355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Рекс Стаут » Мастера детектива. Выпуск 4 » Текст книги (страница 10)
Мастера детектива. Выпуск 4
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 18:49

Текст книги "Мастера детектива. Выпуск 4"


Автор книги: Рекс Стаут


Соавторы: Жорж Сименон,Герд Нюквист,Патриция Мойес
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц)

– Не стоит утешать меня, Генри, – возразила Эмми. – Я уверена, что ее убили еще в субботу. Что их удерживает? Ведь не пожалели же они Элен?

– Но это совершенно не тот случай, Эмми.

– Ну так объясни мне наконец…

– Не могу, – устало сказал Генри. – Право, не могу, дорогая. Я должен лечь. Завтра до полтретьего у меня еще много дел.

– А что будет в половине третьего?

– Показ моделей Николаев Найта. У меня приглашение. Эмми была потрясена.

– Ты собираешься глазеть на наряды, когда Ронни…

– Ну, это будет довольно необычный показ мод.

Глава 14

Утром Генри первым делом отправился в Скотланд–Ярд. Вел телефонные переговоры – с Лондоном и с загородными абонентами. Дал некоторые поручения своим подчиненным и послал агента в Соммерсет Хауз – изучить кое–какие документы. Он с удовольствием обнаружил, что ему пришла небольшая посылка, отправленная срочной почтой из Парижа, и спрятал сверток в карман. Затем он поехал на Уимпол–стрит, где имел короткую дружескую беседу с врачом–онкологом сэром Джемсом Брэйтуэйтом.

После этого прибыл в редакцию «Стиля» для конфиденциального разговора с Марджори Френч.

– Это весьма необычно, инспектор, – сказала Марджори, когда он изложил ей свою просьбу. – Но для вас я это сделаю.

Марджори выглядела спокойной и деловитой, как всегда. Но Генри успел заметить, что, несмотря на косметику, темные круги у нее под глазами обозначились ясней, чем прежде.

Затем он встретился с Майклом Хили. Разговор получился не из приятных. И сразу после этого состоялся долгий и тяжелый разговор с Терезой, во время которого ему пришлось быть прямо–таки безжалостным. Тереза очень огорчилась. Но, как Генри и предполагал, ее не очень удивило то, что он сообщил ей.

Потом он зашел в отдел мод, и Бет Конноли отдала ему украшенный рельефным рисунком пригласительный билет. Старшего инспектора Тиббета приглашали присутствовать на показе для прессы весенней коллекции моделей Николаса Нэйта, назначенном на тот же день.

Затем он забежал в один из ближайших баров перехватить чашечку кофе и имел уже более приятную беседу с некой блондинкой, соседкой по столику. В Скотланд–Ярд он вернулся в хорошем настроении. Там он узнал, что результаты изучения нотариальных архивов в Соммерсет Хаузе оказались именно такими, как он предполагал. Это была большая удача, поскольку его догадка была построена на довольно непрочной основе. Зато теперь факты подкрепили его предположение. Убежденный, что загадка решена, он чуть ли не с удовольствием ожидал развязки. В этот момент его срочно вызвали к телефону. Звонили из эссекской полиции.

Когда Генри появился в салоне Николаса Нэйта, сотрудники «Стиля» были уже там. В отличие от остальных они держались все вместе, словно готовясь отразить наскок врага. Генри отметил про себя, как преобразился салон. Вдоль стен стояли позолоченные кресла. Всю середину комнаты занимали обитые черным бархатом подмостки, переходившие в небольшую площадку в конце зала, перед черным занавесом, за которым, как знал Генри, был ход в само ателье.

Салон сплошь был украшен ветками мимозы, желтыми пушистыми, как недавно вылупившиеся цыплята. Цветы привезли с юга Франции, и обошлись они недешево.

Генри остановился на лестничной площадке и через открытую дверь стал осматривать зал. Его интересовали сотрудники «Стиля». Они прибыли в полном составе и, как видно, сильно нервничали. Легкое возбуждение, сопутствующее обычно показам для прессы, переросло здесь в истерическую взвинченность.

Как всегда, наиболее собранной выглядела Марджори Френч. На ней был темно–красный костюм и шляпа из норки. Почти без усилий она умудрялась весело и непринужденно говорить с кем–то из отдела «Стиль молодых».

Тереза казалась расстроенной и сидела чуть поодаль. К ней подошла Бет Конноли. Тереза с трудом улыбнулась и снова принялась что–то чертить на обороте программки. Чуть поодаль Генри увидел странную пару – Рэчел Филд и Гораса Барри. Рэчел казалась более оживленной, чем обычно: щеки у нее порозовели, и она горячо распространялась о чем–то. Уж не о кошках ли, подумал Генри.

Услышав позади себя веселые мужские голоса. Генри обернулся – в зал входили Патрик Уэлш и Майкл Хили. Оба были в отменном настроении, видимо, завтракали вместе и хватили лишнего. Публика начала уже прибывать, и двое приятелей прошли мимо Генри, не заметив его. Тереза сразу увидела вошедших мужчин, и разухабистый вид Майкла явно удивил и огорчил ее.

Вот тут–то Генри и решил, что ему пора появиться. Он подошел к блондинке, которая узнала его и приветливо улыбнулась.

– А–а, инспектор Тибт!.. Мисс Конли звнила… Все впрядке… Вы сядьте там вэголке, с гэспдами из «Стиля»… Разршите мне взять вэш плэщ?

Генри отдал плащ и медленно прошел через салон. Вид у него был мрачный, он и в самом деле был подавлен. Ему предстояло сообщить ужасные вести, но избежать этого он не мог. Все его чувства словно онемели, все мысли сосредоточились лишь на одном, он был как больной, которому делают операцию под местным наркозом.

Марджори прервала разговор с Патриком и дружески обратилась к Генри:

– А вот и вы, инспектор! Я вижу, моды начали вас интересовать?

– Мисс Френч, – Генри говорил довольно громко, но ему казалось, что его голос доносится откуда–то издалека. – Мисс Френч, боюсь, что у меня плохие новости: нашли Веронику Спенс.

– Нашли? – голос Марджори дрогнул. Все сразу замолчали и прислушались затаив дыхание. Марджори спросила шепотом:

– Она жива?

– Нет.

Бет всхлипнула. После мучительно тяжелой паузы на Генри со всех сторон посыпались вопросы. Он поднял вверх руку и сказал:

– Все, что мне известно, я вам расскажу… Но для меня все это особенно тяжело, ведь многие из вас знают – Вероника была моей племянницей.

Послышался ропот сочувствия. Теперь все находившиеся в комнате слушали его внимательно, и даже сам Николас Найт нарушил неписаный закон, по которому художник–модельер не появляется в зале до показа всей коллекции. Вынырнув из–за черного занавеса, он подбежал к группе, теснившейся вокруг Генри. А тот продолжал:

– Сообщение было передано в Скотланд–Ярд из Эссекса. Ее нашли около Хоктона – в стоге сена. Она была задушена. Считают, что сначала ее одурманили, чтобы не сопротивлялась…

– Эссекс? – высоким, возбужденным голосом переспросил Николас Найт. – А как она туда попала?

– Место, где ее нашли, – ответил Генри, – находится в нескольких милях от дома, где живут родители Дональда Маккея.

– Дональд… – начал Патрик и осекся. – Послушайте, инспектор… Он провел там уик–энд. Я об этом знаю.

– И я тоже.

– А сегодня его не было в редакции. Я думал, он заболел. Господи… Какой подлец… Он арестован?

– Еще нет, но мы идем за ним по пятам.

– Но как.., как ему удалось это? – удивленно спросила Тереза.

– Поскольку всем вам пришлось находиться под подозрением, – сказал Генри, – я считаю, что в виде компенсации обязан вам рассказать, как развивались события. Единственное, чем мы можем себя утешить, это то, что, наконец–то мы узнали правду и все могут спокойно вернуться к работе. – Никто не шевельнулся и не проронил ни слова. Генри продолжал:

– Убийца без труда осуществил свой план. Сперва он условился с Вероникой о поездке в Порчестер. Однако из–за болезни матери поездку пришлось отменить. Дональд сначала растерялся, а потом сообразил, что может выполнить то, что задумал, и даже с меньшим риском. Он действительно отправился в Хоктон в пятницу вечером. Но, когда его родители заснули, выскользнул из дому и вернулся в Лондон на машине, взятой напрокат. Тем временем его сообщница послала от его имени телеграмму Веронике. В ней Дональд сообщал, что ему удалось освободиться, и назначал Веронике свидание на вокзале Ватерлоо.

Бет слабым голосом спросила:

– Вы говорите.., сообщница?

– Да, мисс Конноли. – Генри в упор посмотрел ей в глаза. – Сообщница, которая, видимо, не понимала, что она делает. Надеюсь, хоть теперь она поняла.

– А что было потом? – нетерпеливо спросила Марджори, недовольная паузой.

***

– А потом Вероника поспешила на свидание. Дональд встретил ее и уговорил поехать в Порчестер на машине. Едва они ушли со станции, он, наверное, предложил выпить где–нибудь кофе и всыпал снотворное в ее чашку. В машине Вероника потеряла сознание. Дональд поспешно довез ее до уединенного места в Эссексе, неподалеку от своего дома, а затем задушил ее, а тело спрятал. Он мог смело рассчитывать, что ее еще долго не найдут. И лишь потому, что некоторые подозрения заставили нас поднять на ноги всю эссекскую полицию, ее… Но не буду вдаваться в подробности. После убийства Маккей отправился в местный бар, где преспокойно развлекался – метал стрелы. К обеду он вернулся домой. Накануне Дональд предупредил родителей, что собирается встать рано, и, поверив ему, они сказали полиции, что он именно так и сделал. Не лгали они и тогда, когда говорили, что Дональд провел с ними весь уик–энд. Они действительно верили в это.

– Следует ли из этого, инспектор, – судя по голосу, Майкл Хили оживился и повеселел, – что и Элен убил Дональд Маккей?

– Думаю, что это несомненно, мистер Хили, – Надеюсь, вы его скоро схватите?

– Конечно.

– Но зачем, инспектор, – впервые заговорил Горас Барри, – зачем этот Маккей убил мисс Элен и мисс Веронику?

– В этом вся суть дела, – сказал Генри. – Он умный парень, очень ловкий, он даже сам навел меня на мысль, что слухи об Элен, которые мне тут передавали, распространяли для отвода глаз, чтобы отвести подозрения от кого–то другого. Я только не сразу догадался, что Дональд и есть тот другой. Он влюбился в Элен, но она его отвергла, сказав, что любит другого. И он решил лучше убить ее, чем потерять. Были тут еще кое–какие обстоятельства, которые помогли мне догадаться… Человек, способный изобрести такую ситуацию, когда вымышленный роман, о котором все знают, прикрывает другой, по всей вероятности, исходил из собственного опыта. Так оно и оказалось. Дональд ухаживал за Вероникой, чтобы скрыть свою страсть к Элен. Ну а Вероника была догадливой девочкой. Ей удалось узнать некоторые факты насчет убийства Элен. Правда, кто убийца, она так и не узнала. И, несмотря на мои предупреждения, поделилась с Дональдом своими догадками, подписав этим свой смертный приговор.

– А что же она обнаружила? – ко всеобщему удивлению, это спросила Рэчел Филд. – И какое отношение это имело к моему чемодану?

– У меня нет возможности все вам объяснить. Подробности вы узнаете во время суда. Я же рассказал вам лишь то, что, по Моему мнению, вам следовало узнать… А теперь, я думаю, можно начинать показ.

Марджори Френч поежилась.

– Бедная девочка, – вздохнув, произнесла она. – Инспектор, мне кажется, нужно попросить мистера Найта отложить демонстрацию его коллекции.

– Дорогая мисс Френч, – Генри был тверд и спокоен, – мне и в голову не приходило, что надо откладывать показ. Это было бы совершенно несправедливо по отношению к мистеру Найту. И Вероника, будь она жива, конечно, огорчилась бы. Вы все помните, как ответственно она относилась к своим обязанностям. Да и, наконец, давайте скажем честно: в глубине души никто из нас не верил, что ее найдут живой…

Генри довольно скоро удалось, настоять на своем. Николас Найт, взволнованный и потрясенный, даже не сделал попытки вернуться за черный занавес, в ателье. Он остался в зале вместе с сотрудниками «Стиля». Его секретарша – уже знакомая нам блондинка – задернула черные шторы на окнах и включила мощные софиты. Эта идея – устраивать театральную подсветку – была впервые осуществлена Найтом несколько лет назад и с тех пор стала традиционной на его показах.

Зрители, потрясенные рассказом Генри, молча заняли свои места. Послышалась мягкая музыка. Блондинка поднялась на сцену. В руках у нее был список:

– Номр эдин, – возвестила она нараспев. – Парк Лейн. Девушка по имени Рене, хорошенькая и хрупкая, выпорхнула из–за занавеса, сделала пируэт и засеменила вдоль помоста, через каждые несколько шагов останавливаясь и грациозно поворачиваясь. На ней был темно–синий весенний костюм и изумрудно–зеленая гофрированная блузка. Зрители раскрыли блокноты, мелькнули карандаши. Снова началась работа, и трагедия Вероники Спенс отступила на задний план.

– Номр два. «Пэра сирени».

Из–за занавеса выскользнула китаянка, грациозно повернулась перед публикой в сиреневом бархатном костюме и огромной белой шляпе. Раздался легкий всплеск аплодисментов, – Номр три. «Жженый сэхар».

Демонстрация шла своим чередом. Костюмы и пальто уступили место весенним платьям. Все модели имели успех, и атмосфера постепенно, потеплела. Аплодисменты раздавались все чаще. По мнению специалистов, Николас Найт наконец–то добился своего: его модели могут стать заметным явлением в предстоящем сезоне.

– Номр двэдцать всьмой. «Обэрванец».

Снова возникла Рене, в розовом шифоновом платье, подол искусно подрезан зубцами. Наряд, напоминающий о лохмотьях Золушки. Аплодисменты долго не смолкали. Найт доказал, что он почти не уступает парижанам. Генри, впрочем, заметил, как в полутьме Тереза наклонилась к Марджори и что–то ей прошептала. Та угрюмо кивнула.

Напряжение постепенно спадало, зрители с удовольствием следили за показом. Генри совершенно правильно предугадал, что многие из сидевших в салоне сейчас, когда бремя подозрения было снято со всех, почувствовали огромное облегчение.

Пошли вечерние платья.

– Номр семьдесят эдин, «Незэбудка».

Мерцание голубой и серебряной парчи возникло на помосте под восторженные хлопки присутствующих.

Программа приближалась к концу. Перед появлением последней модели – подвенечного платья, которым по традиции заканчивали показ, огни были притушены.

– Номер семьдесят пять. «Сладкая тайна». Из–за черного атласного занавеса, освещенная единственным юпитером, выплыла фигура, окутанная легчайшим белоснежным облаком. На голове – венок из цветов померанца, длинная вуаль прикрывает лицо. Последовал бурный взрыв оваций.

Казалось, девушка плывет по дорожке в волнах призрачного света. Потом она остановилась и неожиданно озорным жестом отбросила с лица вуаль.

Это была Вероника.

Мгновение в зале стояла мертвая тишина, которую нарушали лишь звуки мендельсоновского «Свадебного марша». В полутьме Вероника проскользнула к дальнему концу помоста. Лицо ее было спокойно и сосредоточенно.

Вдруг раздался пронзительный крик:

– Не подходи ко мне!.. Уйди!.. Уберите ее! Она мертвая… Мертвая. Слышите вы!

Генри вскочил и откинул шторы. Комнату залил яркий дневной свет. Кричал Николас Найт. Он сидел, закрыв лицо руками, будто хотел спрятаться от Вероники, которая неумолимо приближалась к нему. Когда она грациозно спустилась с помоста и направилась к сотрудникам «Стиля», охваченный суеверным ужасом Николас отпрянул назад. Но Вероника обратилась не к нему, а к сидевшей рядом с ним Терезе Мастере. Она вытащила из букета цветов небольшой пузырек с бесцветной жидкостью и протянула Терезе.

– Я вернулась, чтобы передать вам это, мисс Мастере, – сказала она. – Ведь мисс Пэнкхерст именно это просила вас привезти ей из Парижа. Мисс Филд вам все объяснит. Мне она уже рассказала это, когда я помогала ей укладывать вещи в отеле.

Того, что произошло вслед за этим, никто, кроме Генри, не ожидал. Найт вскочил и в приступе истерической ярости кинулся к Рэчел.

– Так ты обманула меня, сука! – взвизгнул он. – Делала вид, что ты ее убила… А сама работала на них!.. Ты предала Меня… Ты… – задохнувшись от бешенства, он повернулся к Генри. – Вот – убийца! Это она убила Элен Пэнкхерст! Я могу это доказать! Могу…

Рэчел Филд встала. Она была совершенно спокойна и смотрела на Николаса с бесконечным презрением, но в то же время почему–то с нежностью. Она сказала:

– Дурачок ты, Ники, дурачок!! Как же ты сразу не понял – они нас просто ловят.

Прежде чем Николас успел ответить, раскрылись двери, ведущие в коридор, и салон заполнили темно–синие мундиры.

Генри громко произнес:

– Рэчел Филд и Николас Филд, он же Николас Найт, я арестую вас за преднамеренное убийство Элен Пэнкхерст. Предупреждаю: все, что вы скажете, будет…

Конца фразы никто не расслышал. Рэчел бросилась к Генри, как разъяренная тигрица.

– Это все я! – кричала она. – Оставьте Ники, в покое! Он к этому не причастен! Это я… Я одна!

Две женщины в полицейской форме с Трудом ее Оттащили. Николас, когда его вели по лестнице к ожидавшей внизу полицейской Машине, истерически рыдал.

– Ой, дядя Генри, как все это страшно! – Вероника, до сих пор вполне спокойная, была потрясена. Она бросилась к Генри на шею и залилась слезами.

Генри ласково похлопал ее по спине.

– Ну, успокойся, моя девочка. Все уже кончено. Ты молодчина, я горжусь тобой.

И только тут, наконец, из–за занавеса робко выглянул измученный и бледный Дональд Маккей. Генри осторожно снял руки племянницы со своей шеи и подвел Веронику к Дональду.

– Думаю, – сказал он, улыбаясь, – вы ее лучше утешите, чем я. Дайте ей хорошенько выплакаться, а потом заставьте выпить чего–нибудь покрепче.

– Я так и сделаю, сэр, – ответил Дональд. Вероника не протестовала. Она лишь крепче прижалась к Дональду, когда он взял ее на руки и вынес из салона.

Генри повернулся к Майклу и Терезе. Потрясенные, они сидели молча, взявшись за руки.

– Теперь вы можете ехать домой, – сказал он. – Вам больше не о чем тревожиться.

– Но… – начала Тереза.

– О, я совсем забыл. У Эльвиры кое–что есть для вас… Эльвира! Безмятежно улыбаясь, к ним приблизилась блондинка, секретарша Найта. В руках у нее был увесистый конверт с надписью: «Фотографии. Обращаться осторожно!»

– Эльвира считает, что все они здесь. В будущем я бы советовал и впрямь осторожнее обращаться с такими вещами, как рекомендует эта надпись. – Он вручил конверт Майклу. – А теперь, если мисс Френч не возражает, я посоветовал бы вам отправиться домой и отдохнуть.

Тереза встала.

– Не знаю, как благодарить вас, – обратилась она к Генри. – Пошли домой, Майкл.

Майкл покорно последовал за ней. Инспектор Тиббет смущенно взгромоздился на сцену.

– Дайте–ка еще света, Эльвира, – попросил он. Блондинка–секретарша томно отдернула шторы, и Генри обратился к публике, едва начавшей приходить в себя.

– Леди и джентльмены, – произнес он. – Не знаю, как уж извиниться перед вами за то, что вам пришлось сегодня пережить. Прошу вас лишь поверить мне – это была единственная возможность уличить двух опасных преступников. Думаю, не стоит объяснять, что обвинение, которое я выдвинул здесь против мистера Маккея, было чистейшей выдумкой. Он не только ни в чем не виноват, но во многом помог нам. Так же, как и другие сотрудники «Стиля»… – Он улыбнулся Марджори. – Не говоря уже, о моем друге Эльвире, я бы без нее пропал.

Эльвира расплылась в улыбке.

– Ах вы так льстите мне!

Глава 15

В этот вечер Генри добрался до дома лишь после десяти, но вся квартира была празднично освещена. Эмми разливала вино. Отмечали два события – воскрешение Вероники из мертвых и ее помолвку с Дональдом Маккеем. Все были в приподнятом настроении, и Генри с трудом сумел придать своему голосу должную суровость.

– Надеюсь, вам обоим стыдно? – обратился он к племяннице и ее жениху.

– Стыдно? – возмущенно воскликнула Вероника. – Вот это мне нравится! Да без нас вы бы их ни за что не поймали! – Она подпрыгнула на диване и торжественно провозгласила:

– «Манекенщица разгадывает тайну убийства». «Мы были в тупике, – признал старший инспектор Тиббет из Скотланд–Ярда…»

– Ни в каком тупике мы не были, – с досадой отмахнулся Генри. – И твоя нелепая затея пригодилась нам лишь потому, что я взял дело в свои руки.

– Генри, – нежно, но решительно сказала Эмми, – может быть, ты объяснишь все Джейн, Биллу и мне? Ронни болтает что–то несусветное о парижских «toiles», невидимых чернилах и роговых очках.

– Вы понимаете, – вмешалась Вероника, – я ведь не знала, кто это… Не знала – кто второй. Вот почему…

– Знаешь что, Ронни, – остановил ее Генри. – Давай–ка я лучше сам все расскажу. Ошибусь – поправишь.

– Это уж будьте покойны!

– И надеюсь, мне никогда больше не придется вести расследование в вашей среде.

– Почему, дядя Генри? Мы все такие милые. А некоторые даже и смышленые, – она взъерошила Дональду волосы.

– В том–то и беда, – сказал Генри. Он выпил рюмку, сел и продолжал:

– Так с чего же мне начать? Я думаю, с романа Годфри Горинга и покойной Элен.

– Кого, кого? Мистера Горинга? – Большие глаза Вероники округлились от изумления. – А я–то думала, что это Майкл…

– Так считали, почти все, – ответил Генри. – И лишь немногие знали все. Я вскоре заподозрил, что Марджори, Горинг, супруги Хили и, может быть, Патрик Уэлш договорились ввести меня в заблуждение.

– Тетушка никого не может ввести в заблуждение, – насмешливо сказала Вероника.

– Да, как выяснилось, он не участвовал в сговоре. Элен слишком хорошо его знала, чтобы доверить ему правду. Ей очень хотелось поделиться с ним, и она ему все рассказала, но, опасаясь, что он проболтается, она не назвала имени человека, которого она полюбила. И Тетушка поверил, что это Майкл.

– А вот я не сомневался, что не Майкл, а Горинг, – сказал Дональд.

– Ах ты, лгунишка! – нежно осадила его Вероника.

– Они уже давно любили друг друга, – подтвердил Генри. – В Элен он нашел все, чего недоставало его жене, – деловое чутье, аккуратность, ум. Но зато у Лорны были деньги. Именно ее средства спасли от краха «Стиль». К тому же она женщина пылкая, ревнивая и обожает своего мужа. Справедливости ради должен заметить, что Элен и Горинг вели себя на редкость честно. Между ними не было связи – в обычном смысле слова. Они просто любили друг друга и надеялись пожениться, когда Горинг почувствует, что упрочилось финансовое положение журнала. Он и Элен проводили вместе почти все вечера в его городском доме. Все шло спокойно, пока в квартире у Элен не поселилась Олуэн. Очень скоро Элен поняла, что ей придется выдумать какую–нибудь историю, чтобы объяснить соседке, где она пропадает по вечерам. Об их романе знали только Майкл и Тереза. Они охотно согласились служить Элен прикрытием и подтвердить, что она проводит с ними вечера. Никто не мог предвидеть, что Олуэн как школьница влюбится в Элен и станет ревновать ее к семейству Хили. Когда же Олуэн случайно узнала, что Элен не бывает у них, – она пришла к заключению: Элен и Майкл – любовники. И чтобы прекратить эту мнимую связь, стала кричать о ней на всех перекрестках. Это поставило Элен, Горинга и супругов Хили в весьма неудобное положение. Но они отнеслись к ситуации с юмором. Майкл давно пользовался репутацией волокиты – вот и прекрасно, решили они, пусть все думают, что он добавил и Элен к списку своих побед… Но несколько месяцев назад Горинг стал жаловаться на здоровье, и Элен заставила его показаться онкологу. Они были у него вместе, назвав себя мистером и миссис Додсон. Этого доктора мне удалось разыскать, и он сообщил мне свой диагноз: Горинг умирает от рака. Ему осталось жить меньше года. По требованию Элен врач открыл ей всю правду. Горингу же он сказал, что у него язва желудка, и велел соблюдать диету.

– Ну а почему ты догадался, что это не Майкл, а мистер Горинг? – задала вопрос Эмми.

– Я человек строптивый. Когда все начинают что–то вбивать мне в голову, мне это кажется подозрительным.

– Выходит, просто из упрямства? – спросила Вероника.

– Не только. Был и более серьезный довод – Майкл очень странно вел себя, когда я сообщил ему, что Элен была беременна.

– Беременна? А это правда?

– Нет. Но тогда я считал, что правда. Я сказал об этом Майклу, и он был потрясен. Он справедливо полагал, что Элен и Горинг не были близки. Но когда я обрушил на него эту новость, что ему оставалось делать? Он во что бы то ни стало должен был выгородить Горинга. Ведь скандал, коснувшийся директора–издателя, ставил под угрозу существование журнала. И Майкл все взял на себя. А вслед за тем я узнаю, что Элен вообще не знала мужчины. Объяснить поведение Майкла можно было лишь так: он кого–то прикрывает. Но кого? Ответ я узнал, когда доктор мне сказал, что «мистер Додсон» соблюдает диету. Единственный человек, который твердо придерживался диеты, был мистер Горинг. Кроме того, я знал, что мистер Горинг женат, жена его богата и он от нее зависит. Я видел также, как потрясла его смерть Элен.

– Мне ужасно жаль мистера Горинга, – озабоченно сказала Вероника. – Что же теперь с ним будет?

***

– Его жена, – ответил Генри, – вовсе не такая легкомысленная и бесчувственная, как считают многие. Она по–своему предана ему. Ее тоже тревожило его здоровье, хотя она и подозревала о его романе с. Элен… Я сообщил ей кое–какие сведения, благодаря которым при желании она могла найти врача, лечившего Горинга. Я предупредил и доктора, что она может его разыскать. Она это уже сделала. На следующей неделе Лорна Горинг собирается увезти мужа в морское путешествие вокруг света.

– Все это очень интересно, – заметила Эмми, – но ничуть не, приближает нас ни к убийству Элен, ни к невидимым чернилам, ни…

– Простите, но мне надо было объяснить вам всю предысторию. Иначе вы не поняли бы последующих событий, тем более – тут все взаимосвязано… Как была убита Элен, мы знали с самого начала. Но никто не мог понять – почему? Наибольший интерес с этой точки зрения представлял чемодан Рэчел Филд. Кто–то обыскивал его в невероятной спешке, выбрасывая вещи прямо на пол. Нашел ли этот человек то, что искал? Пропало ли что–нибудь, из чемодана? Как будто нет… Меня осенило только после похорон, когда добрейшая миссис Сэдж заговорила…

– Об оберточной бумаге! – торжествующе вскрикнула Вероника.

– Ты испортила мне весь рассказ! – рассердился Генри.

– Я ничего не понимаю, Генри, – впервые робко вмешалась сестра Эмми – Джейн. – Ведь все обычно пользуются оберточной бумагой, когда укладывают вещи, верно?

. – Конечно, верно, – согласился Генри. – А тем более такая аккуратная особа, как мисс Рэчел Филд. Ронни говорила мне, что в отеле у нее вся кровать была завалена оберточной бумагой. И ни кусочка бумаги не оказалось на следующее утро в кабинете Элен. Получалось, что Элен убили только для того, чтобы взять из чемодана Рэчел Филд оберточную бумагу. И Рэчел что–то об этом знала. Иначе почему она не сказала мне, что исчезла оберточная бумага? Затем обнаружилось следующее: на совершенно чистом листе, найденном в квартире Элен, вдруг появилась какая–то запись. И тут я вспомнил, как Эмми кроила юбку…

– Ты говоришь загадками. Генри, – огорчилась Джейн. Фермер Билл, ее муж, давно уже спал на диване. Как бы подкрепляя сделанный женой упрек, он громко захрапел.

– К этому времени, – продолжал Генри, – я уже кое–что знал о жизни у законодателей моды. Знал, что «toiles» – точные копии моделей, сделанные из бумажной ткани, можно купить в Париже по очень дорогой цене. Знал, что некоторые торговцы одеждой и художники–модельеры – особенно Николас Найт – демонстрировали модели, явно сделанные по парижским До–Пев», но «toiles» эти не покидали Парижа. Я знал также, что похитить из ателье «toiles» невозможно. Как же их похищают? Я спросил себя, что можно вынести из мастерской, не вызывая подозрений? Ответ был очевидец – только оберточную бумагу! Тогда я вспомнил, как Эмми кроила по бумажной выкройке, и прозрел.

– Погоди, Генри, – остановила его Эмми, – я, конечно, не сыщик, но в шитье кое–что понимаю. Ты что же думаешь, кто–то вырезал выкройку по «toile», сделал на ней все пометки и преспокойно все это вынес?

– Нет, Эмми, этого я не думаю. «Toiles» выносили из мастерской в виде абсолютно чистых листов оберточной бумаги. В эти листы заворачивали платья, которые фотографировали для «Стиля».

Эмми хлопнула себя по лбу.

– Невидимые чернила!

– Вот именно, – ответил Генри. – Им нужно было лишь иметь каково–то сообщника у каждого модельера. Нам известно, например, что у Монье одна из служащих под каким–нибудь предлогом задерживалась на работе допоздна и бесцветными чернилами переносила выкройку «toile» и все пометки на чистые листы оберточной бумаги. Затем в эту совершенно чистую на вид бумагу заворачивали платья, которые фотографировали для журнала «Стиль». Рэчел Филд брала, в ателье эти платья – это было ее обязанностью – а возвращала их уже в другой бумаге, без пометок. В помеченные же листы она упаковывала свои собственные вещи. Благополучно вернувшись домой, она отсылала эти листы Николасу Найту, которому оставалось лишь подержать их перед электрическим камином, чтобы все линии и пометки проступили на бумаге. Конечно, за один раз он мог получить лишь несколько «toiles». Другие свои копии он кроил по фотографиям. Так он утверждал, и это, в общем–то, верно, да только вот фотографии Найт получал, прежде чем их разрешалось публиковать. Откуда он их брал? Увидев на его столе фотографию Ронни на Эйфелевой башне, я понял – снимки он получает из «Стиля». Накануне вечером Майкл Хили отослал своего помощника домой и печатал фотографии сам. Из редакции Майкл вышел с портфелем. Казалось очевидным, что не кто иной, как Майкл, снабжает Найта фотографиями. Вспомнив некоторые намеки Найта, я решил, что он шантажирует Майкла. Так оно и оказалось: когда я спросил его прямо, Майкл признался, что когда–то, давным–давно, он был замешан в одной некрасивой истории, и Найт грозит рассказать об этом Терезе. Тогда я убедил Майкла разрешить мне посвятить во все Терезу, и после разговора с ней сообщил ему, что все в порядке и он может успокоиться.

– Постой–ка, – перебила Эмми. – у меня уже голова идет кругом. А ты еще даже не объяснил, почему же убили Элен и кто украл оберточную бумагу…

– Никто ее не крал. Ее взял тот, кому она принадлежала.

– Снова загадки! – довольно резко вставила Джейн.

– Это самое трагичное во всей истории. Найт утверждаете и я склонен ему верить, что он больше не собирался грабить парижских модельеров – это был последний раз. Он уже прочно стоял на ногах, а сегодняшний показ был прямо–таки триумфальным. Он необыкновенно талантлив, но слишком уж быстро хотел добиться успеха.

– Чего я все–таки не понимаю, – сказал Дональд, – это какое отношение имеет он к Рэчел Филд.

– Это ставило в тупик и меня, пока я не начал снова просматривать все показания. Тут я обнаружил, что Найт лгал, утверждая, будто не встречался с мисс Филд прежде. Все говорили, что у Горинга он за весь вечер и, близко к ней не подо шел.. Но, собираясь отвезти Барри домой, он предложил ему прихватить и мисс; Филд, которая «живет в тех же краях». Значит, он знал ее и знал, где она живет. Знал и отрицал это. Почему? Я вдруг вспомнил, как он перепугался, когда я сказал ему: «Я пытаюсь воссоздать картину подлинных взаимоотношении между некоторыми людьми». И тогда я подумал: уж не родственники ли они? Может быть, брат и сестра? Я послал агента в Соммерсет Хауз проверить это по архивам. И в самом деле, Николас Найт лишь несколько лет назад взял себе это имя. Раньше его звали Николас Филд. – Генри помолчал. – Они родились в респектабельной, но обедневшей семье. Самый опасный сорт людей – познавших богатство, а затем лишившихся его. Рэчел на восемь лет старше Николаев. После смерти родителей она сама воспитала его, помогла встать на ноги. Он был ее кумиром. Узнав, что он хочет стать модельером, она пошла работать в «Стиль», чтобы заниматься тем же делом, что и он. Ею все больше овладевала навязчивая идея: Николасу нужен свой салон, самый фешенебельный в Лондоне. Он должен сделать себе имя, Николас в принципе не возражал, но понимал: на это уйдут годы тяжкого труда. Тогда Рэчел придумала план похищения парижских «toiles», и Николас с радостью ухватился за эту мысль. Но отныне между братом и сестрой не должно было быть ни малейшей связи. Он изменил имя. Они виделись только в случае крайней необходимости. Рэчел снабдила его деньгами, чтобы он мог открыть салон. Дальше сделали свое дело краденые парижские модели. Николас заключил контракт с фирмой «Барри–мода», успех был уже близко. И вдруг все пошатнулось.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю