Текст книги "Неформальные отношения (ЛП)"

Автор книги: Рэйчел Ван Дайкен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Потому что он был с Эм в течение двух месяцев – я видел, как она смотрела на него, и то, как он пожирал ее своим взглядом. В течение всех этих шестидесяти дней он с ней не спал.

Кроме того, шесть лет назад, когда я переезжал, нам было всего по восемнадцать лет…

Я взял ее согласие, а Эм могла бы сказать «нет». Но я тогда горевал. А Эм была Эм, и я взял ее девственность. Именно я был инициатором секса.

Я забрал с собой ее сердце.

И, как эгоист, так и не отдал его обратно.

Я стоял на месте – не знаю как долго – секунды или минуты. Я стоял и ненавидел себя.

Потому что все было яснее, чем я того хотел.

Я был заменой.

А Санчес был тем самым.

– Миллер. Тащи сюда свою задницу! – закричал Джекс. – Чемпионы не смотрят на черлидеров дни напролет!

– Или все-таки смотрят? – спросил Санчес у группы, легко развеивая напряжение.

В последний раз я взглянул через поле на Эмерсон, только чтобы увидеть, как на нас смотрит Кинси.

Вернее на меня.

Смотрит с неодобрением.

Я мгновенно отвернулся, словно учился в старшей школе, а затем из-за этого закатил глаза. Здорово, Миллер.

Эм мне не принадлежала, больше нет. И по какой-то причине, из-за этого часть меня чувствовала себя… лучше. Все это время я думал о себе, о желании к ней. Из-за того, как мы расстались в прошлом. Я нуждался в Эмерсон, потому что не знал, как жить без нее и быть счастливым. И эгоистично считал Санчеса плейбоем, который не знал, какая она женщина.

Было больно.

От осознания того, что два месяца он был с ней, делился своей жизнью, завоевывал ее доверие и любовь. А я так сильно беспокоился о том, чтобы получить ее как приз, что даже не спросил, все ли в порядке с ее отцом.

Или хотя бы о том, почему они живут в многоквартирном доме.

Потому что я думал лишь о себе.

А Санчес был лучше меня.

Эм заслуживала именно такого мужчину.

Я улыбался всю тренировку, хотя из меня и вытрясли все дерьмо.

И когда пришло время направляться в душ, я чувствовал себя так, словно часть прошлого, наконец-то, сама собой исправилась. Я лишь надеялся на то, что тогда не произошло ничего посерьезнее. Не думаю, что смогу жить с еще большим количеством драмы.

Глава 33

ЭМЕРСОН

Я чувствовала пристальный взгляд Санчеса всю тренировку.

Мне нужно поговорить с ним и перестать быть той девушкой, которая просто сбежала, не позволив парню объясниться. Потому что все, что сказал Миллер, было правдой. И я отказывалась позволять истории повториться. Я не собиралась игнорировать то, что говорило мне сердце, чтобы защитить его от еще одной травмы.

Так что, после вечерней тренировки (где я продвинулась вперед с другими девушками из команды, предлагая помочь с новой танцевальной программой) я поехала к Санчесу.

И, как настоящая трусиха, сидела в машине целых десять минут, прежде чем, наконец-то, пошла к лифту, чтобы нажать кнопку пентхауса и направиться наверх.

Из квартиры Санчеса раздавалась громкая музыка.

Затем последовал крик.

Я постучала, а потом вошла.

Игроки были повсюду, никто из них не пил, но на парнях висели тусовщицы, которых я видела последние несколько уик-эндов, и в их глазах были только звезды и знаки доллара.

Джекс стоял на кухне, глядя на всех, как обычно, словно кто-то назначил его отцом и охранником одновременно.

– Привет, Джекс. – Я прикусила нижнюю губу. – Санчес здесь?

Джекс выглядел виноватым.

– Он в своей комнате, спит. Устроить вечеринку было моей идеей. Мне хотелось, чтобы ребята расслабились после вчерашнего. Я ему обещал, что никто ничего не сломает.

– Ах… – Я указала на его стакан. – Ну, это объясняет воду.

– Ты же знаешь, мы редко пьем в течение сезона, – пожал плечами он. – И для записи, Эмерсон, он, действительно, хороший парень. У меня есть младшая сестра. Поэтому, как человек с инстинктом защитника, я вряд ли позволил бы тебе пройти эти несколько метров до его спальни, если бы считал иначе.

Я сглотнула, избавляясь от сухости в горле.

– Спасибо, Джекс.

– Обращайся, – подмигнул он.

Я шла по коридору, и у меня потели ладони. Когда подошла к двери в спальню Санчеса, то меня мутило от нервов. Как я могла подумать, что он еще не занял место в моем сердце?

– Ну же, Грант, – из его комнаты раздался женский голос. – Никто не узнает. Мы можем просто поцеловаться.

– Уходи. – Его голос не походил на себя. – Серьезно.

– Ой, да ладно, ты слишком пьян, чтобы сказать «нет».

Лили…

Я постучала, а затем открыла дверь. Санчес лежал в постели без футболки, и девушка-черлидер, которая раньше отказывала ему, сейчас была без рубашки и душила его своими сиськами.

– Я что-то прерываю? – Мой голос дрогнул, я была готова разорвать ее пополам, а затем дать ему в морду.

Санчес поднял глаза, но не смог сосредоточить свой взгляд. Он взглянул на Лили, затем на меня, потом скатился и упал с кровати. По крайней мере, на нем были штаны.

– Э-т-то не то, что т-ты д-ду-маешь.

– Или то? – Лили рассмеялась и обняла его за талию. – Ну же, Грант, ты можешь все ей о нас рассказать.

Мою талию. Талия, которую она обнимала, принадлежала мне.

Накатывали слезы.

– Ой, толстуха сейчас расплачется, – засмеялась Лили. – Зачем ему вообще тебя хотеть, когда он может иметь вот это?

Я фыркнула.

– Лили, по крайней мере, мне не нужно напаивать его, чтобы уложить в свою постель.

Она свирепо посмотрела, щеки горели ярко-красным цветом.

– Отвали от меня! – Санчес, спотыкаясь, отошел еще дальше от нее. – Эм, я клянусь… – Он ущипнул себя за переносицу и покачал головой.

– Клянись всем, чем хочешь, сладенький. – Лили встала на ноги, все еще топлес. – Ты попросил, а я дала.

Я кивнула, когда Санчес опустил голову, словно был виноват, словно ему было стыдно.

– Знаешь что? Делай что хочешь. – Я попятилась назад, наткнулась на дверь, а затем побежала.

Санчес выкрикнул мое имя.

Я выбежала из его квартиры и наткнулась на Миллера, стоявшего посреди коридора.

Дверь в его квартиру была открыта, поэтому быстро приняла решение, зашла к нему, хлопнув за собой дверь.

Я слышала крик в коридоре.

– Тпру! – крикнул Миллер. – Какого черта, Санчес? Ты пьян?

– Ничего не было! – Похоже, они боролись. – Клянусь!

– Проспись, мужик, – голос Миллера был суровым. – Я тоже как раз собирался к себе. Выставь, нахер, всех потаскух из своей квартиры и проспись. Я поговорю с Эм.

– Я ее люблю.

Я ахнула, закрыв лицо руками, когда упали слезы. Сейчас? Он решил именно сейчас сказать, что любит меня?

– Я знаю, мужик. Знаю, – голос Миллера был ближе.

А затем Джекс сказал что-то, и раздался звук приближавшихся шагов.

Я начала всхлипывать и услышала, как дверь квартиры Миллера открылась.

Миллер поймал меня, прежде чем я упала на пол. Поднял меня, словно я ничего не весила, и посадил на диван. Он качал меня, пока не высохли все мои слезы. Пока не поняла, что больше не смогу плакать.

– Что случилось? – наконец, спросил Миллер.

Я вздрогнула в его руках, я бы убила, чтобы быть в них последние шесть лет… но, внезапно, эти руки стали казаться мне такими чужими. Ошибкой.

Я больше не хотела эти руки.

Уже нет.

– В комнате Санчеса была Лили. Понимаю, что он пьян. Он сказал «нет», я это слышала, но она была топлес, а потом… – Я съежилась, когда новые слезы покатились по моим щекам. – Она сказала… она сказала… – У меня что-то резко перевернулось внутри, когда тяжелый груз лег на грудь. – Она сказала: «Толстуха сейчас расплачется. Зачем ему вообще тебя хотеть, когда он может быть со мной?»

Я всхлипывала еще сильнее, злясь на себя за то, что позволила пробиться сквозь свои стены какой-то голой черлидерше, которую знала всего несколько месяцев, и которая была известна тем, что пыталась переспать со всеми игроками!

– Ой, малышка. – Миллер обнял меня, а затем мягко оттолкнул. – Ты, действительно, думаешь, что такой парень, как Санчес, захочет какую-то худосочную суку с маленькими сиськами, которая даже не умеет печь печенье?

– Да! – рыдала я. – Нет! – Мне было больно, и я не совсем четко мыслила и позволяла атаковать прежней неуверенности. – Потому что это бессмысленно. Точно так же, как мы не имели никакого смысла. Это – не имеет никакого смысла! И в то же время, понимаю, что мне стоит пойти и надрать ей задницу!

– Да, но, вероятно, несправедливо идти надирать ее задницу, если она пьяна, а ты трезвая, плюс именно я научил тебя драться, – поддразнил Миллер, вытирая мои щеки большими пальцами. – Слушай, она просто ревнует, потому что ты – единственная девушка, на которую Санчес когда-либо обращал внимание, и все это знают. А еще… – Он неуверенно поерзал. – Наверное, не секрет… наше прошлое… Джекс знает, Кинси знает, Томас узнал уже после первой вечеринки. Такие новости быстро распространяются. На твоей спине гигантская красная мишень, и это из-за нас. Не из-за тебя.

Я шмыгнула носом.

– Но…

– Не-а, – Миллер встал. – Я не слушаю. Ты прекрасна. Ты всегда была прекрасна. И внутри, и снаружи. – Он облизал губы. – И я рад, что я не единственный парень, достаточно умный, чтобы понять, что твое внутреннее и внешнее настолько прекрасно. Даже если он ведет себя как идиот, по крайней мере, половину времени.

– Семьдесят пять процентов времени, – рассмеялась я сквозь слезы. – По крайней мере, столько.

– Ну, мы же говорим о Гранте Санчесе.

– Какая я дура, – прошептала я. – Собиралась с ним поговорить, дать возможность все объяснить.

Миллер выругался.

– Послушай, да он же в говно. Я вообще никогда раньше его не видел таким пьяным. Парень едва стоял. Он никогда не пьет в течение сезона, и это говорит мне кое-что.

Я проглотила слезы и отвернулась.

– О да, и что?

– Он грустит. – Миллер схватил меня за подбородок и заставил взглянуть на него. – Угадай, почему?

– Потому что… – Я попыталась опустить взгляд.

Миллер крепко удерживал мою голову.

– Ну же, почему?

– Из-за меня? – догадалась я.

– В яблочко. – Он отпустил мое лицо. – Бог знает, что я бы тоже напился, если бы тебя потерял… Ох, постой… – Его улыбка была теплой, но грустной. – Я бы никому этого не пожелал, Эм. На самом деле не пожелал бы.

– Это была и моя ошибка, – вздохнула я. – Я злилась. Возможно, ты и переехал, но в тот самый момент, когда не ответил на мой звонок, в тот момент, когда поверила твоему отцу и тому, что он сказал. Я приняла слова на веру, потому что была зла на тебя за то, что ты уехал. И думаю… ну, очевидно, что я была слишком не уверена в себе, чтобы поверить, что могу что-то тебе предложить, за исключением…

Миллер застыл.

– Что?! За исключением чего?

– Я не хотела быть той девушкой, – прошептала я и, наконец, посмотрела ему в глаза. Он встал и начал шагать передо мной. – Девушкой, которая залетела в старших классах от своего бойфренда, которому было суждено стать великим. Я не хотела быть той девушкой, Миллер.

Миллер покачнулся на ногах, а затем схватился за край дивана.

– О чем ты говоришь, Эм?

Мы смотрели вниз, наши грудные клетки вздымались, мы пытались дышать.

Я сделала глубокий вдох.

– Я была беременна.

Миллер закрыл глаза. Покачал головой. Тяжело опустился на диван, опустив голову между коленями, словно вот-вот потеряет сознание.

Я продолжила говорить, опасаясь, что если не выложу все это сейчас, то никогда этого не сделаю.

– Я узнала через восемь недель после твоего отъезда. Я думала, что просто сильно перенервничала, а потом… потом папа отвел меня к врачу. Меня тошнило, сильно тошнило, и это не проходило, понимаешь? Я сделала несколько тестов. И позвонила тебе, как только увидела, что они положительные. Я находилась на стоянке. На звонок ответил твой отец. Остальное ты знаешь. В тот момент, когда он повесил трубку, я вышвырнула свой телефон из машины, и он разбился. Как и мое сердце. Я винила тебя. Была так рассержена из-за того, что исчез мой лучший друг, что мне придется справляться с этим без тебя, но, в основном, была расстроена из-за того, что ты нарушил свое обещание, Миллер. Ты его нарушил. – Я поняла, что не плачу, не понимаю почему.

А Миллер?

Он понял.

Тихие слезы текли по его щекам, затем он их быстро вытер и пошел ко мне.

– Ты должна была сделать все, что было в твои силах, но рассказать мне, Эм. Мой ребенок? Ты была беременна. Ты…

– У меня произошел выкидыш, – прошептала я. – На следующий день.

Миллер застыл, и еще больше слез наполнило его глаза.

– Возможно, во всем был виноват стресс. Возможно, я была слишком юной. Возможно, ребенок просто не был здоровым. Я не знаю. К тому времени я поняла, что у тебя своя жизнь, и я не была ее частью, больше не была.

– Эм… – голос Миллера надломился. – Я бы сдвинул горы ради тебя и нашего ребенка. Ты ведь это понимаешь? – Он вытер лицо и отвернулся. – Как можно скучать по жизни, которую ты никогда не знал?

– Я не знала, был это мальчик или девочка, но, знаешь, мне казалась, что девочка. И после того, как все произошло, я дала ей имя, и мы с папой запустили в небо воздушные шарики с ее именем в память о ней.

– Как ты ее назвала? – Миллер так и не обернулся. Я точно знала, что он снова плакал.

– Адера, – произносить ее имя было уже не так больно, как раньше. Но все равно нелегко.

Когда Миллер сгорбился, я обхватила его руками сзади и прислонилась головой к его спине. Собственные слезы скатывались на его рубашку.

– Второе имя моей мамы, – хмыкнул он.

– Да.

– Она была бы прекрасна.

– Как и ее папа.

– Мне так жаль. – Миллер обернулся и прижал меня к себе. – Я и понятия не имел. Ты прошла через это, и еще болезнь твоего отца. Ты же была совершенно одна.

Я замерла.

– Кто тебе сказал?

– Санчес. Знаешь, мы с ним друзья.

Я вздохнула.

– Да, знаю. И да, я прошла через это сама.

– Ты имеешь полное право меня ненавидеть.

– Нет, не имею, – покачала головой я. – Миллер, мы были молоды. Очень молоды. Мы все еще молоды. – Боже, нам же всего только по двадцать четыре!

– Я знаю. – Он смахнул волосы с моего лица, пальцем приподнял вверх мой подбородок и мягко поцеловал в губы. Затем отстранился.

– Прощай, – прошептала я. – Это был прощальный поцелуй, который ты мне так и не подарил.

– Я слишком сильно боялся, – кивнул он. – И, возможно, был немного эгоистичным придурком, который забрал у тебя все, но был слишком обижен, чтобы оглянуться назад.

– Мне тоже жаль. – Меня бросило в жар от слез. – Из-за всего. Из-за того, что не сказала… – Я шмыгнула носом. – Из-за Санчеса…

Миллер улыбнулся первой настоящей улыбкой, с тех пор, как я забралась в его квартиру.

– Но, кажется, сейчас мы все сделали правильно, верно?

– Мне хочется солгать, сказать нет. Хочется цепляться за безопасность, Миллер. Ты – мое безопасное место. Ты всегда был моим безопасным местом.

– Малышка… – Миллер снова обхватил ладонями мое лицо. – Я не хочу быть твоим безопасным местом. Я хочу быть твоим приключением. Хочу быть твоим риском, а не запасным планом. Я этого заслуживаю, и ты тоже.

Моя улыбка была жалкой.

– Он меня пугает.

– Любовь и должна пугать. – Он поцеловал меня в лоб и отстранился. – Эм?

– Да? – Я подняла взгляд.

– Снова лучшие друзья?

Слезы снова наполнили мои глаза, но по совершенно другой причине. Я кинулась к нему в объятия и крепко-крепко его обняла.

Я была дома.

– Да, Миллер. Лучшие друзья.

– Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

Глава 34

САНЧЕС

Я проснулся с сильной головной болью. Во рту было сухо, как в аду, и я думал лишь о воде.

Когда спотыкаясь, добрался до кухни, заметил, что вся квартира была убрана после вечеринки. Я вспомнил, что выпил один напиток, который привел ко второму, а затем я начал думать об Эмерсон, а значит, выпил третий, четвертый… проклятье, на каком же я остановился?

Я нашел стакан и до краев наполнил его водой, а затем выпил, по крайней мере, три стакана. После, наконец-то, прислонился к столешнице и попытался вызвать воспоминания о прошлом вечере.

Помню, как спотыкаясь, добрался до кровати.

Меня туда послал Джекс, вот ублюдок.

Я все держал в руках свой телефон, как какой-то гребаный пацан, ожидая звонка от Эмерсон.

Ненавидя свою к ней слабость.

Почти также сильно, как ненавидел то, что я ее сильно люблю, и от этого чувствовал себя слабым и беспомощным – два слова, с которыми я редко себя ассоциировал.

Я был в своей постели…

Лили.

Я застыл.

В моей комнате была Лили.

Лили хотела заняться сексом… похоже. Я ее отверг, разозлился, а потом…

– Вот дерьмо! – Я схватил спортивные штаны, быстро их натянул и рывком открыл дверь, только чтобы увидеть, что там с поднятой рукой стоит Эмерсон, готовая постучать.

– Ты здесь, – выдавил я.

– Да, я здесь. – У Эм были красные глаза и опухшие веки. И она была одета в гигантскую толстовку, которая, абсолютно точно, принадлежала не мне, судя по написанному на ней имени Миллера. – Справедливости ради стоит отметить, что я была по соседству.

Меня затопила ярость, но, прежде чем мне удалось сделать что-то еще глупое и добавить это к своему «звездному» списку сделанного за последние двадцать четыре часа, Миллер вышел из двери своей квартиры, взглянул на меня и сказал:

– Не будь придурком. – Затем послал мне знающую улыбку и нажал на кнопку лифта. Войдя в лифт, он повернулся, кивнул Эмерсон и сказал: – Ты не из тех, кто уходит от правильной девушки, помнишь? Так и не будь идиотом. Это отстой.

Я был тем парнем, который остался.

Я порывисто кивнул и, когда двери лифта закрылись, взглянул на Эм. Она обвила меня руками, затем отстранилась и подняла сумку с продуктами.

Я судорожно вдохнул аромат Эм и положил руки ей на плечи, удерживая на месте несколько секунд, чтобы мой мозг смог рассказать сердцу, что она – не плод моего воображения. Что Эмерсон, действительно, сейчас стояла у меня в дверях.

– Я приготовлю завтрак. Иди в душ. От тебя пахнет виски и плохими решениями.

– Ты будешь здесь? – И вот я говорил, как неуверенный придурок. – Когда я выйду из душа?

– Да, – улыбнулась Эмерсон. – Я никуда не уйду.

Я сдал назад, а затем снова взглянул на нее. Затем, как идиот, сделал это снова, прежде чем, наконец-то, пойти в ванную.

Я добрался аж до чистки зубов, потом убедился, что не слишком дерьмово выгляжу, а затем схватился за раковину, сделал вдох-выдох и направился на кухню.

– Грант…

Я жадно ловил каждое слово, которое она собиралась сказать. Любое следующее предложение. Но в итоге она замолчала от его поцелуя.

Руками впился в ее задницу, подсадил Эмерсон на стол и углубил поцелуй. Обвил себя ее ногами, чтобы быть к ней ближе, потому что, когда дело касалось Эм, я никогда не был достаточно близко… Иногда я задумывался, смогу ли вообще когда-нибудь быть достаточно близко к ней.

Слезы столкнулись с моими губами.

Я был тому причиной.

Я причинил ей боль.

Я прервал поцелуй.

– Больше никогда.

– Больше никогда? – в замешательстве повторила Эм.

– Я больше никогда не хочу становиться причиной твоих слез. Но знаю, что стану, потому что я – эгоистичный мудак, у которого в гостиной висит чертов плакат с его собственным лицом.

Ее губы задрожали.

– И я знаю, что когда-нибудь все испорчу. Я этого не хочу, но нарциссы, как правило, полностью осознают свои недостатки.

– Ты не нарцисс.

– В старших классах я говорил о себе в третьем лице.

Эмерсон в удивлении приподняла брови.

– Да, и я бы надрала тебе задницу в старших классах.

– И я бы это заслужил. – Я обхватил ладонями ее лицо. – Я заслуживаю этого прямо сейчас. Я каждый день заслуживаю хорошего пинка. Вот почему я ресивер, – усмехнулся я. – Эм, ты мне нужна.

– А ты нужен мне.

– Я не буду таким парнем. – Я снова поцеловал ее, а затем отстранился. – Парнем, который уходит, тем, кто откажется от тебя, чтобы быть благородным. Я никогда не стану благородным, я слишком эгоистичен для этого. Знаю… – мой голос дрогнул. Черт, эта речь шла совсем не так, как я хотел. – Знаю, что у вас с Миллером есть прошлое. Но ты можешь оставить его там? Чтобы я мог быть твоим будущим?

– Грант Санчес, ты что, только что сделал мне предложение?

– Ты такая всезнайка, – проворчал я.

Эмерсон откинула назад голову и рассмеялась сквозь слезы.

– Иди сюда. – Эм спрыгнула со стола и схватила меня за руку. Я боялся говорить, пока она продолжала тянуть меня к спальне, а затем, очень медленно, перешагнула порог. – Ты сказал, что мне запрещено находиться в твоей постели… пока он не уйдет, верно?

– Верно. – Мой голос снова дрогнул, обнажив мою слабость.

– Тогда… – Эм повернулась и посмотрела на меня. – Вот она я. Что ты будешь делать?

Я упал перед ней на колени, а она провела руками по моим всклокоченным волосам.

– Я буду тебя любить.

– Я думала, ты не занимаешься любовью. Как насчет всех разговоров плохого парня о сексе? Хмм?

– Я это заслужил.

– Ага.

– Останови меня, Эм, пока я еще больше не налажал и не заплакал, потому что я так ужасно тебя хочу, что мне больно дышать.

– Кто знал, что ты такой романтик?

– Я хорошо это скрывал, – ухмыльнулся я. – Я верю тебе насчет Миллера, но просто, чтобы убедиться, что его, действительно, больше нет здесь… – Я встал и положил руку ей на грудь, а затем легонько постучал по ее виску. – И здесь… – Я медленно стащил толстовку с ее тела и бросил ее в угол. – Я собираюсь удостовериться в том, что ты забудешь все, кроме моего имени.

– Серьезно? – Ее улыбка была широкой, а щечки… проклятье, эти великолепные щечки… стали розовыми от моих слов, словно она нервничала из-за того, что я к ней прикасался. И честно говоря, именно я здесь нервничал. Эмерсон была всем… и теперь она была моей.

На Эм был простой черный спортивный бюстгальтер. Я никогда в своей жизни не видел ничего сексуальнее, и все из-за того, что он был на ней. И, хотя я любил ее попку, ее грудь была на втором месте, тяжелая, идеально подходящая для моих рук.

– Грант?

– Ты называешь меня по имени, – торжествующе ухмыльнулся я.

Эмерсон прищурила глаза.

– Не уверена, что мне нравится эта ухмылка.

– Какая ухмылка? – я ухмыльнулся еще сильнее. – Вот эта? Прямо здесь? На моем лице? Та, которая говорит, что у меня будет самое лучшее утро в жизни и, что я подарю тебе несколько оргазмов, пока мы не разбудим соседей? Не волнуйся об этой ухмылке. Это, вроде как, моя фишка.

Я медленно шел к ней.

Она медленно отступала назад.

– Заставляешь меня преследовать мою еду? – Я наклонил набок голову. – Ты же знаешь, что я тебя поймаю.

– Так теперь я – твоя еда?

Я облизал губы.

– Каждый гребаный сантиметр твоего тела.

– Ты много ругаешься.

– Ты вдохновляешь меня на это, – ответил я. – А теперь… – Я наклонялся к ней, пока она не упала на кровать. – Я собираюсь сделать тебя своей.

– Думаю… – Она схватила меня за спортивные штаны и потянула. – Я всегда была твоей. Просто не осознавала этого. – Ее лицо смягчилось.

Боже, я люблю эту девушку.

– Ты меня любишь? – прошептала Эм.

– Я сказал это вслух? – спросил я.

– Да.

Ее внушающие благоговение глаза снова наполнились слезами, но на этот раз из-за кое-чего хорошего – такие слезы были единственными, которые мне хотелось вызывать. Они были вызваны счастьем, а не идиотизмом, и не тем, что я снова вел себя как придурок.

Она потянула мои штаны.

Я пихнул их на пол и прижался жадным поцелуем к ее губам, а затем еще одним и еще одним. Мои губы отчаянно желали ее губ, а тело изголодалось по ней. Мне хотелось оказаться внутри нее. Несколько месяцев я был твердым из-за нее, и теперь, когда она была моей, мне хотелось просто поглотить ее. Но, к сожалению, у меня проснулась совесть и сердце.

И из-за того, что оно безумно колотилось для нее…

Я отступил…

Глубоко вздохнул и сбавил обороты.

– Что случилось? – глаза Эм всматривались в мои.

– Я так сильно тебя хочу, – прошептал я ей в рот, – что могу думать лишь о том, как буду чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. – Руками скользнул вниз и схватил ее за бедра. – Они широко раздвинутся для меня, а затем так сильно обхватят мое тело, что я забуду свое имя. – Я прижал руки к ее бедрам и глубоко вздохнул, затем снова ее поцеловал. Языком проникал в ее рот и воображал, каково будет наконец-то войти в Эм… и сделать ее моей. Ее пылающая кожа только усиливала предвкушение. Я потянулся к ее лифчику и стянул его. – Я хочу сосать тебя до тех пор, пока ты не кончишь, хочу ласкать тебя, пока ты настолько не истощишься, что не сможешь ясно мыслить. А потом я сделаю это еще раз. – Жестко обхватил ее грудь, наклонился и сосал каждый сосок, пока Эм не начала, задыхаясь, произносить мое имя.

Я подхватил ее за колени и развел их в стороны. Рукой нашел ее сердцевину.

– Так ты уже готова для меня, а, Соблазнительные Изгибы?

– Что я могу сказать? Ты хорошо управляешься своим ртом, – поддразнила она.

– Комплименты принесут тебе больше оргазмов.

– Думаю, у тебя самый сексуальный рот, который я когда-либо видела. – Эм наклонилась вперед и схватила меня за шею, потянув, пока я не оказался на ней сверху. Моя длина прижималась к ее животу, была готова для нее и пульсировала от ожидания.

Эм обрушилась собственническим поцелуем на мой рот, потом схватила мою голову обеими руками и раскрыла губы; ее язык вился вокруг моего языка, словно она пыталась загипнотизировать меня своим ртом. Я боролся за лидерство, а она сражалась в ответ.

Моя девушка сражалась в ответ.

Я хлопнул ее по заднице, когда она прервала поцелуй.

И начал снова и снова вторгаться в ее рот.

В последний раз я так много целовался перед сексом в старших классах.

Но если поцелуй с Эм был таким классным, я готов ждать секса, хотя мое тело и ругалось со мной.

Эм обхватила мою длину и дважды провела вверх-вниз.

С рычанием я оттолкнул ее руку.

– Детка, как бы хорошо мне сейчас ни было, последнее, что нам сейчас нужно, это, чтобы парни каким-то образом выяснили, что я не дотянул до конца.

– О. – И снова эти щечки стали розовыми.

– Мне нравится, как ты краснеешь из-за меня. – Я стянул оставшуюся одежду с Эм и потянулся к тумбочке.

Ее глаза слегка округлились, когда я надел презерватив.

Я ждал.

Ждал, что она запаникует.

Ждал, что она скажет, что все это ошибка.

Что я – ошибка.

Что прошлое важнее будущего.

Вместо этого она встала на колени и потянулась ко мне, обняла за шею и потянула на себя. Она поцеловала меня, затопив меня своим ароматом, и подтолкнув меня к подчинению тем, так двигался ее язык… меня… парня, который обычно трахался и уходил.

Губы Эм дрогнули под моим ртом.

Я поцеловал ее сильнее.

Поцелуями я избавлял ее от воспоминаний.

Поцелуями избавлял ее от боли.

И я поклялся, что заберу всю эту боль – боль, которую она годами испытывала в одиночестве, и заберу эту боль вместо нее.

Моя челюсть сжалась, когда я слегка толкнулся в нее и остановился, снова ожидая чего-то. Потому что Эм не относилась к тем девушкам, которых можно жестко отыметь, а потом дать им «пять», бутылку воды и подписанную футболку.

Она была… всем.

– Ты в порядке? – Я стиснул зубы, когда капля пота скользнула по моей щеке и упала на ее обнаженную грудь. Потом наклонился и облизал ее грудь.

Эм выгнулась подо мной, из-за чего я проник глубже.

И теперь мне было сложнее двигаться медленно.

Было сложнее не потерять рассудок.

Я ее жаждал. Я никогда не был таким напряженным – таким твердым, таким готовым.

– Грант.

Я не понимал, что закрыл глаза, пока Эм не произнесла мое имя. Я взглянул на нее.

– Я твоя. – Она обвила меня ногой и дернула к себе.

Я умер.

Я чуть не умер в этой постели.

Умер бы, но у моего тела были другие планы… я схватился за изголовье кровати и попытался не потерять сознание из-за самой великолепной женщины, которую когда-либо встречал, с соблазнительными изгибами, созданными специально для меня.

С каждым моим толчком волна экстаза пересекала черты ее лица.

– Грант! – Она откинула голову на подушку, когда я вторгся глубже и начал двигаться быстрее, затем внезапно вспомнив, что нужно замедлиться, потому что мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Это должно длиться вечно.

Я хотел, чтобы меня похоронили в этой кровати.

И чтобы тогда я был в ней по самые яйца.

Она растянулась для меня, и я с каждым движением проскальзывал лучше, чем в предыдущий раз, а она схватилась за мои бицепсы и закричала.

Задыхаясь, я снова начал двигаться, кружа бедрами, находя каждое место, о существовании которого она никогда не подозревала. Так никогда не было. Секс никогда не был таким.

Содрогнувшись, она посмотрела мне в глаза и так сильно прикусила губу, что та побелела.

– Вперед, детка, – задыхаясь, произнес я, когда меня накрыла еще одна волна удовольствия, и уже было невозможно сдерживаться.

Ее рот распахнулся, и с пронзительным криком она откинулась на кровать, ее лицо выражало полнейшее блаженство. Мой оргазм последовал так быстро, что я не мог не внести свою лепту в коэффициент громкости. Толкнувшись в нее последний раз, из-за чего кровать стукнулась о стену, я снова начал ее целовать. Пальцами сжимал ее волосы, тянул за пряди, пока переживал отголоски своего оргазма, все еще находясь внутри нее.

Языки сражались, зубы стучали, а потом Эм перекатилась и оказалась на мне. Я мог еще. Мне хотелось еще.

– Один час, – пообещал я. – Дай мне один час, на том же месте, без одежды. – Моя грудь вздымалась, и волосы ее рассыпались по ней.

Эм она посмотрела на меня и рассмеялась.

– Думаю, мы пробьем дыру в стене. – Она указала на изголовье кровати.

– Я куплю новую стену. – Да, я все еще не был в здравом уме. Она лежала голой… на мне… а ее груди просто не переставали «смотреть» на меня. Так что, я сделал то, что сделал бы любой здравомыслящий человек.

Я лизнул их.

Еще немного пососал.

И подарил моей девушке еще два оргазма, прежде чем мое тело было готово ко второму раунду.

– Так… – сказал я несколько часов спустя, заметив, что спальня стала похожа на место, разнесенное ураганом, а мы были единственными выжившими. – Ты собираешься ко мне переезжать или как?

– Это… – Она так сильно шлепнула меня по груди, что я кашлянул. – Был ужасный способ спросить об этом!

– Я – парень! – сказал я, защищаясь.

Эм выгнула бровь, скрестила руки на груди, а затем натянула простынь на свое обнаженное тело.

– Нет! Дерьмо, не делай этого. Никакой одежды! Никаких простыней, детка. Мы же говорили об этом, ну же… – Эм бросила подушку мне в лицо, но я уклонился. – Ха! Промазала… – вторая подушка врезалась в мое ухо. Проклятая девчонка должна играть в бейсбол. – Эм.

– Да? – Она наклонила набок голову, подняв в руке третью подушку. – Что бы ты хотел знать, Санчес?

– Ого, – присвистнул я. – Значит, моя фамилия каким-то образом превратилась в ругательство. Мило. – Я сделал глубокий вздох. – Пожалуйста… – Эм улыбнулась. – Переезжай в мою квартиру и раздели со мной эту удивительно удобную кровать за десять тысяч долларов!

– Десять штук, говоришь?

– Это да или нет?

– За кровать?

– Эм?

– Но зачем?

– Потому что мне нужен сон. Серьезно, мы можем переключить внимание на ответ на мой вопрос?

– Но…

– Эм… – прорычал я. – Ты убиваешь меня, Соблазнительные Изгибы.