Текст книги "После дождя (ЛП)"

Автор книги: Рене Карлино

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Где она? – спросил я.

– В своей хижине. Ты сможешь подняться туда после того, как мы закопаем эту лошадь. Спускайся, Нейт, мне нужно вырыть яму.

Я снял с Танцовщицы уздечку и седло, пока Дейл с помощью экскаватора копал двадцатифутовую могилу. Закончив, он развернул трактор и бесцеремонно сбросил лошадь в яму. Внезапно что-то болезненное пронзило меня. Я подумал о Лиззи и ее молодом теле в темноте внизу, о том, что надежды на прекрасную жизнь, ожидавшую ее впереди, исчезли. Затем сделал то, чего никогда в жизни не делал: я помолился. Точно не знаю, кому, но именно это я и делал, наблюдая, как трактор ведро за ведром вываливает грязь на Танцовщицу. Я молился, чтобы было что-то еще для Лиззи, Джейка и проклятой лошади, которую мы хоронили. Но больше всего я молился, чтобы было что-то еще для Авы, пока она жива.

После того, как мой дядя закончил, я подогнал грузовик Авы к амбару. Би ждала на крыльце с полотенцами.

– Посмотрите на себя, мальчики. Что за глупость вы трое затеяли, хоронить лошадь в такой дождь?

Я взял полотенце и начал вытираться.

– Вы проверяли, как там Ава?

– С ней все в порядке. Я отнесла ей немного еды. Иди в дом и сначала согрейся.

Мой дядя ушел в свой амбар, а мы с отцом последовали за Би в главный дом.

– Джеффри, иди и воспользуйся душем для гостей. Нейт может воспользоваться душем в нашей ванной.

Я последовал за ней в хозяйскую спальню в задней части дома и в большую ванную. Она потянулась за занавеску и открыла для меня воду.

– Я справлюсь, Би.

– Ты дрожишь, как пьяный в стельку. – Она начала дергать меня за куртку. – Давай я помогу тебе снять эту одежду. Не волнуйся, я не смотрю.

Она помогла мне стянуть рубашку через голову, затем отвернулась, села на закрытый унитаз и вздохнула. Я понятия не имел, что она делала. Снял джинсы и быстро зашел за занавеску в душ.

– Тебе лучше, Натаниэль?

– Да, я в порядке, Би, – сказал я, гадая, когда же она уйдет.

– Хорошо. Ты навестишь Аву после того, как приведешь себя в порядок?

– Да.

– Хорошо. Потому что я устала, малыш.

– Правда? Почему? – спросил я, гадая, к чему она клонила.

– Я устала видеть, как ей больно. Не хочу показаться бесчувственной, но я все думала, когда же она забудет Джейка. А теперь это. Она так любила эту лошадь. Она была у нее с детства.

Я выключил воду, потянулся за полотенцем и вышел из ванны.

– Я знаю, Би. Они были, словно связаны. Я не знаю, что ей сказать.

Она посмотрела на меня, а затем вниз, туда, где вокруг моей талии было обернуто полотенце.

– Может быть, попробуешь что-нибудь еще, кроме слов?

Мои глаза распахнулись.

– Би! На что ты намекаешь?

Смеясь, она сказала:

– Похоже, ранчо пошло тебе на пользу.

Я прибавил пару фунтов с тех пор, как был там. Они заставляли меня работать каждую минуту дня, так что в основном это были мышцы. Я усмехнулся, проходя мимо нее по коридору. Пошел в свою комнату и надел джинсы, кеды и свитер-пуловер. К тому времени, как я добрался до домика Авы, дождь прекратился, и она спала на качелях на веранде, завернувшись в одеяло, как и в тот раз, когда я нашел ее. Я наблюдал, как она ровно дышала. Я не был уверен, стоит ли мне будить ее или просто отнести в дом, но я знал, что не могу оставить ее там. В тусклом свете она выглядела как ангел. Кожа на ее лице была идеально гладкой, и она выглядела умиротворенной, хотя я знал, что это не так.

Глава 11

Виски велят идти

Авелина

Я резко проснулась, когда почувствовала, что меня поднимают с качелей на крыльце. Я резко открыла глаза и увидела, что Нейт смотрел на меня сверху вниз. Он держал меня на руках, пока мы шли в мой амбар.

– Привет, красавица, – прошептал он. – Как ты себя чувствуешь?

– Пьяной и грустной, – пробормотала я.

– Понял. Сколько ты выпила?

– Видимо, недостаточно, потому что все еще в сознании.

Он покачал головой, проходя через мою гостиную в спальню. Затем поставил меня на пол, чтобы я встала на ноги.

– Спасибо.

Я пошатнулась, и он поддержал меня, а затем мягко усадил на край кровати. Я посмотрела на свое изодранное одеяло, на то место, где часть швов разошлась. И прикрыла пятно рукой, чтобы Нейт этого не заметил, но когда подняла глаза, на его лице была жалостливая улыбка.

Он покачал головой.

– Не стыдись. Тебе стоит взглянуть на мою квартиру. У меня даже занавесок нет.

Я выдавила из себя слабый смешок.

– Вот он, тот самый звук.

Я сразу же остановилась, когда внезапно почувствовала приступ боли от утраты Танцовщицы.

– Почему? Почему это должно было случиться именно сегодня?

Он покачал головой.

– Мне очень жаль.

– Я прекрасно управлялась с ней, даже с полноги, объезжала бочки. Она просто оступилась.

Он стал очень серьезным и взял мое лицо в ладони.

– Ты же знаешь, что это не твоя вина. Ты должна перестать винить себя во всем этом.

– Во всем? – я нахмурилась. – Хочешь сказать, что все, кого я люблю, разлетаются от меня, как мухи? Тебе следует бежать от меня как можно дальше и быстрее. Почему ты вообще здесь?

Он скрестил руки на груди.

– Потому что ты мне небезразлична.

– Ты едва знаешь меня. – Я многозначительно посмотрела на него.

– Я знаю тебя достаточно. Но хотел бы узнать получше. И, как я уже сказал, ты мне небезразлична.

– Тебе просто жаль меня.

– Нет. – Он покачал головой. – Не оскорбляй меня и себя.

– Посмотри на себя. – Я махнула рукой в сторону его мускулистого тела. – И ты – врач. У тебя явно нет проблем с девушками.

– Меня заинтересовала ты, и у меня сейчас чертовски трудные времена.

Я рассмеялась, но быстро отвела пристыженный взгляд.

– Прости. Я не должна был вымещать это на тебе.

– Не извиняйся. – Он опустился передо мной на колени и потянулся к моим ботинкам. Стягивая их, он спросил: – Хочешь принять ванну? – я кивнула. Он встал и пошел в ванную, потом я услышала, как включилась вода. Я встала, но покачнулась, и он бросился ко мне. – Позволь, помочь тебе, Ава. – Он отвел меня в ванную и потянулся к низу моей футболки. – Подними руки. – Я подняла их, когда он стянул с меня футболку. Я расстегнула ремень, спустила джинсы до щиколоток и вышла, пока он держал меня за руку. Ванна быстро наполнялась горячей водой с пузырьками. – Я справлюсь сама.

– Хорошо. – Он повернулся лицом к двери. Я расстегнула лифчик и стянула трусики. Затем шагнула в ванну и погрузилась в теплую, божественную воду.

– Ты все?

– Да. – Я была скрыта пеной и пьяна, так что стесняться было особо нечего.

Он сел на край ванны спиной ко мне.

– С тобой точно все будет в порядке?

– Ты можешь идти, если хочешь.

– Я не уйду. Я имел в виду, в порядке ли ты эмоционально.

– Ну, а у меня есть выбор? Меня за что-то наказывают. Я должна просто заткнуться и смириться с этим.

– Почему ты не позволила Дейлу попытаться помочь Танцовщице?

– Потому что он не смог бы. Я видела это сотни раз. Я не могла смотреть, как она страдает; я и раньше это делала. Ты не принесешь мне бутылку?

– Шампуня?

– Нет, виски. – Он встал и неохотно вышел.

Я снова положила голову на полотенце и подтянула колени, обнажая кожу над пузырьками. Нейт вернулся и протянул мне виски. Его рот открылся, а дыхание участилось, когда я села и потянулась за ним. Он сразу отвернулся от меня.

– Ты же врач. Я действительно не думала, что это как-то повлияет на тебя.

Я наблюдала, как он провел руками по ногам, чтобы привести себя в порядок.

– Я – мужчина, Ава. И я взволнован, – вот и все, что он сказал.

Я сделала большой глоток из бутылки.

– Прости.

– Не стоит. Ты не моя пациентка, помнишь? А красивая женщина. Любому было бы трудно не поддаться... влиянию. – Он постарался не оборачиваться и не смотреть на меня снова.

– Ты знаешь, какое у меня второе имя?

– Нет. Скажи.

– Хесус (имя испанского происхождения, в переводе «Иисус»).

– Ты шутишь. – На этот раз он обернулся с широкой улыбкой на лице.

– Я серьезно. Ты можешь в это поверить?

– Почему?

– В моей семье это традиция, и моя мама очень религиозна. Когда я выходила замуж, должна была отказаться от своего второго имени и использовать вместо него девичью фамилию.

– И ты так сделала?

– Нет, как я могла отказаться от Иисуса? Это, должно быть, какой-то грех.

– Я бы сразу же отказался от этого имени. У него все сложилось не очень хорошо.

Я так сильно смеялась, что вода в ванне вокруг меня покрылась рябью. Выражение лица Нейта было серьезным, или, по крайней мере, он пытался быть серьезным, пока не начал смеяться вместе со мной.

– Думаю, я обречена, – сказала я.

– Думаю, тебе следует отказаться от этого имени.

– Может быть, я так и сделаю. Очевидно, я не умею творить чудеса. Иногда мне кажется, что это я приставляла пистолет к голове Джейка, когда он выстрелил.

– Не говори так. В твоем возрасте тебе приходилось сталкиваться со многими смертями. Это смерть оставила на тебе отпечаток. То, что ты сделала сегодня, хотя сначала мне было трудно это понять, теперь понимаю. Ты должна была это сделать.

– Я готова выйти. – Мы с ним встали одновременно. Я была голой, и вся в пузырях. Он опустил глаза в пол и протянул мне руку, чтобы помочь выйти. Другой рукой он схватил с вешалки полотенце и быстро обернул его вокруг меня. Я вытерлась, а затем уронила полотенце и прижалась к нему. После чего взяла его лицо в ладони и крепко поцеловала. Его одежда казалась грубой на моей обнаженной коже.

– Раздевайся.

– Подожди, Ава, – пробормотал он, уткнувшись мне в шею.

Я снова поцеловала его. Он обнял меня, приподняв на несколько дюймов над землей, и быстро направился в спальню, не прерывая нашего поцелуя. Усадив меня рядом с кроватью, он попытался отстраниться, но я не позволила ему.

– Нет, пожалуйста. Я хочу снова что-то почувствовать.

Я прижала руку к его джинсам. Он был твердым, но выражение его лица изучающим. Он пристально смотрел на меня, пока я стояла там, предлагая ему себя и прикасаясь к нему, уговаривая его. Наконец, он обнял меня за шею, поцеловал и прижал к стене. Я обхватила его правой ногой за талию и притянула его одетое в джинсы тело к себе, извиваясь.

– Почему ты все еще в одежде?

– Ты пьяна, Ава.

– Пожалуйста... я хочу почувствовать себя лучше... пожалуйста? – прошептала я ему на ухо.

Он на мгновение отстранился, с обожанием улыбнулся, а затем его губы снова оказались на моих, а рука переместилась на грудь. Его большой палец коснулся чувствительной кожи моего соска. Я почувствовала боль, которую так долго сдерживала. Все еще полностью одетый, он наклонился и нежно поцеловал мою грудь, проводя языком по соскам, а его рука скользнула ниже. Его умелые пальцы коснулись моей плоти. Когда он ввел их в меня, я прижалась к стене.

– Ах, не останавливайся.

Я тяжело дышала, когда он опустился на колени. Он закинул мою ногу себе на плечо и прижался губами к моим губам. Мои руки запутались в его растрепанных волосах. Когда я захныкала, он остановился и посмотрел на меня.

– Ты восхитительна, – прошептал он, а затем вернулся к прежним действиям. Я почувствовала покалывание между ушами, похожее на электрический разряд, которое волнами пробежало по спине. Я подняла взгляд к потолку, закрыла глаза и позволила себе покинуть свое тело ровно настолько, чтобы ощутить это блаженное облегчение. В тот момент, когда я вскрикнула, Нейт встал и заключил меня в объятия, а по моему телу пробежала дрожь. Я положила голову ему на плечо.

– Давай уложим тебя в постель.

Я была без сил и совершенно измотана.

– Ты хочешь, чтобы я сделала это для тебя? – тихо проговорила я ему на ухо.

– Нет, детка. Тебе нужно поспать, – сказал он, а затем поцеловал меня в губы. Я почувствовала на нем свой вкус. На мгновение я вспомнила, каково это, когда тебя лелеют. Он нежно поцеловал меня в ухо. – Ты потрясающая, особенно в расслабленном состоянии. – Он провел рукой по моему обнаженному боку, по груди к шее, прежде чем снова поцеловать меня в губы с такой нежной легкостью. Я решила, что каждый мужчина должен пройти курс анатомии, прежде чем ему позволят приблизиться к женщине. Многолетнее изучение Нейтом человеческого тела не прошло для меня даром.

Через несколько минут после того, как я легла в постель, Нейт сбросил с себя всю одежду, кроме боксеров, и забрался ко мне под одеяло. Он придвинулся ко мне со своей стороны и положил голову на подушку. Мы лежали лицом к лицу, и на нас падала серебряная полоска лунного света через окно.

– Завтра я должен уехать.

– Знаю.

– Ты не поедешь со мной?

Я покачала головой.

– Почему?

– Я не впишусь.

– Это не так.

У меня на глаза навернулись слезы.

– Я не могу.

– Иди сюда. – Он притянул меня к своей груди, прижимая мою голову к своей шее. Я почувствовала, как слезы потекли по моим щекам, но я не осознавала, что плакала – только мое тело. Мой разум был отключен, я выжата как лимон.

– Я вернусь, как только смогу.

Я не могла понять, почему он хотел вернуться за мной. Я всхлипнула.

– Хорошо. – Я вдохнула его запах и прижалась к нему так близко, как только могла. Если бы я могла влезть в его шкуру, то сделала бы это.

Когда я проснулась, голова раскалывалась. Я была одна в постели. На ночном столике Нейт оставил ибупрофен, воду и записку.

«Ава, когда я проснулся этим утром, ты все еще была в моих объятиях, такая красивая и умиротворенная. Прости, что пришлось уйти. Я не хотел, но нам пора ехать. Пожалуйста, позвони, когда встанешь. 310-555-4967. Нейт.»

Я не стала ему звонить. Вместо этого снова заснула и проспала весь остаток дня. Позже я проснулась от стука, от которого задрожали стены моей хижины. Я быстро натянула джинсы, накинула футболку и направилась к двери. Это была Би, протягивающая тарелку с едой.

– Калеб сегодня сделал за тебя все дела по дому, включая кормление твоей собаки.

Взяв еду из ее рук, я широко распахнула дверь, приглашая войти.

– Который час?

– Уже начало шестого. Почему ты до сих пор не зашла домой?

– Для чего?

Она села со мной за стол и смотрела, как я ела еще горячий домашний куриный пирог.

– Ну, у тебя все еще есть работа, Авелина.

– Я знаю, Би.

– Пистол очень часто общался с Калебом. Похоже, твой пес нашел себе нового хозяина.

Я сглотнула.

– Калебу нужен пистолет, потому что он боится оставаться ночью один. Он боится енотов. – На лице Би наконец-то появилась улыбка. – Знаешь, это забавно, Би. Он самый большой паникер на свете.

Она рассмеялась и склонила голову набок.

– Кажется, ты хорошо справляешься. Сегодня утром у тебя появился румянец на щеках.

– Танцовщица постарела. Я не хотела этого, но иногда такое случается.

– Ты будешь работать с кобылкой на скачках?

Я пожала плечами.

– Мы планируем съездить в Боузмен в субботу. Как думаешь, ты была бы готова к этому дню?

– Что, посмотреть, как клон Джейка обвязывает веревкой бычка?

– Не знаю, участвует ли он в соревнованиях, но ты не можешь позволить этому остановить тебя. Ты ведь хочешь пойти на родео, не так ли?

– Конечно, хочу, – тихо сказала я.

– В любом случае, как Нейт? Может быть, он вернется к тому времени, и мы сможем поехать все вместе?

– Нейт не вернется.

– Конечно, вернется.

– Он врач и живет в Лос-Анджелесе. Что ему нужно от таковой необразованной дуры, как я?

– Неужели глаза подвели меня сегодня утром, когда я вошла сюда и обнаружила тебя совершенно голой, свернувшейся калачиком в объятиях этого доктора?

Мне вдруг стало ужасно стыдно.

– Ты была здесь? – спросила я удивленно.

– Я зашла, чтобы забрать Нейта. Его отец был готов уехать без него. Ава, я видела, как он смотрел на тебя с такой любовью. Он поцеловал тебя в лоб и что-то прошептал. Я не так уж много знаю, но чертовски уверена, что смогу распознать влюбленного мужчину, когда увижу его.

– Би... Я не думаю, что Нейт влюблен. – Я сглотнула и посмотрела на свое обручальное кольцо. – Я замужем, – сказала я дрожащим голосом.

– Нет, милая, это не так. Ваши клятвы были даны до самой смерти. Прошлой ночью Натаниэль провел два часа под дождем, когда Дейл хоронил Танцовщицу на своей территории, чтобы тебе было, где ее навестить.

Я резко встала из-за стола.

– Мне нужно проветриться.

– Дейл не хочет, чтобы ты выводила эту кобылку одна, пока она как следует не обучится.

– Я возьму Элиту.

– Нет! – рявкнула она.

Я схватила ее за руки и наклонилась, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

– Ты должна позволить мне разобраться с этим самой. Я не знаю, что чувствовать, и что я делала с Нейтом прошлой ночью. Дайте мне немного времени, чтобы разобраться в этом.

– Прошло пять лет. Мы предоставили тебе все пространство в мире.

– Что ты знаешь о потере, Би? – я поняла, что совершила ошибку, как только эти слова слетели с моих губ.

Она скрестила руки на груди и подняла подбородок к потолку. По ее поджатым губам я поняла, что она с трудом сдерживала слезы. Я подумала, что она собиралась рассказать о ребенке, которого потеряла, но потом поняла, что Джейк был для нее тем ребенком.

– Я любила Джейка как собственного сына. Он был для меня самым близким человеком в жизни. Я тоже старалась. Я делала все, что могла. Он не хотел жить. Он любил себя больше, чем тебя.

Я снова села за стол, уронила голову на руки и заплакала.

– Не говори так.

– Это правда. Если бы он любил тебя, то отпустил бы. Вместо этого он забрал тебя с собой. Теперь ты живешь в его собственном аду на земле.

Я резко смахнула слезы с глаз, решив больше не раскисать. Встала и прошла мимо нее к двери, по пути прихватив толстовку. На крыльце я надела свои заляпанные грязью ботинки и направилась в сарай к стойлу Элит. После того, как она сбросила Джейка и умчалась, Редман в конце концов нашёл её несколько дней спустя после несчастного случая – она паслась у ручья. Я умоляла его пристрелить ее или отправить на другое ранчо, но он этого не сделал. Никто не подходил к ней, как будто она была проклята. Схватив морковку из пакета, висевшего на двери сарая, я наклонилась над дверью ее стойла и протянула ей.

Она нерешительно подошла ко мне и взяла морковку из моих рук.

– Вот так. Молодец. – Я погладила ее между ушами и по морде. – Хочешь прокатиться?

Голос сзади заставил меня вздрогнуть.

– Что ты делаешь? – это был Редман.

– Я выведу Элит, и ты меня не остановишь. – сказала я решительным голосом.

Он неподвижно стоял примерно в пятнадцати футах от меня в конце сарая. Я заметила, что он прищурился, а затем кивнул и уставился в землю.

– Хорошо, – вот и все, что он сказал, прежде чем уйти. Он знал, что я должна была это сделать.

С одной лишь уздечкой и без седла я подвела ее к краю поросшего травой поля и запрыгнула ей на спину.

– Помнишь меня? – прошептала я ей на ухо. Я покружила ее по кругу, постоянно надавливая на бока. Дергая и натягивая поводья, я пыталась подстрекать ее, но она делала все так, как ее учили, и оставалась спокойной. – Давай! – я отпустила поводья, дважды стукнула каблуками, и она сорвалась с места.

Я гнала так сильно, что к тому времени, как мы выехали на главную дорогу, она уже еле держалась на ногах.

– Ты не в форме, девочка! – я наклонилась, чтобы погладить ее по покрытой потом шее, и наконец сказала то, что должна была сказать ей давным-давно. – Это была не твоя вина, и мне жаль, что я винила тебя. – Я крепко зажмурилась и положила голову ей на шею, пока она медленно шла обратно к амбару. Мы миновали свежий холмик земли и надгробный знак на могиле Танцовщицы. Там я тоже пообещала похоронить свою вину.

Глава 12

Дальняя дорога

Натаниель

Мы с отцом провели три спокойных дня, возвращаясь в Лос-Анджелес и останавливаясь только для того, чтобы вздремнуть, поесть или порыбачить. К тому времени, как мы добрались до Калифорнии, я уже ловил мушек на поверхности воды, как Брэд Питт в фильме «Река течет». Большую часть времени, пока рыбачили или ехали на машине, я думал об Аве, о том, как сладко она пахла, какие сладкие звуки издавала. Она не звонила, и я заключил с самим собой соглашение оставить ее в покое, но это не мешало мне думать о ней.

По дороге я ни разу не упомянул о больнице или Лиззи. Я знал, что мой отец ждал от меня только правды о том, что произошло, о том, как я пытался спасти ее. Нам нужно было дождаться результатов расследования, прежде чем мы будем знать, как двигаться дальше, поэтому не было смысла говорить об этом. Мы оба это знали. На длинном отрезке темной дороги он, наконец, спросил меня о планах.

– Нейт, что ты решил?

– Я не знаю, папа.

– Я думаю, что знаешь. Ты можешь сказать мне. Я не остановлю тебя, несмотря ни на что. И буду поддерживать.

Я сглотнул.

– Мне нужно посмотреть, как продвигаются дела с Авой.

– Понимаю. Так ты переедешь туда ради нее?

– Нет. Я перееду туда ради себя.

– Вы очень разные.

– А как же ты и мама? Разве вы не разные? – моя мать была художницей-хиппи, которая давным-давно по-тихому отказалась от западной медицины.

– Мы с твоей мамой похожи больше, чем ты думаешь.

– Может быть, мы с Авой похожи больше, чем ты думаешь.

– Каким образом?

– Люди ее не знают, папа. Она веселая и умная. Почему именно по нашим поступкам люди всегда определяют нас?

Он фыркнул, уставившись в окно.

– Хочешь за руль, Нейт? Я что-то утомился.

– Нет, я хочу, чтобы ты ответил мне.

– Ты прав, дело не в том, что мы делаем, а в том, как мы любим, как относимся к другим людям и к самим себе. Просто ты говоришь совсем не так, как тогда, когда я посылал тебя сюда, так что я немного удивлен.

– Разве это не то, чего ты хотел?

– Возможно, я не ожидал, что ты захочешь остаться.

– В ней есть что-то особенное. Рядом с ней я чувствую, что дышу глубже. Все кажется немного светлее. Это звучит неубедительно, я знаю.

– Нет, это не так. И я уверен, что это не просто что-то. – Он посмотрел на меня и приподнял брови.

Он был прав. У Авы было все. Ее образы в роли наездницы заполняли мои сны, ее волосы развевались на ветру. Ее голос, ее прикосновения, ее губы, ее бедра, обвившиеся вокруг меня. Я не мог перестать думать о ней. Был как влюбленный щенок.

По крайней мере, так было, пока несколько дней спустя я не переступил порог больницы.

Стол в моем кабинете был завален таблицами. Я получил сто двенадцать голосовых сообщений и более двухсот электронных писем. Поэтому немедленно приступил к работе, но едва успел закончить, как пришло время встретиться с директором больницы, моим отцом и группой юристов. Я бы не сказал, что выводы комиссии и результаты вскрытия удивили – я знал, что не повредил ее сердце. Лиззи перенесла обширный сердечный приступ и остановку сердца из-за врожденного порока сердца. Сердечный приступ пробил брешь в ее сердце, из-за чего оно начало кровоточить. Меня не собирались обвинять в халатности, но я не мог отделаться от ощущения, что более квалифицированный врач смог бы найти источник кровотечения и стабилизировать ситуацию.

Тем не менее, мой отец почувствовал облегчение после нашей встречи. Я вернулся в свой офис, чтобы закончить накопившуюся работу. Я часто проверял свой телефон, но Ава по-прежнему не звонила.

Формально я не сразу вернулся на дежурство в больницу, но каким-то образом оказался по уши в работе. Я ассистировал на стандартной процедуре, чтобы, так сказать, разогреться, а затем провел шунтирование у другого врача, и все это в течение пары дней. Мои шансы посетить ранчо в ближайшее время были невелики.

Позже на этой неделе я заметил знакомое лицо в коридоре перед своим офисом.

– Оливия Грин! Что, во имя всего святого, ты делаешь в этой дыре? – я протянул к ней руки, чтобы обнять.

Она улыбнулась все той же снисходительной улыбкой.

– Это не Стэнфорд, согласна. Но ты смотришь на нового кардиохирурга Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

– Шутишь.

Ее волосы были такими же огненно-рыжими и заплетены в косу, перекинутую через плечо, какими я их запомнил.

– Нет, это правда.

– Как... – я прижал палец к ее губам. – Не говори этого. Шутки в подобном духе запрещены. Ты ничуть не изменилась, разве что теперь у тебя появилось чувство юмора.

– Спасибо. – Она хлопнула меня по руке. – Ну что, Нейт, ты тоже не сильно изменился.

– Выпьем кофе?

– Я не могу. Мне нужно на встречу с твоим отцом. Как насчет ужина? Ты все еще в квартире на Уилшир?

– Да.

– Я так и знала. Все тот же старина Нейт. Ешь, живешь и спишь только после операции.

– Да, – нерешительно ответил я.

– Ну что, поужинаем вместе?

– Конечно.

– Я зайду около шести.

– Звучит заманчиво. Кстати, поздравляю. Рад тебя видеть.

– Что же, очень скоро ты будешь видеть меня гораздо чаще.

Я не ответил, когда она ушла. Вместо этого проверил свой телефон. Сообщений не было. Я подумал, что мне нужно ей позвонить. Я хотел дать ей время побыть наедине, но в тот момент был удивлен, что она так долго не звонила. В записке, которую я оставил, просил ее позвонить мне, когда она проснется. Но она этого не сделала, и я начал задаваться вопросом, не пыталась ли она мне что-то сказать.

Вернувшись в свою квартиру без десяти шесть, я застал Фрэнки и Гого, которые обнимались на моем диване и смотрели новый телевизор с плоским экраном, который я не покупал.

– Что ты делаешь с моим котом и почему все еще здесь?

Фрэнки поднял на меня глаза и прищурился, когда я включил свет.

– Когда ты собираешься обратно в Монтану?

– Как только смогу. – Изначально я планировал поехать в эти выходные. – Оливия приезжает.

– Зачем? – он нахмурился.

– Чувак, серьезно, после стольких лет ты все еще ее терпеть не можешь?

– Она претенциозная сучка.

– Не сдерживайся, Фрэнки, – сказала Оливия с порога.

Я обернулся и увидел, что она стояла там, одетая в черное с головы до ног.

– Оливия, я бы встал, но не хочу, – сказал Фрэнки.

– Все тот же Фрэнки. Где ты сейчас работаешь, Фрэнсис?

– В клинике в Голливуде. А тебе то что?

– В принципе, ничего, – ответила она. – Нейт, ты готов?

– Дай мне одну минуту. – Я направился в свою комнату и появился через несколько минут в джинсах, кроссовках и футболке. Оливия неодобрительно посмотрела на меня. – Я знаю один паб неподалеку.

– Паб? Серьезно? – она скрестила руки на груди.

– Это гастрономический паб. Там мило. Много разливного пива. – Я ухмыльнулся, зная, что Оливия бы этого не одобрила.

– Как насчет хорошего ресторана, Нейт? Мы больше не в колледже.

Фрэнки покачал головой.

– Позволь мне переодеться. – Я накинул рубашку и туфли и направился к двери, игнорируя сердитый взгляд Фрэнки.

Мы прошли два квартала до фешенебельного американского бистро в Вествуде. Оливия заказала бокал вина, а я – виски со льдом.

– Значит, теперь ты пьешь? – спросила она, сидя за освещенным свечами столом.

– Иногда.

Она посмотрела на свою салфетку.

– Боже, ненавижу, когда они не предлагают черные салфетки.

Я рассмеялся.

– Правда, Оливия, кого это волнует?

– Неееейт, – заныла она, растягивая слова мучительно долго. – Это же безвкусно, я выйду отсюда вся в ворсинках.

– Не дай Бог, Оливия. Не дай Бог.

Она рассмеялась.

– Что с тобой?

– Ничего, извини. У меня много всего на уме.

– Слышала, тебе удалось выйти сухим из воды из этой передряги с пациенткой, которую ты потерял.

– Та девушка все-таки умерла, Оливия. Я держал ее сердце в своих руках, когда она сделала свой последний вдох.

– Технически, нет, если бы она была на искусственном кровообращении.

– Она была на аппарате искусственной вентиляции легких, а не на искусственном кровообращении, потому что она истекла кровью за одну гребаную минуту, – резко сказал я.

– Прости, если кажусь бестактной. Просто я видела отчет. У тебя было все, чтобы назначить ей шунтирование.

– Ты ничего не знаешь, Оливия. У меня не было ни секунды на размышление. Никто не смог бы вовремя обнаружить источник кровотечения. Вся ее грудная клетка была заполнена кровью. Там были еще два лечащих хирурга и ординатор, не говоря уже об анестезиологе и медсестрах. Никто понятия не имел, что делать.

– Мне действительно жаль, Нейт, но я должна верить, что выход был, иначе какой от нас толк?

– Иногда никакого. Иногда нет разумного объяснения, почему происходит такое дерьмо. Мы можем принимать все меры предосторожности, жить в ужасе от всего на свете, и все равно есть шанс, что мы выйдем за дверь и в нас попадет пуля, предназначенная кому-то другому. Жизнь непредсказуемая, а хирургия... – я тяжело вздохнул. – Хирургия – это не то, что ты представляешь у себя в голове. Это не наука. А гребаный набор процедур, которые, надеюсь, сработают. Иногда они не работают. – Я оглядел комнату, заметив пары не мигающих, пристально смотрящих на меня глаз. – Думаю, нам пора.

Как будто мои слова ее даже не задели, она заныла:

– Но мы же ничего не ели.

Оливия, наверное, была самым бесчувственным человеком, которого я когда-либо встречал.

– Хорошо, Оливия, мы можем сделать заказ, но давай поддерживать непринужденную беседу. Почему бы тебе не рассказать, что нового в твоей личной жизни?

– Ты знаешь меня. Я такая же, как ты. Работаю. Это то, чем наполнена вся моя жизнь. – Она подняла глаза и улыбнулась. – Судя по твоей квартире, ты занят тем же самым.

– Я собираюсь перевестись. Больше не хочу работать под началом своего отца.

– Слишком много давления?

– Нет. Я просто хочу, чтобы у нас с ним были нормальные отношения, а это сложно, когда он – мой начальник.

– Куда ты собираешься перевестись?

– В Миссулу. (город в Монтане)

– В Монтану? – ее голос стал высоким.

– В ту самую.

– С какой стати?

– Мне там нравится.

Она пожала плечами, по-прежнему снисходительно улыбаясь. Мы ели в тишине, но, когда вышли после ужина, я понял, что был неоправданно груб с Оливией. Я был расстроен тем, что Ава до сих пор не позвонила мне. И задавался вопросом, когда же я вернусь к ней.

– Фрэнки останется у тебя?

– Да, пока я буду искать больницы.

– Проводишь меня до отеля? – выражение ее лица смягчилось.

– Хорошо.

– Сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?

– Скорее всего, пять лет, верно?

– Да, и теперь мы здесь, в одном городе. Я живу вон там. – Она указала на стеклянные двойные двери бутик-отеля. – Такое чувство, что ничего не изменилось.

Я не согласился, но ничего не сказал.

– Поднимешься, Нейт?

Я остановился.

– Нет.

Она повернулась ко мне.

– Мы взрослые люди и для начала можем распить бутылку вина.

Я точно знал, к чему она клонила. Однако она не сделала ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне. К счастью, это было не в стиле Оливии. Она продолжала смотреть на меня, ожидая, что я приму решение. Но решение было принято в голове уже давно; я просто пытался придумать, как мягко ее разочаровать.

– Я кое с кем встречаюсь.

Она пожала плечами.

– Только с ней и ни с кем больше, – добавил я.

– Оу. – Она рассмеялась. По-видимому, мне не стоило беспокоиться о ее гордости. Оливия была настолько близка к оцепенению, насколько это вообще возможно. – Почему ты сразу не сказал? Кто она, медсестра?

– Нет.

– Кто-то из врачей?

– Нет.

– Чем она занимается?