Текст книги "Крестопор (ЛП)"
Автор книги: Рэй Гартон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Он по-прежнему не двигался.
– Если я не боюсь, то и тебе незачем бояться.
Джефф осторожно последовал за ней, высматривая любой признак движения в темноте за пределами луча фонарика. Он не увидел ничего, кроме толстых слоев паутины, натянутых между трубами и кабелями, мелькающих то тут, то там грязных стен и разбегающихся крыс. Но он что-то слышал.
Хрустящие шаги...
Резкий, неприятный кашель...
Шепот...
Его ноги подкашивались, а сердце колотилось так сильно, что он подумал, не слышит ли его Мэллори. Он последовал за ней через один из металлических мостиков и еще один проход.
Свет упал на лица в темноте, длинные, костлявые, впалые лица с тенями вместо глаз...
К тому времени как они добрались до неровной дыры, ведущей в здание Мейса, Джефф изнемогал от страха, задерживая дыхание каждый раз, когда они проходили через одну из пещерных комнат с похожими на кишки трубами и призрачными лицами.
Снаружи дыры лежали пустой скомканный пакет из-под "Доритос" и опорожненная коробка из-под английских маффинов.
– Видишь? – сказала Мэллори, просовываясь в дыру. – Он их кормит.
Наверху светились фонари, но комната была почти пуста. В тени скрывались несколько шаркающих фигур, а угольки от сигарет и косяков марихуаны светились, как красные глаза.
– Сюда, – произнесла Мэллори и повела его к бассейну.
Джефф на мгновение уставился на то место, где неделю назад он видел лежащую Никки, но не смог ощутить страха, который, как он знал, должен был испытывать. Он был слишком усталым, слишком обкуренным и все еще слишком заторможенным.
Взяв брата за руку, Мэллори повела его в бассейн, выключив фонарик, когда они осторожно начали спускаться по лестнице.
– Внимательнее, – прошептала она, перешагивая через тела, свернувшиеся под одеялами на пути к глубокой части. Она прошла в угол и уселась на подушку в индейском стиле, похлопав по пространству рядом с собой. – Это мое место.
– Твое место? – Джефф присел рядом с ней, нервно наблюдая за фигурами в бассейне. Затем разглядел улыбку Мэллори в отблесках ближайшего фонаря: ей было очень удобно, и он постарался расслабиться.
– Да, у каждого из нас есть свои места. Ну... уже не так много. – Она порылась в одеяле, разложенном на боку, и достала небольшую продолговатую коробку. – Каждый день приходят новые люди. Теперь тут так тесно, когда все здесь – большинство из них сейчас в клубе – что некоторые перебрались наверх. Мэллори открыла коробку и достала из нее пластиковый пакет с защелкой, открыла его и вытащила два косяка, передав один Джеффу. – По одному для каждого из нас. Довольно круто, да? Мейс очень щедрый.
Он решил, что за этот вечер уже выкурил столько травы, что немного больше, немного меньше, не имеет значения. Мэллори зажгла для него косяк, и он сделал вдох.
– Ладно, расскажи мне, что случилось, – сказала она.
После второй затяжки Джефф сплюнул и вытер рот; вкус марихуаны был резким и каким-то... жирным. По мере того, как он рассказывал о своем вечере в "Плейпене", время от времени делая очередную затяжку, его речь стала замедляться, веки отяжелели, и через несколько минут он услышал свои собственные слова со стороны, как будто их произносил кто-то другой.
– Я же говорила тебе, Джефф. Ты не можешь ей доверять. Я пришла домой в прошлый четверг, а она разговаривала по телефону с каким-то парнем. "Хочешь потереться нашими трусиками, Лу?" – изобразила она задыхающимся голосом. – "Потереться промежностями?" Господи. Она, похоже, трахалась с ним по телефону. Теперь, Джефф, теперь ты понимаешь, почему папа ушел?
Он слышал все, что она говорила, но не отвечал, потому что чувствовал себя очень странно.
– Что... что это за травка? – спросил он.
– Хорошее дерьмо, да?
– Но... это...
Ее рука казалась прохладной на его шее; она оторвала Джеффа от стенки бассейна и подложила ему подушку.
– Ложись на спину, – сказала она, положив другую руку ему на грудь. – Вот, подними руки... – Она помогла ему снять куртку.
Джефф начал испытывать страх. Он знал, что трава не должна оказывать на него такого воздействия: конечности казались свинцовыми, голова – холодной и пустой, а глаза словно плавали в своих глазницах. Но ни одно из этих странных ощущений не было неприятным.
– Что... происходит, Мэл? Что... это за дрянь?
– Просто трава. Ну, может быть, с небольшими добавками. Ничего особенного. – Она выдернула косяк из его руки. – Хочешь пить?
Его язык был похож на кусок вяленой говядины, и он кивнул.
Мэллори поспешила прочь, оставив его смотреть на желтоватую темноту над головой. Казалось, она клубится и смещается, то отдаляясь, то прижимаясь к нему, и он с любопытством и забавой наблюдал, улыбаясь от искушения протянуть руку и попытаться дотронуться до нее. Нечто смотрело на него с края бассейна золотистыми глазами и черными когтями, которые скребли по цементу, когда оно пятилось назад.
Когда Мэллори вернулась, в одной руке она держала две бутылки "Миллера", а в другой – фонарь. Свитера на ней не было, она была одета в сухую белую футболку, которая прижималась к ее еще влажным грудям; между ними покоился ее Крестопор. В свете фонаря Джефф разглядел сквозь тонкую ткань темные круги ее твердых, влажных сосков. Она опустила фонарь, сняла крышку с пива и протянула ему.
После того как они сделали по хорошему глотку, Мэллори легла рядом с ним и снова закурила косяк. Она положила руку ему на грудь и стала перебирать пальцами пуговицу на его рубашке.
– Теперь мы одни, Джеффи, – прошептала она. – Отец знал достаточно, чтобы уйти два года назад. – Она расстегнула пуговицу и провела пальцем по его груди под рубашкой. – Теперь мы знаем, почему... – Расстегнув еще одну пуговицу, она просунула руку под рубашку и погладила его мягкими, медленными кругами. – ...мы останемся здесь?
Джефф закрыл глаза и вздохнул, когда расстегнулась еще одна пуговица и еще одна, а ее рука переместилась на его живот, понемногу вытаскивая рубашку из брюк и просовывая пальцы под ремень.
– Ты хочешь остаться с ней?
Губы Мэллори коснулись его уха, и он вздрогнул, ощутив прикосновение всем телом.
– Зная, что она делает? Как она лжет?
Джефф открыл глаза, когда она прикоснулась к его губам косяком; он покачал головой.
– Ну же, – вздохнула она. – Еще немного.
Джефф затянулся.
Ее пальцы скользнули по волоскам под его брюками.
– О чем еще она нам лгала, Джефф?
Он покачал головой, начал было говорить: "Она не лгала", но не смог этого произнести, потому что не верил в это и потому что не мог перевести дыхание.
– Как ты думаешь, насколько ей не все равно, – продолжала она, дуновение от ее голоса бархатисто мягко касалось его шеи, – когда вся ее жизнь – все – было ложью?
Он слегка выгнул спину, когда ее пальцы коснулись его эрегированного члена; попытался думать, попытался собрать слова воедино в своей голове...
"Может быть... может быть, она... делала... все, что могла..."
Но мысль пришла без всякой уверенности, только с усилием.
Мэллори перекинула одну ногу через его ногу, вытянула руку и провела ею по выпуклости на его джинсах.
– Мейс был прав, – хихикнула она, сжимая руку. – Правда? – Она игриво облокотилась на его бедра и положила руки на плечи, наклонившись к его лицу. Крестопор качался над ним, как маятник. – Разве не так?
– Откуда... он мог знать?
С горловым смехом она потянулась за косяком, сделала затяжку, накрыла его рот своим и осторожно раздвинула его губы языком, а затем выпустила дым ему в рот.
– Он не человек, – прошептала она. – Я не знаю, кто он, но он не один из нас. Он... лучше. Что-то большее и могущественное. Он знает все... он может делать разные вещи... и он пришел за нами, Джефф.
Даже когда он затягивался, тихий, далекий голос подсказывал ему, что этого делать не следует. Когда Мэллори наклонилась вперед, ее таз прижался к его тазу, ее груди слегка коснулись его груди, а Крестопор, прохладный и тяжелый, упал на его горло.
– Ты ведь не хочешь остаться с ней, правда? – прошептала она. – Я уж точно, не хочу. Я пойду с ним. Ты можешь пойти тоже, Джефф. Пойдем со мной.
В голове у него мельтешило множество несвязных мыслей, и он никак не мог вспомнить, почему это плохая идея, почему он не должен соглашаться пойти с ней...
"...в лучшее место... пойти в лучшее место..."
...но все никак не мог вспомнить. Это было как-то связано с Джей Ар и Лили...
"Где Лили?"
...и Крестопором, но его мысли затуманились от удовольствия, когда Мэллори расстегнула ремень и брюки и медленно потянула вниз молнию со словами:
– Пожалуйста, Джеффи. Мы можем быть вместе столько, сколько захотим...
Она просунула палец под резинку его трусов и медленно провела им вперед-назад.
– Делать все, что захотим...
Мэллори положила другую руку на его натянутые трусы и нежно обхватила его пенис; Джефф задрожал, сжал кулаки и издал протяжный, вибрирующий стон, когда она стянула с него трусы, взяла в руку его твердый член и любовно погладила его.
Джефф резко вдохнул и коснулся ее руки, на мгновение погладил ее плоть, но...
"Со мной что-то не так..."
...затем оттолкнул ее руку, задыхаясь:
– Нет, мы... мы не должны, Мэл, это... это не...
– Что "не"? – рассмеялась она. – Это не правильно? Не нормально? Ну, знаешь что, Джеффи? – Он чувствовал ее дыхание на своем члене, а ее рука продолжала двигаться. – Место, куда Мейс поведет нас... Там нет ни правильного, ни неправильного. Там вообще нет правил. Нет нормального или ненормального.
Она лизнула нижнюю часть его члена, держа его у основания, как мороженое.
– Значит, все в порядке, – продолжила она, причмокнув губами. – Вот это, я имею в виду. Когда мы уйдем с Мейсом, мы будем свободны, Джеффи, мы сможем делать все, что захотим.
Она накрыла его член своим ртом, и спина Джеффа напряглась.
– Ты пойдешь? – пробормотала она, на мгновение приподняв голову. – Я не уверена, но думаю, мы уйдем сегодня вечером. Ты пойдешь?
Он задыхался, закрыв глаза, а от ее прикосновений по телу пробегали горячие волны невообразимых ощущений.
– Мы можем быть вместе вот так, Джефф, – сказала она, скользя губами по его члену. – Мы можем быть вместе все время, и никто нас не найдет, не остановит и не...
Ее голос затих, потому что теперь она села, сняв футболку, взяла руки Джеффа и положила их на свои груди, надавливая на бугорки плоти, к которым он так давно хотел прикоснуться, и вдали Джефф слышал свой смех, слышал свой голос: "Да, да, да", чувствовал, как кивает его голова, ощущал ее мускусный запах, и, проникая в нее, он знал, что куда бы она ни направлялась, он пойдет с ней...
Толпа в «Фантазме» становилась все более неистовой. Не раз Джей Ар видел, как над покачивающимися головами поднимали стул и швыряли его в воздух. Крики и смех смешивались до тех пор, пока не стало невозможно отделить одно от другого.
Прибыло еще больше родителей, и некоторые из них направились в толпу подростков, разыскивая своих детей, некоторые выкликивали их. Один мужчина, представительный, с черными волосами и седыми хохолками над ушами, одетый в темный костюм, протиснулся в толпу, возвышаясь над остальными. Он прижал руку ко рту и закричал, размахивая руками, пытаясь привлечь чье-то внимание. Очевидно, он нашел того, кого искал.
Музыка не прекращалась. Одна песня сменялась другой, а Мейс, выпрямившись, шествовал по сцене, размахивая руками взад-вперед, словно произнося заклинание над зрителями. Насколько Джей Ар мог судить, только что началась новая песня, и впервые с тех пор, как группа начала играть, он прислушался к тексту, разглядывая толпу подростков внизу.
"Прими меня глубоко в себя,
Сожми крепко и не отпускай."
– Они ушли, – сказала Эрин. – Я их не вижу, а ты?
Встав на цыпочки и заслоняя глаза от света сцены, Лили покачала головой.
Джей Ар смотрел, как мужчина в костюме тянется к девушке в блестящем красном комбинезоне в нескольких футах перед ним. Она пробиралась сквозь толпу, чтобы уйти от него, что-то кричала ему, ее лицо исказилось в выражении загнанного в угол животного...
"Мы вместе покинем этот бардак,
И никто никогда не узнает."
Огни на сцене и тусклый свет на входе на мгновение замерцали, и Джей Ар подумал, что они вовсе погаснут, но затем мерцание прекратилось.
Мужчина остановился, перестал тянуться к девушке и посмотрел себе под ноги; его голова начала покачиваться, когда он прыгал то в одну, то в другую сторону, словно исполняя какой-то странный танец. Один раз он чуть не упал.
"Они его удерживают", – подумал Джей Ар.
Но вот он схватился за чье-то плечо, восстановил равновесие и, увидев, что девушка уходит, ведомая к сцене мальчиком с длинными светлыми волосами, оттолкнул двух других и направился за ней.
"Попрощайся с мамой, папой,
Попрощайся и с сестрой.
Я ухожу, пока у меня есть шанс.
С меня хватит терпеть этот отстой!"
От этих слов у Джей Ар пошли мурашки по шее; когда он встретился взглядом с Лили и увидел на ее лице холодное выражение мрачного ужаса, он понял, что она чувствует то же самое.
Мужчина в костюме грубо оттолкнул девушку в сторону, повалив ее на пол...
"Кусочек кожи,
Струйка крови"
...и рванулся вперед, схватившись за воротник комбинезона дочери.
"Шипенье, крик и плач"
Девушка отшатнулась назад, взмахнула руками и повернулась лицом к мужчине.
"Треск костей,
Разверстый череп"
Он схватил ее за плечи и стал яростно трясти, крича на нее. Девушка плюнула ему в лицо.
"Хочу попрощаться
Со всем этим."
На мгновение клуб погрузился во тьму, когда свет снова замерцал. В публике снова послышались звуки бьющегося стекла, а мальчик, стоявший на столе, с громким криком нырнул в толпу. Мысль о том, что электричество может отключиться, оставив клуб в полной темноте, заставила Джей Ар содрогнуться, и он обнял Эрин, развернув ее к дверям:
– Думаю, вам с Лили лучше уйти отсюда.
– Ты шутишь? – воскликнула она, отстраняясь. – Я не уйду, пока не найду Джеффа и Мэллори.
Раздосадованный, Джей Ар снова повернулся к сцене, и в животе у него похолодело.
Мейс смотрел прямо в глаза Джей Ар и улыбался, когда пел. Его голос был мощным, твердым, как флейта из плоти и крови, и звучал так, что проникал в мозг психолога, будто холодный ледоруб...
"Больше никаких глухих ушей, никаких слепых глаз.
Никаких плевков в лицо.
Больше никаких сдерживающих рук.
Я ухожу в лучшее место."
Его улыбка расползалась по лицу, когда он заставлял свою гитару кричать, как разъяренный демон, все еще наблюдая за Джей Ар.
"Он не может меня видеть", – подумал Джей Ар, – "не с этой подсветкой, бьющей в его глаза, не может".
Свет снова задрожал; на этот раз дольше.
Джей Ар на всякий случай взял Эрин за руку: он не хотел оставаться в темноте, если свет погаснет совсем.
Сквозь музыку Джей Ар услышал крик, такой пронзительный и полный ненависти, что он долго висел в воздухе после того, как прекратился, и снова перевел взгляд на мужчину в костюме.
Он держал дочь за левую руку, протаскивая ее сквозь толпу, как тянут за поводок упрямую собаку, и сердито орал на нее через плечо. Она лупила его свободной рукой, плевалась и кричала, мотая головой туда-сюда.
Мейс закричал в микрофон. Его голос четко и ясно возвышался над группой.
"Вот куда мы уходим, в лучшее место!"
Девушка в красном комбинезоне все еще кричала и ругалась, но мужчина уже приблизился к краю толпы и тянул ее в сторону Джей Ар и двойных дверей.
"Шипенье,
крик и плач"
Джей Ар заметил, что другие родители, собравшиеся в группу, машут и кричат на своих детей, ругаются, уговаривают, но никто из подростков не реагировал так бурно, как девочка в красном комбинезоне.
"Треск костей,
Разверстый череп"
Джей Ар понял, что произойдет за несколько секунд до того, как это случилось. Он притянул Эрин к себе, когда девушка потянулась к воротнику, нащупала пальцами что-то под горлом, вытащила шнур и потянула, пока что-то не перевернулось на ее груди, повисло на шнуре, раскачиваясь взад-вперед.
"Хочу попрощаться"
Она сжала предмет в кулак и подняла с груди.
– Нет! – крикнул Джей Ар.
Эрин зашипела:
– Что? Что?
Лили тоже увидела это и закричала, поднеся дрожащую руку к лицу.
Мужчина стоял спиной к девушке и, казалось, не замечал, что она больше не сопротивляется, не видел, как она поднесла Крестопор к горлу...
"Со всем этим.
Да, хочу попрощаться."
...прижала лезвие к своей плоти...
Свет померк.
Замигал.
Погас.
Музыка прекратилась, и в темноте воцарилась короткая, испуганная тишина, сменившаяся протяжным, гулким воплем.
– Господи! – воскликнул Джей Ар, толкая Эрин обратно к дверям и хватая Лили за руку, чтобы потянуть за собой.
Мгновением позже включилось дополнительное освещение, заливая клуб резким, антисептическим белым светом, и тогда взрослый мужчина закричал, как маленькая девочка.
Джей Ар увидел, как мужчина в костюме вскинул руки и исчез из виду, когда из перерезанного горла его дочери хлынула струя крови. Она, дергаясь, упала на пол вместе с отцом, погребенная толпой, которая оживала под одобрительные возгласы и аплодисменты. Мужчина продолжал кричать, но Мейс поднял руки и заговорил; даже без микрофона его голос прорезал клуб, как острый нож нежную плоть, когда он произнес: "Чего мы ждем?", и толпа взревела, заглушив крики мужчины.
Мейс положил гитару, поднял руки, жестом приветствуя группу, и спрыгнул со сцены; в толпе открылся проход, позволяющий ему пройти. Проход закрылся за ним, когда подростки потянулись следом, и Мейс с довольной, уверенной улыбкой посмотрел на Джей Ар, направляясь прямо к нему.
Что-то в нижней части ступеней привлекло внимание Джей Ар.
Три существа спешили по полу, поднимаясь по ступеням к ним.
Джей Ар потянул Эрин и Лили к двери, призывая:
– Преподобный, идемте!
– Но Джефф! – воскликнула Лили. – Где Джефф?
– Просто идемте, мы сейчас же уберемся отсюда к черту!
Эрин тоже начала протестовать, но Джей Ар открыл двери и втолкнул ее внутрь. Он вышел за ними на парковку и направился в темноту.
Не было ни уличных фонарей, ни светофоров, ни освещенных окон; только фары машин на бульваре освещали ночь, отражаясь на мокром асфальте парковки в меняющихся, светящихся узорах.
– Господи, отключение электричества, – пробормотал Джей Ар.
Ветер бросил ему в лицо капли дождя, которые жалили, как галька; зазубренное щупальце молнии прорезало небо на юге, и последовавший за ним гром прозвучал как треск огромного ствола дерева.
Позади них, за двухстворчатым входом "Фантазма", Джей Ар услышал другой гром – гром голосов и торопливых шагов, смеха и криков.
– Где вы припарковались? – крикнул Джей Ар Эрин.
– В квартале отсюда.
– Я ближе. – Он помахал рукой Лили и преподобному. – Пойдемте, давайте...
Двери распахнулись и ударились о стены со звуком двух выстрелов, и из них вышел Мейс, улыбаясь, с поднятыми руками и сцепленными локтями. Он опустил руки, и ветер разметал его волосы по голове, а тем временем подростки последовали за ним на парковку, вытекая из клуба, как течет кровь из открытой раны.
Мейс провел их между двумя рядами припаркованных машин, пройдя менее чем в десяти футах перед Джей Ар и остальными, как будто их там не было. Подростки, следовавшие за ним, были такими же шумными, как и в клубе, и их смех и крики разносились ветром, отдаваясь эхом по всей парковке.
Джей Ар с тошнотворным ужасом наблюдал, как они продолжают выходить из клуба. С некоторым облегчением он заметил, что не все из подростков последовали за Мейсом. Некоторые держались поодаль от группы, не отставая от нее, и кричали вслед.
– Думаешь, идти, Мэтти, что он собирается...
– Просто, вернись, пожалуйста, будет что-то плохое...
– Если уйдешь, между нами все кончено, ты понима...
За толпой следовали и родители, держась в стороне, на расстоянии, одни спорили между собой, другие звали своих сыновей и дочерей.
Дама плотного телосложения, одетая в плащ поверх униформы медсестры, орала:
– Черт возьми, Ронда, вернись немедленно, ты слышишь...
Невысокая чернокожая женщина держала сумочку над головой, чтобы защитить волосы от дождя, и взволнованно вышагивала, пока мимо проходила процессия подростков.
– Вернись к одиннадцати тридцати, Бет, – кричала она, – или будешь наказана на неделю!
Еще около пятнадцати человек – не так уж много, если учесть, скольких Джей Ар обзвонил, искали своих детей, выкрикивая угрозы наказать их. Джей Ар узнал в некоторых из них родителей, с которыми он разговаривал в тот день, но один особенно привлек его внимание. Он не узнал лица, но голос определил безошибочно. Мистер Брубейкер, отец Уэйна Брубейкера. Джей Ар уже имел с ним неприятный телефонный разговор, и выглядел он точно так же, как и представлялся во время разговора по телефону: короткие темные волосы, кустистая борода и усы, толстая шея, красная клетчатая рубашка под камуфляжным пуховиком. Брубейкер пришел в ярость, когда Джей Ар объяснил, зачем он звонит, и обвинил психолога в том, что тот пытается указывать ему, как воспитывать сына.
– Я вовсе не пытаюсь этого делать, – терпеливо ответил Джей Ар, – я просто стараюсь уберечь его от неприятностей.
– Ну, это моя работа, ясно? – рявкнул мужчина. – Неприятности – это моя работа, а вы держитесь подальше.
Джей Ар решил, что робкая женщина рядом с ним – миссис Брубейкер. Ее руки нервно трепетали по пуговицам длинного коричневого пальто, и она выглядела так, словно ее сейчас унесет ветром.
– Я знал, что нам не следовало приходить! – крикнул Брубейкер. – Лучше бы я не рассказывал тебе о том проклятом телефонном звонке.
Миссис Брубейкер вывернула шею, ища сына в проходящей мимо толпе.
– Я его не вижу! – вопила она. – А ты видишь? Ты его видишь?
– О, Господи, Барбара, он вернется, он всегда возвращается.
– Но я видела его всего секунду назад, он был прямо передо мной. Что-то здесь не так. Уэйн! Уээээйн!
– О, Боже, не надо сейчас стенать о нем!
Мейс вывел подростков за угол здания и повел по тротуару на Ланкершим. Из клуба еще выходили несколько человек, спеша догнать толпу. Джей Ар прикинул, сколько их всего. Сто пятьдесят? Двести? Больше?
– Джеффа с ними нет, – произнесла Эрин, придвигаясь к нему ближе. Голос ее был слабым, дрожащим от страха. – Джефф и Мэллори, должно быть, все еще в клубе.
– Я так не считаю, – ответил Джей Ар. – Думаю, они ушли раньше.
– Мы должны вернуться и посмотреть, не...
– Нет. Мы не знаем, сколько там этих тварей.
– Кажется, я понял, куда он их ведет, – сказал преподобный, наблюдая, как последний из подростков исчезает за углом.
Лили подала голос:
– В оздоровительный клуб. – Она тихо плакала.
Преподобный кивнул и повернулся к Джей Ар:
– В подвал.
Поначалу это показалось нелепым: конечно же, подвал этого заброшенного здания был недостаточно велик, чтобы вместить столько людей. Но он знал, что Мейс приведет их туда не для светской вечеринки. Неожиданная мысль пронзила его мозг:
"Можно складывать трупы..."
Джей Ар оглядел парковку: родители и оставшиеся подростки быстро расходились, спеша под дождем к своим машинам.
– Подождите! – позвал психолог, отходя от Эрин. – Пожалуйста, подождите секунду!
Во вспышке молнии он увидел, как люди один за другим поворачиваются к нему. Их было около тридцати, их кожа на мгновение стала белой, как у трупов. После того как в небе прогремел гром, Джей Ар произнес:
– Мы знаем, куда они направляются. Если мы сможем...
Мистер Брубейкер шагнул вперед и рявкнул:
– Эй! Это вы мне сегодня звонили?
– Да, я позвонил, потому что...
– Слушайте, да кем вы себя возомнили, что вот так пугаете людей, заставляя их думать, что их дети в беде, когда они просто тусуются в проклятом ночном клубе, ради всего святого? Давай, Барб, уйдем отсюда.
Джей Ар оскалил челюсти, сердито стиснув зубы. Брубейкер, вероятно, был из тех, кто громко чмокал после еды, рыгал после пива и проводил выходные, отдавая приказы из своего мягкого кресла перед телевизором. Он не знал этого человека, но внезапно возненавидел его так, словно они были врагами на протяжении всей жизни.
– Послушайте, мистер! – крикнул Джей Ар. – Там только что покончила с собой девушка, и человек, который ушел с этими детьми, несет за это ответственность. Возможно, и за многие другие самоубийства. И я могу пообещать вам, что он ведет этих детей отнюдь не в кино! Мне очень кажется, что сегодня умрет еще много людей. – Психолог сделал несколько шагов в сторону Брубейкера, продолжая. – Если я ошибаюсь, а я надеюсь на это, то извините, что причинил вам неудобства. Но если я прав, и вы вернетесь домой, то, возможно, сегодня вечером вам позвонит человек, который захочет, чтобы вы приехали в морг и опознали труп вашего сына. И если это случится, мистер Брубейкер, – он был уже в нескольких дюймах от мужчины и ткнул его в грудь жестким указательным пальцем, – если это случится, я найду вас, вцеплюсь вам в физиономию и скажу, что я, черт возьми, предупреждал вас!
Брубейкер отшвырнул руку Джей Ар, прорычал что-то нецензурное, взял жену за руку и снова повернулся к машине.
Миссис Брубейкер отстранилась и закричала:
– Нет! Если ты хочешь ехать домой, то давай, но я не поеду, пока наш сын не будет со мной!
Брубейкер был явно шокирован тоном своей жены и уставился на нее с открытым ртом.
Остальные на парковке медленно подходили ближе, глядя на происходящее, как внимательные зрители в театре.
С тихой угрозой Брубейкер сказал:
– Ты сядешь в эту машину и...
– Нет. Нет, не сяду! Не думаю, что за последние шестнадцать лет ты это замечал, но у нас есть сын! И если существует шанс, что с ним что-то случится сегодня ночью, я собираюсь найти его, а если ты хочешь поехать домой, то поезжай. Просто садись в машину и езжай. Мне все равно. Я найду...
Мистер Брубейкер бросился к ней, словно собираясь ударить, но вместо этого сгорбился и произнес:
– Ладно, хорошо, черт возьми, мы... – Его голос упал до доверительного шипения, заглушаемого ветром.
Джей Ар повернулся к остальным и сказал:
– Думаю, он отвел их в заброшенный оздоровительный клуб на углу Вентуры и Уитли. Есть несколько вещей, которые вы должны знать... – Он не имел понятия, как продолжить, чтобы не показаться психом; ему нужно было предупредить их о животных Мейса, но он не хотел разрушать их доверие к нему. Когда он неуверенно повернулся к преподобному, Бейнбридж шагнул вперед.
– У этого парня, Мейса, – начал он, – есть... животные. Маленькие, злобные животные. Возможно, вы видели некоторых из них здесь сегодня вечером. Они хорошо выдрессированы.
– Так что нам придется защищаться, – подхватил Джей Ар. – Если у кого-то есть оружие...
Поначалу никто не отреагировал. Люди стояли на темной парковке, промокшие и дрожащие, с растерянным и испуганным видом. Какой-то латиноамериканец заговорил.
– Почему бы нам просто не позвонить в полицию?
– Похоже, у Мейса есть друзья в полицейском управлении, – объяснил Джей Ар. – Не думаю, что это будет хорошей идеей.
– Кто этот человек? – спросила женщина в форме медсестры. – Что ему нужно от наших детей?
– Мы не знаем, кто он, но чего бы он ни хотел, это что-то плохое. А сейчас, есть ли у кого оружие?
Некоторое время все молчали, затем Брубейкер кивнул и нерешительно сказал:
– Да, у меня... у меня дома есть несколько стволов.
Облегченно вздохнув, Джей Ар произнес:
– Хорошо. Нам лучше поторопиться. Возможно, у нас не слишком много времени...
ЧАСТЬ V
Исход Крестопора
28.
Кевин не последовал за Мейсом и остальными из клуба, а вышел через дверь на сцене, яростно захлопнув ее за собой, и спустился в люк в переулке. У него не было фонарика, но он нащупывал путь вдоль стен и щелкал бутановой зажигалкой, торопясь по черным, заросшим паутиной переходам, где слышалось хриплое дыхание бомжей, свернувшихся в углах.
Кевин был зол и обижен; он чувствовал себя преданным Мейсом. Группа исполнила всего две песни, и ни одна из них не являлась написанной им. Когда толпа в "Фантазме" начала выходить из-под контроля, Кевин смекнул, что его и его группу используют. Он не знал, как именно и зачем, но было очевидно, что намерения Мейса выходят за рамки простого выступления. Кевин слышал о том, что необходимо работать с аудиторией, но Мейс сделал гораздо больше: как только он вышел на сцену, он стал владеть этой аудиторией. Кевин понял, что многие подростки в зале уже знали Мейса, но даже те, кто не знал, вели себя так, словно ждали его, нуждались в нем. Это немного пугало. Кевин и так уже корил себя за то, что доверился Мейсу, но после концерта в «Фантазме» все казалось не просто предательством; он чувствовал, что его обманули на более глубоком уровне, на уровне, который он только сейчас начинает понимать и, возможно, никогда не поймет по-настоящему.
С момента возвращения из центра он не принимал никаких наркотиков. Возможно, размышлял он, его доверчивость объяснялась вечно измененным состоянием сознания; возможно, теперь он видит свои ошибки, потому что его голова наконец-то прояснилась. Мейс очень настойчиво предлагал наркотики во время их первой встречи.
Как будто было недостаточно того, что дебютное выступление группы оказалось огромным разочарованием, так еще и Мэллори ушла вскоре после того, как они начали играть первую песню.
"Впечатление такое, что ей вдруг стало наплевать", – подумал он, просовываясь через дыру в подвал оздоровительного клуба. Мэллори так поддерживала его, так радовалась концерту, что Кевин чуть не прекратил играть, когда увидел, как она выбегает из ночного клуба в сопровождении брата.
Но хуже всего была девушка, которая провела острием своего Крестопора по горлу и рухнула на пол в конвульсиях, истекая кровью. Отключение электричества помогло скрыть случившееся. Кевин даже задумался, действительно ли это было то, что он видел, или же в шуме и дыму он ошибся. Но чем больше он размышлял об этом, тем больше убеждался, что ему не привиделось самоубийство. Причем при помощи Крестопора...
Кевин почувствовал, как его собственный Крестопор сдвинулся под футболкой, и подумал об острых краях, о том, как он впервые прикоснулся к нему и порезал палец...
"Это будет твой побег от всего, что ты ненавидишь, от всех людей, которые тебя не понимают..."
Мейс также сказал что-то о том, что Крестопор – это ключ. Ключ к чему?
"К месту, где никто и никогда тебя не унизит..."
Девушка в Фантазме не колебалась ни мгновения, когда поднесла Крестопор к своему горлу...
"...месту, где все равны и нет лжи".
...как будто она не просто готова перерезать себе горло, но и жаждет этого.
С самого момента знакомства Мейс говорил об отъезде в какое-то лучшее, идеальное место.
"...место, где все равны и нет лжи".
Но это место уже не казалось таким идеальным.
В глубоком конце бассейна зажегся свет фонаря, и Кевин подошел к краю. Мэллори сидела обнаженная на бортике бассейна, рядом с ней виднелось скомканное одеяло. Фонарь стоял у нее под боком, крышка была снята, и отраженный свет пламени мерцал в ложке, расположенной на сгибе одеяла. Джефф лежал поперек коленей Мэллори, его тело обмякло, глаза были полуоткрыты, он был голым, если не считать одеяла, прикрывавшего его ноги. Верхнюю часть руки туго обматывал ремень. Мэллори любовно гладила его по волосам.
