Текст книги "После дождя (ЛП)"

Автор книги: Рене Карлино

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Перемена в чувствах

Натаниэль

Легко привыкнуть к тому, что, приходя домой, ты видишь горящий свет, запах готовящейся еды и великолепную женщину, стоящую на кухне полуобнаженной. Одно только присутствие Авы придавало дому в моем сознании иной смысл.

Однажды, придя домой, я тихонько прикрыл дверь и, выглянув из-за угла, увидел, что на ней надета только одна из моих белых футболок с V-образным вырезом. Ее безупречная кожа была идеальна как никогда, а волосы, собранные в беспорядочный пучок, с торчащими повсюду прядями, почему-то казались мне самыми сексуальными из всех, что я когда-либо видел.

Тихо играла музыка, песня, которую я не узнал, и горела свеча. Ава что-то помешивала на плите. Она не заметила, что я стоял рядом, поэтому я воспользовался этим в полной мере, просто наблюдая за ее движениями. От ее грациозных шагов по кухне казалось, что она парила.

– Я знаю, что ты здесь, – сказала она, не оборачиваясь. Я вышел на свет. – Как долго ты собирался стоять там и наблюдать за мной?

– Так долго, как только мог. – Я бросил ключи на стойку, когда она привстала на цыпочки, чтобы обвить руками мою шею и поприветствовать меня дома. Я провел руками по ее обнаженным бокам. – На тебе действительно ничего нет под этой футболкой, верно?

– Я недавно вышла из душа. Не было времени, – сказала она, все еще сжимая мои плечи.

– И слава Богу.

Мы ели, разговаривали и занимались сексом в двух из пяти комнат моего дома, включая кухню. Я даже не знал, как мы там оказались, но знал, что дом становился самым фантастическим местом, в котором я когда-либо был. Той ночью, лежа в постели и глядя в потолок, я спросил:

– А ты знала, что люди, которые чаще занимаются сексом, живут дольше?

Она сонно спросила:

– Чаще, чем кто?

– Чаще, чем другие, думаю.

– Откуда им знать, что значит «чаще», если люди, которые не занимались сексом, мертвы?

– Ты – глупышка, но в твоих словах есть смысл. Должно быть, это было чертовски интересное исследование.

– Как думаешь, это связано с тем, что более здоровые люди чаще занимаются сексом, или с тем, что секс делает тебя здоровее?

– Возможно, и то, и другое. Я недавно прочитал это где-то, – сказал я.

– Это твой способ прочитать мне лекцию о здоровье сердца?

– Ты шутишь о проблемах с сердцем, Авелина? Это от чистого сердца.

Она начала истерически смеяться.

– Это было плохо. Даже ты должен признать, что это было ужасно.

– У меня отличное чувство юмора. Просто я слишком много лет провел в окружении ботаников.

– Если бы увидела тебя на улице, я бы никогда не подумала, что ты доктор или вообще помешан на науке.

– Ну, я и то и другое. Что бы ты обо мне подумала?

– Не знаю, может, что ты актер или модель.

– Да ладно.

– Я серьезно. У тебя внешность модели. Что бы ты подумал обо мне, если бы увидел на улице?

– Богиня. Примерно то же самое я думаю, когда смотрю на тебя сейчас. – Я повернулся к ней лицом. Из коридора как раз проникало достаточно света, чтобы я мог разглядеть выражение ее лица и великолепные полные губы, изогнутые в улыбке.

– Ты очарователен. Не очень смешно, но определенно очаровательно. – Она наклонилась и поцеловала меня, и через несколько мгновений мы уже крепко спали.

Глава 21

Потеря смысла

Авелина

Как-то в среду вечером мы поужинали в том же итальянском ресторане, что и раньше. Мне нравилось, что, будучи в отношениях, у нас появились любимые места.

Мы сделали первые глотки вина, но не успели сделать заказ, как услышали шум, доносившийся из задней части зала. Крепкий мужчина рухнул на пол, держась за левую руку. Нейт быстро вскочил со своего места и подбежал к мужчине, который все еще был в сознании.

– Вызовите скорую! – крикнул Нейт одному из официантов, прежде чем упасть на колени. Я наблюдала, как он проверял жизненные показатели мужчины, насколько мог. Он приказал ему лечь, и через мгновение мужчина потерял сознание. Нейт ни разу не оглянулся на меня; он был сосредоточен и тверд, сразу же начав делать искусственное дыхание. Как только приехала «скорая», он отдал распоряжения медикам. Они погрузили мужчину на носилки и отправили в машину скорой помощи.

Нейт подбежал ко мне и взял мои руки в свои.

– Мне очень жаль, но я должен идти. Этот человек очень болен.

– Хорошо.

– Ты можешь встретить нас в больнице на моем пикапе?

– Да, конечно.

Он наклонился и быстро, целомудренно поцеловал меня в губы, а затем запрыгнул на заднее сиденье машины скорой. Я стояла и смотрела, как вдали исчезли красные габаритные огни. По спине пробежал холодок. Когда толпа вокруг ресторана разошлась, я вернулась внутрь, чтобы оплатить счет. Я взглянула на чек и проверила его еще раз. Бутылка вина, единственное, что мы заказали, стоила восемьдесят восемь долларов. У меня в бумажнике и на счету было ровно девяносто семь долларов.

Я положила в ведерко все деньги, которые у меня были, и ушла. По дороге в больницу я начала осознавать странность ситуации. Я чувствовала мучительное беспокойство, когда ехала на его машине в больницу, зная, что, возможно, мне придется встретиться с его коллегами.

Оказавшись там, я быстро узнала, что они самолетом доставили мужчину в больницу Нейта в Миссуле, которая находилась почти в трех часах езды, и Нейт поехал с ними. Я вернулась в машину и направилась в Миссулу. На полпути он, наконец, позвонил.

– Ава, прости.

– Я прямо сейчас еду туда.

– О.

Он замолчал на несколько мгновений, отчего я почувствовала себя полной идиоткой.

– Я подумала, что, может, тебе понадобится твой пикап.

– Это очень мило с твоей стороны.

– Я могу развернуться.

– Нет, все в порядке. Увидимся, когда ты приедешь. – Его голос звучал рассеянно.

Я заехала на больничную парковку в Миссуле с почти пустым баком. Позвонила Нейту со своего телефона, но он не ответил. Я оставила голосовое сообщение и повесила трубку, думая, что через несколько минут увижу, как он выбегает на парковку. Я подошла к главному входу, но двери были заперты. Я прижалась лбом к запертым стеклянным дверям, надеясь, что кто-нибудь меня увидит. Затем громко постучала и подождала, а затем постучала еще раз и подождала еще немного, но никто не вышел. Я вернулась в его машину и натянула свитер на голые колени, чтобы не замерзнуть. После чего начала просматривать свои контакты в поисках номера Триш как раз перед тем, как мой телефон потух. В его машине стало так холодно, что у меня застучали зубы. Я вспомнила, как однажды мне было так же холодно. Это было на скале в долине, моя собака свернулась калачиком рядом со мной, чтобы согреть меня, а я думала, не умирает ли мой муж в одиночестве в палатке у черта на куличках.

Я проклинала себя за то, что была такой дурой, что несколько часов ехала от дома без денег, но у меня не было других вариантов. Глядя на главный вход, я продолжала надеяться увидеть хоть одну одинокую душу, которую смогла бы убедить открыть мне двери, чтобы иметь возможность добраться до Нейта. Примерно через час я вышла и решила пробежаться, чтобы согреться. Я бежала по темной улице, дрожа и обхватив себя руками. Больница светилась с того места, где я стояла на темной улице.

Я искала телефон-автомат, чтобы позвонить Триш или Би за деньги, но так ничего и не нашла, пока не оказалась перед церковью Святого Франциска Ксавьера. Здесь было жутковато и темно, а каменный шпиль здания отбрасывал длинную пугающую тень, которая поглощала лунный свет и погружала меня в еще большую темноту. Я попыталась открыть дверь в церковь, надеясь найти какое-нибудь убежище или, может быть, священника, который помог бы мне позвонить, но дверь была заперта. Когда я постучала в нее, эхо, разнесшееся по нефу (центральная часть здания) церкви, напугало меня.

Направляясь обратно к больнице, я обнаружила вход в отделение неотложной помощи с другой стороны. Я пожалела, что не подумала об этом раньше; конечно, оно было открыто. Оказавшись внутри, я увидела кашляющих детей, стонущих женщин и мужчину, спящего на двух потертых стульях с пятнами на виниловых подушках. Я вспомнила, что не любила больницы, когда Джейк выздоравливал после несчастного случая, но сейчас просто испытывала сострадание ко всем, кто меня окружал. Я подошла к окошку регистратуры, где меня без особого энтузиазма встретила молодая женщина, примерно моего возраста, в синей медицинской форме и круглых очках, как у Гарри Поттера. Ее волосы были собраны на затылке в аккуратный хвостик. Я на мгновение задержала взгляд на своем расплывчатом отражении в зеркале. Я дрожала, на мне было платье выше колен, и из-за холодного ветра я едва могла разглядеть размазанную тушь, от которой у меня сильно слезились глаза.

– Чем могу помочь?

– Я здесь, чтобы встретиться с доктором Майерсом.

– Извините?

– Я – девушка доктора Майерса.

Она осмотрела меня с головы до пяток, затем подозрительно подняла телефонную трубку и что-то сказала приглушенным тоном. Когда она повесила трубку, наклонилась к стеклу между нами и сказала:

– Доктор Майерс на операции на данный момент. – Она взяла листок бумаги, написала на нем номер телефона больницы и протянула его мне через маленькое отверстие. – Вы можете перезвонить в обычные рабочие часы и оставить сообщение его секретарю, если хотите. – Она разговаривала со мной так, словно я была либо ребенком, либо сумасшедшей.

– Хорошо. – Я взяла листок бумаги и вышла через раздвижные стеклянные двери, недоверчиво уставившись на листок в своих руках. Она что, позвонила ему? Подумала я. Он попросил ее передать это мне? Я подумала, что это невозможно. Поэтому поплелась обратно к грузовику Нейта, все еще замерзая. Я включила обогреватель и заплакала так жалобно, как плакали, когда писались в штаны в детском саду, и тебя переполняла смесь стыда и сожаления за то, что ты так долго сдерживался. А потом, когда все начинали смеяться над твоими мокрыми джинсами, ты начинал злиться и хотел закричать: «Пошли вы все к черту!»

После того, как дети переставали смеяться, ты больше никогда не захочешь их видеть, потому что ты – единственная воспитанница детского сада, которая описалась на коврик с рассказами, пока мисс Александра в двенадцатый раз читала «Дерево дарения». Все остальные сидели, скрестив руки на тарелке с яблочным пюре, а ты суетился, пытаясь дотянуть до конца рассказа, когда учитель спросил, в чем мораль, чтобы ты мог ответить: «О том, как быть щедрым по отношению к своим друзьям», хотя позже ты узнаешь, что на самом деле история о том, как эгоистичный маленький ублюдок высосал жизнь из единственного существа, которому было не наплевать на него. Но у тебя так и не было шанса насладиться этим замечательным моментом, потому что ты помочился на коврик для рассказа, над тобой смеялись, а потом ты заплакал жалкими слезами.

Со мной такого не случалось...

Я пожалела, что последовала за ним сюда и поверила, что он заботился обо мне так же, как я заботилась о нем. Я в ярости нажала на клаксон и прибавила газу, но никто меня не слушал. Я смотрела, как вертолет сел на вертолетную площадку над больницей, и на мгновение мне захотелось, чтобы он приземлился прямо на меня. Вот тогда-то и начались по-настоящему трогательные слезы, слезы «мне жаль себя» – и в ту ночь в грузовике Нейта их было предостаточно. Я включила обогреватель еще сильнее, прогрела салон, заглушила двигатель и задремала с соплями на лице и свитере.

Проснулась я от того, что в окно лился яркий утренний свет. Щурясь, я отчаянно пыталась вытереть засохшие сопли с лица тыльной стороной шерстяного рукава, который, наверное, давно уже не был таким мокрым, как сейчас. Чувство собственного достоинства быстро покидало меня, и я не пыталась его вернуть. Вход в больницу был уже открыт. Я прошла через стеклянные двери, думая, что нет ничего страшнее, чем... ну, вы знаете это выражение.

На четвертом этаже я обнаружила группу врачей, стоявших кружком. Среди них был Нейт. Я решительно направилась прямо к нему, отдала ключи и сказала:

– Бензин кончился, а у меня не было денег после того, как я заплатила за бутылку вина стоимостью восемьдесят восемь долларов, которую ты заказал. И, кстати, прошлую ночь я спала на парковке в твоем грузовике, отморозив себе задницу, так что теперь я уезжаю домой.

– Извините, – пробормотал он другим врачам, прежде чем выйти из круга. – Ава, – окликнул он меня, когда я уходила. – Этот человек был в списке на трансплантацию. Сегодня ему вставят новое сердце. Здесь целая команда. Моя коллега Оливия прилетела вчера поздно вечером, чтобы помочь. Это очень важно... Ава! – крикнул он.

Я замерла и медленно повернулась к нему лицом. Ко мне вернулось чувство собственного достоинства – оно стояло в углу и требовало, чтобы я расправила плечи. Так я и сделала.

– Хорошо, – сказала я, чувствуя себя побежденной, но не хотела, чтобы он это видел.

– Что «хорошо»?

– Тебе не нужно ничего объяснять. Я только что провела ночь на парковке в твоем грузовике, я устала, и у меня нет денег. Можешь одолжить мне несколько долларов, чтобы я могла вернуться на ранчо на автобусе?

Он прищурился.

– Прости, не понял.

– А ты думал, где я была?

Он вытащил бумажник из заднего кармана, но помедлил, прежде чем открыть его, а затем покачал головой.

– Почему бы тебе не остаться здесь ненадолго и немного поспать? Я уверен, что смогу найти для тебя место.

– Где, по-твоему, я была? – повторила я.

Нейт выглядел более измученным, чем я себя чувствовала.

– Ава, прости меня. Я чувствую себя ужасно из-за... из-за всего. Я понятия не имел.

– Ты сказал это, но я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос.

– Я не спал всю ночь, находясь в операционной. Я не думал…

– Обо мне? – мне было больно улыбаться, но я выдавила улыбку. Горькую. – Ты не думал обо мне?

– Мы ссоримся?

– Нет. – Я решительно покачала головой. – Мы не ссоримся. Не переживай. Ты занят, я понимаю. – Я посмотрела на бумажник, который он все еще сжимал в руках. Он заметил, куда устремлен мой взгляд, открыл его, вытащил три стодолларовые купюры и протянул мне. Я взяла одну купюру и вытащила ее из пачки. – Это унизительно, – сказала я. После чего сглотнула и отчаянно попыталась сдержать слезы, навернувшиеся на глаза. Он протянул руку, чтобы убрать волосы с моего лица, но я остановила его и сделала это сама. – Почему-то брать у тебя деньги вот так, после того, как я поехала за тобой сюда, после того, как замерзла и спала в твоем грузовике, кажется более унизительным, чем быть избитой собственным мужем.

Он отчаянно замотал головой.

– Не говори так.

– Ты ни разу не вспомнил обо мне после того, как мы поговорили по телефону?

– Мы пытались стабилизировать состояние этого мужчины, Ава. Затем появилось сердце.

– Все это время, все эти часы, ты не задавался вопросом, где я была после того, как сказала тебе, что еду сюда?

Его глаза были пустыми, а затем он медленно покачал головой из стороны в сторону.

– Я не думал о тебе. Все, о чем мог думать, – это как спасти сердце этого человека.

– Может быть, после того как ты пересадишь ему новое сердце, то сможешь отыскать его для себя самого. – Я посмотрела мимо Нейта на группу врачей, все еще ожидавших его. Женщина с огненно-рыжими волосами выглядела раздраженной, когда стояла, уперев руку в бедро. Она сердито посмотрела на меня. – Они, наверное, думают, что я – часть твоей благотворительности.

– Нет, это не так.

– Почему я все еще здесь, разговариваю с тобой?

– Позволь мне загладить свою вину. Как насчет воскресенья? В воскресенье у меня выходной, весь день.

– Не беспокойся об этом. – Мой голос стал выше. – Ты мне ничего не должен.

Было удивительно, как в одну минуту я могла начать представлять себе какую-то фантастическую жизнь с Нейтом, а в следующую почувствовать себя полностью отвергнутой им. Он уже отказался от одной работы ради меня; я не могла ожидать, что он откажется от другой.

Я быстро вышла из здания и услышала, как он бежал за мной.

– Пожалуйста, выслушай меня. Куда ты сейчас пойдешь? Как ты доберешься до автобусной станции?

– Я могу дойти пешком. И знаю, где находится автобусная станция.

Я шла по обсаженной деревьями улице к главному перекрестку. Когда нажала на кнопку, чтобы перейти улицу, я оглянулась и увидела, что Нейт все еще следовал за мной.

– По-моему, то, что ты делаешь, удивительно, – призналась я ему. – Ты должен гордиться собой за то, что спас жизнь. – Он был по меньшей мере в пятнадцати ярдах от меня, но теперь замедлил шаг, приближаясь ко мне очень осторожно. Мне приходилось практически кричать, перекрикивая шум уличного движения. – Мы с тобой разные. Все продолжали так говорить, но, похоже, мы их не слушали.

– Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. – Он подошел ко мне с протянутыми руками. – Иди сюда, пожалуйста, Ава. – На нем были медицинская форма и халат, а на мне было короткое мятое красное платье. Мои сальные волосы были наполовину стянуты сзади и беспорядочно развевались. Должно быть, это выглядело так, как будто врач пытался уговорить ненормального вернуться в сумасшедший дом.

Когда появился маленький зеленый человечек, который велел мне перейти улицу, я быстро выскочила на дорогу.

– До встречи, доктор Майерс, – крикнула я через плечо. Больше я не оглядывалась. Никогда.

Я села в автобус, возвращающийся в Грейт-Фоллс, и позвонила Триш с автовокзала, чтобы она забрала меня. Когда она подъехала, ее глаза были опущены. Я села в машину, но не смотрела на нее всю оставшуюся дорогу. Я не могла ни с кем встретиться взглядом.

Наконец, я произнесла:

– Спасибо, что приехала за мной.

– Что случилось, милая?

– Ничего серьезного. – Это было похоже на правду.

– Поговори со мной.

Я пожала плечами.

– Он врач. Это ответственная работа. И это не похоже на то, что было с...

– Не смей произносить его имя, – перебила она.

– У нас с Нейтом ничего не получится. Давай больше не будем об этом говорить. Я не могу злиться на него за то, что он хотел спасти чью-то жизнь. Я тоже этого хотела. Я просто не подхожу ему. Недостаточно умна или сообразительна, наверное. Я совершаю только глупости. И умру в одиночестве.

– Прекрати сейчас же. Ты не даешь мне шанса. Я думаю, ты, возможно, ищешь выход.

– Я сказала, что больше не хочу об этом говорить. Как думаешь, Рэд одолжит мне немного денег, чтобы слетать в Испанию?

Я видела, что она смотрела на меня, но не оборачивалась.

– Ты скучаешь по маме?

– Да.

– Мы с Дейлом оплатим твою поездку.

– Ты не обязана этого делать, – пробормотала я серьезным тоном.

– Мы были бы только рады. Но скажи мне вот что, Ава... думаешь, ты вернешься, или сбежишь в Испанию, чтобы спрятаться, раз уж здесь ты больше не можешь этого сделать?

– Мне не нужно прятаться, потому что никто этого даже не заметит. Говорю же, я скучаю по маме и хочу ее увидеть.

– Хорошо, дорогая.

Пока мы ехали обратно, я смотрела в окно. На этот раз мои обычные наблюдения за собственной жизнью были не такими приятными. Ты – Авелина Маккри. Твоя жизнь только начинается, и все еще впереди – красивый муж, любимая работа, и планы на будущее. Теперь твой муж мертв. Он бросил тебя, и больше никто на тебя не посмотрит. Смирись с этим.

***

На следующий день к этому времени я уже была в аэропорту Нью-Йорка. Мой брат встретил меня во время пересадки. Он предложил денег, но я отказалась. Я рассматривала фотографии его детей, которых не видела с тех пор, как они были младенцами. Я долго обнимала Дэниела и пообещала чаще с ним общаться. Пока мы обнимались, он напомнил мне, что я не несла ответственности за счастье нашей матери, только за свое собственное, а затем извинился за то, что отдалился после смерти Джейка. Мы плакали в объятиях друг друга. Сначала было неудобно обниматься; присутствовало некое детское смущение. Но через несколько мгновений я почувствовала что-то знакомое в его объятиях. Его голос звучал как у моего отца, за исключением сильного акцента. Он был высок для испанца, и, когда брат стал старше, я заметила, что его манеры стали почти такими же, как у моего отца.

– Ты начинаешь походить на маму в молодости, – сказал он, повторяя мои собственные мысли.

– Тебя не пугает, насколько мы похожи на них?

– Нет. Есть небольшое сходство, Ава. – Засмеялся он. – Ты еще очень молода. Я знаю, тебе пришлось нелегко. Когда папа заболел, я уже был предоставлен самому себе, а тебе пришлось иметь дело с мамой. Мне жаль, правда, и Джейка мне тоже очень жаль. Я хочу, чтобы ты знала, что ты намного сильнее, чем была мама после смерти отца. Ты все сделала сама. И все же, я вижу, что ты не очень-то веришь в себя. Думаю, именно это мешает тебе верить в других и открываться им. Но ты можешь это изменить. Даже мама изменилась. Вот увидишь. У тебя впереди долгая жизнь, чтобы понять, кем ты хочешь быть.

– Интересно, насколько все было бы по-другому, если бы я переехала жить к тебе, а не вышла замуж за Джейка.

– Помнишь, что всегда говорил папа?

Я покачала головой, подыскивая ответ.

Дэниел рассмеялся.

– Он, конечно, говорил на своем ломаном английском: «Только вперед, никогда назад».

– О, да, теперь вспомнила. – Мои глаза снова наполнились слезами. – Почему мы перестали общаться, Дэниел?

– Никогда не поздно начать, – сказал он, прежде чем проводить меня к пункту досмотра.