Текст книги "Мастерская попаданки (СИ)"

Автор книги: Ри Даль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29.

В этот момент дверь скрипнула, и в дом вошла женщина из поселения. Её лицо было худощавым, с высокими скулами, а волосы, переплетённые с листьями и перьями, ниспадали до плеч. В руках она несла корзину, полную сушёных трав, хлеба и кувшина с каким-то настоем. Она поставила корзину на пол рядом с нами.

– Я Аила, – представилась она, её голос был мягким, но с ноткой любопытства. – Владычица Мойра велела принести вам еду и помощь. Вы обе выглядите измученными.

– Спасибо, Аила, – сказала я, вставая, чтобы принять корзину. – Мы очень признательны.

Она кивнула, её взгляд скользнул по Люсин, и она нахмурилась, заметив повязки.

– Раны свежие, – заметила она. – У вас есть мазь? Если нет, я могу дать целебные травы. Нужно будет сделать отвар из ромашки и зверобоя, он хорошо заживляет.

– Мне кое-что дали, – ответила я, показывая лоскут с мазью. – Но, если у вас есть ещё что-нибудь действенное, буду признательна. Боюсь, понадобиться ещё несколько перевязок.

Аила вытащила небольшой мешочек с сушёными листьями.

– Вот, возьмите. Это поможет, – сказала она, протягивая его мне. – Залейте горячей водой и дайте настояться. А потом… – она замолчала, её лицо стало серьёзным. – Вы ведь банфилия, правда?

– Да, так и есть, – согласилась я, неосознанно коснувшись амулета на своей шее.

– Значит, с вашей дочерью всё будет в порядке. Вы знаете древние заклинания.

Я кивнула, но вряд ли это выглядело уверенно. В моей голове и правда жили какие-то слова, и прежняя Эйлин наверняка знала их значение. Однако это знание оставалось мне недоступным, словно всё это было лишь формой без содержания – я попросту не знала, когда и что можно применять.

Возможно, проблема крылась в том, что кроме знаний о заклинаниях и ритуалах настоящей банфилии давалось ещё что-то – какая-то инициация… Не знаю, как точно это назвать. Я ведь вообще ещё сутки назад не подозревала, что магия существует. Я жила в другом мире, в другом времени, среди абсолютно других людей, и мои представления о природе мироздания сильно отличались о того, каким видела всё сущее здесь.

Сила жила во мне – я это чувствовала. Но, как управлять ею, как её призывать и использовать, я не имела ни малейшего понятия.

Внезапно Аила произнесла:

– Жрецы узрели новое знамение.

Я нахмурилась:

– Какое же?..

– Говорят, клан Фаэль обезглавлен. Их риардан пал, – сказала женщина.

И у меня по спине пробежал холодок. Кровь отхлынула от лица. Люсин за моей спиной замерла. Я буквально кожей ощутила её напряжение и повернулась к ней. Она осталась сидеть молча, с силой стиснув зубы. Её руки сжали кружку так сильно, что костяшки побелели, а глаза наполнились слезами, и она отвернулась, пытаясь скрыть их.

– Даррен… – прошептала она, её голос дрогнул. – Он не мог…

Аила посмотрела на неё с беспокойством:

– Вы оказались в эпицентре битвы?

– Да, – сказала я, стараясь сдержать свои чувства. – Наш дом находился рядом с кланом Драконов. Когда началась бойня, это коснулось и нас. Поэтому нам пришлось бежать.

– Но вы теперь с нами, – заверила Аила. – Мы позаботимся о вас.

– Спасибо вам.

Женщина кивнула и ушла. А я опустилась рядом с Люсин, обняла её за плечи. Её тело дрожало, и я почувствовала, как слёзы капнули на мою руку.

– Люсин, – сказала я мягко. – Я знаю, как тебе больно. Но ты не одна.

– Даррен… – прошептала девочка. – Его больше нет…

Я постаралась собраться с духом, чтобы самой не разрыдаться. Меня тоже больно ударила эта новость, хотя я совсем не знала того Волка. Возможно, он даже убил бы меня, будь у него такая возможность. Но всё же он не причинил мне вреда. А теперь он погиб… И, конечно, мои терзания не шли ни в какое сравнение с трагедией маленькой Люсин.

– Даррен хотел, чтобы ты жила, – сказала я, гладя малышку по голове. – И я обещаю, что позабочусь о тебе. Мы обустроим этот дом, сделаем его тёплым и уютным. Всё будет хорошо.

Она подняла глаза, слёзы текли по её щекам.

– Но у меня больше нет дома, – прошептала она. – Мой клан… он был всем, что у меня осталось.

– Теперь у тебя есть я, – ответила я, вытирая её слёзы. – И этот дом станет нашим новым началом. Мы починим печь, соберём дрова, а я научу тебя лепить из глины. Ты увидишь, как красиво можно создать что-то своими руками. А сейчас тебе нужно набраться сил.

Я потянулась к корзине и достала оттуда кусок хлеба.

– Поешь, – сказала я.

– Не хочу…

– Ну, хоть немного. Попробуй.

Люсин взяла хлеб дрожащими руками и откусила маленький кусочек, её взгляд оставался пустым. Я знала, что мои утешения не вернут ей близких, но я хотела дать ей хотя бы надежду.

Глава 30.

Следующим утром я стояла посреди дома, который теперь должен был стать нашим с Люсин пристанищем, и пыталась осмыслить, с чего начать. Полумрак, пропитанный запахом сырости и земли, казался почти осязаемым, обволакивая меня, как холодный туман. Пол под ногами был устлан опавшими листьями, которые хрустели при каждом шаге, а в углу, где стояла печь, паутина свисала густыми нитями, словно кто-то пытался сплести из неё занавес. Я посмотрела на Люсин, которая сидела на покосившейся скамье, укутанная в драный плащ с вышивкой драконьих голов. Её лицо было бледным, глаза потухшими, а руки, сжимавшие глиняную кружку, дрожали. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, что моё сердце сжалось от тревоги. Ей нужно тепло, еда, чистая постель, а главное – забота о её ранах. Но дом, в котором мы оказались, выглядел так, будто не видел человеческой руки десятилетиями.

– Люсин, – мягко позвала я, присаживаясь рядом с ней. – Как ты себя чувствуешь?

Она подняла на меня глаза, её карамельный взгляд был полон усталости.

– Нормально, – тихо ответила она, но её голос дрогнул, выдавая ложь.

Я коснулась её лба – кожа была горячей, несмотря на прохладу в доме. Это был плохой знак. Я осторожно отодвинула плащ, чтобы взглянуть на повязку на её боку. Лоскут, которым я перевязала рану, уже потемнел от крови, а края кожи вокруг выглядели красными и воспаленными. Мазь из трав, похоже, не помогала так, как я надеялась.

– Нужно сменить повязку, – сказала я. – И, может, сделать новый отвар. Аила говорила, что ромашка и зверобой помогут.

Люсин кивнула, но её взгляд скользнул в сторону, словно она не хотела смотреть на рану. Я понимала её страх – даже взрослому тяжело видеть свои раны, а она была всего лишь ребёнком, пережившим слишком много для своего возраста.

– Сейчас вернусь, – пообещала я, поднимаясь. – Посиди здесь, попробуй поесть ещё немного хлеба, – я взяла корзину, которую принесла Аила, и поставила её рядом с Люсин. – Поешь, пожалуйста. Тебе нужны силы.

Она неохотно взяла хлеб, но вместо того, чтобы откусить, просто сжала его в руках, глядя куда-то в пустоту. Я не стала настаивать – сейчас важнее было заняться её раной и этим домом, который выглядел так, будто вот-вот развалится.

Я подошла к печи, стоявшей в углу. Она была сложена из грубого камня, местами потрескавшегося от времени. Дверца печи была покрыта ржавчиной, а внутри виднелись остатки старой золы и обугленных поленьев. Рядом валялись осколки глиняных горшков, некоторые с потускневшими узорами, напоминающими те, что я вырезала в своей мастерской в прошлой жизни. Я провела пальцами по одному из осколков – грубая поверхность, шершавая от времени, всё ещё хранила следы чьих-то рук. Гончар, живший здесь, явно знал своё дело. Но теперь его мастерство было забыто, а дом превратился в заброшенную оболочку.

– Это был дом старого Деклана, – раздался голос за моей спиной.

Я вздрогнула и обернулась. В дверях вновь стояла Аила, держа в руках ещё одну корзину, на этот раз с мотками шерсти и несколькими деревянными инструментами.

– Деклан? – переспросила я, выпрямляясь и вытирая руки о подол платья, которое уже превратилось в лохмотья.

– Да, – кивнула Аила, входя в дом и ставя корзину на пол. – Он был гончаром клана Древа. Лучшим, каких мы знали. Его горшки, чаши, кувшины – всё было как живое. Он вырезал на них узоры, которые, как он говорил, хранили силу леса. Но он умер лет десять назад, а своё мастерство никому не передал. Детей у него не было, а учеников Деклан не брал.

Я посмотрела на печь, на осколки, разбросанные по полу, и почувствовала, как в груди шевельнулось что-то тёплое. Всё-таки это был знак. Теперь я твёрдо это знала. В моём прошлом мире я только начала находить себя в керамике, и вот теперь, в этом странном, чужом мире, судьба привела меня в дом гончара.

– Значит, он был мастером, – задумчиво сказала я, подбирая ещё один осколок. На нём был вырезан узор в виде сплетённых ветвей, почти такой же, как на моём амулете. – А что стало с его мастерской? Печь всё ещё работает?

Аила покачала головой:

– Печь старая, как и дом. Деклан сам её построил, но после его смерти никто не заботился о ней. Думаю, она всё ещё может работать, но нужно почистить её, проверить дымоход. И, конечно, понадобится глина, инструменты, дрова. Это большая работа, Эйлин.

– Я хочу попробовать навести здесь порядок, – твёрдо сказала я, хотя в глубине души не была так уверена. Но отступать было некуда. – Если получится, смогу начать лепить. Это то, что я умею. Может, тогда смогу принести пользу вашему клану.

Аила посмотрела на меня с лёгкой улыбкой:

– Ты говоришь так, будто уже знаешь это ремесло, – заметила она. – Откуда банфилия научилась гончарному делу?

Я замерла, понимая, что чуть не выдала себя. Эйлин Келлахан, насколько я понимала, никогда не занималась керамикой. Её жизнь была связана с магией, с языком моря и ветра, с древними ритуалами. Но я, Елена Довлатова, знала глину, знала, как она оживает под пальцами. Я решила не лгать, но и не раскрывать всей правды.

– Я… любила наблюдать за мастерами в детстве, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Мой отец иногда брал меня к гончарам. Я научилась у них кое-чему. А теперь хочу попробовать снова.

Аила кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Если ты и правда можешь вернуть жизнь этому дому, клан Древа будет благодарен. Но сначала нужно привести его в порядок. Я пришлю людей, чтобы помогли с уборкой. А пока займись своей девочкой. Её раны выглядят хуже, чем вчера.

Я посмотрела на Люсин, которая всё ещё сидела на скамье, сжимая хлеб. Аила была права – девочка выглядела бледнее, чем раньше, а её дыхание стало прерывистым. Я подблагодарила Аилу за помощь, и она ушла, пообещав скоро вернуться с другими людьми из клана.

Я вернулась к Люсин, опустившись на колени перед ней. Осторожно отодвинула плащ и начала разматывать повязку на её боку. Ткань прилипла к коже, и я смочила её водой из кружки, чтобы не причинить лишней боли. Когда повязка отстала, я нахмурилась. Рана, которая вчера казалась неглубокой, теперь выглядела хуже – края покраснели, кожа вокруг опухла, а из пореза сочилась мутная жидкость. Запах был неприятным, и я поняла, что инфекция начала распространяться.

– Больно? – спросила я, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать её.

Люсин кивнула, её губы сжались в тонкую линию.

– Немного, – прошептала она, но её глаза блестели от слёз.

Я взяла мешочек с травами, который дала Аила, и высыпала немного сушёных листьев ромашки и зверобоя в глиняную миску, что нашла в углу. Воды было мало, но я надеялась, что смогу сделать отвар. Печь была бесполезна, пока я не почищу её, поэтому я решила развести небольшой костёр прямо на полу, в стороне от Люсин. Сложила несколько сухих веток, что нашла в углу, и попыталась высечь искру, чиркая камнем о камень. Это оказалось сложнее, чем я думала. Мои руки дрожали, пальцы скользили, а искры гасли, не успевая поджечь ветки.

– Не выходит, – пробормотала я, чувствуя, как раздражение нарастает.

– Давай я попробую, – внезапно сказала Люсин.

Я посмотрела на неё с удивлением:

– Ты уверена? Тебе нужно отдыхать.

– Я знаю, как разводить огонь, – упрямо ответила она. – Даррен учил нас. Дай мне камни.

Я неохотно протянула ей два камня, которые нашла среди обломков. Люсин взяла их дрожащими руками, но её движения были удивительно точными. Она несколько раз ударила камнем о камень, и вскоре искры попали на сухую траву, которую я подложила под ветки. Маленькое пламя вспыхнуло, и я поспешила подложить ещё веток, чтобы огонь не погас.

– Ты молодец, – сказала я, улыбнувшись. – Где ты научилась так ловко это делать?

– Даррен говорил, что в лесу огонь – это жизнь, – ответила Люсин, её голос стал чуть живее. – Он учил нас выживать, даже если мы одни.

Я кивнула, чувствуя, как моё сердце сжимается. Даррен Фаэль, риардан Волков, был для неё не просто предводителем – он был семьёй, учителем, защитником. А теперь его, возможно, больше нет в живых. Я прогнала эту мысль, сосредоточившись на отваре. Поставила миску с водой над огнём, добавила травы и стала ждать, пока вода нагреется. Запах ромашки и зверобоя начал распространяться по комнате, смешиваясь с сыростью и дымом.

Глава 31.

Пока отвар заваривался, я решила осмотреть дом подробнее. В дальнем углу, за печью, я нашла несколько старых деревянных полок, на которых лежали инструменты – резцы, деревянные лопатки, даже пара глиняных форм, потрескавшихся, но всё ещё целых. Я взяла один из резцов, его рукоять была гладкой от долгого использования, и провела пальцем по лезвию. Оно было тупым, но его можно было заточить. Это были инструменты гончара, и я почувствовала, как в груди разливается тепло. Это место, этот дом – всё словно ждало меня.

– Эйлин, – позвала Люсин, её голос был слабым. – Что ты там нашла?

Я обернулась, держа резец в руке.

– Это инструменты старого мастера, – ответила я, подходя к ней. – Тот, кто жил здесь, делал посуду из глины. Я хочу попробовать возродить это дело.

Её глаза слегка расширились:

– А у тебя получится?

– Надеюсь, – кивнула я, улыбнувшись. – Может быть, даже научу тебя, если захочешь.

Люсин слабо улыбнулась, но тут же поморщилась от боли. Я поспешила к миске с отваром, который уже начал пузыриться. Осторожно сняла её с огня, используя кусок ткани, чтобы не обжечься, и дала жидкости немного остыть. Затем смочила чистый лоскут в отваре и вернулась к Люсин.

– Сейчас будет немного больно, – предупредила я, осторожно прикладывая ткань к ране. – Но это должно помочь.

Она стиснула зубы, но не издала ни звука, пока я промывала рану. Отвар пах резко, но успокаивающе, и я надеялась, что он хотя бы замедлит инфекцию. Я наложила новую повязку, используя ещё один кусок ткани и закрепила её узлом.

– Вот так, – сказала я, стараясь улыбнуться. – Теперь нужно, чтобы ты отдыхала. Я найду что-нибудь, чтобы сделать тебе постель.

В этот момент дверь снова скрипнула, и в дом вошёл молодой мужчина, высокий и худощавый, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу. Его одежда была простой – льняная рубаха и кожаные штаны, но на поясе висел нож с резной рукоятью, а за плечом – лук. В руках он нёс охапку дров и несколько старых шерстяных одеял.

– Аила сказала, вам нужна помощь, – произнёс он. – Меня зовут Эоган.

– Спасибо, Эоган, – сказала я, указывая на угол, где стояла скамья. – Нам правда нужна помощь. Этот дом… он в плохом состоянии, но я хочу привести его в порядок.

Эоган кивнул, оглядывая помещение. Его взгляд задержался на печи, затем на осколках глиняной посуды.

– Деклан был чудаковатым стариком, но его посуда была лучшей в клане. Жаль, что никто не продолжил его дело.

– Я хочу попробовать, – сказала я, чувствуя, как решимость растёт внутри меня. – Но сначала нужно починить печь. И дом. Здесь слишком сыро, а Люсин нужна тёплая постель.

Эоган посмотрел на девочку.

– Она выглядит слабой, – заметил он. – Раны?

– Да, – кивнула я. – Я стараюсь их лечить, но…

Он нахмурился, опуская дрова на пол.

– Я принесу ещё трав от нашей знахарки, – сказал он. – И помогу с домом. Печь нужно чистить, а крышу чинить. Я могу позвать других, чтобы помогли с балками и соломой.

– Это было бы замечательно, – ответила я, чувствуя, как напряжение немного спадает. – Спасибо, Эоган.

Он кивнул и начал раскладывать дрова у печи.

– Начнём с огня, – сказал он. – Здесь слишком холодно. А потом я посмотрю, что можно сделать с печью.

Я помогла ему сложить дрова, пока Люсин наблюдала за нами с скамьи. Эоган работал быстро, его руки двигались уверенно, словно он привык к такой работе.

– Расскажи мне о Деклане, – попросила я, пока мы чистили печь от старой золы. Я взяла старую деревянную лопатку, найденную среди инструментов, и начала сгребать пепел в кучу.

Эоган улыбнулся, его лицо осветилось воспоминаниями.

– Деклан был… особенным, – начал он. – Он мог часами сидеть за своим кругом, лепить горшки и напевать что-то на старом языке. Говорил, что глина – это душа земли, и если обращаться с ней с уважением, она ответит тем же. Его кувшины были такими лёгкими, но прочными, что их брали даже в дальние походы. А узоры… – он кивнул на осколок, который я держала. – Они были как заклинания. Он говорил, что каждый узор несёт силу – защиту, удачу, связь с лесом.

Я посмотрела на осколок, чувствуя, как пальцы невольно сжимают его сильнее.

– Это похоже на то, что я делала, – тихо сказала я. – В… в другом месте. Я тоже вырезала узоры. Волков, спирали, кельтские узлы.

Эоган посмотрел на меня с интересом.

– Тогда, может, ты и правда сможешь вернуть жизнь этому месту, – сказал он. – Но… будет непросто. Деклан знал, как поддерживать огонь так, чтобы он не разрушал глину. Это целое искусство.

– Я научусь, – твёрдо ответила я. – У меня нет выбора.

Он кивнул, словно соглашаясь с моей решимостью, и продолжил чистить дымоход. Я помогала ему, сгребая золу и вытаскивая старые обугленные куски дерева. Печь была в плохом состоянии, но не безнадёжном. Камни местами потрескались, но сама конструкция выглядела прочной. Если починить дверцу и прочистить дымоход, она могла бы снова работать.

Пока мы трудились, в дом вошла ещё одна женщина – пожилая, с седыми волосами, заплетёнными в косу, и лицом, покрытым морщинами. Её звали Нора, и она принесла котёл с горячим супом, от которого пахло овощами и травами. Она поставила котёл на пол и посмотрела на меня с доброй улыбкой.

– Аила сказала, что вам нужна еда, – произнесла она, её голос был мягким, но с ноткой властности. – Это морковный суп с тимьяном. Ешьте, пока горячий.

– Спасибо, Нора, – сказала я, чувствуя, как голод напоминает о себе. – Это очень кстати.

Она кивнула и посмотрела на Люсин.

– Бедное дитя, – вздохнула она. – Что с её ранами?

– Я промываю их отваром, – ответила я, указывая на миску с травами.

Нора нахмурилась, подходя к Люсин. Она осторожно осмотрела повязку, её пальцы двигались с удивительной ловкостью для её возраста.

– Это нехорошо, – сказала она, качая головой. – Нужно что-то посильнее ромашки. Я принесу корень лопуха и чистотел. Они вытянут заразу, но… – она замолчала, посмотрев на меня. – Ты ведь банфилия. Разве ты не знаешь заклинаний для исцеления?

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Я… пытаюсь вспомнить, – уклончиво ответила я. – Недавно в нашем доме случилась беда. Пожар… И после этого моя память… она не всегда ясна.

Нора посмотрела на меня с сочувствием, но в её глазах мелькнула тень подозрения.

– Понимаю, – сказала она. – Огонь может забрать многое. Но если ты банфилия, твоя сила вернётся. А пока я принесу травы. И, может, стоит позвать знахарку.

Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Если раны Люсин продолжат гноиться, я не смогу справиться сама. Ей нужен был настоящий лекарь, а я… я была всего лишь медсестрой из другого мира, которая знала, как перевязывать коленки и мерить температуру, но не как бороться с инфекцией в мире без антибиотиков.

Глава 32.

После ухода Норы я налила суп в глиняную миску и поднесла её Люсин.

– Попробуй, – мягко сказала я. – Это согреет тебя.

Она посмотрела на суп с недоверием. Я села рядом, помогая ей, пока она ела маленькими глотками.

– Вкусно, – тихо сказала она, и я улыбнулась.

– Хорошо. Ешь побольше, тебе нужно набраться сил.

Пока Люсин ела, я продолжила уборку. Сгребла листья с пола, используя старую метлу, найденную в углу. Пыль поднималась клубами, и я закашлялась, но продолжала работать. Эоган помогал чинить крышу, притащив несколько досок и пучки соломы, которые он нашёл в поселении. Он работал молча, но время от времени бросал на меня взгляды, словно пытаясь понять, кто я такая.

– Ты не похожа на других, – вдруг сказал он, закрепляя новую доску на крыше.

Я замерла, держа метлу.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

– Ты говоришь как банфилия, но… – он замялся, подбирая слова. – В тебе есть что-то… другое. Не знаю, как объяснить. Будто ты не отсюда.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее. Он был прав, но я не могла ему этого сказать.

– Я просто… пережила многое, – ответила я, опуская взгляд. – Огонь, война… Это меняет человека.

Эоган кивнул, но его взгляд остался внимательным.

– Может, и так, – сказал он. – Но если ты и правда банфилия, клан Древа будет ждать от тебя многого. Гриан Мойра не из тех, кто легко доверяет.

Я кивнула, понимая, что он прав. Мойра дала нам шанс, но этот шанс был хрупким. Если я не докажу свою полезность, если не смогу показать, что я действительно банфилия, нас могут изгнать. Или даже хуже того...

К вечеру дом начал выглядеть чуть лучше. Эоган починил часть крыши, и теперь дождь, который начал накрапывать снаружи, не протекал внутрь. Печь была очищена от золы, и я надеялась, что завтра мы сможем проверить, работает ли она. Нора вернулась с травами, как и обещала, и принесла ещё одно одеяло, которое я постелила на скамью для Люсин.

Я снова сменила повязку на ране девочки, используя новый отвар из лопуха и чистотела. Запах был резким, почти едким, но Нора заверила, что он поможет вытянуть заразу. Однако, когда я приложила ткань к ране, Люсин вскрикнула, её тело напряглось от боли.

– Прости, милая, – прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Я знаю, что больно. Но мы справимся.

Она кивнула, но её глаза были полны слёз. Я укутала её в одеяло, стараясь устроить поудобнее, и села рядом, держа её руку. Рана выглядела хуже, чем утром, и я чувствовала, как страх сжимает моё сердце. Если инфекция продолжит распространяться, я не знала, что делать. Мои знания медсестры были бесполезны без лекарств, а заклинания банфилии оставались для меня загадкой.

– Эйлин, – тихо позвала Люсин, её голос был едва слышен.

– Да, милая? – откликнулась я, наклоняясь к ней.

– Ты правда сделаешь чашки? Как тот старик?

Я улыбнулась, несмотря на тревогу.

– Да, – ответила я. – Я сделаю чашки, кувшины, может, даже фигурки волков. И научу тебя, если захочешь.

Она слабо кивнула, её глаза закрылись.

– Я хочу… – прошептала она, и её дыхание стало ровнее, как будто она погрузилась в сон.

Я сидела рядом, глядя на её бледное лицо, и чувствовала, как решимость растёт внутри меня. Этот дом, эта печь, эти осколки глины – всё это было моим шансом. Я не знала, как использовать силу банфилии, не знала, как исцелить Люсин, но я знала глину. Я могла лепить, создавать, строить. И я сделаю этот дом нашим домом, даже если весь мир будет против нас.