Текст книги "Мэрилин Монро. Тайная жизнь самой известной женщины в мире"

Автор книги: Рэнди Тараборелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

«Я не хотела бросать карьеру, – вспоминала позднее Мэрилин. – А Джо хотел этого больше всего. Он хотел, чтобы я была красивой бывшей актрисой, точно так же, как он был бывшим великим профессиональным игроком. Мы должны были вместе вступить в закат. Но я не была готова к подобному повороту событий. Мне не было тогда и тридцати».

Физическое притяжение между Джо и Мэрилин было очень сильным – и это определяло их желание быть вместе. Однако было ясно, что у них очень разные жизненные ценности. Многочисленные разногласия между ними можно свести к следующему: он был консервативен, а она – нет. И ни один из них не желал идти на компромисс. Учитывая это, роман между ними обещал быть очень эмоциональным.

Неожиданный визит Глэдис

Хотя Глэдис Бейкер и говорила когда-то, что хочет навестить свою дочь Бернис во Флориде, Бернис и Мэрилин не были уверены, что она заявляла это достаточно серьезно. Когда Мэрилин предложила оплатить дорожные расходы, со стороны Глэдис не последовало никаких шагов.

Затем, верная себе, Глэдис – всегда неожиданно появлявшаяся и исчезавшая – без предупреждения обнаружилась во Флориде в первую неделю сентября 1952 года. Как она добыла деньги на поездку (и, что удивительно, самолетом, потому что Мэрилин намеревалась отправить ее поездом) – осталось тайной. Однако она совершенно точно не получила денег от Мэрилин, потому что в этом случае Мэрилин могла бы предупредить Бернис о ее прибытии. Вместо этого однажды утром дочь Бернис, Мона Рей, подняла трубку и услышала голос Глэдис, сообщавшей, что она в аэропорту – и почему это никто ее не встречает?.. Когда Мэрилин узнала об этом, она ужасно обеспокоилась. Она не могла понять, как Глэдис сумела приехать. Сам факт, что она оказалась способной к подобным невероятным маневрам, уже стал для Мэрилин предметом беспокойства. «Я не знаю, как за ней проследить, – сказала она. – Я не в силах держать ситуацию под контролем».

То же самое, возможно, было сказано бедняжке Бернис, потому что следующие несколько недель оказались очень трудными. Глэдис не была приятным гостем. Квартира, в которой жили Бернис с мужем и дочерью, была очень маленькой, и теперь там появился четвертый жилец. Глэдис была очень требовательной, капризной и вздорной. Она ни в чем не помогала Бернис по дому и целыми днями названивала по междугородному телефону. Бернис изо всех сил старалась сделать так, чтобы Глэдис почувствовала себя наконец счастливой, но ничего не помогало. У Глэдис были сложные эмоциональные проблемы. С ней надо было обращаться предельно осторожно, а у Бернис не было подобных навыков. В конечном счете, она не знала, что делать, особенно когда получила счет за первый месяц телефонных переговоров – затраты на звонки были непомерными, и ее муж, Пэрис, очень расстроился, узнав о новых тратах. Когда Бернис спросила Глэдис об этих телефонных звонках, она агрессивно ответила, что просто забыла упомянуть о них. Совсем запутавшись, Бернис позвонила Мэрилин, чтобы спросить, была ли Глэдис забывчива или это просто невнимательность. Мэрилин решила, что, скорее всего, и то и другое.

С аналитической точки зрения Мэрилин было интересно наблюдать за взаимоотношениями между Глэдис и Бернис, потому что в течение многих лет она задавалась вопросом – только ли она не может жить с Глэдис? Она нередко думала, что, возможно, приложила недостаточно стараний, пытаясь наладить отношения между ними, может быть, она была недостаточно терпелива, недостаточно внимательна? Когда она узнала о неприятностях Бернис с Глэдис, по крайней мере она немного успокоилась. Но что теперь делать с Глэдис? Мэрилин придумала: а что, если она заплатит Глэдис, чтобы та переехала в квартиру рядом с Бернис? Так как им показалось, что Глэдис нравится Флорида, то, возможно, она могла бы жить там, Мэрилин будет заботиться о ее расходах, а Бернис могла бы присматривать за ней. Сестры согласились, что это хорошая идея, и они очень надеялись, что их мать одобрит этот план. Однако, когда Бернис изложила Глэдис их идею, ее реакция была совсем не той, на которую они рассчитывали. Она страшно рассердилась, потому что понимала, что Бернис и Пэрис просто пытаются избавиться от нее. Она больше не хотела даже разговаривать об этом – а кроме того, оказалось, что она не собирается покидать дом Бернис в обозримом будущем.

Пока Глэдис жила с ней, Бернис воспользовалась этой возможностью, чтобы расспросить ее об отце Мэрилин. Глэдис напрямик заявила, что Эдвард Мортенсон не был отцом Мэрилин. Мэрилин знает это? Да, сказала Глэдис, она знает, потому что Грейс рассказала ей. (Скорее всего, она вспомнила о том случае, когда Грейс посетила ее в лечебнице, и Глэдис рассказала ей, [то отцом Мэрилин был Чарльз Гиффорд.) Бернис спросила, как Мэрилин отреагировала на это известие. Глэдис сказала, что она понятия не имеет (что соответствует истине – она была в больнице, когда Грейс передала Мэрилин эту информацию). Когда Бернис проявила большую настойчивость в расспросах, Глэдис забеспокоилась. Наконец она рявкнула на дочь: «Послушай, если хочешь узнать все детали, спроси Мэрилин». Бернис оставила эту тему.

После почти двух месяцев полной неразберихи в доме Бернис, чувствуя себя ужасно, 30 сентября позвонила Грейс Годдард, чтобы попросить у нее совета. Грейс посочувствовала ей. Она много лет знала Глэдис и понимала, насколько трудно иметь с ней дело. Она уверила Бернис, что Глэдис не собиралась вредить ей, просто она очень больна и никто ничего не может с этим поделать. Грейс использовала христианскую науку как инструмент для исцеления души Глэдис, но, похоже, это не сработало. Всего за два дня до этого она послала Бернис письмо, в котором говорилось, что Глэдис «так и не смогла полностью выздороветь». Она написала, что опасается, что придется послать ее в клинику Энгью в Сан-Хосе или, возможно, стоит поместить ее в санаторий «Ла Кресчента» в Игл-Рок, Калифорния1.

На самом деле, писала Грейс, они с Мэрилин недавно посетили «Рок-Хэйвен», и обе пришли к единому мнению, что там «совсем не так ужасно, как во многих других подобных местах». Однако она написала, что Мэрилин была настолько травмирована этим посещением, что плохо спала той ночью, и «ей пришлось принять снотворный препарат, что мне очень не понравилось». Кроме того, она сказала, что если Глэдис придется в конце концов отправить в «Рок-Хэйвен», то «по крайней мере мне и Норме Джин будет легче посещать ее, хотя я не уверена, как часто Норма Джин сможет ее навещать. Это место слишком сильно угнетает ее. Однако следует заботиться о родителях, и мы прилагаем все усилия, делаем для Глэдис все, что в наших силах».

«Пожалуйста, давай отправим матери билет на поезд, чтобы она возвратилась в Лос-Анджелес», – в конце концов предложила Мэрилин. Затем она позвонила Глэдис и сказала, что хотела бы, чтобы Глэдис вернулась в Калифорнию. Конечно, Глэдис уперлась. Она не сдвинется с места. Она заявила Мэрилин, чтобы та сосредоточилась на своей карьере, а ее оставила в покое. Она сказала, что устала жить по чужой подсказке, что она сама знает, что ей делать, и собирается жить так, как ей нравится. Затем она изо всех сил бросила трубку телефона. На следующий день Мэрилин купила билет на поезд и отправила его матери во Флориду.

Примечания

1. Санаторий, наиболее часто упоминаемый в биографиях Мэрилин Монро, мог относиться как к Игл-Рок, Калифорния, так и к Вердуго-Сити, Калифорния. В любом случае, он называется «Ла Кресчента». В течение многих лет он служил домом призрения для женщин, пока не был закрыт в 2006 году.

«Ниагара»

Три фильма с Мэрилин, с отличным сценарием, большим бюджетом, с великолепным актерским составом, снятые на яркой пленке Текниколор – «Ниагара», «Джентльмены предпочитают блондинок» и «Как выйти замуж за миллионера» – определили экранный путь Монро и обеспечили ей место на голливудском небосводе на следующее десятилетие как звезды, имя которой появлялось перед названием фильма, и при этом одним из первых, если не самым первым. Эти фильмы также продвинули Мэрилин на пятое место в десятке лучших и самых кассовых звезд согласно Списку Куигли. «Именно в это время я начала думать, что, пожалуй, стала известной, – вспоминала она в 1962 году. – Я везла кого-то в аэропорт, и, возвращаясь, я проезжала мимо кинотеатра и увидела свое имя, освещенное подсветкой. Я проехала поближе к кинотеатру – как могла близко, вы понимаете? И я сказала: «Боже мой, похоже, кто-то сильно ошибся!» Но огни выхватывали мое имя из темноты, и оно было ясно видно [...], я сидела там и говорила себе: «Так вот как это выглядит...» У меня было очень странное ощущение».

Чарльз Казилло, автор истории Мэрилин Монро, лучше всего подвел итог привлекательности Мэрилин. Он сказал: «Мэрилин Монро была красива. Мэрилин Монро была сексуальна. Мэрилин Монро была восхитительна [...], всегда восхитительна. Все это знали. Она не была одним из секс-символов. Она была единственным секс-символом. Но это был вид сексуальной привлекательности, который она нашла, развила и затем довела до совершенства. Ее привлекательность была искренней, невинной, соблазнительной, пылающей, внезапной и доступной, похожей на блюдо свежей клубники со сливками... Сотворение Мэрилин Монро сделало неинтересную уличную девчонку самой желанной, той, о которой пишут, образ которой анализируют, о ком сплетничают, самой обожаемой женщиной своего времени».

Для первого из этих знаменательных фильмов – «Ниагары» – студия пригласила внушительную команду оскароносных мастеров во главе с бывшим директором «Фокс» Генри Хэтуэем, который режиссировал фильм по новеллам О. Генри, в котором Монро снималась в прошлом году. Теперь он стал режиссером «Ниагары».

Джозеф Коттон играл Лумиса, повредившегося в уме ветерана войны в Корее, который со своей женой Роз (Монро) едет к Ниагарскому водопаду в попытке восстановить их распадающийся брак. Роз считает, что их брак восстановить невозможно, и использует поездку, чтобы продолжить взаимоотношения со своим любовником, который соглашается убить Джорджа. Заговор убить Джорджа терпит фиаско, поскольку он швыряет Патрика в водопад, где тот и погибает. Роз бежит и начинает смертельную игру в кошки-мышки с Джорджем, разворачивающуюся на фоне устрашающей красоты и оглушительной мощи водопада.

Джордж преследует Роз... Осторожные шаги под водяной завесой водопада и из-под него... Мы колеблемся между ужасом и облегчением... Джордж загоняет Роз в угол колокольни и душит ее.

С самого начала своей кинокарьеры Мэрилин стремилась добиться одобрения и уважения своих коллег. С самого первого дня она настойчиво овладевала своим ремеслом и работала с преподавателями. Ее обожали миллионы поклонников, но она чувствовала, что ее красота не дает им увидеть в ней серьезную актрису. Есть свидетельство, что некоторые кинокритики чувствовали то же самое. Но порой появлялись и благоприятные комментарии о ее актерских способностях. Даже Полин Каэль, внушающая всем ужас кинокритик из «Нью-Йоркер», в своей статье о «Ниагаре» похвалила ее, слегка пожурив при этом. «Это не слишком хороший фильм, – написала она, – но он неотразимо безвкусен и противен... это единственное кино, в котором излучается вульгарный, сомнительный потенциал соблазнительной, инфантильной порочности Мэрилин Монро». Про тот же самый фильм критик из «Нью-Йорк таймс» написал следующее: «Водопад и мисс Монро были показаны со всех возможных ракурсов. Больше нечего желать»

«Джентльмены предпочитают блондинок»

«Сейчас я пытаюсь стать хорошей актрисой и хорошим человеком, – сказала Мэрилин в конце 1952 года. – Иногда я чувствую в себе силу, но мне нужно добраться до нее и сдерживать. Вы должны иметь внутреннюю силу, глубоко внутри. Это нелегко. Идти по жизни вообще нелегко»1.

К концу 1952 года Мэрилин арендовала дом в Беверли-Хиллс, чтобы они с Джо могли пожить немного в тишине и покое вдали от шумного роя папарацци, которые собирались у двери гостиницы всякий раз, когда они покидали свой номер в отеле «Б эль-Эйр» (где проводили большую часть времени). Однако в новом доме было и не мирно, и не тихо. 1 октября они подрались – неизвестно, из-за чего, – и Джо вылетел как бешеный после того, что Мэрилин впоследствии назвала «сильной руганью». Они были знакомы всего семь месяцев. Главной проблемой в отношениях Мэрилин была Наташа Лайтесс, которая сильно не любила Джо. Она не могла понять, почему Мэрилин так интересуется им. На ее взгляд, в нем не было яркой индивидуальности, он был тупица и, возможно, даже полный дурак (что было совершенно неправильно). Однажды она позвонила Мэрилин, Джо взял трубку и сказал ей, что, если она хочет поговорить с «мисс Монро», ей надо позвонить агенту «мисс Монро». С точки зрения Джо, она была властной мегерой, которая имела слишком большое влияние на его подругу. «Ради бога, она же просто преподаватель актерского мастерства, – сказал он Мэрилин. – Почему ты относишься к ней, как будто она твой психиатр?» Мэрилин сказала, что он просто ничего не понимает. Она была права – он не понимал. С самой первой встречи между Джо и Наташей пошла изнурительная война.

С ноября до февраля 1952 года Мэрилин Монро работала над одним из самых знаменитых своих фильмов – «Джентльмены предпочитают блондинок».

«Фокс» не жалела расходов, перенося «Джентльмены предпочитают блондинок» со сцены на экран – начиная с постановки танцев балетмейстером Джеком Коулом, создавшим номер с Джейн Расселл и пением Монро, а также танец «Мы всего лишь две маленьких девочки из Литл-Рока», когда они танцуют вместе, одетые в одинаковые мерцающие блестками красные платья. Эта же песня была повторена в заключительной сцене, где эти две звезды снова одеты одинаково для двойной свадебной церемонии в ослепительные белые обтягивающие фигуру платья от костюмера Травильи, который наверняка вдохновил Боба Макки. Мы ставим первым имя Расселл, потому что именно в этом порядке их имена указаны в фильме, рекламе и списке исполнителей. Кроме того, Расселл больше получила за фильм – 400000 долларов, тогда как Монро получила 11 250 долларов (1250 долларов в неделю в течение 9 недель). «Фокс» была не слишком щедра к Мэрилин. «У меня не было даже своей гримерной», – вспоминала она в 1962 году. Наконец она сказала: «Я добралась до этого уровня. В конце концов, я блондинка, а фильм называется «Джентльмены предпочитают блондинок». И хотя все вокруг продолжали говорить: «Помните, вы еще не звезда», я отвечала: «Ну и ладно, в любом случае я – блондинка!»

Во время съемок отношения Джейн и Мэрилин были отличными. Расселл, которая была на пять лет старше Монро, защищала ее, как старшая сестра младшую. Нередко только слова Джейн могли вытащить Мэрилин из трейлера. «Она боялась выходить оттуда, настолько она была застенчива, – говорила Джейн Расселл. – Но это и понятно, в том смысле, что ей никогда не приходилось столько петь и танцевать. Кроме того, в то время с ней рядом была ее наставница [Наташа Лайтесс]. Эта очень раздражающая женщина управляла жизнью Мэрилин, вмешиваясь буквально во все. Я уверена, что Мэрилин не нуждалась в ней во время съемок этого фильма, она бы прекрасно обошлась без нее, если бы только больше верила в себя».

Они были двумя девчонками из Литл-Рока, выбравшимися из низов, но Лорелея Ли (Монро) и Дороти Шоу (Рассел) легко изменили свой статус, завоевав Париж и найдя нескольких мужчин со средствами. Опытный режиссер Говард Хокс провел длительный кастинг, выбирая актрис на роли со множеством песен – роли красивой блондинки со слабостью к алмазам и ее равно прекрасной подружки. Бывший жених Лорелеи, Эсмонд, (Томми Нунан) профинансировал поездку в Париж, чтобы проверить ее преданность. Не уверенный в мотивах Лорелеи, Эсмонд-старший нанимает частного детектива Эрни Малоуна (Эллиотт Рейд), чтобы тот следил за девушками и сообщал ему обо всем, что покажется ему подозрительным. И тому было что рассказать, включая то, что Лорелея украла ценную диадему. Конечно, ее признают виновной, и французскому судье остается только вынести приговор, но тут появляется Дороти и изображает из себя Лорелею. После ее показаний у суда возникает сомнение в личности воровки, к тому же Джейн Расселл довершает образ Лорелеи-Мэрилин сногсшибательным пародированием песни «Бриллианты – лучшие друзья девушки».

Исполнение Мэрилин этой песни – наиболее яркий номер фильма. Танец ставил Джек Коул. Актрис окружала целая армия танцоров в смокингах, одним из которых был молодой Джордж Чакирис. Хотя картина была снята на 35-миллиметровую пленку, глава студии Дэрил Занак приказал перенести ряд номеров из фильма в СинемаСкоп для использования при демонстрации нового процесса, принятого на съемочных площадках «Фокс» в марте 1953 года. Занак сообщил «Дейли варьети», что СинемаСкоп сделал пересъемку за три с половиной часа, тогда как для съемки оригинала потребовалось целых четыре дня. Правда, стоило бы припомнить, что сцены были уже поставлены и отрепетированы.

Во время съемок стало ясно, что Мэрилин не просто способна относиться к себе с достаточным чувством юмора, она к тому же еще и отличная комедийная актриса. Биограф Монро, Дональд Спото, сказал: «Она играла с сексуальностью. Это не было нечто злое, стыдное, отвратительное, грязное и смущающее. Это было ужасно забавно, и Мэрилин наслаждалась этой игрой».

Хью Хефнер, основатель журнала «Плейбой», добавил: «Оглядываясь назад, видишь, что, хотя пятидесятые годы были временем серьезных политических, социальных и сексуальных репрессий, можно было заметить ранние признаки перемен, и Монро была частью этих изменений».

Премьера «Джентльмены предпочитают блондинок» прошла 15 июля 1953 года. Афиша с изображениями Джейн и Мэрилин в полный рост красовалась на фасаде Китайского театра Грома -на. Три дня спустя начался показ по всей стране, с обширным освещением в печати и огромными кассовыми сборами – при первом прогоне фильм принес больше 12 миллионов долларов.

Примечания

1. Она действительно была «хорошим человеком». Давайте вспомним рассказ Джеймса Хаспила: «Эта известная история случилась с ней, когда она вечером вышла на прогулку по Нью-Йорку. В то время она жила на Восточной 57-й улице. В конце 58-й находится очень маленький парк с мостиком. Стоя на этом мосту, она наблюдала за двумя подростками с сетями на длинных шестах, которые ловили голубей, а затем сажали птиц в огромные клетки. Она спустилась и спросила их, что они делают. Они объяснили этой светловолосой женщине, которую они не узнали, что ловят голубей, а затем продают их на рынке по 25 центов за штуку. (Похоже, мальчишки все придумали. На каком это рынке они могли бы продать своих голубей?) Помедлив, она сказала: «Ладно, а если я посижу тут, на лавочке, подожду, пока вы не закончите, заплачу вам за голубей, а вы их отпустите, идет?» Они согласились.

Глэдис угрожает Грейс

В ноябре 1953 года Глэдис Бейкер получила билет из Флориды до Лос-Анджелеса, заказанный и купленный Мэрилин. Грейс Годдард последовала за Мэрилин, заказав билет, но она сама решила сделать так, чтобы Глэдис путешествовала по железной дороге, а не самолетом. Возможно, она попыталась задержать прибытие подруги в Калифорнию, так как ей надо было подготовить дом к ее приезду. Грейс также надо было морально подготовиться самой и подготовить близких к тем трудностям, которые неизбежно возникнут после ее появления. Бернис написала ей о некоторых «эпизодах», связанных с Глэдис... Длинная поездка на поезде стала для Глэдис сущим мучением. Не успело перед домом Грейс и Дока остановиться такси, как они услышали вопли Глэдис. Они подбежали к окну и увидели, что бедный шофер такси вытащил пожитки Глэдис из багажника, опустил их на лужайку перед домом, повернулся к своей машине и рванул прочь. Похоже, он даже не подождал, чтобы ему заплатили! Затем Глэдис прошла к передней двери Годдарда, бессмысленно вопя о своей ужасной поездке на поезде. «Настоящая пытка! – кричала она. – Грейс Годдард, ты хотела помучить меня, и ты преуспела в этом! Теперь моя очередь».

Грейс приказала Доку отойти от окна, чтобы они могли притвориться, что их нет дома. Затем она быстро задернула занавески, побежала к телефону и быстро набрала номер Мэрилин. К счастью, Мэрилин была дома, у нее была встреча с бухгалтером по имени Уэсли Миллер, который работал в «Райт, Райт, Грин & Райт» – юридической фирме, которая в то время представляла интересы Мэрилин. Когда Мэрилин подняла трубку, Грейс быстро объяснила, что происходит, – Глэдис только что приехала, и это ужасно. Она сказала, что никогда не видела ее в такой плохой форме. Затем она поднесла телефон к окну, чтобы Мэрилин могла услышать крики матери: «Я тебе устрою настоящие мучения, Грейс! Открой эту дверь!»

«Помню, Мэрилин и Грейс некоторое время говорили по телефону, – рассказывал Уэсли Миллер. – Грейс сообщала Мэрилин о каждом шаге Глэдис. Мэрилин надеялась, что ее мать в конечном счете успокоится, и я думаю, что именно это и произошло. Однако, как я узнал позднее, когда Грейс шла ко входной двери, она могла ясно слышать слова Глэдис, которая разговаривала как бы сама с собой. Она бормотала что-то о том, что «ее, как ребенка, сунули в поезд», а остальные пассажиры всю дорогу пялились на нее. «Глаза повсюду, с утра до вечера...» – Мэрилин позднее рассказывала мне, что Глэдис повторяла это не останавливаясь».

Согласно воспоминаниям действующих лиц, история повторилась в точности.

Шепотом описав разворачивающиеся события, Грейс остановилась и прислушалась. «Подожди – сказала она, – там кто-то еще. Подожди у телефона». Грейс и Док немного сдвинули занавеску и посмотрели – один из их соседей, по-видимому, услышал шум и подошел узнать, в чем дело. Глэдис сердито поздоровалась. Сосед объяснил, что он беспокоится, поскольку слышал крики. Тогда Глэдис рассердилась еще больше и спросила его – он что, является владельцем всего Лос-Анджелеса, и, может быть, ему также принадлежит воздух, который она вдыхает? Грейс слышала, как голос Глэдис становился все тише. Затем она вышла к соседу и вывела его со своего участка. Док побежал на кухню и вышел через черный ход, сказав, что постарается не выпускать Глэдис из виду.

«Тем временем Мэрилин попросила Грейс не вызывать власти, сказав, что она сейчас приедет, – рассказывал Уэсли Миллер. – Только не давайте ей уйти, – сказала она о своей матери, прежде чем закрыть дверь. Я сказал: «Вы не поедете туда одна, Мэрилин. Я иду с вами». Но она ответила: «Нет. Это касается только меня и моей матери. Я сумею справиться с этим сама». Затем она вышла из дома. Я сидел у нее в гостиной и думал: «Пожалуй, мне следовало быть настойчивее. Я должен был настоять».

Мэрилин вскочила в машину и понеслась к дому Грейс, лавируя между машинами, и наконец добралась до Лос-Анджелесского управления полиции. Она влетела на служебную парковку возле здания и затормозила так, что завизжали тормоза.

«Не каждый день к нам приезжают люди подобным образом, – рассказывал отставной лос-анджелесский полицейский. – Когда она выходила из машины, я выхватил оружие, но, как только увидел ее, сразу понял, кто это».

Мэрилин попросила постового показать ей того, «кто тут главный», и, несмотря на ее опасное и незаконное появление у здания, охваченный благоговейным страхом офицер отвел ее внутрь здания к капитану полиции.

«Войдя в кабинет, она зарыдала, – рассказывал офицер. – Она сказала, что ее мать больна и некогда лечилась в психиатрической больнице».

Затем Мэрилин объяснила, что Глэдис была несколько испугана. Она спросила, не мог бы капитан просто вызвать санитарную машину, чтобы спокойно приблизиться к дому Грейс и забрать ее мать, не устраивая слишком много шума. «Он сочувствовал ей, но существовали официальные процедуры, – вспоминал полицейский, рассказывая о действиях капитана. – Сначала он должен был послать патрульную машину, чтобы попытаться поговорить с ней. Это была моя машина». Капитан также объяснил Мэрилин, что у них есть офицер, который обучен реагировать на то, что у них называется «проблемы с психами», и приказал мне связаться с этим специалистом. Я позвонил Тэдди, который в тот день уехал играть в мяч со своим ребенком, и сказал ему, что рядом со мной сидит Мэрилин Монро, – сказал офицер. – Он сказал, что влезает в форму, еще до того, как я повесил трубку».

Ожидая, пока он приедет в участок, Мэрилин позвонила Грейс. Та сообщила, что Глэдис все еще стоит перед домом, и ей уже звонят соседи, спрашивая, все ли в порядке. Мэрилин объяснила, что вскоре прибудут две полицейские машины, без сирен. «Она просто хотела, чтобы все прошло тихо, – вспоминал офицер полиции. – Я сказал ей, что она может лично убедиться в том, что все будет очень аккуратно. Мы поедем вслед за Тэдди и его партнером, и она сама увидит, как он справится с ситуацией. У этого парня был настоящий талант».

Через несколько минут две полицейские машины катили к дому Грейс Годдард. В первой сидел Тэдди и его партнер, а во второй – полицейский и кинозвезда. «Въехав в жилой квартал, мы снизили скорость, – рассказывал полицейский. – Мэрилин сползла вниз на своем сиденье». Полицейские оставили машины у дома, соседнего с домом Грейс, откуда они могли видеть Глэдис, спокойно сидевшую на ступеньках крыльца, скрестив руки на груди. Затем к ней подошел офицер из первого автомобиля – Тэдди. Капитан и Мэрилин не могли слышать, о чем они говорили, но по позе Глэдис и ее голосу быстро стало понятно, что она снова возбудилась при виде полицейского, одетого в форму. «Я быстро вызвал по радио санитарную машину и сказал об этом Мэрилин», – рассказывал офицер, который находился в машине рядом с ней.

Мэрилин сидела, спокойно наблюдая, как другой офицер успешно успокоил Глэдис.

«Я вышел из своей машины и подал Тэдди быстрый сигнал, что санитарная машина уже в пути, – вспоминал первый полицейский. – К тому времени, когда я вернулся, улица уже наполнилась людьми».

Ближайшие соседи, которые в течение последнего часа были свидетелями фокусов Глэдис, наблюдая за событиями из-за задернутых занавесок, теперь ощутили в себе достаточно смелости, чтобы подойти поближе. Когда первый офицер вернулся к машине, он увидел странную картину: Мэрилин взяла куртку от запасной формы, лежавшей в машине, и натянула ее себе на голову.

Когда он вернулся в машину, Мэрилин быстро спросила: «Они меня видели?»

«Нет, эти зеваки должны были смотреть только на меня», – сказал он. Затем он спросил Мэрилин, не хочет ли она выйти из машины и поговорить с матерью. Она отказалась сделать это, сказав, что Глэдис явно не в себе и «к чему хорошему это может привести?».

Потом они сидели вдвоем в машине и спокойно ждали приезда санитарной машины. «Вы попросили их, чтобы они не включали сирены?» – спросила Мэрилин. Он сказал, что да. Тогда она положила руку ему на колено и сказала: «Вы – очень добрый человек». Затем они наблюдали, как Глэдис Бейкер – все еще в сильнейшем возбуждении – привязали к носилкам и положили в санитарную машину. Когда санитарная машина медленно двигалась мимо их машины, несколько мгновений они могли слышать доносящиеся изнутри крики безумной женщины. Мэрилин вздрогнула и еще сильнее натянула куртку на голову, зажав уши.

Полицейский и Мэрилин молча следовали за санитарной машиной. Наконец Мэрилин сняла куртку с головы, внимательно осмотрела ее и мягко стряхнула несколько прилипших к ней волосков. «Я спросил ее, все ли с ней в порядке, – вспоминал полицейский, – она на мгновение засмеялась». Они наблюдали, как санитарная машина свернула вправо и отправилась дальше.

Когда они наконец вернулись в участок, полицейский и актриса продолжали хранить молчание. Наконец Мэрилин глубоко вздохнула. «Никто не понимает, – тихо произнесла она. – Некоторые люди просто не могут удержаться, чтобы не поглазеть».

Новый дом Глэдис

9 февраля 1953 года Мэрилин Монро должна была посетить награждение «Фотоплей», где ее отметили как «Самую быстро восходящую звезду». Ее родные вспоминают, что она не хотела идти: «Она не была уверена, что при сложившихся обстоятельствах сможет сыграть там то, что от нее ожидали, а именно – Мэрилин Монро».

Действительно, это был трудный день.

Утром этого дня Глэдис была помещена в санаторий «Рок-Хэйвен» по адресу 2713 Гонолулу-авеню в Ла-Кресчента, Калифорния. Это было длинное здание в мексиканском стиле на трех с половиной акрах земли, покрытой пышной растительностью. Попасть туда можно было через гигантские ворота с металлическими словами «Рок-Хэйвен» наверху. В то время Мар-вине Вильяме было всего 18 лет, и она совсем недавно начала работать в санатории. «Это было замечательное место, – вспоминала она. – Его также называли Санаторием киноактеров, несмотря на то, что в нем было не так уже много кинозвезд. Единственными, о которых все мы знали, были Фрэнсис Фармер и Флоренц Зигфильд. Даже через много лет после их смерти мы получали письма от их почитателей. (Актриса Билли Берк, которая была женой Зигфильда и была известна своей ролью Гленды, Доброй Ведьмы из «Волшебника страны Оз», также была пациенткой этого санатория в 1960-х. – Дж. Т.) Когда я работала там, в санатории было сорок два гостя – мы называли их гостями. У нас было 42 кровати, так что все места в санатории были заняты. Незадолго до приезда Глэдис кто-то умер – по правде говоря, это было всего за день до ее появления. Глэдис была последней в длинном списке очередников, но, когда узнали, что она была матерью Мэрилин Монро, ее перенесли в самое начало – это чистая правда».

Хотя эти события происходили много лет назад, Марвина Вильяме отлично помнит Глэдис, потому что, как она выразилась, «в ней было что-то... ее было очень жалко, полагаю, это было потому, что вы знали – она была матерью Мэрилин Монро. Когда я услышала, что она семь лет жила вне санатория, я просто не могла поверить в это. Не думаю, чтобы ее должным образом лечили, когда она жила самостоятельно. Я помню, что в день своего появления в санатории она назвала своих дочерей: одна, как мне кажется, жила во Флориде [Бернис], а другой была Мэрилин Монро. Она сказала, что разговаривала с Мэрилин в тот день и что Мэрилин приедет, чтобы забрать ее. «Я не пробуду здесь долго, потому что Мэрилин Монро приедет за мной», – постоянно повторяла она. Это звучало очень трагично – то, как она, говоря о своей дочери, продолжала называть ее «Мэрилин Монро». Помню, что некоторые люди не верили, что Мэрилин была ее дочерью. Затем кто-то принес газетную статью, и мы все прочитали ее, передавая друг другу. Это было удивительно».