Текст книги "После дождя (ЛП)"

Автор книги: Рене Карлино

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– У меня есть иголка и нитка, если тебе будет от этого легче.

Я протянул руку, когда она брызнула липкой жидкостью прямо на мою рану и стянула кожу. Та штука жгла несколько мгновений, а затем боль утихла, и порез затянулся.

– Видишь, как новенький.

– Я, вероятно, умру от какого-нибудь токсического отравления этим веществом.

– Примерно в пятидесяти милях отсюда есть больница. Могу отвести тебя туда, чтобы они наложили немного мази на этот маленький порез, но я выпила, так что твои шансы выжить будут выше, если останешься здесь и ограничишься клеем. – Она ухмыльнулась.

– Ха-ха, – я притворно рассмеялся, но на мгновение задумался над ее словами «останешься здесь» и подумал, не было ли это приглашением. – Может, мне стоит остаться на ночь в твоей хижине, чтобы ты могла ухаживать за мной, пока я не поправлюсь.

Она беззаботно смеялась, пока, словно грозовые тучи, быстро собиравшиеся на небе, выражение ее лица не омрачилось. Что-то в моих словах задело ее за живое. Казалось, она пыталась отговорить себя от этого чувства.

– Я пошутил, – сказал я. – Думаю, с моей рукой все будет в порядке, если не считать какой-нибудь странной инфекции в духе Монтаны.

Наконец, она снова улыбнулась и проводила меня до двери.

Глава 7

Эти сапоги

Авелина

Нет ничего более восхитительного, чем мужчина, пытающийся скрыть боль от крошечного пореза. Рука Нейта сильно кровоточила из-за вида раны, а не из-за глубины пореза. Это было похоже на большой порез от бумаги, и, безусловно, не требовало наложения швов, но, тем не менее, он выглядел напуганным моими методами. Мужчина направился к входной двери в домик, продолжая осматривать порез. Обернувшись, он сказал:

– Спасибо, Ава. Я ценю это. Кажется, клей держится.

– Конечно, без проблем. О, у меня есть кое-что для тебя. – Я побежала в свою комнату и схватила коробку, в которой лежала пара новых ботинок десятого с половиной размера. Я купила их для Джейка, но он так и не смог их надеть.

Когда я протянула коробку Нейту, он внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять, что я имела в виду.

– Для чего это?

– Ну, тебе нужны были ботинки, и это твоего размера – такого же, как у Джейка, но он никогда их не носил, так что не волнуйся.

– Спасибо. Серьезно. Это очень заботливо с твоей стороны.

– Пустяки Скорее всего, ты захочешь их изменить.

Он заглянул под крышку.

– Вау, они мне нравятся. – Они были темно-коричневыми, с очень сдержанным дизайном, который, как я знала, Нейту удавалось носить даже с Levi's после того, как он покинул ранчо.

– Я думаю, они тебе подойдут. – Виски заставило меня почувствовать себя смелее, чем обычно. Я изучала губы Нейта. Они были полными, но не сильно пухлыми. Когда он заканчивал предложение, то слегка поджимал их, а затем криво усмехался. Это была неуловимая, но очаровательная привычка.

– Нам стоит снова так потусоваться. – Я кивнула и улыбнулась. – Ты подарила мне пару новых ботинок и суперсклеенную руку.

Я снова на мгновение погрузилась в размышления, задаваясь вопросом, что могло бы помочь вылечить Джейка. Почему я не смогла вылечить Джейка? У меня на глаза навернулись слезы.

– Мне пора ложиться спать, – сказала я.

– Прости. Я что-то не так сказал?

– Нет, я просто... много выпила и, думаю, мне нужно лечь спать.

Он сглотнул.

– Это была не твоя вина.

Как он мог читать мои мысли? Это была моя вина. Точно так же, как я не поверила ему, когда он сказал, что это не так, я могла бы сказать, что он не поверил мне, когда я сказала:

– В твоей ситуации ты был ни при чем... с твоим пациентом.

– Спокойной ночи. – Его руки были заняты коробкой, поэтому он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я почувствовала щетину, отросшую за день или два, которая покрывала его острый подбородок. От него все еще исходил тот же насыщенный запах, но к нему примешивались землистые нотки, потому что он был на улице, среди деревьев.

– Спокойной ночи, – мне удалось выдавить из себя чуть ли не шепотом.

После долгой ночи пьянства я провалилась в глубокий сон. Когда я спала таким глубоким сном, мне не снилось, что Джейк лежал в луже крови. Я проснулась от резкого стука в дверь. Часы показывали пять утра. Я поспешно надела спортивные штаны и бросилась к двери. Распахнув ее, я увидела Дейла с улыбкой от уха до уха.

– Привет, малышка, нам пора. У Рози начались схватки. – Это была серая кобыла, которая жила у нас уже несколько лет, и все с нетерпением ждали рождения ее жеребенка. На ранчо всегда было немного светлее, когда рядом бегал жеребенок.

– Хорошо, сейчас приду. – Когда он повернулся, чтобы спуститься по ступенькам, я добавила: – Ты сказал Нейту? Бьюсь об заклад, он был бы рад это увидеть.

Дейл посмотрел на меня с теплой улыбкой и сказал:

– Конечно, я расскажу ему, милая.

В сарае Редман сидел на скамейке, а Би и Триш выглядывали из-за двери стойла Рози.

– Доброе утро, Ред.

– Доброе утро, малышка. Я никогда не пойму, почему вам, девочки, так нравится эта сцена. – Он пыхнул трубкой.

Я улыбнулась.

– Это новая жизнь, Ред. Разве не все мечтают о нечто подобном?

Он фыркнул и отвернулся.

– Поднимайся сюда, девочка. Я думаю, скоро все произойдет, – сказала мне Триш.

Дейл и Нейт подошли как раз в тот момент, когда кобыла начала напрягаться сильнее. Она лежала на боку, и мы могли видеть, что она рожает плаценту, а не жеребенка.

– Черт! – закричал Дейл. – Нейт, возьми мою сумку и возвращайся сюда. Мы должны помочь ей.

Нейт вышел и быстро вернулся с медицинской сумкой Дейла. Оба мужчины бросились в стойло, чтобы оценить ситуацию.

– Что нужно делать? – спросил Нейт.

– Нам нужно надрезать плаценту и помочь родить жеребенка. – Дейл протянул Нейту пару длинных перчаток, с которыми мы все были знакомы, за исключением Нейта. – Вот, надень их.

Нейт настороженно посмотрел на них. Я не уверена, что в его планы на отпуск входило залезть внутрь извивающейся лошади и вытащить жеребенка, но он старательно следовал указаниям Дейла, и вскоре именно это он и делал. Дейл разрезал плаценту и начал управлять лошадью, надавливая ей на живот. Нейт протянул руку и начал тянуть за передние ноги, потянув за собой и голову жеребенка. Через несколько мгновений он подтащил скользкое существо к голове кобылы. Нейт инстинктивно понял, что плаценту нужно отодрать ото рта и носа жеребенка. Она отделилась, как целлофан.

Когда малышка попыталась встать на дрожащие передние ножки, все вздохнули с облегчением. Подняв жеребенка за задние ножки, Нейт торжествующе поднял руки и объявил:

– Это девочка! – он улыбался так радостно, что это заставило меня тоже улыбнуться. Триш расплакалась от счастья.

– Ты молодец, Нейт, – похвалила я.

Все повернулись и посмотрели на меня, а потом Дейл сказал:

– Ты права, Ава, он молодец.

Мы наблюдали, как кобыла вылизывала своего жеребенка, и вот настал момент, когда милая малышка наконец встала на все четыре ножки и сделала свои первые шаги. Мы все стояли, облокотившись о загон, щурясь от яркого солнца, поднимающегося над устрашающими горными вершинами вдалеке.

– Какая прелесть, – прошептала Триш. Эта картина заставила меня почувствовать себя живой, по крайней мере, в тот момент, и это было больше, чем я чувствовала за долгое время. Я знала, что Триш была так тронута рождением животных, потому что сама никогда этого не испытывала, и это меня огорчало.

Нейт с благоговением наблюдал, как крошечная лошадка очень быстро научилась ходить, а затем и бегать. Когда она отошла от матери, чтобы покормиться, мы все повернулись к дому. Все мы были измучены, за исключением Нейта, который выглядел взволнованным.

Он подошел ко мне.

– Это было потрясающе.

– Да?

– Да, – сказал он, продолжив идти со мной к хижине.

Я остановилась и посмотрела на него.

– Куда ты?

Его улыбка впервые стала застенчивой.

– Я собирался проводить тебя обратно.

– Ты не обязан.

– Но я хочу.

– Я, пожалуй, пойду вздремну, у меня урок в три.

Мы продолжили прогулку.

– Спасибо, что сказала Дейлу приехать и забрать меня.

– Он все равно бы приехал. Что именно он тебе сказал?

Подойдя к двери моей хижины, Нейт остановился и ухмыльнулся.

– Что ты не хотела, чтобы я пропустил это. – Его глаза слегка прищурились. Именно этот взгляд заставил меня почувствовать, что он ищет способ преодолеть какое-то невидимое силовое поле, защищающее мою душу.

– Это правда. Я не хотела, чтобы ты пропустил это. Удивительно лицезреть это в реальной жизни.

– Ты потрясающая, – тихо сказал он.

Мои пальцы покалывало. Жар начал распространяться от центра моего тела к конечностям. Я судорожно вздохнула. Он посмотрел вниз, на наши ноги, а затем потянулся к моей руке. Он поднес ее к губам и, не поднимая глаз, поцеловал, как какой-нибудь благородный рыцарь пятнадцатого века, отдающий дань уважения своей королеве.

Он поднял взгляд и покачал головой.

– Я вообще-то не такой парень. Ты заставляешь меня чувствовать себя... – он подыскивал слова. – Ты заставляешь меня чувствовать. Вот. Я ни к кому не испытывал ничего подобного.

– Что же ты чувствуешь?

– Я чувствую, что хочу быть рядом с тобой все время и... просто... я много думал в последнее время.

– О чем?

– О твоих губах.

Прежде, чем поняла, что происходит, я мгновенно поцеловала его. Он отреагировал не менее быстро, ответив на поцелуй и крепко прижав меня к двери хижины. Обхватив меня сзади за шею одной рукой, а другую положив на бедро, он сократил расстояние, оставшееся между нами. Его губы были мягкими, но движения настойчивыми. Я позволила себе ненадолго забыть обо всей боли. Его губы скользнули к моему подбородку и проложили дорожку поцелуев к уху. От его теплой, шершавой кожи у меня по спине пробежали мурашки.

Мы оба тяжело дышали. Его губы снова прижались к моим, и тут меня осенило. Джейк лежал в могиле и гнил из-за меня, а я целовалась с доктором на нашем крыльце. Я оттолкнула его, почти сердито.

Он выглядел обиженным.

– Мне нужно больше, – сказал он, тяжело дыша.

– Ты больше никогда этого не сделаешь.

Он поморщился. И в шоке отдернул голову, а затем снова шагнул вперед.

– Но я хочу тебя. А ты хочешь меня.

– Нет. – Я повернулась, быстро открыла дверь и заперла ее за собой. Затем сползла по стене и упала на пол, сворачиваясь в позе эмбриона.

Через дверь я слышала, как он умолял меня.

– Прости, Ава. Просто впусти меня. Просто позволь мне обнять тебя. – Прошло несколько мгновений, и затем он сказал более спокойным голосом: – Ты поцеловала меня.

Я встала, чувствуя тяжесть своего решения, и открыла дверь.

– Стой там. – Я протянула руку.

Его руки были скрещены на груди.

– Я не прикоснусь к тебе, но нам нужно поговорить о том, что только что произошло.

Я подняла руку и показала ему обручальное кольцо, которое все еще было на моем безымянном пальце, скрепленное чувством вины.

– Я замужем.

Он потерял дар речи. Затем посмотрел вниз, выдохнул через нос и разочарованно покачал головой.

– Я замужем, – повторила я.

Когда он поднял глаза, его брови были сведены вместе с выражением искренней жалости. Он разжал руки и протянул их вперед.

– Позволь мне обнять тебя на минутку. Я не представляю, что Джейк был бы против, если бы кто-то присмотрел за его женой и утешил ее... хотя бы на мгновение.

Я прижалась к теплу его тела, обхватив его руками за талию. Он запустил руку в мои волосы на затылке и опустил мою голову себе на грудь. Я тихо всхлипнула. Слезы градом катились по моему лицу и капали на его одежду. Раскачиваясь взад-вперед, он прошептал:

– Ш-ш-ш. Все хорошо.

За короткое время я дважды срывалась на Нейта. Я упала в его объятия, как беспомощный ребенок, жаждущий ласки. Моя боль из-за Джейка снова всплыла на поверхность, потому что чувства к Нейту становились все сильнее. Я пыталась убедить себя, что наши отношения будут бессмысленными, и у нас никогда ничего не получится. Мы принадлежали к двум совершенно разным мирам, и в конце концов он уедет обратно в Лос-Анджелес.

Всхлипнув, я спросила его:

– Почему ты хочешь быть со мной?

– Потому что ты мне нравишься.

– Но что все это значит?

– Я не знаю, но не обязательно анализировать это. Почему бы нам просто не насладиться обществом друг друга? Я пробуду здесь еще пару недель. Мы можем порыбачить, покататься верхом и попытаться забыть обо всем остальном.

– А потом ты уедешь?

– Да. Я должен вернуться. Будет расследование, и я должен встретиться с руководством больницы.

– И что потом?

– Понятия не имею.

Я знала ответ. Нейт вернулся бы к своей жизни в Лос-Анджелесе, а я осталась бы со своим чувством вины и воспоминаниями о моем умершем муже.

– Я не думаю, что смогу... быть с тобой. Я имею в виду, быть с тобой в таком смысле. – Я подняла взгляд, чтобы оценить выражение его лица. Я могла бы сказать, что он понял, что я имела в виду.

– Понимаю. Но мы же друзья, верно?

– Да.

Он поцеловал меня в лоб, а затем отпустил, мягко развернул и подтолкнул к двери.

– Отдохни немного.

Я повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Спасибо за понимание.

– Без проблем.

– Может, завтра поплаваем? Неподалеку отсюда есть прорубь для купания. Мы можем покататься там рядом верхом?

Он взял меня за подбородок большим и указательным пальцами, наклонив мою голову к своему лицу. С легкой, искренней улыбкой он сказал:

– С удовольствием.

Лежа в тот день в постели, я вспомнила поцелуй и слова Нейта. Как он хотел большего. Если быть честной с собой, я тоже этого хотела. Но потом повернулась и свернулась калачиком на подушке рядом с... подушкой Джейка. Я плакала, пока не заснула, умоляя кого-нибудь спасти меня.

Прошло, наверное, всего несколько часов, когда я услышала стук в дверь. Когда я открыла, там была Триш, протягивающая форму с банановым хлебом.

– Я уверена, ты не сможешь отказаться от бананового хлеба Би.

Она что-то задумала.

– Что тебе сказал Нейт? – я приоткрыла дверь пошире, чтобы она могла войти. Триш прошла мимо меня на кухню и начала готовить кофе.

Стоя у нее за спиной, я подумала, не являлся ли её визит частью какого-то вмешательства или что-то в этом роде.

– Ты меня слышала? – спросила я.

– Да. Нейт мне ничего не говорил. Давай выпьем кофе и насладимся этим вкусным хлебом, испеченным с любовью специально для тебя.

– Что ты здесь делаешь?

Она уперла руки в бока и фыркнула.

– Где ты научилась таким манерам? Я живу в коттедже по соседству с тобой, а ты ни разу не пригласила меня в гости. Ты редко ужинаешь с нами в большом доме, и за последние несколько лет я едва ли слышала, чтобы ты сказала кому-нибудь больше пяти слов в день. – Она потянулась и взяла меня за руки. – Я здесь, рядом с тобой, малышка.

Я нерешительно села.

– Спасибо? – пролепетала я, словно задавая вопрос.

– Я хочу, чтобы ты поговорила со мной.

– О чем именно?

– О том, почему я только что видела, как вы с моим племянником сплетничали на крыльце, а в следующую минуту ты рыдала в его объятиях?

Я закрыла лицо руками.

– Я поцеловала его.

– Молодец! Так держать!

– Что? – сначала я подумала, что она ругала меня за поцелуй. Я украдкой посмотрела на нее сквозь пальцы.

– Послушай, милая, это нормально, что ты целуешь Нейта. Может, Редман думает по-другому, но кому какое дело до того, что думает этот старик.

Я невольно рассмеялась, и она тоже. Когда мы замолчали, на меня снова навалилось чувство вины, и выражение моего лица омрачилось. Триш посмотрела мимо меня в окно.

– Ты думаешь о Джейке?

– Да. – Я сильно прикусила губу, чтобы заглушить боль в сердце.

– Ты все еще любишь Джейка?

– Нет... Я ненавижу его. Я ненавижу его так сильно, что это разрывает меня на части, потому что, возможно, я всегда его ненавидела. – Я заплакала. – Может быть, я ненавидела его всю жизнь, и именно поэтому он покончил с собой, потому что я не могла любить его достаточно сильно.

Боль была так глубока во мне, хотя я оставалась непоколебимой и неподвижной, как пугающе спокойное озеро. На воде не было ряби, не было цвета, который показывал бы глубину, только черная пустота. Поцелуй был таким, словно я вынырнула на поверхность и на мгновение вырвалась, задыхаясь и борясь. Мне хотелось побольше воздуха, но вдыхать его было больно. Я привыкла к удушающей темноте. Казалось, мне было легче снова погрузиться в боль, потому что, по крайней мере, в глубинах моего ада было тихо.

Она потянулась через стол и взяла мои руки в свои.

– Джейк был ковбоем до мозга костей, не то, что твои калифорнийские парни. – Я покачала головой, но она быстро продолжила: – Его воспитала злая мать, которая лишь пила и пренебрегала им. Единственное, что давало ему чувство собственного достоинства, – это его работа и любовь к тебе. – Мы оба всхлипывали и пытались сдержать слезы. – Ты была для него больше, чем любой мужчина мог пожелать. Джейк знал, что ты любишь его, но думал, что не сможет ответить взаимностью. Он не знал, как это сделать, и это его убило. Он был мертв задолго до того, как выстрелил из пистолета.

– Если бы не я, он бы не оказался в том кресле.

– Как ты думаешь, он позволил бы своей лошади кого-нибудь растоптать? Не имело значения, что там стояла ты. Что ты должна помнить, так это все хорошие времена. О тех временах, когда он был нежен с тобой. Он был не только чертовски нежным, но и сильным. Я часто говорила Дейлу, что Джейк относился к тебе как к нежному маленькому цветку. Ты можешь ненавидеть его сколько угодно, но ты знаешь, что ненавидишь только то, что он сделал в конце, когда от него осталась лишь оболочка человека. Имей хоть каплю сочувствия к его душе, Ава.

– Он все время меня преследует.

– Думаю, то, что тебя преследует – это просто плохие воспоминания. Сейчас он с Господом, и если он наблюдает за тобой, то желает только самого лучшего. Я знаю Джейка. Он хотел бы, чтобы ты была счастлива. Полагаю, он думал, что единственный способ спасти свою душу – это оставить тебя. Он и так заставил тебя через многое пройти.

– Как он может быть с Господом, если покончил с собой?

– Не обращай внимания на Редмана, детка. – Она обвела рукой вокруг. – Я устала слушать всю эту чушь. И помогу тебе избавиться от некоторых плохих воспоминаний.

В тот день мы больше не говорили о Нейте. Я рассказала Триш историю о еноте, и она смеялась минут десять без остановки. Она настояла, чтобы я избавилась от подушки, на которой спал Джейк, что я и сделала. На следующий день я даже съездила в город и купила новые простыни и кое-какие другие товары для дома. Мы уже давно избавились от кресла Джейка, почти сразу после его смерти, но маленький телевизор в углу гостиной все еще стоял там и смотрел на меня. Я взяла его и отнесла в главный зал, где Редман читал, сидя в своем кожаном кресле.

– Рэд, тебе нужен этот телевизор? – он быстро встал и взял его у меня из рук.

– Да, но Би на кухне, – сказал он украдкой, обводя взглядом комнату.

– Ну, тогда тебе лучше убрать его в сарай, если не хочешь нарваться на неприятности. – Он унес его с собой, и я знала, что скоро оно добавится к большой куче накопленных вещей.

Я хранила этот телевизор все эти годы, потому что он нравился Джейку. Впрочем, это не должно было иметь значения, потому что Джейка больше не было рядом. Вернувшись в свою хижину, я выбросила все его вещи – всю одежду и обувь, зубную щетку и бритву – и сложила их в коробку. Я хранила его фотографии и сувениры, которыми мы делились, но на этом все. В этой коробке хранились воспоминания о последнем годе жизни Джейка. Я отнесла его в домик Калеба и постучала в дверь.

Когда он ответил, у него был усталый вид.

– Бессонная ночь? – невинно спросила я.

Он прищурился, оценивая меня.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Мне жаль, что мы так плохо ладим. Это все вещи Джейка. Может быть, тебе что-нибудь из этого пригодится, или понадобится кому-нибудь из твоих друзей с ранчо Уилсона. Там есть хорошие «Рэнглерс» (ковбойские джинсы) и «Стетсон» (широкополая фетровая шляпа) Джейка.

Глаза Калеба расширились.

– Ты избавляешься от его «Стетсона»?

– Я должна, Калеб. Знаю, ты не понимаешь меня или мое поведение в прошлом, но ты тоже не был идеальным. Я стою здесь и пытаюсь загладить свою вину перед тобой. Если хочешь эту шляпу, она твоя. Если нет, отдай ее кому-нибудь другому.

– Хорошо. – Он провел рукой по волосам, а затем взял коробку из моих рук. – Тебе нравится этот доктор, поэтому ты хочешь поладить со мной.

– Это не имеет к нему никакого отношения. Мы можем прекратить это дерьмо между нами, пожалуйста?

Мы молча уставились друг на друга. Я наконец-то увидела, как на него нахлынуло смирение. Он кивнул.

– Увидимся за ужином, – сказала я, уходя.