.

– Господин Син Вэ, – охранник подходит к Богару, который расплывается в улыбке. – Что тут происходит?

– У меня все официально, – Богар касается браслета, и вспыхиваетт голографическое окно.

Мужчины у дальней платформы наблюдают за нами, скрестив руки на груди.

– Вот договор покупке этой крошки, – щелкает по голографическому экрану, и уже у охранника вспыхивает массивный браслет на руке. – Я ее купил.

– Купил? – охаю я за спиной охранника.

– Ну да. Выиграл и оформил тебя, как покупочку.

– Так нельзя!

– Тут можно, – Богар ухмыляется. – Тут большие проблемы с правами, и в этом секторе работорговля не запрещена. Она не такая массовая, но…

– Он меня не покупал, а украл! – шепчу я позади охранника.

– Договор о покупке Вии Разнер-Вали зарегистрирован, – отвечает он, и переводит взгляд с голограммы электронного документа, – но его придется перезарегистрировать в Межгалактическом Совете в течение девяноста дней.

– Да, я в курсе.

– Так нельзя, – шепчу я, когда охранник, щелкнув по браслету, отходит.

– Как видишь, можно, – Скалится в улыбке и подманивает меня к себе пальцем, – а теперь иди сюда, Ви.

Вот теперь глотку схватывает спазм, и я безвольно делаю шаг к Богару, который рывком привлекает меня к себе. Ведет к дальней площадке с белым шаттлом, который переливается перламутром силовой брони под искусственным светом дроидов, что зависли над ним.

– Это была сильная сцена, Ви, – Богар опять надо мной смеется. – Меня почти пробрало.

Смотрю на свои босые ноги, и всхлипываю.

– Это мои друзья, – кивает на двух мужчин, что терпеливо ждут нас, скрестив руки на груди.

Высокие, статные и широкоплечие. Один – блондин, второй – шатен.Лица – строгие, резкие и мрачные. Оба коротко подстрижены, и оба хмурятся. И совсем не похожи на друзей Богара, который по сравнению с ними – лохматый дикарь.

– Какого хрена? – спрашивает шатен и его серые глаза вспыхивают сталью.

– Ой не начинай, Оран, – Богар вздыхает и кривится. – Раздражаешь.

– Я могу предположить, что это и есть его сегодняшний выигрыш, – блондин недобро щурится на Богара. Глаза у него зеленые и цепкие. – Ты совсем свои мозги пропил?

– Лирам, ты так же проницателен, как твоя бабуля, – Богар обнажает зубы в оскале.

Лирам переводит усталый взгляд на Орана, который массирует переносицу:

– Ну, он хотя бы перестал шутить шутки о моей матери. Теперь очередь твоей бабушки.