Текст книги "Крестопор (ЛП)"
Автор книги: Рэй Гартон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
– А ты как думаешь?
– Да, я тоже.
– Джефф, – прошептала она, – что мы видели? Что произошло прошлым вечером? Мы сошли с ума?
Джефф не знал, что сказать. Вечером, когда они находились в той странной темной комнате, он был уверен в том, что они видели; но позже, после того как Лили поговорила с Никки по телефону, уверенности у него поубавилось.
– Я не знаю, Лили, – ответил он. – Я действительно не знаю.
Небрежно потянувшись через стол, она взяла его за руку и посмотрела в окно.
– Твоя сестра вернулась домой вчера вечером? – спросила она.
Джефф покачал головой. По дороге домой накануне вечером он объяснил ей, почему подозревает, что Мэллори как-то связана с Мейсом. Однако он не сказал ей всего того, что рассказал Джей Ар.
– Твои родители не сердились на тебя за то, что ты так поздно вернулась вчера? – спросил он.
– Нет. Когда я возвратилась, он уже спал. Мой отец. Он не слишком беспокоится о том, куда я хожу. Он мне доверяет.
– Твои родители в разводе?
– Нет. Моя мама умерла, когда я была маленькой. – Она снова посмотрела в окно, на мгновение задумчиво и отстраненно, а затем повернулась к Джеффу. – Это ложь. Она ушла. Мне было четырнадцать месяцев. Она решила, что не хочет быть женой и матерью, и уехала.
Ее рука казалась прохладной, а пальцы нервно подергивались; он понял, что за все утро она ни разу не улыбнулась.
– Почему ты мне это рассказала? – спросил он после паузы. – Я имею в виду, я не против, но... ну, ты не обязана была мне говорить.
Она пожала плечами.
– Я не люблю ложь. Мой отец лгал мне до двух лет. Он сказал мне, что она умерла. Потом бабушка открыла мне правду.
– А твой отец знает, что она тебе рассказала?
– Да. Мы говорили об этом. Мне не нравится, что он врал мне все это время, но я понимаю, почему он это делал. Он не хотел, чтобы у меня развился комплекс по этому поводу, будто она ушла из-за меня или что-то в этом роде. Какое-то время я не думала, что смогу снова доверять ему, но... ну, он так мне доверяет. Он хорошо ко мне относится.
– Мой отец тоже ушел. Думаю, он устал быть мужем и отцом.
– Может, они где-то живут вместе. – Она рассмеялась, и от ее улыбки Джеффу стало намного легче, как будто ничего не случилось, как будто они находились вместе просто ради того, чтобы быть вместе.
Он сжал ее руку, и она тепло ответила на этот жест, а затем этот момент растаял вместе с ее улыбкой.
– Мы должны встретиться с ней после завтрака, – сказала Лили. – С Никки, я имею в виду. Мне все равно, если она еще спит или, если у ее матери один из тех утренних приступов, которые всегда случаются перед первой выпивкой за день.
– Чем занимается ее мать?
– Ну, она получает много денег от своего бывшего мужа. Он снимается в кино, продюсер или что-то в этом роде. Но она также... ну, она еще и проститутка.
– Ты шутишь?
Она покачала головой.
– Никки притворяется, что не знает. Ее мать – лицензированная массажистка. Никки делает вид, что считает, что она только этим и занимается – делает массаж. Но я думаю, она знает больше.
Джефф молча надеялся, что Никки действительно знает, чем занимается ее мать, потому что если это не так, то в конце концов так или иначе ей откроется правда. Он полагал, что узнать такое о собственной матери было бы огромным ударом, и почувствовал укол печали по поводу Никки.
Когда Лили закончила есть, она вытерла рот салфеткой и отодвинула тарелку, сложив руки на столешнице. Слегка наклонив голову, она сказала:
– Странно, не правда ли? Я имею в виду то, как мы узнаем друг друга. У большинства людей, знаешь ли, есть что-то общее, например, занятия в школе или музыка. А у нас это... Никки и твоя сестра...
– Да, – ответил Джефф, кивая. – Но могло быть и хуже. Мы могли бы быть сами по себе.
– Да, наверное.
Никки жила на Фэйр-авеню в Северном Голливуде. У них с матерью была маленькая квартирка на втором этаже. Лестница и проход перед квартирой были загорожены, но, пока они стояли перед дверью, ветер задувал туда дождь.
Когда Лили нажала на колокольчик в центре двери, ответа не последовало.
– Который час? – спросила она, позвонив еще раз.
– Одиннадцать двадцать.
Лили подняла руку и сняла верхнюю крышку со светильника. На нижней стороне скотчем был приклеен ключ. Она отклеила его, поставила крышку на место и открыла дверь.
На диване лежала маленькая пухлая женщина с темными волосами, закрытыми глазами, приоткрытым ртом, хрипло дышащая. На журнальном столике стояли высокий пустой стакан и опорожненная бутылка из-под водки, рядом – пепельница, переполненная окурками. По телевизору шел старый вестерн.
– Должно быть, вчера вечером заработала лишнюю пятерку, – презрительно произнесла Лили, проходя через беспорядочную, захламленную гостиную и дальше по коридору.
Никки приподнялась в постели и недоверчиво посмотрела на них, когда они вошли в ее комнату.
– Что... вы, ребята... – Она потерла глаза и зевнула.
– Доброе утро, Ник, – сказала Лили. – Познакомься с Джеффом Карром.
Джефф с извиняющим взглядом улыбнулся ей.
– Привет.
– Ты уже встречалась с ним вчера, Никки. Помнишь?
– Что вы здесь делаете?
– Я же говорила тебе, что приду сегодня утром, – напомнила Лили, садясь на кровать. – Сейчас почти одиннадцать тридцать.
– Ну что ж. Сегодня суббота.
– Хочешь пойти с нами в кино сегодня?
Никки покачала головой.
– Не могу. У меня другие планы. – Простыня и одеяло упали с нее. На ней была майка с низким вырезом; в декольте груди покоился тот самый странный крест, который Джефф видел на ней накануне вечером. Под кожаным шнурком на шее виднелся большой фиолетовый засос.
– Чем будешь заниматься сегодня? – спросила Лили.
– Встречаться с друзьями.
– "Молодежью Голгофы?"
– О, нет, – сказала она, сморщив нос. – Только не с ними. – Она подтянула колени к себе и обняла ноги.
– С кем-нибудь, кого я знаю?
– Ну, ты сказала, что находилась там вчера вечером. Я тебя не видела, хотя... Ты ведь не была там на самом деле, правда?
Лили посмотрела на Джеффа, как бы говоря: "Ну вот, началось".
– Да, мы были там, Никки. Я хочу поговорить с тобой об этом.
– О чем?
– О том, что там произошло.
– Ммм... – Она с любопытством наморщила лоб. – Где вы были? В бассейне?
– Никки, почему ты там оказалась?
– Меня пригласил Мейс. Он тот парень, который...
– Я знаю, кто он. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что он с тобой сделал. Вы не просто дурачились. Там была кровь и... и его язык... – Ее голос стал мягким и немного испуганным. – Что он сделал?
Никки опустила глаза и стала рассеянно ковыряться в одеяле.
Лили прошептала:
– А что с твоим ребенком?
Никки вскинула голову, задыхаясь, и с открытым ртом посмотрела на Лили, дважды бросив взгляд на Джеффа – от смущения и унижения.
– Он знает, Никки. Он тоже там был.
Никки с минуту молча разевала рот, потом наконец выпалила:
– Это не твое дело, понимаешь, не твое чертово дело!
Лили явно шокировал ее лексикон.
– Я же говорила тебе, что не могу его оставить, Лили. Я не могу!
– Но почему ты выбрала именно его, чтобы это сделать? – спросила Лили, на мгновение закрыв глаза, как будто слыша все снова. – Господи, Никки, с ним... с ним что-то не так, что-то очень не так, и ты должна держаться от него подальше!
– Нет, нет, я нравлюсь Мейсу, он хочет, чтобы я была там. Он не станет лгать мне, как преподобный Бейнбридж. – Она с горечью выплюнула это имя.
Лили встала.
– Я собираюсь поговорить об этом с твоей мамой и...
– Не смей! Это не твое дело! Ты даже не знаешь Мейса. Почему бы тебе не прийти как-нибудь вечером? Он бы хотел...
– Я не собираюсь туда возвращаться.
Никки улыбнулась.
– Почему? У него там даже есть группа. Они будут играть в "Фантазме" в среду вечером.
Джефф шагнул вперед и сказал:
– Никки, мою сестру зовут Мэллори. Мэллори Карр. Она была там вчера вечером?
– Да, Мэллори, она была в бассейне. Я встречала ее. Но я не видела тебя...
– Что это? – спросила Лили, указывая на крест.
Никки посмотрела на подвеску, и ее лицо изменилось: улыбка смягчилась, а глаза, казалось, увидели что-то еще, что-то гораздо более прекрасное, чем простой предмет размером с ладонь на ее шее.
– Это Крестопор, – прошептала она.
– Что?
– Мне его подарил Мейс. – Она еще некоторое время смотрела на него, но больше ничего не сказала.
Лили произнесла:
– Никки, почему ты хочешь туда ходить? Почему ты хочешь быть с подобным человеком?
Все еще глядя на Крестопор, Никки ответила:
– Он хорошо к нам относится. Мы ему нравимся, ему нравится, что мы рядом. И... и он заберет нас отсюда.
– Откуда? – поинтересовался Джефф.
– Из Долины. Подальше от всего этого. Наших родителей, школы, таких вещей, как... чертова "Молодежь Голгофы", – прошептала она.
Лили уставилась на подругу, как на незнакомку-грубияна.
– И куда он тебя заберет? – спросил Джефф.
Никки, по-прежнему не глядя на него, ответила:
– В лучшее место. Это все, что он сказал. Но я ему доверяю. – Затем она посмотрела на него несколько вызывающе. – Мы все ему доверяем.
– Когда это произойдет?
– Он еще не знает, но говорит, что поймет, когда придет время.
Лили нахмурилась.
– Ты чувствуешь себя хорошо, Никки? Ты говоришь... по-другому. Странно.
– Я чувствую себя хорошо. – Она откинула одеяло, свесила голые ноги с кровати и встала, внезапно оживившись. – На самом деле, – сказала она, стаскивая через голову майку, – я чувствую себя великолепно. – Обнаженная до трусиков, со слегка колышущейся грудью, она пересекла комнату, бросила майку на кровать и улыбнулась им. – Я собираюсь принять душ. Мне скоро нужно уходить.
Джефф почувствовал, что краснеет, и повернулся к двери, чтобы уйти, неловко прочистив горло.
– Господи, Никки, – прошелестела Лили, – что с тобой случилось?
– Ничего, – бодро ответила та.
В коридоре Джефф услышал звуки за закрытой дверью ванной: миссис Астин тошнило. Он вышел в гостиную и прислушался к приглушенным голосам, доносившимся из спальни Никки. Через несколько минут оттуда, быстро шагая, вышла Лили.
– Пойдем, – сказала она, ее голос был напряжен.
Когда они выходили из квартиры, Никки крикнула:
– Увидимся позже, ребята!
Голос ее звучал очень радостно.
Утром Джей Ар первым делом подумал о Шейле. Она снилась ему всю ночь напролет. Его сны были путаными, сбивчивыми; кое-что из того, что Джефф рассказал ему накануне вечером, переплеталось с событиями, связанными со смертью Шейлы.
Во сне Джей Ар видел свою сестру вдалеке, стоящую перед темным зданием. Это был "Старый Красный Амбар", который сгорел неподалеку от Эль-Серрито через неделю после смерти Шейлы. Та медленно вошла внутрь. Джей Ар вдруг застыл от ужаса, потому что знал, что находится под этим домом. Он не мог этого увидеть, но чувствовал: грязные извилистые туннели и огромные темные комнаты, холодные и продуваемые сквозняками, густая паутина и черная вонючая слизь, стекающая по стенам и колоннам, живые твари, ползающие в темноте в ожидании, когда кто-нибудь войдет. Он подбежал к зданию на тяжелых, как свинец, ногах и ворвался в дверь, увидев лишь языки пламени, лижущие стены и потолок, и сестру, стоящую посреди всего этого с высоким, бледным, серебристоволосым мужчиной, который повернулся к Джей Ар и улыбнулся. Джей Ар позвал Шейлу, но та, казалось, оставалась глуха к его голосу, не обращая внимания на поднимающийся огонь вокруг нее. Мужчина открыл рот, все еще улыбаясь, и из его губ вылезла длинная толстая змея с гладкой блестящей чешуей. Однако у нее была не змеиная голова, а маленькая головка бледной, курчавой черноволосой женщины с холодными расчетливыми глазами. Она открыла свой крохотный рот и сказала: "Ты проиграл, старший братец..."
Существовало несколько вариантов этого сна, и после каждого он внезапно просыпался. Ни один из них не имел особого смысла, но все они содержали странную смесь знакомых и неприятных образов.
Джей Ар прекрасно знал, что под "Старым Красным Амбаром" нет ни туннелей, ни комнат; эти образы он позаимствовал из рассказа Джеффа о прошедшей ночи. Но больше всего его беспокоила змея с очень знакомой человеческой головой...
Он встал с постели, приготовил кофе и тосты и попытался почитать "Таймс", но его отвлекали мысли о Джеффе и Лили.
Что-то произошло, что так сильно их взволновало, но как это могло быть то, о чем они рассказывали? Чтобы удовлетворить свою потребность в логическом объяснении, его разум продолжал возвращаться к версии наркотиков; конечно же, они покурили немного травы прошлой ночью, может быть, употребили грибы. Даже если они действительно видели все, что описали, присутствие преподобного Бейнбриджа никак нельзя было объяснить. И если у него имелась причина находиться там, почему он не попытался остановить происходящее? Как мог человек, который так заботился о молодых людях, стоять в стороне и наблюдать за чем-то ужасным?
Чем больше он думал об этом, тем более диким все это казалось.
Он не смог доесть свой тост и быстро потерял всякий интерес к газете. Прислушиваясь к стуку дождя в окно, Джей Ар подошел к портфелю и достал брошюру "Молодежи Голгофы", которую ему дала Никки Астин. В ней был указан адрес их Дома, а также номер телефона и приглашение на встречи и субботний обед, проводимые каждую неделю. Он решил позвонить Бейнбриджу и договориться о визите.
Набрав номер, указанный в брошюре, Джей Ар некоторое время слушал монотонный гудок на другом конце провода. Он уже готов был повесить трубку, когда прозвучал густой, усталый голос:
– Да?
– Алло, это Дом "Молодежи Голгофы"? – неуверенно спросил он.
– Да.
– Меня зовут Джей Ар Хаскелл. Я звоню преподобному Бейнбриджу?
– Это я. – Собеседник откашлялся, пошлепал губами и произнес, – Чем могу быть полезен? – Его слова прозвучали невнятно, как будто перед этим он спал.
– Надеюсь, я вас не разбудил.
Преподобный что-то пробормотал, потом снова закашлялся.
– Э... я работаю психологом в средней школе Вэлли, преподобный, и некоторые из моих учеников – члены вашей группы. Я совсем недавно в этом районе и не знаю, чем вы занимаетесь. Я подумал, может быть, мы могли бы...
– Что именно вы хотели бы узнать о группе, мистер Хаскелл?
– Ну, ничего конкретного, я думаю. В основном я просто хотел познакомиться с вами. Посмотреть, как вы ладите с детьми, и все такое. Я много слышал о вас с тех пор, как приехал сюда.
– Надеюсь, хорошее. – В его голосе не было юмора.
– Одна из моих учениц дала мне вашу брошюру. Похоже, вы много работаете с этими детьми.
– Я стараюсь изо всех сил. Какая... какая ученица это была?
– Никки Астин.
Молчание.
Когда Джей Ар понял, что ответа не получит, он продолжил:
– Она с большим энтузиазмом отнеслась к группе. Более того, она пригласила меня заглянуть к вам как-нибудь.
Джей Ар ждал, но преподобный по-прежнему ничего не говорил.
– Согласно брошюре, вы устраиваете в Доме обед по субботам. Вы не будете возражать, если я загляну к вам сегодня и присоединюсь?
– Ну, – сказал преподобный, его голос охрип. – Мы... э-э... да, обычно так и делаем, но в эти выходные мы перенесли обед, потому что я был... я был немного... э-э... нездоров. Я просто подумал, что будет лучше... чтобы...
Он резко замолчал.
Бейнбридж явно чувствовал себя очень неуютно; Джей Ар ощутил перемену в нем при упоминании имени Никки. В каком-то извращенном, постыдном смысле Джей Ар это было приятно.
– Никки говорит, что вы очень близки, – продолжил он. – Это хорошо. Как я понимаю, ее мать сильно пьет. Никки, наверное, не помешал бы хороший пример для подражания.
– Да, но я стараюсь поддерживать хорошие отношения со всеми своими детьми, потому что... лучше, если они чувствуют, что я один из них.
Говоря как можно более непринужденно, будучи уверенным, что он сейчас заденет за живое, Джей Ар сказал:
– Кстати, преподобный, когда вы в последний раз видели Никки?
– Ну хорошо! – зашипел Бейнбридж. – Что вам от меня нужно? Зачем вы это делаете?
Джей Ар вздрогнул, не ожидая такого гневного ответа.
– Я... я... я просто...
– Вы его друг? Это так?
– Чей?
– Не играйте со мной, мистер Хаскелл.
– Эй, я не...
– Я не люблю, когда меня изводят, и, если вы считаете, что я...
– Преподобный! – Джей Ар резко огрызнулся, теряя терпение, – Я не извожу вас. Вовсе нет. Я просто... Я... Что вы знаете о человеке по имени Мейс, преподобный?
Снова молчание.
– Что-то случилось прошлой ночью. Я не знаю точно, что. Двое моих учеников утверждают, что видели, как Мейс что-то сделал с Никки Астин. Они говорят... ну, они говорят, что вы присутствовали там. Поверьте, я вас не извожу, я просто беспокоюсь о...
– Сейчас я повешу трубку.
– Нет! Нет, пожалуйста, не делайте этого. Мне нужна ваша помощь, преподобный. Знаете, сначала я им не поверил, решил, что они под действием наркотиков или что-то в этом роде. Но, разговаривая с вами, трудно не верить им. Если вы можете сказать мне, что...
– Боюсь... я не могу... помочь вам, мистер Хаскелл.
Джей Ар вздохнул с досадой.
– Знаете, преподобный, если то, что мне поведали, правда, у вас могут быть большие неприятности. Они сказали, что Мейс... что он сделал аборт Никки прошлой ночью. Что отцом являлись вы. И что вы стояли и смотрели.
Джей Ар услышал придыхательный кашель и понял, что преподобный плачет.
– Если это правда, преподобный, я собираюсь это выяснить, и найдется много людей, которые не придут в восторг от всего этого. Особенно мать Никки. Не говоря уже о родителях остальных членов вашей группы.
Преподобный глубоко вздохнул и произнес:
– Вы не понимаете. Вас там не было, вы... не знаете.
– Тогда расскажите мне.
– Мне очень жаль, мистер Хаскелл, – прошептал он.
– Я пойду туда сам, – тихо промолвил Джей Ар. – Я сам пойду в старый оздоровительный клуб и все узнаю.
– Нет. Не делайте этого. Что бы вы ни делали, не... ходите... туда.
Преподобный Бейнбридж повесил трубку.
Джефф и Лили пришли через пару часов, и Джей Ар приготовил для них кофе. Они рассказали ему о своем коротком визите к Никки, а он пересказал свой разговор с Бейнбриджем.
Пока Джефф и Лили сидели за кухонным столом, Джей Ар расхаживал вокруг них и говорил:
– Должен признаться, я подумал... ну, сначала я подумал, что вам двоим все померещилось, ясно? Я признаю это. То, что вы рассказали мне прошлой ночью, выглядело как бред, понимаете? Но теперь... я знаю, что что-то случилось. Я просто не знаю, что. – Он сел за стол рядом с ними. – Джефф, как скоро я смогу поговорить с твоей мамой?
– Ее нет дома весь день, а потом она уходит на работу примерно до двух тридцати. Утра, я имею в виду.
– Мм. Может, я застану ее завтра. А что ты делаешь сегодня?
– Мы с Лили собирались сходить в кино. Отвлечься от мыслей, понимаете?
– Я не хочу выглядеть занудой, но думаю, будет хорошей идеей, если ты останешься дома. Если Мэллори появится, удержи ее там. Не позволяй ей вернуться к Мейсу.
– Хорошо.
– И самое главное, не заработай язву от волнения. Возможно, все не так плохо, как мы сейчас думаем, так что...
– Все плохо, – тихо сказала Лили. – Вы не видели того, что видели мы. Все плохо.
– Что ж, давайте постараемся не забывать, что что бы ни происходило, мы делаем все возможное, чтобы остановить это. Сейчас это не так много, но мы делаем все от нас зависящее. Постарайтесь не волноваться слишком сильно. – Джей Ар не смог скрыть пустоту в своих словах.
Он и сам очень волновался...
21.
16 октября
Кевина разбудил грузный мужчина в белой униформе, который, казалось, не мог перестать улыбаться.
– Проснись и пой, – проговорил мужчина, похлопывая по матрасу Кевина мускулистой рукой. Он открыл шторы и впустил серый утренний свет. – Это твой первый полный день здесь, и он будет насыщенным. Я Фил.
Кевин перевернулся и попытался накрыть голову одеялом.
– А-а-а. Скоро подадут завтрак. Ты же не хочешь его пропустить, потому что между приемами пищи здесь не кормят.
– Господи, мать твою за ногу, Фил, старый дружбан, старый приятель! – неожиданно выпалил Кевин, садясь в постели. – На сколько лет я выгляжу, чувак, на шесть? Может, на пять?
Щекастая улыбка Фила исчезла, и его лицо стало суровым.
– С тобой будут обращаться как с ребенком, если ты и дальше будешь вести себя как ребенок, – сказал он. – А теперь вставай и готовься к завтраку. Таково правило. С этого момента ты будешь строго следовать всем правилам. – Выходя из комнаты, Фил хлопнул себя по большому бедру и произнес, – Приступим к делу, ребята.
Кевин двигался с трудом. Его левый глаз все еще был опухшим после драки; губа была рассечена, на подбородок наложили два шва, а ребра болели. Он находился в лучшей форме, чем ожидал, но при каждом движении ощущал боль.
Он посмотрел на другую кровать в комнате. На краю сидел его сосед Лейф. Кевин познакомился с ним, когда приехал накануне. Лейф был костлявым и бледным, с полностью обритой головой. Он двигался невероятно медленно, а когда к нему обращались, на ответ уходило несколько секунд.
Лейф задумчиво улыбнулся Кевину.
– Добро пожаловать в Лорел, парень. Если повезет, тебе дадут лекарство. Элавил, чувак. Элавил и все такое.
Подростковый центр Лорел располагался на живописном зеленом холме неподалеку от бульвара Лорел Каньон. Снаружи он больше походил на школу, чем на учреждение для трудных подростков. Родители привезли его туда накануне и записали к руководителю – мужчине, который выглядел так, будто когда-то работал тренером по футболу. Его звали Люк, и он заверил Кевина, что его пребывание в Лореле не будет простым.
– Ты здесь, чтобы работать, Кев, – сказал Люк. – Работать над своими проблемами. И мы тебе поможем. Ты будешь работать до седьмого пота, а потом работать еще. Когда ты вернешься домой, ты будешь совершенно новым человеком. Собранным. Стрессоустойчивым, как я иногда говорю. А вы, мистер и миссис Донахью, не сможете поверить в то, каким он станет.
– Я хотел бы прояснить одну вещь, – твердо заявил отец Кевина. – Наша страховка покроет это...
– Как одеяло. Медицинская страховка. Потому что технически Кевин болен. И мы собираемся его вылечить.
В центре существовало три отделения. В палату А помещали тех, кто просто находился в депрессии и нуждался в терапии или консультации. В палату В – тех, кто до поступления в центр имел неприятности с законом или доставлял неудобства. Палата С являлась самой страшной. Там было много замков, часто использовались средства ограничения свободы, и, за исключением администраторов, большинство сотрудников являлись мужчинами, большими, внушительными, авторитетными. Это отделение предназначалось для буйных и склонных к суициду.
Формально Кевин должен был находиться в палате B, но, когда он приехал, в центре пустовали только две свободные койки. Обе – в палате С. Ему пообещали предоставить первую освободившуюся койку в палате В, но не уточнили, сколько времени это займет.
Несмотря на то, что палата C, расположенная в задней части большого здания центра, была ярко освещена, в ней царил полумрак. Подростки бродили по коридорам, бесцельно заходя и выходя из телевизионной комнаты и комнаты отдыха. Некоторые прислонялись к стенам коридоров, грызли ногти, хрустели костяшками пальцев или просто смотрели в пустоту. Одна девушка любила сидеть на диване с виниловой обивкой в коридоре и наблюдать за проходящими мимо людьми. У нее были глубоко посаженные глаза и выпадающие русые волосы. На ногах виднелись синяки – всегда видные, потому что она носила маленькую ночную рубашку, выдаваемую центром, а поверх нее лишь короткий халат – а запястья были перебинтованы. Иногда она смотрела на проходящих большими, водянистыми карими глазами и говорила: "Я ненавижу папочек". Она произносила это очень тихо, так тихо, что некоторые даже не слышали ее. "Я ненавижу папочек..."
Лейф медленно бродил по коридорам, его шаркающие ноги издавали звуки "ш-ш-ш", веки были сильно опущены, челюсть – отвисшей. Иногда он здоровался с проходящими мимо людьми, но к тому времени, как он успевал сказать слово, те уже уходили.
Иногда раздавались крики.
Казалось, в палате постоянно кто-то плачет.
Кевин не был обязан оставаться в палате С. Поскольку он являлся пациентом палаты В, ему разрешили спуститься туда и воспользоваться телевизионной комнатой, но он этого не сделал. Это казалось неправильным. Он чувствовал, что должен остаться в палате С, что кто-то должен остаться в палате С, кто-то, кто не должен там находиться. Кевин не знал, почему он так считает, но он так считал. Он отправился в телевизионную комнату палаты С и провел там большую часть времени.
В середине того воскресного дня Люк пришел к нему в телевизионную комнату.
– Просто хотел немного поболтать с тобой, приятель, – сказал Люк с улыбкой футбольного тренера-мачо, похлопав Кевина по спине.
Кевин ненавидел, когда его называли "приятелем".
– Итак, – продолжил Люк, – вчера я дал тебе листок с расписанием. Ты знаешь, что должен быть на занятии в группе в четыре. Помни, что это одна из самых важных частей твоего пребывания здесь, поэтому ни в коем случае не пропускай ее. Доктор Морли придет сегодня вечером, чтобы поговорить с тобой, осмотреть и определить, нужны ли тебе лекарства.
"Элавил, чувак... Элавил и все такое..."
– Есть шанс, что в течение следующих трех дней у нас освободится для тебя место в палате B.
– Три дня? – спросил Кевин. – Как... как долго я здесь пробуду?
Люк снова улыбнулся ему.
– Сколько потребуется, приятель, сколько потребуется.
После его ухода Кевин уставился в телевизор, не видя изображения. Мейс пообещал группе, что в следующую среду вечером они будут играть в "Фантазме". Кевин не собирался пропускать это выступление.
Он не собирался оставаться в подростковом центре Лорел.
Он потрогал то место на груди, где висел его Крестопор. Он вернет его обратно. Он выберется. Мейс узнает, где он, и придет за ним. Он молился, чтобы так и случилось...
Когда Джефф проснулся, его мать уже приняла душ и оделась, а на кухне готовились бельгийские вафли. Она широко улыбнулась ему, наливая кофе.
– Доброе утро, красавчик, – сказала она.
– Привет. С чего ты так нарядилась?
– Мне нужно пройтись по магазинам с Кайлой. Мы собираемся купить кое-какие материалы, а потом поедем к ней, чтобы подумать над одеждой для кукол. Но, – она подняла палец, – я вернусь позже днем. А сегодня мне не нужно работать. Так что давайте займемся чем-нибудь втроем. Всем, что вы двое захотите сделать. Мэллори уже встала?
– Мам, – нерешительно начал Джефф, – несколько дней назад – в прошлый четверг – между тобой и Мэллори что-то произошло.
Направляясь на кухню за вафлями, она пробормотала:
– Мы поссорились, вот и все.
– Должно быть, это было серьезно.
– Все ссоры серьезные, – вздохнула она.
– Ты знаешь... что она с тех пор не появлялась дома?
– Что... что? – Эрин медленно повернулась к нему, ошеломленная. – Где она?
"Не говори ей", – подумал Джефф. – "Не сейчас".
– Я... не знаю.
Эрин двинулась к нему.
– Ты был в курсе все это время? – Наклонившись к нему за столом, она выговорила, – И ты не сказал мне? Джефф, она может быть ранена, она может быть... ну, мы должны позвонить кому-нибудь, в полицию... – На ее лице отразилась паника.
– Нет, нет... – Он быстро попытался придумать что-нибудь, что удержало бы ее от звонка в полицию. – Она с Кевином, я это знаю. Она... она, наверное, скоро вернется.
– О, Господи, что я наделала? – Эрин села и принялась грызть костяшки пальцев.
– Слушай, с ней пока все в порядке. Но мой школьный психолог, Джей Ар Хаскелл, хочет поговорить с тобой об этом. Он...
– Он знает? Ты ему сказал?
– Мы говорили об этом, и...
– Но ты не сказал мне? – зашипела она. – Господи, Джеффри, это... ну, это моя вина, и ты мог бы хотя бы...
– Послушай, мам, сейчас ты ничего не можешь с этим поделать. Я останусь здесь на случай, если она вернется домой. Когда ты вернешься, я позвоню Джей Ар и...
В комнату влетела Кайла, высокая и худая, с распущенными светлыми волосами и, как всегда, очень спешащая.
– Извини, я опоздала, но на дорогах ужасные пробки, и – о, привет, Джеффи – мой телефон постоянно звонит. Ты готова, Эрин?
Эрин долго смотрела на Джеффа, молча жуя костяшки пальцев.
– Я вернусь в районе пяти или около того, – наконец произнесла она. Потом, обращаясь к Кайле, – Да, иду.
Большую часть дня Джефф провел за просмотром телевизора и выполнением домашнего задания, изо всех сил стараясь не думать слишком много. Бурбон, который мать хранила в кухонном шкафу, чуток помог, но много он не выпил, так как не хотел быть пьяным, когда она вернется.
Лили заскочила около двух, и они посмотрели старый фильм с Джимми Стюартом, сидя близко друг к другу на диване; их руки соприкасались, пальцы поглаживали пальцы.
На середине фильма зазвонил телефон, и Джефф бросился к нему, надеясь услышать на другом конце голос Мэллори.
Однако, звонил Брэд Крейслер.
– Привет, Джеффи, как дела?
– Отлично, Брэд.
– Не похоже, что у тебя все в порядке.
– Да, ну...
– Я сейчас у Ника, и мы собираемся пойти поесть. Хочешь с нами?
– Не могу.
– Господи, ты что, никогда никуда не ходишь и ничего не делаешь? Мы идем в "Галерею", так что ты мог бы заглянуть к Лили, как ее там.
– Она сегодня не работает.
– Откуда ты знаешь?
– Она со мной.
– С тобой? Ты меня уложил. Ну, чувак, это радикально – Господи, я лучше отстану от тебя. Но сначала я должен спросить кое о чем. Ты занят в среду вечером? Потому что у меня день рождения, и, если ты ничего не планируешь, моя сестра и ее муж устраивают мне вечеринку, и я подумал, что ты не откажешься прийти. Мой шурин довольно заводной, так что должно быть весело.
– Да, конечно, наверное. У меня нет никаких планов.
– Круто. На этом закругляюсь, – он хихикнул, – ты, слюнявый монстр.
Без десяти минут пять входная дверь открылась, и Джефф оглянулся через плечо, ожидая увидеть Эрин.
Там стояла Мэллори.
Джефф мгновенно поднялся с дивана и оказался рядом с ней.
Она одарила его улыбкой с усталыми глазами и направилась в свою комнату, пробормотав:
– Привет.
– Мэллори, – выговорил он ей вслед, не зная, что сказать. Когда сестра вошла в свою комнату, Джефф повернулся к Лили и произнес, – Звони Джей Ар.
– У тебя есть его номер?
– Позвони в службу информации. Поторопись. – Он последовал за Мэллори в ее комнату. – Мэллори, что ты здесь делаешь?
– Я думала, ты будешь рад меня видеть, – уныло ответила она.
– Да, я рад, но... Мэллори, нам нужно поговорить.
Она достала из шкафа небольшой чемодан, сняла пальто и открыла ящик комода.
– Ты не видел мои белые джинсы?
– Мэллори.
– О чем нам нужно поговорить?
– Не прикидывайся дурочкой – ты же знаешь. О том, где ты была и что делала.
– Ты знаешь. Ты был там. В пятницу вечером. Мейс сказал мне.
На ее шее висел один из крестов – как Никки его назвала – Крестопор?
Джефф снова принялся говорить, хотел попросить ее остановиться и побеседовать с ним, но тут в гостиной началось движение. Он услышал, как открылась и закрылась дверь, потом – шаги и голоса, голос Эрин, а затем та оказалась у двери в спальню, ее глаза были расширены, а движения импульсивными.
