Текст книги "Любава-травница Галиаскаса... (СИ)"

Автор книги: Резеда Ширкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Любава готовила микстуру от воспаления легких. Та требовала к себе постоянного внимания. Если пропустить какое-нибудь действие, то придется начинать все сначала, а полудница, словно специально, не переставая звала ее.

– Да что же это такое? Даже в лесу покоя нет! – проворчала Любава и вышла во двор. – Чего разгласилась? Занята я.

– Леший зовет, беда приключилась!

– Какая беда? – напряглась Любава.

– Да откуда же я знаю? Не на моей территории случилось. Просили передать, чтобы поспешила, – заворчала девочка.

Забежав в дом, травница схватила свою походную сумку, где лежали микстуры и травы на все случай жизни, и побежала к лесу.

– Дедуля, я здесь! – крикнула она.

Тут же появилась тропинка, которая вывела Любаву на полянку. Над девушкой, лежавшей без сознания в позе эмбриона, стоял леший.

– Спасай младенца, не жилец она, – проговорил дед и вынул непонятно откуда острый нож.

– Как не жилец? Ты что говоришь, старый? – возмутилась Любава.

– Режь говорю. Она только ради ребенка держится из последних сил. Ее прокляли «черной смертью». Если не поторопишься, умрут оба.

– Вишанья, помоги, – пробормотала женщина.

Схватив нож, она облила его самогонкой, купленной у сельчан. Влила немного в рот и погладила по горлу, чтобы спровоцировать глотательный рефлекс. Затем положила девушку на спину и полоснула по животу, разрезая брюшную полость, после вскрыла полость матки и вытащила плод. Перевернув ребенка, она ударила девочку по голой попке, отчего та вздрогнула и заорала, сообщая всему лесу о своем рождении. Услышав голос ребенка, роженица испустила дух.

Любава завернула ребенка в свой фартук и встала над телом ее матери. Сколько близких схоронила Кузьминична, но никогда не было так больно, как сейчас.

– Травница, – обратился к ней леший. – Ты иди с дитём, мы сами разберемся с телом. Чуть позже я покажу тебе, где ее могилка.

Любава, очнувшись от ступора, лишь кивнула и собиралась уже уходить, как увидела недалеко от покойницы небольшой узелок. Подхватив его, она пошла по тропинке. Леший как обычно укоротил ей дорогу, и, сделав лишь пять шагов, она была уже на краю леса, откуда вдалеке была видна ее избушка.

– Да, девочка моя, проблемы ты принесла на мою голову. И самая главная из них – чем тебя кормить.

Немного подумав, она прямым ходом направилась в деревню, чтобы договориться со старостой о покупке козы. Еще с молодости Любава знала, что козье молоко близко по составу к грудному молоку, только жирность у него больше, поэтому придется каждый раз добавлять немного кипяченой воды. Ребенок закряхтел на ее руках, и Любава ускорила шаг.

Она постучала в калитку двухэтажного бревенчатого дома.

– Калидус, открывай! – прокричала она. – Помощь нужна.

Староста, рослый здоровяк, появился перед Любавой в одних штанах, картинно поигрывая мышцами рук и плеч. Вдовец, имел двоих детей трех и пяти лет, не раз сватался к травнице, но каждый раз получал отказ. Может быть, какая-то девица, увидев груду мышц, впечатлилась бы, но не Любава. Она никогда не любила слишком перекачанных мужчин, поэтому, бросив мимолётный взгляд на тело мужчины, бросила ему лишь одно слово.

– Оденься.

Староста чертыхнулся и вышел к ней уже в более приличном виде, показывая, что он обиделся на нее.

– Калидус, просьба у меня, я теперь кормящая мать, и мне нужна коза.

Староста, ничего не понимая, уставился на женщину.

– Ну что уставился? Говорю тебе, кормящая мать.

– Ты когда успела-то? – он нахмурил брови. – Или уже на сносях была, когда в избушку заселилась?

– Ты совсем очумел, что ли, со своим сватовством? Не мой это ребенок, нашла, когда траву собирала. По виду, родилась недавно. Не бросать же в лесу на съедение волкам.

Видя, что староста не поверил ни единому ее слову, лишь махнула рукой.

– Да ну тебя, думай что хочешь, но предоставь козу. Расплачусь микстурой и мазями.

Вскоре вопрос был решен и во дворе паслась белая козочка. Староста не поскупился, послал двух работников, чтобы построили небольшой сарайчик. Лес близко, а волки еще ближе. Не дай богиня, прирежут единственную кормилицу девочки.

Быстро подоив козу, она вошла в дом. Девочка еще спала, но временами начинала кряхтеть: видимо, время кормления уже близко. Встал вопрос, из чего это делать. Взяв чистую тряпицу, Любава намочила ее молоком и всунула в рот ребенку. Затем понемногу сверху пропитывала «соску» вновь. Помучиться пришлось изрядно, но главное, что ребенок был накормлен.

Она разорвала простыню, лежавшую в сундуке, и сделала из нее пеленки. Затем взяла более плотную ткань и за вечер сшила переноску-кенгуру. Оставлять ребёнка кому-нибудь ей не хотелось, поэтому она решила носить его с собой.

Первое время доходило до того, что она плакала от безысходности. Выросшая на благах цивилизации, она с трудом принимала действительность. Если с отсутствием телефонов и интернета, электричества и горячей воды можно было как-то мириться, то без обычной детской бутылочки с соской было сложно.

Вспоминая в детстве своих горластых детей, она должна была признать, что девочка, которую она назвала Марьяной, для своего возраста спокойная. Малышка подрастала, и проблем становилось все больше. Она просила больше внимания к себе, которое Любава не могла ей дать в полной мере. Ей надо было готовить настойки, микстуры, мази и заготавливать травы. Скоро наступят холода, а вещей ни у нее, ни у ребенка не было. Единственное, что успокаивало – что сельчане помогли с сенокосом и коза не останется на зимнее время голодной.

За травами Любава уже не ходила. Теперь надо будет ожидать следующего сезона. Времени становилось больше, и травница решила заняться вязанием. Когда наступят холода, народ двинется для покупки настоек и микстур от простуды, от болей в спине и ногах.

Она закупила шерсти и стала прясть. Хорошо, что в маленьком сундуке под кроватью нашлись все швейные принадлежности, в том числе прялка и спицы. Позаботилась богиня, за это ей отдельное спасибо. Любава связала себе теплую кофту и ребенку комбинезон, приделав изнутри подкладку из старой ткани, чтобы было теплее. Леший собирался впасть в спячку и доделывал все оставшиеся дела, поэтому травница встречалась с ним редко.

У Любавы появилась помощница – вдова солдата, приехавшая в эти края не очень давно, но так и осевшая здесь. За то, что она сидела иногда с Марьяной, травница бесплатно отдавала ей свежеприготовленные мази и настойки из трав. Вдовушка была рада и этому. Сын рос слабенький здоровьем и часто в холода простужался. Когда травницу вызывали в другое село для принятия родов, Любава оставляла дочь на ее поруки, зная, как долго идет родовой процесс.

Оттуда она часто привозила вместо продуктов серебряные и золотые монеты и складывала их на черный день. Что-то ей подсказывало, что как только ее крошка немного подрастет, она оставит эти края навсегда. Ее не отпускала мысль о родной матери Марьяны. Не каждая женщина в таком положении бросится в дорогу, значит, она знала, что ей угрожает и кто. «Черная смерть» – это запрещенная магия. От нее нет спасения, получив это проклятие, существо получает только один исход – смерть. У Любавы было чувство, что те, кто преследовал беременную женщину, будут искать ее труп. Найти, конечно, не найдут, но могут предположить, что ребенок не погиб с матерью.

Глава 5

Прошло три года с тех пор, как Любава попала в другой мир. Жалела ли она о произошедшем? Наверное, нет. Возле неё росла названная дочь Марьяна, полуэльфийка-получеловек. От отца эльфа она получила при рождении волосы белого цвета с голубоватым отливом и васильковые глаза. Любава замечала, как часто дочь разговаривала с растениями, с разного вида букашками. Всё ей было любопытно и интересно.

– Видимо, и дар мы получим от папы. Еще бы знать какой конкретно! – охала Любава.

Как так получилось, что эльф связался с человеческой женщиной, было непонятно и спросить не у кого.

Как-то уложив дочь спать, Любава стала делать в избушке уборку и нашла в углу тот самый узелок, который прихватила с леса. Узелок как узелок, но когда травница стала доставать оттуда вещи, то поняла, что это не что иное, как пространственная сумка. В ней были пелёнки, распашонки и всевозможные детские вещи. Кроме этого, в сумке находились вещи и самой погибшей. Теперь Любаве можно было хотя бы год не волноваться и не думать, во что одеть ребёнка. Но самым главным сокровищем этого узелочка была небольшая шкатулка, в которой лежало около ста золотых монет, браслет, кулон и диадема необыкновенной красоты. Видимо, вещи были дорогими, поэтому Любава всё оставила на память дочери как наследство её биологической матери.

А пока Марьяна росла как обычный ребёнок: играла, хулиганила, капризничала, болела и даже дралась с деревенскими мальчишками. Её друзьями по играм были сыновья старосты. Они взяли над ней негласное шефство. А мачехе то и надо: она сама была на сносях и ждала рождение ребёнка. Видя, что Любава не реагирует на его ухаживания, староста в один из дней выбрал девушку, которая долго по нему сохла, и пошел свататься. Родители были довольны, что такой человек обратил внимание на их дочь, справили по-быстрому свадебку. Вначале Ариста принимала травницу в штыки, но как-то однажды Любава решила поставить точку в этой односторонней вражде.

– Ариста, постой-ка, нам поговорить надо, – окликнула её Любава.

– Не о чем нам с тобой разговаривать, – ответила девушка и пошла дальше.

– Подожди, я хочу тебе в кое в чем признаться.

Ариста нехотя остановилась: слова травницы о признании сыграли свою роль. Довольная Любава подошла к ней поближе.

– Хочу тебе признаться, что твой муж мне не люб, совсем не люб. Если бы я хотела, то давно бы вышла за него замуж, но, как видишь, я одна.

– Зато к тебе он сколько раз сватался, значит любил, – прошептала девушка, сдерживая слезы.

– Э, нет, девонька, если бы на самом деле любил, то добивался бы своего, а он как получил отказ, сразу к тебе свататься побежал. Я просто ему была удобна. Так что прекращай ревновать, а захочешь поболтать – приходи, косточки твоему муженька промоем.

– Это как? – удивилась Ариста, поднося руку ко рту.

– Посплетничаем о мужчинах, – она подмигнула девушке и пошла в соседний дом к больному малышу.

Марьяна сопровождала мать повсюду: ей нравилось, как та лечит людей, как магией убирает раны и любые язвы. Она мечтала, что будет такой же, как мама. Идя от очередного больного и держа на руках уставшую девочку, Любава заметила возле дома запряженного коня.

– Это что за гости пожаловали? – удивилась Любава.

– Мамочка, лошадка говорит, что хозяин один, надо его спасать.

Любава с интересом посмотрела на девочку.

– А ты понимаешь, о чем они говорят? – уже не удивляясь, поинтересовалась Любава.

– Конечно, я всех понимаю, и даже травка умеет разговаривать.

– Что тут удивительного? У девочки проявился эльфийский дар, – ответила появившаяся из ниоткуда полудница. – Там у кромки леса хозяин коня лежит раненый уже как часа два.

– Марьянушка, посиди дома, я быстро.

Любава схватила свою «неотложную помощь», как она называла сумку с необходимыми микстурами и настойками, и, наказав полуднице приглядывать за дочерью, побежала на помощь. Конь показывал дорогу.

Возле кромки леса валялся мужчина. Он лежал на спине, обе руки были раскинуты в стороны, а из живота торчал кинжал.

– Вот же напасть-то какая. Рана не простая. Обычно тех, кого пырнули живот, с вероятностью восемьдесят процентов не выживают.

Она просканировала организм мужчины и поняла, что таких везунчиков на свете еще не было. У него была открытая травма живота без повреждения внутренних органов. Кровь же вытекала из порезанных сосудов. А если считать, что он лежит на солнце два часа, большая потеря крови и обезвоживание привели к потере сознания.

Остановить кровь было минутным делом, но оставлять больного лежать на солнце было ни в коем случае нельзя. Любава задумалась. Посмотрев на коня, она приняла решение.

– Твоему хозяину плохо, надо помочь ему и перенести к нашему дому. Не знаю, понимаешь ты меня или нет, – она тяжело вздохнула.

– Он все понял, мамочка, – послышалось за спиной травницы.

– Полудница, я же просила.

– Что я могу сделать, если она с намерением помочь понеслась к матери? – надула губы девочка.

Девочка подошла к коню и что-то прошептала ему.

Конь подошел ближе к хозяину и присел перед ним на четыре ноги. Любава кое-как затащила раненого на спину коня: поперек его корпуса. Конь аккуратно встал и пошел в сторону избушки.

Марьяна взяла за руку мать и похвалилась.

– Мамочка, видишь? Он все понимает. Я ему сказала, что делать, он так и сделал.

Конь дошел до двери избушки, остановился и присел на задние ноги. Больной скатился с его спины прямо в руки травницы. Пока женщина дотащила его до кровати, выбилась из сил, и только стонавший от боли раненый заставил ее подняться. Надо было разогреть немного воды и промыть место ранения, затем смазать специальной мазью, которая высасывала изнутри всю оставшуюся гадость: неважно, была это просто грязь или яд на лезвии кинжала.

Марьяна тихо сидела на стульчике и смотрела, как мать обрабатывает рану. Любава все делала на автомате, так как сил у нее не осталось. Закончив с делами, она положила дочь на печку, а сама присела возле раненого.

– Кто же ты такой? – прошептала она сама себе. – Не грозит ли нам опасность от твоего спасения?

Она вытерла мокрый лоб больного. Жар понемногу стал спадать.

Любава вышла на кухню и, поставив возле стены стулья, набросила на них одеяло и завалилась спать.

Звук падения тяжелого тела и последовавший за этим глухой вскрик буквально заставили травницу подскочить на ноги. Спросонья она даже не поняла, где находится и что за шум поднял ее, пока не услышала повторный стон. Зайдя в комнату, она увидела свою дочь, мирно сидящую на стульчике перед письменным столом и наблюдавшую за корчившимся от боли возле кровати вчерашнего раненого.

– Да итить твою налево! – воскликнула она в сердцах. – Куда тебя понесло?

– В кустики, – пробурчал он.

– Понятно. Сейчас ведро принесу.

– Нет, я на улицу, – упорно твердил он.

– А не боишься, что опять свалишься? – ехидно спросила Любава и взглянула на упертого мужчину.

– Постараюсь не упасть.

– Хорошо, держись, – вздохнула травница и, перебросив его руку себе за плечо, обхватила его за талию.

Медленным шагом они добрались до улицы и так же вернулись обратно. Раненый без сил повалился на кровать.

Быстро согрев вчерашний так и неиспробованный ужин, она налила его раненому и принесла ему в постель. Сама же, взяв дочь за руку, усадила ее на кухне.

– Марьяна, ты чего сегодня так рано вскочила и побежала в комнату?

– Не знаю, мамочка, он так сильно мучился от боли, что я почувствовала это, – проговорила девочка, доедая похлебку.

– Марьяна, я тебя очень прошу, в следующий раз никогда не подходи к посторонним людям близко. Они бывают разные и некоторые из них могут причинить тебе вред, – проговорила травница.

– Я не такой. Меня нечего бояться, – послышалось из другой комнаты.

– А у тебя на лбу не написано, какой ты! – ответила ему Любава.

Глава 6

Ровно две недели Лабор Риос – так звали больного – приходил в себя. Организм молодого человека оказался крепким, и он быстро шел на поправку. Только когда мужчина начал вставать и даже самостоятельно помылся на заднем дворе, натаскав себе воды из ручья, женщина смогла рассмотреть своего гостя: телосложение было статным и правильным, темные волосы, средней полноты губы, но больше всего привлекали её зеленовато-карие глаза под густыми чёрными ресницами.

После недели ничегонеделания он просто взвыл. Тогда Любава стала давать ему мелкие задания: траву перебрать, кушать сварить, вокруг дома скосить траву. Потом он уже сам включился в работу. Подправил немного дверь сарая, о которую коза чесала свои рога, наколол дров, хоть и садился отдыхать после пяти наколотых пеньков, увеличил сарайчик для сушки трав. Но больше всего любил наблюдать за Любавой, когда она готовила микстуры и настойки. Все ее действия он называл «волшебством рук».

Как-то поздним вечером, когда Марьяна видела десятый сон, мужчина обратился к травнице.

– Любава, а чей это ребенок?

– Конечно мой, – ответила она незамедлительно, но Лабор заметил, как дрогнули руки женщины.

– Я не так спросил: кто его отец? – вновь поинтересовался раненный.

– Зачем это тебе знать, Лабор? Я же не задаю тебе вопросы о том, кто тебя решил убить и за что! – она строго взглянула на разговорившегося не к месту мужчину.

– Я расскажу тебе очень интересную любовную историю. Как-то в наше государство Каритас прибыл посол Элиан Гволиен из государства эльфов с дружеским визитом. Посол был молод и красив. Впрочем, почему был? Он и сейчас жив. Так вот, молодой посол познакомился с очаровательной дочерью первого советника императора – Митией Сварос. Сначала это были редкие встречи, затем они стали встречаться намного чаще и впоследствии выяснилось, что они не представляют жизни друг без друга.

У Митии был жених, за которого родители сосватали её в младенческом возрасте. Узнав, что она встречается с молодым эльфом, жених стал следить за ними день и ночь. Затем предоставил документы императору, доказывающие, что отец Митии – первый советник короля, Антис Сварос – все секреты выдает соседнему государству через их посланника – эльфа Элиана Гволиена. Никто не знал, что к тому времени Мития была беременна.

Первого советника сажают в тюрьму, Элиана Гволиена отправляют на Родину, а бедная Мития остается с матерью. Ежедневно к ней наведывается ее бывший жених, Пробус Забос: сначала просит, а затем уже и требует от невесты выйти за него замуж. Неизвестно, чего он хотел добиться – в душу существу не влезешь, но, увидев округлившийся живот невесты, просто взбесился и схватил ее за руку. Невеста, владеющая даром огня, быстро его опалила магическим огнем и убежала в свою комнату.

Когда взломали дверь, увидели, что ее на месте нет. Приказав своим людям остаться в доме Митии, он поехал к королю. Забыл предупредить, что Пробус Забос – непризнанный бастард императора.

Долго приходилось скрываться молодой женщине, но однажды ей стало плохо на улице, когда предвестники родов стали часто давать о себе знать. Ее совершенно случайно увидел один из людей Пробуса Забоса. Он проследил за ней и, узнав, где она обитает на данный момент, послал сообщение бастарду императора. Мития, ничего не подозревая, выходит из комнаты, в которой жила в последнее время, и, не замечая за собой слежки, идет навстречу с двоюродным братом.

Лабор замолчал и крепко сжал зубы: видимо, ему тяжело было все это рассказывать.

– Если тебе тяжело об этом говорить, можешь не продолжать, – спокойно сказала женщина, хотя всем сердцем ждала продолжения.

– Увидев, что за ней идет слежка, брат Митии кинул ей под ноги портальный шарик и втолкнул женщину туда, а в самую последнюю секунду, когда портал почти закрылся, в нее полетело заклинание «Черной смерти».

Любава вздрогнула, и миска, которую она держала, выпала из ее рук.

– Любава, где ее могилка? Ведь это ее ребенок.

– Это мой ребенок и только мой, – взвилась она, как волчица, защищающая своего волчонка.

Лабор для ее успокоения выдвинул руки ладонями вперед.

– Твой, и никто не собирается у тебя ее отнимать. Я хотел предупредить, что год назад вина советника не была доказана и он вернулся домой. Бывший жених продолжает искать какие-либо сведения о ней и ребенке. Он не уверен, что проклятье ее достало, поэтому продолжает поиски. А я-то видел, как полыхнуло проклятье, попавшее в нее. Это с ним я случайно столкнулся и получил ранение, но успел телепортировать.

Любава без сил села рядом на стул. Ноги подкашивались от волнения, а в руках чувствовалась мелкая дрожь.

– Думаешь, они появятся здесь? – обеспокоилась она.

– Может, но это будет не так скоро, так что живите спокойно. Ты мне покажешь завтра могилку?

– Если леший согласится: он сейчас очень занят подготовкой к холодам. Давай ложиться спать. У нас говорят: «Утро вечера мудренее».

– Это где это у вас? – поинтересовался раненый.

– Неважно! – Любава встала и пошла стелить себе постель.

Спозаранок она вышла во двор и попросила полудницу приготовить букет поздних цветов. Пока умылись и позавтракали, солнце поднялось уже высоко. Выйдя во двор, они заметили на пороге красивейший букет.

– Пошли, – сказала она, взяв букет в одну руку, а дочь – в другую. – Коня не бери, коротким путем пойдем.

Через поле прошли быстро и достигли кромки леса.

– Дедуля!

– Ну что ты, оголтелая, разоралась? Звери готовятся к зиме, а ты их пугаешь, – проворчал дед, при том оглядывая незнакомца. – Чувствую родную кровь погибшей.

– Здравствуйте, дедушка леший, не пропустите ли нас к могилке любимой?

– Да-а-а, вон она жизнь: иногда делает такие крутые повороты, что встать после них бывает трудно. Проходите.

Перед путниками появилась тропинка, и они оказались на высоком берегу небольшого озера, где одиноко стояло широколистное дерево, издалека похожее на круглолистную липу.

– Там под деревом и похоронена, – послышался голос лешего.

Лабор встал на колени перед небольшим холмиком и лег на него щекой, что-то говоря тихим шепотом и поглаживая землю.

– Мамочка, что это дядя делает? – спросила изумлённая Марьяна.

– Прощается со своей любовью, – тихо ответила мать.

– А разве с любовью можно проститься? – еще сильнее удивился ребенок.

– Все так сложно, золотце, когда вырастишь – поймешь. Запомни это место, когда-нибудь я расскажу тебе историю любви простой человеческой женщины и эльфа, которая закончилась очень трагично.

Девочка, видя настроение взрослых, лишь утвердительно кивнула.

Домой они возвратились поздно. В основном говорить было нечего, да и Лабор был в таком состоянии, что не хотел ни с кем общаться. Молча пообедали, мужчина лег на кровать и отвернулся к стенке.

Марьяна посмотрела на мать и вполне серьезно спросила.

– А кто эта женщина, к могилке которой мы сегодня ходили?

– Откуда ты поняла, что это могилка?

– Травка рассказала, потом дерево показало, – ответила задумчиво девочка.

– Как это показало? – не совсем поняла Любава.

– Как будто все происходит на самом деле, но только не на самом деле, а в голове, – она покрутила ручками вокруг головы.

«Только этого мне еще не хватало», – подумала женщина и без сил уселась на стул рядом с дочерью.

– Давай договоримся, Марьяна, ты у меня девочка умная, поэтому я с тобой буду разговаривать как со взрослым существом, договорились?

Девочка в ответ кивнула и уставилась на мать своими васильковыми глазами.

– Есть такие вещи, которые начинаешь понимать со временем, это касается не только детей, но и взрослых. Так вот, я могу тебе сказать, что это могилка очень хорошей женщины, которая любила своего ребенка и погибла ради него. Я пока – слышишь? пока! – не могу тебе все рассказать, потому что сама не до конца понимаю всю ситуацию. Но придет время, я все расскажу.

Любава взглянула на дочь и встретилась с не по-детски пристальным и серьезным взглядом своего ребенка. Девочка помолчала несколько минут, затем забралась на колени матери и уткнулась ей в грудь. Ради вот таких минут счастья Любава готова была перевернуть весь мир, лишь бы защитить свое дитя.