Текст книги "Неформальные отношения (ЛП)"
Автор книги: Рэйчел Ван Дайкен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
– Ты – сучка.
– Оскорбления? Серьезно?
Я схватилась за бортики ванны и медленно опустила в нее изнывающее от боли тело. У меня перехватило дыхание, когда почувствовала холод, крошечные иглы которого, начали втыкаться в мою кожу.
– Т-так холодно. – Я ненавидела Кинси. – Я тебя ненавижу. Ненавижу.
В ответ она пожала плечами, затем схватила красный таймер и запустила его на десять минут.
– Ладно, увидимся завтра утром, подруга!
– У меня нет друзей! – закричала я ей в след. Я слышала, как она рассмеялась, закрывая дверь в раздевалку.
Стуча зубами, я попыталась о чем-нибудь думать, чтобы отвлечься от холодной тишины и безумной боли. Боль была настолько сильной, что мышцы сопротивлялись при каждом вдохе, который я пыталась сделать.
Дверь в раздевалку снова открылась.
– Мы все еще не друзья! – закричала я, пока мое тело тряслось под ледяной водой.
– Какая досада, – раздался томный сексуальный голос. – Я мог бы поклясться, что сегодня утром мы заключили соглашение об этом.
Я посмотрела вверх, сквозь замерзшие ресницы и увидела Санчеса, возвышавшегося над моим ледяным адом, с усмешкой на самодовольном лице.
– Почему ты здесь?
– Забыл свой телефон. – Его ухмылка стала еще шире. – Как прошел первый день, Соблазнительные Изгибы?
– Сдержанно, – ответила я скучающим тоном.
– Сомнительно. – Он опустил палец в воду, брызнул водой мне в лицо, затем оперся на бортики ванной. Его большое тело угрожающе нависло надо мной, отбрасывая тень. – Слово, слетевшее с твоих губ, звучит крайне странно (Примеч.: героиня употребила слово «Frigid» – сдержано, холодно, натянуто; в данном случае ее ответ можно перевести, как «фригидно, сексуально холодно»).
– Ты в моем личном пространстве.
– Я большой и постоянно оказываюсь в чьем-то личном пространстве.
– Ты не облегчишь мне следующие несколько минут. Я не сбегу. Вот так ты заманиваешь в ловушку всех своих друзей?
– Только тех, которые мне действительно нравятся. – Он подмигнул, отошел от ванной, взял стул и придвинул его ближе, а затем уперся ногами в край ванны. – Скажи мне, что ты голая подо всем этим льдом.
– Жаль тебя разочаровывать. – Зубы снова начали стучать. Я откинула назад голову и выругалась. – Сколько там еще минут?
Санчес присвистнул, и его зеленые глаза сверкнули на таймер.
– Четыре.
– Прошло только шесть минут?! – вскрикнула я, хотя и не собиралась кричать.
Он рассмеялся.
– Давай я помогу тебе отвлечься.
– Нет.
– Да.
– Санчес!
– Вау, ты прокричала мое имя, а это всего лишь наше первое свидание.
– Мы не встречаемся! – кричала я на лучшего ресивера в лиге, на звездного красавчика. Он предложил меня отвлечь, а я на него накричала. Возможно, потому, что мое сердце не забилось быстрее.
Не сделало сальто.
Не было бабочек.
Ничего не произошло.
Просто осознание того, что он был горячим.
А я отмораживала свою задницу в ванне.
– Три минуты. – Санчес опустился на колени у моей головы. Ладонями обхватил мое лицо, пристально изучая. – Что скажешь, Соблазнительные Изгибы?
– На что? – Моя ледяная могила, должно быть, привела к онемению мозга, потому что я на самом деле понятия не имела, о чем он говорил.
– На то, чтобы я немного тебя согрел, – сказал он и заглушил мои протесты обжигающим поцелуем, который творил чудеса с моим нынешним ужасным положением.
Я ответила на поцелуй.
Потому что этот поцелуй был из тех, на которые нельзя не ответить. Он не спрашивал разрешения, он вызывал любопытство и обещал дать ответы, если поцелуете его в ответ.
Поэтому я его поцеловала.
Наши языки встретились с безумной страстью, к которой я совершенно не была готова, и когда он рукой скользнул по моей шее, притянув ближе, я смирилась с этим.
Потому что прошло шесть лет, с тех пор как меня вот так целовали.
И почти столько же, с тех пор как я позволила себе что-то чувствовать.
Я осознала, насколько хорошо это ощущалось, насколько хорошо было чувствовать себя желанной, даже если меня хотел этот тупой футболист-плейбой, у которого, вероятно, было достаточно зарубок на столбике кровати, что этот столбик выглядел как швейцарский сыр.
Санчес отстранился; губы скользнули вниз по моей холодной шее, а затем его рот снова оказался на моих губах.
Запищал таймер.
Я попыталась отодвинуться.
Он мне не позволил.
– Тепло? – Санчес наклонил на бок голову, его ухмылка исчезла, сменившись чем-то, над чем я, вероятно, буду раздумывать позже, пытаясь заснуть.
– Горячо. – Я проглотила нервозность, которую внезапно почувствовала в его руках.
Взгляд его зеленых глаз снова опустился на мой рот, словно тот хотел опять меня поцеловать, а затем сделал то, что, как мне казалось, было совершенно не в его характере. Он встал, схватил полотенце, протянул его мне, а затем повернулся ко мне спиной.
– Спасибо. – Все мое тело онемело, я вздрогнула в последний раз, выбравшись из ванны, и завернулась в полотенце.
Он был тайным джентльменом? Или, вероятно… просто безумно умным, так как знал, что единственный способ залезть в трусики к девушке – это притвориться хорошим парнем, а потом внезапно атаковать.
– Я отсюда слышу твои мысли, Соблазнительные Изгибы.
– Извини. – Я в изумлении посмотрела на него, слегка потрясла головой, а затем быстро сняла с себя мокрое белье и надела толстовку и спортивные штаны, которые всегда держала в спортивной сумке – Окей, я… э-э, больше не голая.
– Черт, – выругался он и опустил голову, а затем взглянул через плечо. – Ты солгала о том, что была голой?
– Попался.
Он сглотнул, его глаза остекленели, пока тот меня осматривал.
– Чертовски обидно.
– Извини?
– Что тебе приходится носить одежду, – подмигнул он. – Ты готова идти?
– Конечно. – Я схватила свою сумку, а Санчес зашел в одну из комнат и вернулся, держа в руке телефон.
Был конец лета, теплый воздух согревал меня так же сильно, как и поцелуй Санчеса. Мы бок о бок шли на стоянку и молчали.
– Тебя подвезти? – спросил он.
Я взглянула на свою развалюху-«хонду» и пожала плечами.
– Нет, я поеду на ней.
– Уверена? – указал он на машину. – Удивительно уже то, что ее не украли.
– Очень смешно.
Санчес сунул руки в карманы.
– Завтра рано утром я должен быть на первой тренировке, поработать кое над чем с нашим новым товарищем по команде. Я тебя подброшу сейчас, а потом заберу утром. Что думаешь?
– Думаю… – я открыла дверцу и забралась внутрь, – что ты пытаешься выяснить, где я живу.
Он протиснулся в маленькое пространство между мной, сидящей на сидении, и открытой дверцей машины.
– Это скорее профессиональный интерес, чтобы наш новый черлидер благополучно добралась до дома.
– Да? А я называю это враньем.
Он усмехнулся.
– Абсолютное вранье. На самом деле, я просто хочу тебя трахнуть.
– Что ж… – Я старалась не выглядеть слишком обиженной. – По крайней мере, ты честный.
– Обычно это работает лучше, чем цветы.
– Честно говоря, я не большая поклонница цветов.
– Это почему-то имеет смысл, – вздохнул он, а затем провел рукой по своим волосам. – Я вроде как… не привык к отказам.
– Прими ибупрофен и вечером выпей хороший бокал вина, Санчес. С утра, после хорошего сна, все будет выглядеть намного лучше.
– Саркастичная хрень. – Его ухмылка стала шире. – Скажи, что между нами не выйдет ничего хорошего.
Я просто не могла. Я это знала. И он это знал. Поскольку, вероятно, все между нами станет взрывоопасным, а затем, учитывая послужной список Санчеса, я его побью за какой-нибудь тупой комментарий, и он извинится, а второй раунд будет только лучше. А потом все закончится.
Но я не хотела всего этого.
Я попыталась сдержать слезы.
– Эй-эй. – Санчес опустился на колени рядом со мной. – Соблазнительные Изгибы, что за черт? Откуда взялось это выражение лица? Потому что уверен, что не из-за меня.
– Ниоткуда, – покачала я головой. – Серьезно. Все в порядке.
– Я не уйду, пока не скажешь, почему исчезла твоя улыбка.
– Ого. – Я схватила руль и покачала головой. – Знаешь, если бы ты использовал свои силы на добрые дела, оказался бы в стабильных отношениях, с детьми, с собакой, возможно, даже с попугаем. Мечтай о большем, Санчес.
– Мне нравятся птицы. – Он пристально смотрел мне в глаза. – Итак, почему грустит моя соблазнительная девушка на одну ночь?
– Мы не будем спать вместе.
– Кто говорил о сне? Я имел в виду секс. Прости. Это смущает?
– Санчес!
– Боже, люблю, когда ты произносишь мое имя. – Его сексуальная усмешка исчезла. – Так, серьезно, что случилось?
– Ничего, сказала же. Я в порядке.
Санчес сжал дверцу.
– У меня целая ночь впереди.
Он не собирался уходить. И был как серьезный случай заболевания гриппом или как затянувшийся кашель. В чем смысл? Мне нужен был сон, и я уже проиграла битву с этим парнем. Честно говоря, Санчес утомлял, а я была слишком зла на себя из-за того, что не могла быть такой девушкой. Девушкой, которая просто прыгнула бы в его ожидающие руки и согласилась хорошо провести время.
– Я люблю футбол. Но ненавижу игроков. Скажем так, у меня был очень-очень-очень плохой опыт.
– Ясно, особенно после того, как ты три раза повторила слово «очень».
– Очень плохой.
– Это был четвертый раз.
– Теперь я могу ехать?
– Ага. – Он поднял пальцами мой подбородок. – Знаешь, мы могли бы повеселиться… забыть всю драму.
– Ты сам – драма. – Я оттолкнула его, смеясь. – Иди, обольщай других черлидеров. Я нахожусь в строгой изоляции.
– Посмотрим. – Санчес закрыл дверь и помахал.
Слава Богу, моя машина завелась. Потому что не была уверена, что у меня осталась сила воли, чтобы снова сказать «нет» его непринужденной улыбке. Веселое подшучивание на стоянке стадиона «Смельчаков» напомнило о Миллере, из-за чего у меня заболел живот… а еще сердце; дурацкая мышца продолжала сжиматься от мысли о нем.
Мы с Миллером могли бы быть здесь.
И, к сожалению, часть меня все еще этого хотела.
Я хотела Миллера.
Не Санчеса.
Хотелось бы мне, легко испытать влечение к этому футболисту.
Но легко не было.
Я въехала на стоянку своего жилого комплекса, на мгновение положила голову на руль, а затем медленно вышла из машины и поднялась на третий этаж.
Дом.
– Привет, пап! – Я старалась сохранить счастливый голос.
– Малышка. – Его усталые глаза осмотрели меня. – Как тренировка?
– Хорошо, – сглотнула я, отгоняя накатившиеся слезы.
Я не лгала о том, что у меня не было друзей. Потому что большинство дней была совершенно вымотана, разрываясь между изнуряющими занятиями, чтобы попасть в команду поддержки, и заботой о папе. К счастью, моя работа позволяла мне работать из дома.
Дом.
Квартирка была небольшой. Скорее крыша над головой, так как все наши деньги ушли на медицинские счета, лекарства и медсестру.
– Великолепно. Ты всегда была замечательной студенткой. – Его пустые глаза моргнули, прежде чем он начал плакать. – Не верится, что ты выпускаешься через несколько недель!
– Да. – Я посмотрела поверх его плеча на Конни, жившую с нами медсестру. Ее темные волосы были стянуты в низкий конский хвост. Очки в черной оправе соскользнули на середину носа, когда она положила руки на свои узкие бедра. – Я тоже.
– Сегодня был хороший день, – сказала Конни, в ее добрые глаза всегда было приятно смотреть. – А у тебя как день прошел?
Она жила с нами уже два года. Это давало передышку, в которой я нуждалась, особенно когда у папы были плохие дни. Просто ужасно видеть, как он разрушался, как его светлый ум… исчезал.
– Эмерсон? Как твой день? – повторила она.
– Ммм, без осложнений. – За исключением обжигающего поцелуя от одного из самых известных в мире игроков НФЛ и запоздалого подозрения, что если бы я сказала «да», то моя ночь закончилась бы весельем, а не удушающей грустью и пустотой, которую я чувствовала в своем собственном доме. – Мне пора спать.
Глава 10
МИЛЛЕР
Санчес ждал меня на стоянке с самой идиотской улыбкой, которую я когда-либо видел на человеческом лице.
– Почему ты всегда выглядишь так, словно под кайфом? – спросил я, когда вылез из своего «Мерседеса» и вытащил из багажника сумку.
– Под кайфом от жизни, мой друг, – пожал плечами он, скалясь в полную силу. – Я просто хорошо провел вечер. Неужели мужчина не может улыбнуться после хорошего вечера?
– Не хочу знать. – Его репутация была легендарной. Меня бы нисколько не удивило, если бы прошлым вечером маленький засранец привез к себе домой четверку черлидеров и позволил им по очереди «делать колесо» на своем члене.
– Я бы все равно тебе не рассказал. – Санчес схватил свою сумку и пошел с мной в спортзал. – Ты когда-нибудь состоял в отношениях?
Я остановился.
– Миллер?
– Мы не друзья.
– Почему, черт возьми, люди продолжают отвергать мою дружбу? Сначала Соблазнительные Изгибы, а теперь ты. Черт, это как какая-то хреновая шутка.
– Соблазнительные Изгибы?
– Самая сексуальная черлидер во всем мире. Отвергла меня. Дважды. Но я получил хороший поцелуй. Опять же, она была в ловушке. Неважно.
– Ты заманил в ловушку черлидера и принудил тебя поцеловать?
Санчес разозлился:
– Я что, похож на парня, который должен кого-то принуждать?
– Остынь. – Я поднял вверх руки. – Я провел последние два года своей жизни, ненавидя тебя. Сделай мне поблажку, товарищ по команде.
– Все меня ненавидят, – усмехнулся он. – Я воспринимаю это как комплимент. Если бы я тебе нравился, то это, вероятно, означало, что я недостаточно грязно действую на поле. Мы ненавидим только хороших игроков. А нравятся нам только дерьмовые. Именно так работает футбол.
– За исключением Рассела.
Он кивнул.
– Чертов Уилсон. Этот чувак самый настоящий единорог, таких больше нет.
Я потянулся к ручке двери, но Санчес ударил по двери рукой, оставляя ее закрытой.
– Серьезно, мужик?
– Слушай… – Он выглядел так, словно ему было неуютно, его зеленые глаза заметались, а затем, наконец-то, он уставился на меня. – Я не хочу неприятностей. Я хочу еще одно кольцо. Они – хорошие парни, все они. Так что, я должен знать до того, как войдешь, что ты больше не злишься из-за того, что твой контракт выкупили. Это чертовски большой комплимент, понятно? Так что оставь багаж у двери. Проигрыш – не вариант.
Я должен был уважать его за то, что он защищал свою команду. Если бы какого-то чувака выкупила моя старая команда, у нас с ним был бы точно такой же разговор.
– Хрен тебе, а не проигрыш, – возразил я, протягивая руку в предложении мира. – И я с вами, клянусь.
Он несколько секунд изучал меня, затем, наконец-то, пожал мою руку, кивнул и открыл дверь.
– Тогда официально – добро пожаловать к «Смельчакам».
Я усмехнулся.
– Так вчера вечером, все было не совсем официально?
– Прошлым вечером было… – На его лице снова появилась хитрющая широкая улыбка. – Интересно.
– Давай без деталей.
Смех и крики приветствовали меня, когда я вошел в большую раздевалку; долбанное помещение выглядело так, словно на картинках спа-журнала – с огромными ваннами, выложенными плиткой душевыми и парилками. Не уверен, что когда-нибудь к этому привыкну.
– Миллер Квинтон, – авторитетно назвал мое имя Санчес. – Самый лучший тайт-энд в лиге. С тысячей ярдов и шестью тачдаунами. Нам повезло, что он попал в нашу команду. – Мои новые товарищи по команде кивали мне; некоторые взгляды были суровыми, но по большей части моя репутация опережала себя, как следствие, восемнадцатимиллионное дополнение к моему контракту, которое мне все еще должна моя старая команда.
– Теперь, после знакомства… – Он сделал паузу. – Пойдем и выиграем этот чемпионат.
Раздались воинственные крики.
Адреналин разлился по телу, когда я присоединился к остальным парням.
– Смельчаки, Смельчаки, Смельчаки! – Я лишь на поле видел, как их команда воинственно кричит, но тогда я был их соперником, а теперь – часть всего этого, часть команды. Шесть лет назад, ради того чтобы попасть в эту команду, я был готов продать свою душу.
– Кто мы? – заорал Санчес.
– Смельчаки! – присоединился я. Странно, но я чувствовал себя как дома с моей новой командой.
– Что мы делаем?
– Задаем жару! – закричали мы.
– Что мы говорим? – взревел Санчес.
– Мы вас сделаем!
Мы с Санчесом посмотрели друг на друга, и я знал, что смотрю не на простого товарища по команде; я смотрел на брата, солдата, возможного друга.
Мы собирались сражаться вместе.
И мы, черт побери, выиграем чемпионат. Я нутром это чувствовал.
– Давайте немного поработаем. – Я кивнул ему.
– Вы слышали этого мужика, – Санчес вернул мой напряженный взгляд. – Давайте надерем несколько задниц.
Тренировка слилась в одно размытое пятно.
В размытое пятно жгучей боли.
Смешанной с упражнениями, которые мы делали во время бега.
Я получил еще одну тяжелую дозу боли, когда Томас, один из защитных эндов, решил, что было бы неплохо оторвать голову от моего тела (Примеч.: Защитные энды – два игрока, стоящие по краям защитной линии. Их задача – попытаться добраться до квотербека, а также остановить игроков, пытающихся пронести мяч по краям).
Я выплюнул кровь и вытер лицо.
– Еще раз.
Санчес рассмеялся.
– Вы его слышали?!
Джекс, наш квотербек, самый тихий футболист, которого я когда-либо встречал, бросил крученый мяч. Я побежал наперерез задним ходом и поймал мяч для тачдауна.
– Черт! – заорал Санчес. – Я уже вижу кольцо. Мне нужно купить новую коробочку.
– Коробочку для кольца? – поддразнил я. – В самом деле?
– Мне нравятся милые вещи, – он показал мне средний палец.
Члены моей старой команды были моими единственными друзьями. Но, окинув долгим взглядом поле, весь этот пот, грязь и постоянные крики, я понял, что наконец-то дома.
Мне просто не хватало самой важной части моей мечты.
Девушки.
– Эй. – Санчес ударил меня по руке. – Сотри эту грусть с лица и преврати ее в гнев. У нас еще осталось два часа тренировок.
– Гнев?.. – кивнул я. – Это я могу.
Джекс подал еще несколько пасов в мою сторону; я все их поймал. Было важно находиться на одной волне со своим квотербеком, и, хотя он был смертельно тихим, в нем была сила, которая вызывала не только уважение, но и привлекала внимание.
Когда тренировка, наконец-то, закончилась, я был таким уставшим, каким не был в течение последних нескольких лет.
И вот поэтому, ребята, «Смельчаки» самые лучшие.
Тренеры практически убивали своих игроков во время тренировок, и футболисты играли так, словно никогда в своей жизни не проигрывали ни одной игры.
– Хорошая работа, парень. – Джекс бросил свой шлем и протянул руку в перчатке. Его волосы были коротко подстрижены, челюсть сжата, а карие глаза просто пронизывали. Он больше подходил для обложки журнала «GQ», чем для футбольного поля.
– Э-э… – Я пожал ему руку. – Спасибо.
– Боже, ты просто красавчик, Джекс. – Санчес подошел ко мне и начал строить Джексу глазки.
– Эй, заноза в моей заднице… – Джекс явно разговаривал с Санчесом, когда отпустил мою руку. – Попытайся в следующий раз поймать мяч.
Санчес указал на себя.
– Лучший ресивер в лиге. – Он указал на Джекса. – Второй лучший квотербек. Извини чувак. Нельзя выигрывать всегда и во всем.
– Выкуси.
– Хорошо, что вы так хорошо ладите, – перебил я. – Такое единодушие.
Джекс ухмыльнулся.
– Скорее я терплю его дерьмо, чтобы мы победили.
– Мы побеждаем, потому что он терпит мое дерьмо, а я ловлю его мячи, – Санчес пожал плечами. – И я имею в виду кожаные, а не те твои крошечные штучки… Ты постоянно клянешься, что они у тебя на самом деле есть, хотя никто из нас никогда не видел тебя ни с одной цыпочкой, кроме твоей мамы.
Джекс прищурил глаза.
– Она готовит хороший суп, поэтому оставь это.
Я рассмеялся.
– Она действительно готовит хороший суп, – согласился Санчес.
– Мама Джекса снова приготовила суп? – спросил Томас. – Суп тако?
Джекс выругался, а затем закричал:
– Моя мама не готовила суп!
Томас бросил шлем.
– Черт возьми. Мне так нравится тако этой женщины…
– Томас… – пригрозил Джекс. – Отвали. Еще один вяк про тако и ты получишь по морде.
– Всегда нужно с опаской относиться к тихим парням, Миллер… – Санчес похлопал меня по спине. – Всегда.
– Ай! – вздрогнул я, а затем пошел за остальными парнями с поля по коридору, недоумевая, почему слышен свист и освистывание.
А потом увидел вспышку черно-белого цвета.
Черлидеры.
Мои губы скривились от отвращения.
Зло, все они – зло.
Некоторые девушки разглядывали меня сверху донизу, когда, пританцовывая, шли мимо; некоторые пытались прикоснуться ко мне, и я дернулся назад, словно они были какой-то заразой.
Санчес, шедший передо мной, остановился.
– Чувак, – простонал я. – Я устал, вспотел и у меня все болит. Прекрати перекрывать дорогу, я хочу отправиться в душ.
– Я занят, – сказал он через плечо.
– Пялишься на стену? – Я оттолкнул его с дороги и остановился, парализованный. Дыхание сперло.
Эмерсон.
Она стягивала волосы в конский хвост. Черт, сколько раз я тянул ее за эти длинные светлые волосы? Картинки нас с ней в постели, ее смех, как я чертовски сильно стремлюсь последовать за ней, что после не могу отдышаться.
Она вся состояла из изгибов.
Попка.
Бедра.
Мышцы.
Совершенство.
Меня охватил непонятный гнев. Мое тело не должно было, реагировать на то, как ямочки на ее щеках словно освещали помещение, или на ее светло-голубые глаза, которые, казалось, всегда смотрели прямо сквозь все мое дерьмо.
– Соблазнительные Изгибы! – заорал Санчес. – Я вижу, ты прочитала свое руководство.
– Я нанесла макияж!
Эмерсон подняла руку, чтобы он дал пять.
Я прикинул в уме, что к чему.
Насчет прошлого вечера.
И этого утра.
Она целовалась с Санчесом.
Все парни сделали ставки.
Он сказал всем парням, что застолбил ее.
У меня перед глазами покраснело; взгляд горел.
Сердце застонало еще больше, когда она запихнула в сумку свои спортивные штаны и нагнулась, завязывая шнурки на кроссовках.
Эмерсон все еще не видела меня.
Огромная часть меня хотела сбежать.
Но другая – «слабая» – часть хотела, чтобы она меня увидела, хотела, чтобы увидела мою боль, мой гнев, мое гребаное разбитое сердце.
Поэтому я просто стоял.
И ждал.
Наконец, Эмерсон пошла в мою сторону, Санчес следовал за ней по пятам. Клянусь, время остановилось, парализованное, как и я.
Два шага.
Три.
А потом взгляд.
Она ахнула.
Сумка с вещами упала вместе с ее бутылкой с водой.
Я продолжал смотреть с абсолютным и совершенным отвращением. Какое, блядь, право она имела на то, чтобы выглядеть такой обиженной, если именно она меня бросила, когда я нуждался в ней больше всего.
– М-Миллер?
Санчес посмотрел на нее, затем на меня, его взгляд встретился с моим, прежде чем он обнял ее властной рукой и оттащил Эмерсон из моего личного пространства.
– Извини, – я облизал губы, и зло ей улыбнулся, – разве мы знакомы? – Я кивнул Санчесу. – Увидимся, мужик. – Последний взгляд, последний, всепоглощающий взгляд. – Повеселись.
Можно было подумать, что я ее ударил.
Она резко отстранилась от Санчеса, ее глаза засверкали, словно Эм была готова расплакаться.
Но шутка в том, что ее слезы никогда бы не сравнились с моими… Я столько дней провел в агонии из-за того, что мой лучший друг, любовь всей жизни, моя родственная душа, оставила меня без предупреждения, даже не попрощавшись.
Глава 11
ЭМЕРСОН
И вот так я вспомнила. Потребовался лишь один долгий взгляд от парня, который разбил мне сердце. Он стоял и смотрел. А в его взгляде… Я изо всех сил старалась сдержать слезы. Но потерпела неудачу.
Прошлое
– Ты должна меня отпустить, пупсик.
– Что я тебе говорила насчет этого слова? – всхлипнула я Миллеру в грудь и отказалась его отпускать, руками все еще обнимая его.
– Много чего я не могу вспомнить, потому что все мое внимание сосредоточено на том, что я видел тебя полностью обнаженной.
– Больше одного раза.
– Дважды. Я считал.
От самодовольного ответа Миллера я покраснела до самых кончиков ушей.
– Слава Богу, ты можешь считать аж до двух, – парировала я.
Миллер поцеловал меня в макушку.
– Эй, у меня хорошие оценки. Я умный и все такое.
Я закатила глаза, хотя он и не мог меня видеть, и, наконец, отпустила его.
Его ясный взгляд был сосредоточен на мне.
– Не уезжай, – умоляла я.
– Поверь мне, – грубым голосом сказал Миллер и поцеловал меня в губы. – Последнее, что я хочу делать, это оставить моего партнера.
– Это отстой, – вздохнула я, вытирая несколько бегущих слезинок.
– Соберись, Эмерсон. Не похоже, что у тебя нет мобильного телефона.
– Тебе не нравится разговаривать по телефону, – заметила я. – В прошлый раз, когда я тебе позвонила, ты заснул.
Он усмехнулся.
– Пока мы разговаривали.
– Ты рассказывала о танцевальной программе. Прости меня, если я немного задремал, но, черт возьми, девочка, я не знаю, что такое «пайк»… Что это за хрень вообще? И почему это было важно. И я – последний парень, который мог бы тебе сказать, были ли твои ноги прямыми. (Примеч.: «Пайк джамп» – это прыжок, при котором вытянутые руки касаются прямых ног в воздухе).
– Они были прямыми, – вздохнула я. – Для сведения. Я потрясающе делаю пайки.
– Ты супер потрясающая и в постели, но я же не звоню тебе, чтобы рассказать о том, что ты уже и так знаешь.
Я старалась не покраснеть во второй раз.
– Вот так вот. – Миллер обхватил мое лицо, большими пальцами погладил нижнюю губу. – Не забывай меня.
– Как будто я смогла бы когда-нибудь забыть такую колючку в моем боку, такую занозу в моей заднице…
Он обрушился своим ртом на мой, а затем отстранился, его глаза умоляли.
– Мы ведь сделаем так, чтобы все получилось, да?
– Безусловно. – Но меня захлестнуло сомнение. Он переезжал на другой конец страны. Буквально.
И он был Миллером Квинтоном.
Сексуальным.
Харизматичным.
Моим лучшим другом.
А не моим парнем.
Я сказала ему, что каждому из нас будет слишком сложно жить своей жизнью так далеко друг от друга.
Это было болезненным решением для нас обоих. Что, если он западет на кого-то другого? Что, если он заменит меня? Что, если я сделаю то же самое? Была ли я на это способна? Как вообще можно уезжать от своей первой любви? От своего лучшего друга?
– Ты выглядишь бледной. – Миллер потянул меня за хвост. – Мы будем разговаривать, хорошо? Просто подумай, через десять месяцев мы окончим школу и начнем учиться в колледже. Я подам документы в Вашингтонский Университет, а ты будешь в их группе поддержки. В этом наш план.
Я прикусила нижнюю губу. Сейчас он уедет далеко. Раньше было неважно, если он не получит стипендию, потому что наш план заключался в том, чтобы оставаться рядом друг с другом, но теперь он переезжал в другой конец страны.
– Что делать, если они не предложат полную футбольную стипендию?
– Предложат, – сказал он уверенным голосом. – Неужели мое сексуальное мастерство разрушило все мысли в этой симпатичной маленькой головке? – Он наклонился и прошептал: – Я – Миллер Квинтон.
Я выдохнула и скрестила руки, когда он приложил ладонь к уху и ухмыльнулся.
– Я жду.
– Неа. Я этого не сделаю.
– Я всегда мог тебя заставить. – Он посмотрел голодным взглядом на мой рот. – Так что, кто я?
– Миллер Квинтон, – проворчала я.
– Кто предоставит мне полную стипендию?
– Вашингтонский Университет, – сказала я немного громче.
– В самую точку. – Он протянул руку, чтобы мы стукнулись кулаками. – Больше никаких слез. Я запираю это дело на замок.
– Обещаешь?
– Когда дело касается тебя, – прошептал он, – я никогда не нарушу своего обещания.
– Ты всегда будешь моим лучшим другом.
– А ты всегда будешь девочкой, с которой я споткнулся в шестом классе.
– Ничего себе, какой сильный эмоциональный момент. Ты продержался пять минут.
– … сказала она.
– Миллер… – Я боролась со слезами.
– Я обещал, что ты никогда не будешь плакать из-за меня. – Он притянул меня для последнего объятия. – Так позволь сдержать это обещание и прекращай плакать, ладно?
Я кивнула.
– Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. – Мой голос дрожал, и я не чувствовала своих ног.
Миллер повернулся и сел в грузовик.
Я стояла на улице, пока он отъезжал, и мысли вернулись ко всем украденным у нас моментам… Его руки на моих бедрах, губы на моей шее. Я уже скучала по его прикосновениям, а прошли всего лишь секунды. Я вздрогнула от воспоминаний о его языке, который скользнул по моей нижней губе, прежде чем мы приняли решение, навсегда изменившее нашу жизнь. То был наш первый раз, но мы и не подозревали, что, в конце концов, должны уплатить эмоциональную цену.
«Все будет хорошо», – напомнила я себе.
А потом еще раз.
Все будет хорошо.
Я начала хлюпать носом, а потом чуть не врезалась в стену.
Затем Санчес рывком втащил меня в ванную комнату, расположенную между двумя раздевалками, и скрестил руки на груди.
– Это тот парень.
– Что? – Я пыталась смотреть на пот и грязь на его толстовке для тренировок, но он сжал рукой мой подбородок и заставил взглянуть ему в глаза.
– Соблазнительные Изгибы, – прошептал он.
И я не сдержалась.
Просто полностью потеряла рассудок и начала всхлипывать, уткнувшись в парня, который вчера вечером сказал, что хочет от меня только секса.
Я так низко пала?
Или у меня на самом деле совсем нет друзей?
– Ты его любила.
Я ничего не сказала. Может, мне и не нужно было.
– Знаешь, всего этого можно было бы избежать, если бы ты просто позволила мне вытрахать его из твоего организма, – мягко сказал он. – Но часть меня думает, что это бы не сработало, да, Соблазнительные Изгибы? Ты бы просто представляла себе его руки, а не мои, и меня это чертовски бесит.
– Это ничего не значит. – Я вытерла потеки туши под глазами. – Я имею в виду, что это была глупая школьная влюбленность в моего лучшего друга.
– Вы вместе учились в школе?! – голос Санчеса поднялся на октаву. – Лучшие друзья?
– Мне нужно на тренировку. – Я попыталась пройти мимо него, но Санчес был сплошной стеной из мышц и решительности.
– Я напишу тебе записку.
– Санчес… – Я толкнула его в грудь. – Мне это нужно. Я всегда хотела быть Девушкой «Смельчаков». Не хочу опоздать.
– Это еще не конец. – Его взгляд обещал охотиться за мной, если я не соглашусь.
– Хорошо. – Я скрестила руки на груди. – Поговорим… позже.
– Когда именно «позже»?
– Просто… позже.
– Ужин.
– Что? – Я так быстро повернула голову, что почувствовала головокружение. – Почему ты хочешь поужинать со мной? Я же уже сказала, что не собираюсь с тобой спать.
– Во-первых, ты отвергла меня только дважды… или это было три раза? Но я умею дожимать людей. Во-вторых, тебе нужно есть. Людям нужна еда. И, в-третьих, ты будешь голодная после второго дня тренировок. Поверь мне, большинство девочек блюет.
– Ну, спасибо! – Я взметнула свои руки. – Это было самой ужасной ободряющей речью из когда-либо существовавших! Я не хочу блевать кукурузными хлопьями и яйцами!
Санчес скривился.
– Дерьмо, тебе крышка. И я тоже не хочу.
– Санчес!
– Ты их смешиваешь, или все-таки ешь по отдельности?
– С дороги!
– Ужин.
– ХОРОШО!
Санчес ушел с дороги, но затем крикнул мне вслед:
– Надень что-нибудь сексуальное!
