Текст книги "Неформальные отношения (ЛП)"
Автор книги: Рэйчел Ван Дайкен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
– А сейчас? – спросила я дрожащим голосом.
– А сейчас, – он вздохнул, – ты вынуждаешь меня этого хотеть. Мне просто хочется тебя трахнуть и отправить на все четыре стороны, потому что знаю, ты из тех девушек, которые всегда будут требовать для себя большего, и я, черт побери, уважаю это. Но прошлое имеет странный способ определять то, кто мы есть, да?
Я кивнула.
– Кем она была?
– Она в прошлом.
Как и Миллер.
Санчес не произнес этого.
Ему и не нужно было это говорить.
– Ты сбиваешь с толку, когда говоришь честно, – прошептала я.
– Я был честен с первого дня. Просто то, что на мне никогда не висел ярлык с надписью «хороший парень», не означает, что я не хочу им быть. Некоторые люди стоят того, чтобы рискнуть, а другие… – Санчес пожал плечами, голос сошел на нет, и он уже отстранился от меня.
Мне не хотелось этого.
Санчес был довольно многогранен и мне хотелось узнать его полностью, и я чувствовала себя эгоисткой из-за того, что поставила его в положение, где именно я злодейка, а не он.
Из-за того, что в тот момент я его хотела.
Хотя все еще чувствовала, что хочу Миллера.
Я среагировала.
Просто перестала думать.
Встала на носочки и поцеловала его так сильно, как только смогла; я прильнула к нему, идеально вписываясь в его габариты. Санчес застонал мне в рот, руками скользнул вниз, обхватил мою попку и притянул ближе.
– Извините, оставил свою… – прозвучал голос Миллера, – куртку.
Я отстранилась от Санчеса, но он меня не отпустил.
– Думаю, она на диване, мужик.
– Отлично, – Миллер подошел к дивану, схватил куртку, а затем взглянул на нас обоих, с искренней улыбкой на лице. – Спасибо за приглашение, мужик.
– Без проблем.
Все было неправильным.
Мне хотелось, чтобы все было правильно. Но это было совсем не так.
– А тебе… – Миллер посмотрел на меня безразличным взглядом. Я ненавидела этот взгляд. – Лучше лечь спать. Я слышал, что ваш тренер собирается устроить завтра день берпи.
– О, БОЖЕ! ЗА ЧТО?! – завыла я. Да, я определенно слишком много выпила.
Миллер и Санчес расхохотались.
– Это слишком легко, – крикнул Миллер через плечо, затем махнул рукой на прощание и ушел в свою квартиру. Один.
Я облегченно вздохнула.
– Ты отстраняешься, когда видишь его. – Санчес, наконец, меня отпустил.
– Ты мне этого не позволяешь.
– И никогда не позволю. – Его улыбка увяла, и он взял мусорный пакет у моих ног и продолжил убираться. – Почему бы тебе не пойти принять душ. Нам обоим завтра рано вставать.
– Санчес…
– Грант, – он вздохнул. – Зови меня Грант.
– Грант. – Его имя казалось странным на моих губах. – Ты мне нравишься. Ты ведь об этом знаешь, да?
Санчес выглядел так, словно хотел что-то сказать. Прикусил губу, бросил пакет, затем шагнул ко мне и обхватил ладонями мое лицо. Его рот обрушился на мои губы, и я больше не могла ни думать, ни дышать. Его руки были повсюду. Жар его рта вызывал зависимость, а язык боролся за доминирование. Этот мужчина целовал так же, как играл – без извинений и без страха.
Неожиданно Санчес отпрянул.
– Спать.
– Что? – прошептала я, задыхаясь. – Ты не попросишь меня заняться с тобой сексом?
– Нет. – Санчес повернулся и закинул грязные стаканы в пакет. – Потому что, когда тебе действительно нравится девушка, ты готов ждать до тех пор, пока она не будет готова.
– Готова? – повторила я.
– Ты не готова. Иди. Душ. Постель. Прежде чем я снова тебя поцелую.
– Мне вроде как нравится такая угроза, – пробормотала я, потом тихо ойкнула, когда он рассмеялся. – Я произнесла это вслух, да?
Его смех превратился в стон.
– Я скоро не смогу сдерживаться… – Взгляд Санчеса, бродивший по моему телу и осматривавший меня с головы до ног и обратно, был словно жидкий огонь. – Иди, прежде чем я заберу обратно свои слова и попрошу тебя заняться со мной сексом, потому что я думаю, что ты скажешь «да», а потом будешь меня ненавидеть, и я тоже буду ненавидеть себя и… я не могу поверить, что эти слова сейчас слетают с моих губ. ИДИ!
Смеясь, я пошла по коридору в сторону ванной комнаты.
Но после того как я взяла свой телефон и увидела сообщение от Миллера, улыбка слетела, а сердце начало сильно биться в груди. Я почувствовала себя ужасно из-за того, что мои губы все еще слегка зудели после губ Санчеса, а это даже слегка не соответствовало тому, как горели кончики пальцев, когда я схватилась за свой телефон, словно за спасательный круг, и прочитала сообщение.
Миллер: Мне очень жаль. Я не знал.
Я: Не знал?
Пар наполнял ванную комнату. Руки дрожали, когда я ждала его ответ.
Миллер: Я не знал, что ты пыталась звонить. Твой номер тоже был отключен. Я понятия ни о чем не имел. Однажды я пришел домой, а отец сказал, что мой телефон сломан. Он его выбросил. Пришлось купить новый телефон, взять новый номер. Я не знал.
Я: Я сменила свой номер после того, что он мне сказал.
Миллер: Что, он сказал, черт возьми?
Я: Разве это имеет значение?
– Эй! – крикнул Санчес. – Ты поскользнулась и упала? А ты там уже голая?
– Прекрати! – рассмеялась я. – Я – девушка. А мы долго принимаем душ.
– Нет, парни долго принимают душ по вполне понятным причинам, и мне нужно будет очень долго принимать душ после нашего поцелуя, так что поторопись, Соблазнительные Изгибы!
– Извини!
Пришло сообщение от Миллера.
Миллер: Ты же знаешь, что да.
Я: Он сказал, что ты со своей новой девушкой, что ты решил двигаться дальше и не хочешь иметь со мной ничего общего. Он сказал, что тебе меня жаль и что у тебя новая жизнь. Это было ужасно. Я плакала.
Миллер: Ты даже не представляешь, насколько я сейчас сердит. Как сильно мне хочется убить его, нахер, за все это дерьмо. Я провел весь последний год в школе, сидя один за обедом, выполняя дополнительную домашнюю работу, лишь бы не возвращаться домой к вечно меня оскорбляющему алкоголику-отцу, и, молясь, чтобы меня приняли в колледж, и я смог уехать. У меня был один единственный друг. И этим другом была ты.
Слезы текли по лицу, когда я стояла под душем и думала о его словах.
Почему? Почему его отец сделал это с нами?
Словно он знал причину, по которой я тогда звонила.
Но это было невозможно.
Правильно?
Я как можно быстрее вытерлась, одела толстовку и схватила свой телефон. Затем открыла дверь и наткнулась на широко улыбающегося Санчеса.
– Ты плачешь?
– Нет, – солгала я и улыбнулась ему. – Глаза покраснели из-за выпивки. Вот что со мной происходит, когда я выпиваю больше одного напитка.
– Это печально, Соблазнительные Изгибы. Теперь мне хочется плакать.
– Ха! – Я проскользнула мимо него. – Повеселись во время своего долгого душа!
– Помоги мне слегка, и мы посмотрим! – Санчес скрестил руки на груди. – Ну же, покажи мне хотя бы одну грудь. Окажи услугу?!
– Напряги свое воображение!
– Я пропустил этот урок в школе! – прокричал он мне вслед. – Ну же, Соблазнительные Изгибы!
Вздохнув, я вернулась к нему и мягко поцеловала, оттягивая зубами его нижнюю губу.
– Используй фантазию.
Санчес издал стон и потянулся ко мне, но я отскочила как раз вовремя.
– Играй честно, Эмерсон!
– Эй, по крайней мере, ты в игре.
– Я не просто в игре. Я собираюсь ее выиграть.
Что-то в его взгляде сказало, что он говорил не о какой-то воображаемой игре, а о чем-то гораздо серьезнее.
Мой сотовый телефон зажужжал в переднем кармане.
– Спокойной ночи. – Я не знала, что еще сказать. Я направилась в его гостевую спальню и заперла дверь. Я всегда запирала дверь. Санчес сказал, чтобы я делала это из-за самой себя, но сегодня, это было из-за него.
Потому что что-то в его взгляде говорило, что все меняется.
И я либо попаду под перекрестный огонь, либо сгорю заживо.
Я быстро активировала телефон и написала ответное сообщение.
Я: Мне очень жаль. Я не знала. Мне было слишком больно. Думала, ты хочешь все прекратить. Думала… Не знаю. Я была эмоциональной и глупой. Мне очень жаль.
Миллер: Я тебе обещал.
Я: Обещал.
Миллер: И ты явно мне не поверила.
Я: Мне… причинили боль.
Боже, я хотела ему рассказать. Но знала, что еще не время; плюс, все это было в прошлом. Теперь ничего не исправить.
Миллер: Нам действительно нужно начать все сначала, оставить это дерьмо позади. Я хочу снова стать твоим другом. Я хочу, чтобы «мы» вернулись. «Мы» без поцелуев, так как Санчес заблокировал путь моему члену еще до того, как мне удалось сделать хотя бы один шаг.
Я рассмеялась, хотя слезы все еще текли по щекам из-за нашего разговора.
Я: Это одна из лучших его отличительных черт.
Миллер: Расскажи об этом…
Я: Да.
Миллер: Да???? Ты только что сказала «да» на мое предложение дружбы? Мне следует сделать браслеты дружбы
Я: Нет необходимости. У меня все еще сохранился кулон.
Миллер: Скажешь кому-нибудь, что у нас есть кулон дружбы, и я буду отрицать этот факт до самой смерти.
Я: Твоя половина была розовой!
Миллер: Я тебя ненавижу.
Я: И когда мы складывали две половинки вместе, они составляли сердце!
Миллер: Я удаляю все эти сообщения, просто чтобы ты знала.
Я: Помнишь наше рукопожатие?
Миллер: В него входили щелчки пальцами.
Я: Это была твоя любимая часть!
Миллер: Я забираю обратно предложение дружбы.
Я: Нет, не забираешь. Ты знаешь, что прямо сейчас смеешься и пытаешься вспомнить то дурацкое рукопожатие.
Миллер: Проклятье.
Я: Если ты вспомнишь его завтра и повторишь, то я испеку тебе печенье.
Миллер: Ловлю тебя на слове.
Я: Я скучала по тебе.
Миллер: Это в прошлом.
Я: Договорились.
Миллер: И Эм?
Я: Да?
Миллер: Я уверен в том, что скучал по тебе намного сильнее…
Глава 21
МИЛЛЕР
Я сжал в кулаке цепочку с кулоном и пошел к раздевалкам. Я знал, что Санчес уже на месте, его машина стояла на стоянке рядом с машиной Эм.
После прошлой ночи я не знал, что и думать. Но понимал, что не могу продолжать в том же духе, не могу продолжать постоянно жаждать Эм, нарушая правила дружбы и другие существующие кодексы парней только потому, что все еще ее люблю.
И именно эта часть меня убивала.
Она скручивала что-то в моей груди до тех пор, пока мне не хотелось кричать.
Эм никогда от меня не уходила.
Я ей верил.
А значит, если бы я просто постарался, если бы не позволил своему горю и гневу победить здравый смысл, то мы были бы больше, чем друзья.
Больше, чем обычные приятели, которые постоянно зависали на выходных и отрывались за просмотром фильмов до четырех утра.
Бывало, мы засыпали под звездами; Эм дрожала в моих объятиях и обещала, что мы всегда будем друзьями. Именно тогда появились наши цепочки с кулонами дружбы. Я купил их в шутку.
Но в ту минуту, когда я надел цепочку Эмерсон на шею, она залилась слезами и обняла так сильно, что мне стало трудно дышать. В тот момент я понял, что наша дружба не была обычной. Связь, которую мы чувствовали друг к другу, была необыкновенной.
Я поклялся никогда не снимать цепочку.
И носил его постоянно, делая исключение лишь во время игр.
В тот вечер, когда она от меня ушла, я бросил его в комод и заорал.
Но у меня так и не хватило духу его выбросить.
Пройдя еще несколько шагов, я оказался в шумной раздевалке, и нос наполнился запахом оборудования и обезболивающего крема.
Санчес прислонился к стене, держа в правой руке шлем и, разговаривая с Эмерсон, но, не прикасаясь к ней.
Если бы он к ней прикасался, то, несомненно, имел бы позже разговор с тренером.
Я начал замечать, что тренировки становились более интенсивными, и последнее, что нам нужно, это рассеянность. Я ожидал, что тренерский состав скажет что-то о вечеринке с черлидерами, но они закрыли на это глаза.
Полагаю, именно так все происходит после того, как вы зарабатываете два кольца победителей чемпионата за последние три года.
Вам сходит с рук все ваше дерьмо, пока вы побеждаете.
– Дружбан! – Санчес кивнул мне. – Моя девушка рассказывала тебе, что доставляла себе удовольствие в душе?
Лицо Эмерсон стало ярко-красным.
– Ты – задница! Я этого не делала! – Она ударила его в грудь.
Санчес заразительно рассмеялся.
– Тогда с чего бы еще ты проторчала там больше тридцати минут вчера вечером? Чертовка. Даже не позволила мне к тебе присоединиться.
Я попытался удержать улыбку на месте.
Я писал ей сообщения.
Дерьмо, мне нужно остановиться.
Но даже тогда, когда мой мозг разъяснял логически и в ярких деталях все причины, что оставаться с ней друзьями плохая идея, что нужно держаться подальше, мое гребаное сердце замирало от радости, когда я видел Эм.
Проклятье.
– Похоже, ты все же закончил вечер на хорошей ноте, Санчес. – Я чертовски сильно старался продолжать улыбаться. – Ты в конечном итоге оказался с девушкой, разве нет?
– Вот почему я держу тебя рядом. Ты умный. – Санчес подмигнул Эм и одобрительно мне кивнул.
– Санчес! – крикнул тренер. – Тащи сюда свою задницу. Не заставляй меня просить дважды.
– Это будет третий раз, тренер, – усмехнулся Санчес. – Не то, чтобы я считал.
– Сейчас же!
– Ночь кино. – Он сорвал поцелуй с ее губ – моих губ – и затем взглянул через плечо. – Ты тоже должен прийти. Это может помочь сохранить мою мужественность в целости и сохранности, так как я позволю ей выбрать фильм.
Не я должен ему сказать, что Эм ненавидит романтические комедии и обожает экшены, поэтому просто пожал плечами и сказал:
– Да, может быть.
Он повернулся спиной к нам с Эм и начал беседовать с тренером.
Голубые глаза Эм устремились на меня.
Они были яркими.
Но слегка красноватыми.
Вчера вечером она плакала.
Готов поставить на это все свои деньги.
– Ты собираешься это сделать? – прошептал я.
Ее глаза расширились, затем она моргнула, кивнула и опустила руки, позволяя им свободно повиснуть.
– Ага.
– Хорошо. – Мы посмотрели в глаза друг другу, а затем я протянул к ней руку. Шагнул ближе, схватил ее руку, завел за спину и незаметно вложил цепочку ей в ладонь. – Думаю, ты все-таки должна мне печенье.
– Ты, действительно, ее сохранил. – Наши ладони так сильно прижимались друг к другу, что я чувствовал отпечаток сердца на своей ладони – острые края металла вонзились в мою кожу.
Вот так просто все переместилось, вернулось на круги своя. Я и вообразить не мог, чем обернется покупка меня «Смельчаками».
Дыхание Эмерсон стало рваным, она отступала назад, пока ее задница не коснулась ее руки, а другая ее рука коснулась моего бедра. Если бы кто-то смотрел на нас со стороны, то увидел что мы просто разговариваем.
Но мое тело пылало.
– Значит, так и есть.
– Мне нравится печенье с шоколадной крошкой, – прошептал я.
– Я помню, – вздохнула Эм.
Я отпустил ее руку.
– Удачной тренировки. – Я так остро почувствовал эту потерю, что мне пришлось сжать и разжать мои пальцы.
Ее взгляд искали мой.
– Друзья, верно?
– Друзья, – солгал я.
Она это знала.
Я знал это.
– Эй, Миллер! – позвал меня Санчес. Я был уже на безопасном расстоянии от его девушки. Но неважно, на каком расстоянии я находился – в нескольких шагах или в тысячи километрах – я ее чувствовал.
Возможно, именно в этом и состояла проблема.
Я всегда буду ее чувствовать.
Даже когда думал, что она меня отвергла, я все еще ощущал каждый ее вздох, каждый удар сердца, и позволял подпитывать ненависть, которую к ней испытывал.
Но сейчас? Сейчас Эм была так близко и, все еще не принадлежала мне.
– Что бы ни значило это выражение лица, – Санчес свирепо посмотрел, – оставь это на поле, понял?
– Как всегда, – рявкнул я, быстро натягивая шлем, и побежал за ним.
Никогда не думал, что стану одним из тех парней, которые будут врать не только своему лучшему другу, но и своим товарищам по команде и, что хуже всего, самому себе.
Похоть – это уродливая, ужасная, непобедимая штука.
И я утонул в ней.
Глава 22
ЭМЕРСОН
Я была комком нервов.
Я чувствовала себя виноватой из-за того, что вчера переписывалась с Миллером, и мое сердце воевало с разумом из-за того, что я поцеловала Санчеса. А еще у нас было взвешивание.
В руководстве черлидеров говорилось, что каждое взвешивание будет неожиданным.
Слава Богу, я прошлым вечером ничего не ела; это было частью диеты для Девочек «Смельчаков».
– Из-за тебя я нервничаю. Хватит дергаться, – сказала Кинси, стоящая позади меня. – Все будет хорошо. Самое худшее, что может случиться – выяснится, что ты набрала пару килограмм. В этом случае получишь предупреждение, и тебя заставят их сбросить до следующей игры, что подразумевает поглощение большого количества протеиновых коктейлей и самый минимум воды. Тебя не выпрут из команды.
– Ого, всего лишь? Звучит потрясающе! – сказала я с наигранным энтузиазмом.
Я знала всю процедуру. И, в сущности, дегидратация была единственным способом, позволяющим женщине быстро худеть без голодовки. А значит следующие полторы недели я буду есть брокколи и курицу без соли и пить воду в небольших количествах.
После последнего неудачного взвешивания я поклялась себе, что больше не буду так поступать со своим телом.
Но теперь, похоже, настал момент стать девушкой, которая будет бояться каждого кусочка пищи, попадающего ей в рот.
– Серьезно, – прошипела Кинси. – Если ты не перестанешь дергаться, я сойду с ума! Вчера вечером я пила пиво!
– Ты носишь одежду тридцать второго размера!
– Это полнейшее преувеличение, и ты это знаешь. Я ношу сорок четвертый.
– Да я вдвое больше тебя, так что, извини за то, что я немного напугана! – сказала я сквозь стиснутые зубы.
– Ты сильная, – заметила Кинси. – У тебя есть мышцы, есть изгибы, и ты великолепно выглядишь, ясно? Я бы убила за такую задницу и бедра, как у тебя!
У меня опустились плечи.
– Выпрямись! – Она шлепнула меня по заднице.
– Эй!
Тренер Кей посмотрела на свой список.
– Эмерсон Роднер.
Я чувствовала тошноту, пока медленно шла к боковой линии, где у тренеров были установлены весы. Настоящие весы, на которые мы становились. Мы подходили по двое за раз, из-за чего все было только хуже. Сейчас мои весы покажут около восьмидесяти шести килограмм, а у цыпочки, рядом со мной, цифры будут в два раза меньше плюс вес яблока.
Я съежилась, когда встала на весы и ждала, что тренер покачает головой, или, по крайней мере, отпустит едкий комментарий по поводу того, как заскрипели весы под моим весом.
– Спасибо, – тренер Кей улыбнулась мне и произнесла следующее имя.
Что это было?
Я зря волновалась?
– Эмерсон, – позвала меня тренер, – останься на минутку?
Я остановилась, чуть не выблевав на траву кукурузные хлопья, и стала ждать.
– Повернись, – тихо сказала она.
Я встретилась взглядом с паникующим взглядом Кинси, когда та шагнула вперед и встала на весы, тренер записала ее вес и показала движением, чтобы она тоже подошла.
О, отлично, теперь из-за меня и ей влетит.
– Эмерсон, – разочарованно вздохнула тренер. – Ты не набрала вес, но твой взгляд говорит о том, что ты беспокоилась, что все будет наоборот. Можешь сказать почему?
Блин. Я точно не хотела ей говорить, что парень, с которым я встречалась, заставил меня съесть шоколад, или, что другой парень (ну, вы знаете, тот, с которым я не встречалась, но с которым переписывалась ночью), заставил меня съесть бургер из «Макдональдса». Я открыла рот и закрыла его.
– Сейчас те самые дни месяца, – ровно сказала Кинси. – Вы же знаете, мы склонны в это время раздуваться, а я, ну, дала Эмерсон шоколадку, чтобы она сегодня никого не убила на тренировке.
– Ясно, – тренер посмотрела на нас двоих. – Я хочу, чтобы вы, девочки, были здоровы, но вам нужно соблюдать правила: есть здоровую пищу небольшими порциями, по крайней мере, шесть раз в день и выпивать где-то три с половиной литра воды, понятно?
– Да, – сказали мы в унисон.
– Хорошо, – тренер в последний раз на меня взглянула, а затем кивнула Кинси. – Ты набрала несколько килограмм, но тебе это идет.
Тренер ушла.
У Кинси едва не отвалилась челюсть.
– Она только что сказала, что я набрала несколько килограмм?
– А еще ты забыла, что она сказала, что тебе это идет.
Кинси глянула через плечо, затем сделала небольшой круг.
– Эй, ты что делаешь?
Она выглядела так, словно собака, преследующая свой хвост.
– Пытаюсь увидеть, появилась ли у меня, наконец-то, задница!
Я громко рассмеялась, а потом прикрыла лицо, когда несколько девушек бросили на нас неприязненные взгляды.
– У тебя, практически, есть задница, Кинси.
– Да! – Она несколько раз подпрыгнула, а затем показала язык одной из черлидеров, которая на это закатила глаза.
– Не принимай это на свой счет, – прошептала я. – Я видела, как несколько дней назад она также посмотрела на печенье, а затем выбросила его в мусор.
– О, нет! – Кинси топнула ногой. – Какое расточительство! Думаешь, оно все еще там?
– Ты же не станешь копаться в мусоре?
– Нет, сейчас не буду, но могла бы. Позже. После тренировки. Знаешь, мне нравится тусоваться с тобой. – Ее голос смягчился. – Я бы предпочла иметь задницу, а не выбрасывать высококалорийную пищу. В прошлом году я слишком беспокоилась о том, что подумают люди. Ни одна девушка из команды не отправилась бы с нами на вечеринки, где есть парни. И, хотя, новые девушки, наконец-то, оттаяли, позже Лили и парочка других вонзили в них свои когти, и теперь они такие же сварливые и скучные, как и все остальные.
Я ее обняла.
– Хорошо, что у тебя есть я.
– Ага, – усмехнулась она. – Хорошо.
– Смерть от… – крикнула тренер, – … отжиманий. ВПЕРЕД!
Мы застонали и упали на землю.
Ощущение победы длилось недолго. Но хорошей новостью было то, что я настолько сильно переживала из-за взвешивания, а затем сделала достаточно отжиманий, чтобы убить человека, что не вспоминала о Миллере или о том факте, что у меня было такое чувство, будто я, эмоционально, изменяла Санчесу. Хотя мы и не спали вместе и даже не говорили о том, что мы были вместе.
Представьте себе. Отжимания и взвешивание были единственным способом, сумевшим меня отвлечь от мыльной оперы под названием «Жизнь Эмерсон».
– Все в душ! – крикнула тренер. – И сегодня вечером тренировки не будет. Хорошая работа, леди. Помните, у вас осталась всего неделя до первой игры против «Пилотов»!
Старая команда Миллера.
Все тело болело, когда я зашла вслед за Кинси в раздевалку и начала снимать одежду. Обычно я ненавидела принимать душ перед другими девушками, но сегодня была слишком вспотевшей, чтобы об этом беспокоиться.
Все разговоры прекратились, когда я скинула на пол одежду.
Ощущение осознания пронеслось по моему позвоночнику, и я медленно повернулась, чтобы увидеть, как остальные девушки шепчутся и показывают на меня пальцем.
Кинси зарычала на них, затем кивнула мне.
– Просто прими это. Не все могут похвастаться такими бедрами. Кроме того, у тебя есть Санчес. Они просто бесятся, потому что никто не смог его захомутать после Джеки.
Джеки? Это имя той девушки, о которой он говорил вчера вечером?
Когда Миллер поймал нас целующимися.
Я сглотнула. Если бы они знали еще и о Миллере…
– И не забывай о том, как на тебя смотрит Миллер, – добавила она.
Я застыла.
– Все в порядке, – подмигнула она. – Это наш маленький секрет. Хотя ты должна мне рассказать, какими духами ты пользуешься, что привлекла не одного, а сразу двух мужчин такого калибра.
– Чтобы после этого за мной пришел твой брат и закопал где-нибудь мое тело? – попыталась пошутить я, схватила полотенце и пошла в душ. За мной последовала Кинси и ее тощая задница.
– Ха! – Она включила оба наших душа, пока я вешала свое полотенце.
– Джекс не может заниматься всякой ерундой, и он это знает. Он так сосредоточен на том, чтобы я ни с кем не спала, что не встречался ни с кем годами.
– Наверное, нам стоит его с кем-нибудь свести.
– Никто его не получит, поверь мне, – рассмеялась она и откинула назад голову. – Он специально притворяется скучным, особенно с теми, кого ему нравится называть пустоголовыми… а затем уходит, оставляя их с неоплаченным счетом, если они предлагают поехать к нему. Последняя девушка, с которой он ходил на свидание, спросила, сколько он зарабатывает.
– Это ужасно!
– Он богат, а значит, привлекает сумасшедших.
– Хм.
Мы закончили принимать душ в тишине, а когда вышли, обнаружили, что сумки пропали.
У нас обеих.
– О, нет! – ахнула я, чуть не уронив полотенце. В моей сумке был кулон; я больше беспокоилась о нем, чем о своей одежде.
– Вот сучки! – крикнула Кинси. – Мы, что, все еще в начальных классах?
– Что будем делать? Поедем домой в наших полотенцах?
– Нет, – прорычала Кинси. – Нам просто придется сходить в раздевалку парней и забрать сумки.
Я распахнула глаза.
– С чего ты решила, что они отнесли их туда?
– Потому что два года назад, именно я положила начало традиции подшучивания над новичками и вынуждала их совершать «прогулку позора» в раздевалку парней. Но не волнуйся. Парни все еще на тренировке. Так что они всего лишь последовали за лидером.
– Отлично, Кинси, – сказала я сквозь зубы. – И теперь это обернулось против тебя.
– Справедливости ради, стоит заметить, что ты – новенькая.
– А ты – капитан команды.
Она выглядела так, словно была готова кого-нибудь побить.
– И этот капитан завтра утром надерет пару задниц, а сейчас нам нужно забрать наше барахло, прежде чем это сделают парни.
– Договорились.
В коридоре прозвучали мужские голоса.
Мы с ужасом посмотрели друг на друга и побежали через смежный коридор и комнату прямиком в раздевалку парней.
И обе остановились, когда увидели стоящего перед нами Джекса. Его сексуальное лицо выражало ярость.
– Кинси, – рыкнул он. – Эмерсон.
– Мы, эмм… – Я сглотнула. – Девочки спрятали наши сумки.
– В таком случае я предлагаю вам как можно быстрее их забрать, пока сюда не пришла остальная часть команды и не увидела вас! – Он открыл дверь в раздевалку и толкнул нас внутрь.
Я заскользила по полу и чуть не шлепнулась на одну из скамеек, пока искала взглядом свою голубую сумку и зеленую сумку Кинси.
– Я свою нашла! – откуда-то крикнула Кинси.
– Что-то ищешь? – из-за глубокого голоса Санчеса дрожь пробежала по моему позвоночнику.
– Классика, Эмерсон, – подключился Миллер.
Я издала разочарованный стон и медленно повернулась к ним лицом, каждый из них держал по ремешку моей сумки, глупые улыбки сияли на их великолепных лицах.
– Это была шутка, – защищаясь сказала я. – А теперь отдайте мне сумку.
Они отдернули ее подальше от меня.
– Ну, не знаю, Санчес, – Миллер пожал плечами. – Я тут подумал, а что мы хотим получить взамен?
– Благодарность? – предложила я умоляющим голосом, когда в коридоре зазвучало больше мужских голосов. У меня истекало время, и мне не хотелось, чтобы остальная команда увидела меня в одном лишь полотенце!
– Нет, – Санчес облизал губы. – Но Миллер что-то говорил о… О чем, Миллер?
– О печенье.
– Точно, печенье. – Санчес щелкнул пальцами.
– Сочное, – сказал Миллер, зная, что я ненавидела это слово почти так же сильно, как ненавидела весы. – Сочное, – еще раз его повторил он, пока Санчес пытался не заржать, – печенье.
– Ням… – Санчес облизал губы, а затем всосал один палец. – Сейчас я, практически, ощущаю вкус шоколада.
– Оно тает… – Глаза Миллера вспыхнули. – Пока ты подносишь его ко…
– Ребята! – Я подняла одну руку. – Ну же! Вы серьезно хотите, чтобы все парни из вашей команды увидели меня в полотенце?
Санчес нахмурился, а Миллер выдохнул.
– Черт, нет.
– Я испеку вам печение! Сегодня вечером, обещаю!
– Приятно иметь с тобой дело. – Санчес взял у Миллера сумку и передал ее мне. – А теперь беги!
Дверь открылась.
– Черт, она не успеет, – прозвучал голос Миллера, а затем он крикнул Санчесу. – Отвлеки их!
– Не входите! – Санчес сделал небольшой круг. – Я… я голый?
– Чувак, они постоянно видят тебя голым! Придумай что-нибудь получше!
– Я пытаюсь! Не дави на меня!
– Давай быстрее!
Я стояла за Миллером и ждала, когда Санчес закричал:
– Я заблевал весь пол! Он зеленый!
Я расхохоталась, а Санчес послал мне такой взгляд, от которого в обычных обстоятельствах я бы вздрогнула.
– Идите! – Он указал нам на другую дверь.
Миллер схватил меня за руку и потащил через коридор, и мы добрались до раздевалки для девушек менее чем за две минуты.
Свет здесь не горел.
Наши грудные клетки тяжело вздымались.
И я могла поклясться, что слышала свое собственное сердцебиение, когда жар тела Миллера проник в мое личное пространство и заколыхался вокруг меня.
– Ты в порядке? – Грубый вопрос Миллера был сродни пятну света в темноте, от чего я прильнула к нему, хотя знала, что не имела на это права.
– Да, – прохрипела я. – Спасибо.
Миллер провел рукой по моему голому плечу, а затем поиграл с моим полотенцем. Я затаила дыхание, когда его пальцы потянули за материал.
– Ты не захочешь знать, о чем я сейчас думаю. – Он вздрогнул.
Я сглотнула, слишком боясь двигаться.
Его голос стал ниже.
– Ты понятия не имеешь, как сильно мне хочется его сорвать.
– Это не имело бы значения. Ты не можешь видеть меня в темноте.
– Ну, у меня остались очень яркие воспоминания.
Я втянула ртом воздух.
Миллер выдохнул «проклятье» и отошел.
– Увидимся сегодня вечером, Эм.
– Хорошо. – На меня обрушилось разочарование, а затем и вина. – До вечера.
– Принеси мои сочные печеньки, подружка.
Я засмеялась.
– Скажешь еще раз слово «сочные», и я верну назад кулон.
– Понял, понял.
Я подождала, пока он уйдет. Стоя в темноте, я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание, а затем, наконец-то, щелкнула выключателем.
Глава 23
МИЛЛЕР
Всю оставшуюся часть дня мои пальцы гудели от ощущения покалывания – из-за проклятого полотенца. Я попытался обуздать себя, но снова потерял контроль, когда подошел к квартире Санчеса, вошел и увидел прямо перед духовкой самую великолепную задницу.
Она качалась под звуки музыки из стороны в сторону, а воздух наполнялся запахом печенья.
У меня практически начался сердечный приступ, когда Эмерсон выпрямилась в рукавицах для духовки и все такое, еще раз слегка покачала попкой и поставила на гранитную столешницу поднос с печеньем.
– Наслаждаешься шоу? – спросила она через плечо.
Я застыл, разозлившись из-за того, что почувствовал, как покраснели мои щеки.
– Ты знала, что я смотрю?
– Ты громко ходишь.
– Фигня. Я – пантера!
– Да, конечно. – Она все еще не смотрела на меня. – Сто пятнадцати килограммовая пантера с сорок седьмым размером обуви. Просто удивительно, как ловко ты проскользнул в комнату. – Со смехом она начала махать руками над печеньем. – Ты думаешь, что вплываешь в комнату. А на самом деле топаешь. Поверь мне. Я чувствовала, как вибрировал пол.
Я закатил глаза и потянулся за печеньем. Эм шлепнула меня лопаткой и сурово посмотрела. Я заметил, что пряди ее светлых волос упали на ее измазанные мукой щеки.
– Какого черта, женщина! – Я потер свою руку. Мне не было больно, но все же.
– Не смей! – Она сунула лопатку мне в лицо. – Пока Санчес не вернется из магазина. У него было недостаточно ингредиентов, так что я сделала лишь одну партию печенья.
Я попробовал снова дотянуться до подноса с печеньем; мои пальцы практически коснулись шоколада, прежде чем я заработал еще один удар лопаткой.
