Текст книги "Запретные прикосновения"

Автор книги: Ребекка Ройс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

За их спинами Роман выругался. Бен застыл, уставившись на экран. Радость и ужас смешались в нём, как вода и пепел. Радость – потому что кто-то всё-таки сумел уничтожить это проклятое место. Ужас – потому что Мадам осталась жива.

– Разве ты не должен сейчас помогать ловить тех, кто вырвался? – бросил он.

Джин тяжело выдохнул.

– Бен…

Но Роман перебил:

– Послушай. Моя жизнь стала бы куда лучше, если бы ты умер. Поверь, я говорю это без злобы – просто факт. Всё, чего я хотел многие годы, я бы получил, случись это. Но…

– Я не знаю, в какую игру ты играешь, Роман, но…

– Замолчи и послушай! – резко перебил тот. –  Я здесь, чтобы спасти твою задницу, потому что, как оказалось, ты на самом деле достойный человек. Через десять минут сюда приедет полиция. Ты стал слишком известен как адвокат, защищающий «аномальных». Они захотят тебя допросить.

Джин нахмурился.

– Откуда ты…

– Я просто знаю, – отрезал Роман. –  И это всё, что тебе нужно знать. Мне пора исчезнуть.  А вам следует помалкивать.

– О чём? Мы ни черта на знаем, – буркнул Джин.

– Ошибаешься, – Роман шагнул ближе. – Вы оба знаете. Или, по крайней мере, знали, но временно забудете. Имя – Шири Робертс.

Бен сжал кулаки.

– Что ты о ней знаешь? Если ты хоть пальцем тронул её, «Гнев», я…

– И что ты сделаешь? – холодно рассмеялся Роман. – Я вообще-то из-за Шири здесь. У полиции будут телепаты, агенты «Гнева», способные вытащить из тебя всё, что ты скрываешь.

Джин выругался.

– И как, по-твоему, нам этого избежать?

– Вы забудете, – спокойно ответил Роман. – Временно.

Бен медленно выдохнул.

– Ты собираешься стереть нам память о ней.

– И забрать всю переписку, – кивнул Роман. – Включая письмо, которое ты только что спрятал под органайзер.

Бен сглотнул. Неприятно было признавать, но в его словах был смысл.

– И откуда мне знать, что ты вернёшь эти воспоминания? Что не заберёшь всё остальное?

Роман снова посмотрел на часы.

– Не знаешь. Но подумай: я мог бы сделать это молча, и ты бы даже не понял. Я хотя бы сказал тебе правду. Это уже что-то.

– Но...

Бен хотел возразить, но шум на экране отвлёк его. Бен повернулся. На экране – мужчина, сидящий в кресле; его лицо и тело скрывали тени, не давая рассмотреть. Он начал говорить.

Бен бросил взгляд на Джина – тот тёр виски.

Что случилось? Да, были взрывы в «Полумесяце». Но что ещё?

Бена охватило лёгкое смятение, но странным образом ему было всё равно. Он чувствовал необъяснимое спокойствие и никак не мог выбросить из головы песню «Завтра» из мюзикла «Энни».

Мужчина по телевизору заговорил:

– Меня зовут Гай Маккид.

Бен оглядел кабинет. Чего-то не хватало, но он не мог понять, чего именно. Кроме него и Джина, здесь никого не было. Странно.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались пятеро полицейских с оружием. Он должен был удивиться, но почему-то не удивился.

Бен спокойно поднял руки, показывая, что безоружен.

Джин рванулся за револьвером, и Бен крикнул:

– Не надо!

Тот вытащил руку… пустую.

– Бен, – прошептал он, ошарашенно глядя на ладонь. – Где, чёрт возьми, мой пистолет?

Глава 12

– Дело сделано.

Шири выдохнула:

– Спасибо.

Она нажала кнопку отбоя на телефоне и попыталась сосредоточиться на происходящем. Гаю требовалась её полная концентрация: если кто-то из «Гнева» прорвёт защиту и направит разрушительную энергию в сторону Гая, ей придётся перехватить и нейтрализовать её. Прошли времена, когда она только позволяла энергии течь сквозь неё. Теперь она действительно чувствовала её приближение и могла контролировать. Нельзя было потерять с таким трудом обретённый контроль.

Но после звонка Романа она не могла не почувствовать облегчения: Бен не знал ничего, что могло бы навредить ему, хотя «Гнев» и учреждения всё равно попытаются что-то раскопать.

Телефон завибрировал. Она бросила взгляд на экран и тихо вышла из комнаты, где шла запись обращения Гая. Сообщение было от Аддисон Льюис – её прекрасной подруги, благодаря которой движение «аномальных» переживало новый расцвет. Та когда-то сбежала со Спенсером Льюисом, который затем стал её мужем. До этого она была грозной Аддисон Уэйд. Шири содрогнулась, вспомнив, что не знала об этом ничего, пока сидела взаперти в «Полумесяце».

Её руки дрогнули, пока она перечитывала сообщение – навык, который за последние пять лет стал жизненно важным. Подтверждение пришло.

Мадам Джоан выжила.

Бомбы, которые должны были её уничтожить, не сработали. Они разрушили «Полумесяц», но не её и не её извращённых приспешников. Она всё ещё была жива – и всё ещё могла приносить боль тем, кто этого не заслуживал.

Шири подняла глаза, когда в комнату вошла Тара.

Тара Финли стала её подругой в тот же день, когда Шири впервые переступила порог дома Гая Маккида. Когда-то Тара содержалась в «Уютном рассвете», прежде чем Аддисон и Спенсер освободили её. Она была одним из самых сильных поджигателей.

Она также могла быть настоящей мегастервой – хорошо, что с Шири у неё сложились тёплые отношения.

– «Гнев» смог защитить твоего парня? – спросила Тара.

Шири кивнула:

– «Гнев» много помог нам за эти годы. Он брат Спенсера. И у него есть имя, которое ты знаешь.

– У Романа свои планы, и ты это знаешь. – Тара закатила глаза, когда один из операторов шикнул на неё. Она схватила Шири за руку и увела подальше от камеры. – Он влюблён в тебя.

– Мы друзья.

Тара пожала плечами:

– Возможно. Но он в тебя влюблён.

– Сегодня это не важно. Сегодня ничего личного не имеет значения. Сегодня речь о свободе. Наши братья и сёстры получают шанс вырваться. Как только бомбы взорвутся в «Пепле», они поймут, что должны освободить остальных.

Тара обняла её. Голос дрогнул:

– Даже наши провидцы не могут предсказать, что будет дальше. Шири, они их не отпустят. Никогда.

Шири задрожала в её объятиях. Среди них – тех, кто спасся и добрался до частного острова Гая Маккида, – мнения о будущем разделились почти поровну. Как говорила Тара, даже самые одарённые провидцы были в растерянности.

Тара, Гай и многие другие считали, что открытая война неизбежна. И именно они победили в голосовании за подрыв бомб. Но Шири всем сердцем верила, что мирные пути ещё существуют. Бен Лавель уже находил способы частично контролировать работу учреждений... со временем всё могло измениться к лучшему.

Тара покачала головой, как будто прочитав её мысли, хоть это и не было её даром:

– Слишком много людей погибнет, пока вы ждёте. Я читаю тебя по лицу.

– Знаю, – Шири обняла её крепче, прежде чем отпустить.

Прикосновения стали для них всех чем-то огромным. За исключением бессмысленного секса, большинство «аномальных» никогда просто так не прикасались друг к другу. Теперь же все искали объятий.

– Ну и как я справился?

Они обернулись и увидели Гая. С его бритой головой и золотыми серьгами он напоминал пирата. При первой встрече Шири захотела убежать и спрятаться. Но потом узнала – большая часть его суровости была маской.

Позже она вспомнила, что уже слышала его имя: именно его мать покупала ей одежду в торговом центре – первую красивую одежду в её жизни. Эта история понравилась Гаю, когда она рассказала её. Или, по крайней мере, ей так казалось. Гай редко делился чувствами.

бе девушки взирали на Гая с одинаковым недоумением.

– Вы за мной не наблюдали, да? – Он закатил глаза.

Тара рассмеялась:

– Мы видели, как ты это делаешь, миллион раз.

Гай задержал взгляд на Таре чуть дольше, чем следует. Он делал это всегда – и только сама Тара, казалось, ничего не замечала. Шири едва заметно улыбнулась… достаточно, чтобы Гай это заметил и зыркнул на неё.

Никто не мог винить Гая – Тара была великолепна. Хотя большинство не знали своего происхождения, Шири подозревала, что Тара была армянкой: высокие скулы, иссиня-чёрные волосы и карие глаза, перед которыми мужчины теряли голову.

Шири вздохнула. Роман мог быть влюблён в неё, а мог и нет – всё равно.

– Роман позаботился о твоём парне? – спросил Гай.

Шири ухмыльнулась:

– Читаешь мои мысли, Маккид?

– Я прикасаюсь к тебе, Шири? Нет, значит, не читаю.

Она посмотрела на его перчатки. Она никогда не видела Гая без них – и, вероятно, никогда не увидит. Даже через ткань он ощущал чужие мысли и воспоминания.

– Да, Роман решил вопрос.

– Шири...

Она перебила:

– Знаю. Пока нет. Он пока не может со мной встретиться.

Годы она терпеливо ждала – чтобы не подвергать Бена и его семью опасности из-за контакта с ней.

– Пойдёмте. Мне надоело сидеть внутри, – сказал Гай и жестом пропустил их вперёд.

Шири улыбнулась. Возможность самой выбирать, когда выходить на улицу, когда дышать свободно – одно из преимуществ свободной жизни.

Они вышли на солнце. Здесь оно было иным, чем в Луизиане.

Карибское тепло ласкало её бледную кожу.

– Не сгори, дорогая, – поддела её Тара и направилась к воде. Гай замер, глядя ей вслед.

– В первую неделю ты чуть не сгорела. Я думал, нам придётся везти тебя в больницу, – напомнил он.

Шири улыбнулась:

– Да, ещё бы не помнить. Я сама тебя мазала кремом. Ты сегодня какой-то сентиментальный. Кажется, я тебя таким не видела.

– Если мы ошиблись… точнее совершили ужасную ошибку… всё, что мы построили, рухнет.

– Гай. – Она осторожно коснулась его плеча, стараясь держать руку на ткани. И всё же он вздрогнул. Она давно перестала реагировать на это: он нуждался в прикосновениях не меньше других. – Мы пошли бы за тобой хоть в ад. Ты это знаешь.

– Да. И именно поэтому это так тяжело. – Он прочистил горло и взглянул на часы. – «Пепел» скоро взорвётся. Спенсер вот-вот активирует бомбы, Шири.

Она улыбнулась.

– Что? – нахмурился он.

– Меня бесит, что ты не смогла забрать их с собой.

Её улыбка исчезла, и она с трудом сдержала слёзы.

– В этом был смысл. Хотя ты с Беном не знаком. Но он был слишком заметной фигурой, чтобы исчезнуть. А здесь есть вещи важнее, чем моё глупое сердце.

– Нет, не важнее. Я думаю, мы совершили ошибку. Зачем всё это, если мы не можем быть счастливы?

Она смотрела на него потрясённо:

– Гай...

Телефон громко завибрировал. Он взглянул на экран и быстро ответил:

– Порадуй меня, Спенс.

После короткой паузы Гай показал Шири большой палец.

– Ага. Надзирателя прихлопнули? Отлично. В «Полумесяц» мы её упустили. Мадам всё ещё на свободе. Думаем, её забрал кто-то из «Гнева». – Он выслушал Спенсера. – Аддисон начала эвакуацию. Около тридцати процентов «аномальных» уже в пути. Остальные семьдесят – у нас. Так что можешь посоревноваться с женой – попробуй справиться лучше. Два других острова тоже готовы.

Шири услышала достаточно. Она резко отступила от Гая. Его признание ударило в самое сердце. Ей было больно за Бена и его девочек. Единственное, что поддерживало её, – вера в правильность её выбора: скрыться, чтобы защитить их. И надежда, что однажды они воссоединятся.

Слёзы потекли по её лицу, и она вытерла их, почти бегом направляясь к своему бунгало. Когда она в последний раз плакала? Шмыгнув носом, вспомнила: пять лет назад. В первую ночь здесь.

Спенсер провёл её через тёмное пространство – опыт, который она надеялась никогда больше не повторить, – познакомил с жителями острова и оставил одну, чтобы она пришла в себя. Тогда она плакала долго. Через два дня Тара буквально вытащила её наружу и заставила встретиться с жизнью.

Она больше не была той девочкой. Девочкой без имени. Жертвой из «аномальных», которую всю жизнь использовала маньячка, жаждавшая её убийства. И самое печальное – люди, которые были светом в её жалком существовании, даже не знали, что она жива. И это была её вина.

«А теперь Гай говорит, что это было ошибкой? Твою мать…»

Шири распахнула дверь и упала на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, глубоко вдохнула. Здесь пахло домом, и здесь она могла думать, хотя бы немного.

Закрыв глаза, она призвала энергию – ту самую, что принадлежала всем живым существам. Через несколько секунд вокруг неё возник барьер, который мог преодолеть лишь самый опытный путешественник по тёмному пространству. Этот трюк был одним из первых, чему её научил Спенсер. Шири умела не только пользоваться даром – она умела им управлять.

По ветру разнёсся шёпот:

«Семь…»

Она резко села. Кто это сказал? Никто не называл её так. Это было одним из правил Гая. Здесь у каждого было имя, и если его не было – человек выбирал сам. Ей понадобились недели, чтобы выбрать своё, и всё равно она сомневалась.

«Семь, помоги нам».

Она вскочила.

– Эй! Кто здесь? – Она послала свой дар проверить энергетическую сеть, раскинутую по бунгало. Разрыва не было. Никто не входил.

«Пожалуйста, Семь, выйди из укрытия. Они забрали моего папу и дядю. Все ушли. Мы напуганы. Мы не знаем, что делать. Если ты там, как я думаю… пожалуйста, вернись за нами».

«Дафна».

Шири осела на колени.

«Господи… Дафна – телепатка. Эту силу нелегко скрыть. Большинство телепатов слегка меняются, когда используют физический дар. Как Бен с этим справлялся?»

Шири не представляла. Двойная сила – огромная редкость. Как у Гая и Аддисон.

Она прикусила ноготь.

Бена и Джина забрали. Обоих. И они ещё не вернулись? Но они ничего не знали. Роман всё уладил.

Их должны были отпустить.

Должны были…

«Вот же чёрт!»

Шири вскочила. Она не телепат, ответить Дафне она не могла. Но кто-то другой мог – Лесли.

– Лесли! – Она выбежала наружу. – Лесли! – кричала она, пока не добежала до главного дома.

Подруга выбежала навстречу. Они едва не столкнулись, но Лесли подхватила её за руки.

– Что случилось?

– Бен… мой друг. Помнишь?

Лесли приподняла бровь:

– Друг?

– Ладно, парень. Неважно. Его дочь, Дафна. Я рассказывала тебе о его девочках, и одна из них…

– «Аномальная». Да.

– Она только что говорила со мной телепатически.

Лесли замерла.

– Она телепатка? Я думала, она провидица.

– Похоже, и то, и другое.

– Проклятье… – Лесли покусала губу. – И что тебе нужно?

– Ответь ей за меня. Они забрали Бена и Джина. И не отпускают.

– Я не могу, пока не поговорю с Гаем.

– Верно, – выдохнула Шири; руки дрожали от адреналина. – Тогда пошли.

Лесли схватила её за руку:

– Бежим.

Они побежали по тропинкам, которые сами же и проложили. Когда Гай впервые приехал на остров, здесь не было ничего. Когда Шири прибыла – всё основное уже было построено, но она прикладывала руку ко всему, что требовало сил.

Никогда ещё эти тропинки не казались такими длинными. Дафна нуждалась в ней. Бен пропал. А Элла, должно быть, в ужасе. Шири всё ещё представляла девочек такими, какими они были пять лет назад – маленькими, одиннадцатилетними. Она скучала по ним так же, как по Бену. Как же она хотела, чтобы Гай сказал «да». Лесли не нарушит правила – никогда.

Что ж… всё плохо. Если она не может ответить Дафне телепатически – она пойдёт к ней сама. Она не пленница. Её никто здесь не удержит, если она решит уйти. Верно?

Они почти врезались в Гая. Он всё ещё говорил по телефону – это стало его постоянным состоянием в последние месяцы. Организовывать восстание, наверное, никогда не было делом лёгким, даже если готовился к нему всю жизнь.

Он прервал разговор, опуская руку.

– Что происходит? – Он посмотрел прямо на Шири. – Почему вы несётесь как угорелые?

– Со мной связалась Дафна, дочь Бена Лавеля. Телепатически.

Гай присвистнул.

– Не знал, что она умеет. Думал, провидица.

Если бы ей пришлось объяснять это ещё кому-то, Шири закричала бы.

– У неё оба дара. Я не видела её пять лет. Не знала. Это не важно. Мне нужно, чтобы Лесли ей ответила.

– Погоди, – Гай поднял руки. – Я знаю, что ты не видела её пять лет. Я не идиот. И спрашиваю не просто так.

Шири скрестила руки, стараясь удержать раздражение.

– Извини. Говори.

– Тебе не кажется странным, что новая сила, о которой мы ничего не знали, появляется именно в тот день, когда мы взрываем не одно, а два учреждения?

Она понимала, но не разделяла его сомнеия.

– Нет. Не кажется. Её отец пропал. Раньше в этой способности просто не было нужды. И похоже, вместе с ним исчез и её дядя. Девочки должны быть в ужасе.

Гай вздохнул:

– Если Роман прав, за каждым их шагом следит сильнейшее крыло новоорлеанской мафии. Они в безопасности.

– Нет, Гай. Не в безопасности. Я понимаю, что сейчас не лучший момент. Но либо ты позволишь Лесли ответить ей, либо я сама пойду к Дафне.

Гай прислонился к пальме.

– Ты действительно пойдёшь? Даже если я скажу, что, сделав это, ты не сможешь вернуться?

Она вздохнула.

– Гай, ты только что сказал, что держать его подальше было ошибкой. Давай исправим это.

Он кивнул медленно.

– Твой ответ весьма красноречив. Значит, если я откажу – ты уйдёшь. Ты покинешь нас.

Это было мучительно – признаться в этом мужчине, который пять лет её защищал, учил, кормил, дал дом. Но Шири кивнула.

– Да. Я уйду. И не вернусь.

Он улыбнулся; на щеке прорезалась ямочка:

– Вот теперь я могу гордиться тобой. У тебя появился характер. Пять лет назад ты была сломана. Но ты исцелилась. Иди. Найди своего мужчину и своих девочек.

– Но как мне добраться до Бена? Он под стражей «Гнева».

– Иди к Аддисон. Она поможет. Извини, но я не могу позволить Лесли связаться с девочкой. Это слишком рискованно. Мы не знаем, следят ли они. И Дафна, сама того не понимая, может вывести их на нас.

Шири тяжело выдохнула. Не то, чего она хотела – но лучше, чем ничего.

Гай схватил её за руку.

– Просто запомни это. Если её отец оказался у них, девочки пойдут на всё, чтобы вернуть его. Обычно всё именно так и происходит.

– Я всего лишь маленькая «аномальная». С их точки зрения, я была довольно слабой. Почему они так обеспокоены моим возвращением?

– Почему они с самого начала так отчаянно хотели твоей смерти? Мы не знаем. Береги себя. Будь осторожна и возвращайся. Мне понадобится твоя помощь, когда сюда начнут прибывать люди. Они будут ранены – как и ты когда-то. Возможно, даже хуже.

– Постараюсь не задерживаться.

Когда она развернулась, чтобы бежать, к сердцу подкрался лёгкий страх. Что, если Бен не захочет идти с ней? Что, если она ему больше не нужна… или он не сможет понять, что она сделала?

– Шири.

Она обернулась на голос Лесли.

– Да?

– Мы будем скучать по тебе. Поскорее возвращайся домой.

Шири любила это слово – дом. Но этот остров ещё никогда не был им по-настоящему… потому что здесь не было Бена.

Если ей удастся прийти сюда вместе с ним – впервые в жизни она бы почувствовала, что действительно дома.

Глава 13

Бен не выкурил ни одной сигареты со времён колледжа – поклялся себе «никогда больше». Но сейчас был готов сделать исключение. Если бы только кто-нибудь предложил ему сигарету. Он откинулся на спинку неудобного стула и забарабанил пальцами по столу. Над головой беспрерывно жужжала флуоресцентная лампа, её шум давил на виски. Он знал: ещё чуть-чуть – и начнётся мигрень.

Он потёр лоб. Никто не заходил уже, по меньшей мере, час. Часы и телефон у него забрали, так что времени он не знал – но ощущения были такие, будто прошла целая вечность. Хотя, возможно, всего минут десять. С этим проклятым жужжанием счёт времени терялся.

Где-то вдали тянулся запах свежесваренного кофе. Но, как и сигарет, никто ему не предложил. Он снова вдохнул.

Этот аромат… кофе… он напоминал ему кого-то, но понять – кого – он не мог.

Что-то было… не так.

Полиция притащила его сюда и оставила сидеть. Он не понимал, как они вообще могли предположить, что он связан со взрывами в «Полумесяце». Да, он боролся с несправедливостью, как и любой человек с совестью. Но подорвать учреждение? Он понятия не имел, как подобное устроить.

С Джином их разлучили сразу – неудивительно. Если они действительно подозревали его во взрыве, то, конечно, захотели бы изолировать и допросить всех порознь.

Потом появились двое мужчин. Ничего не сказали, просто посмотрели странно, переглянулись – будто испугались – и ушли, когда он попросил адвоката.

И всё. Ни одного человека больше. Он снова откинулся на стул. Ещё минута – и он швырнёт этот стул в двустороннее зеркало напротив.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла пожилая женщина. Спина идеально прямая, как будто к позвоночнику прикрутили доску. Короткие белые волосы доходили до затылка, небольшие завитки у ушей. В ушах – серебряные кошачьи серьги. Губы плотно сжаты.

Он узнал её мгновенно. Он годами боролся против неё.

Мадам Джоан – директор «Полумесяца», учреждения, которое этим утром сгорело дотла.

Он поднял на неё глаза, почти удивившись, что на губах у него мелькнула улыбка. Раз она заговорила с ним – значит, проблемы у неё куда серьёзнее прежних. За пять лет, что он занимался делом «аномальных», она ни разу не разговаривала с ним лично. Ни одного раза. И вот она – здесь.

Даже немного жаль, что не он виноват во всех неприятностях так сильно ей испортивших жизнь.

– Мистер Лавель.

В её голосе звучал лёгкий французский акцент, который она, как всегда, выставляла напоказ, будто он придавал ей «элегантности». При том, что женщина не жила во Франции с трёх лет. Этот акцент был таким же наигранным, как всё остальное в ней. А Бен знал о ней чертовски много. Даже слишком много.

Он снова потёр лоб.

Откуда он вообще знает о ней столько? Откуда у него эта информация?

Боже… он, должно быть, сходит с ума. Или уже обезумел. Кто знает?

Проклятье.

– На вас воздействовали.

Она произнесла это таким насмешливым тоном, что Бен решил – ей впору преподавать мастер-классы по сарказму.

– Не понимаю, о чём вы. Насколько мне известно, на меня никто не воздействовал. – Он подался вперёд, поборов усталость. Он не собирался позволять ей давить на него. – Если меня в чём-то обвиняют – я хочу адвоката. Если нет – хочу уйти. И, к вашему сведению, ни один закон этой страны не даёт вам права допрашивать меня. Я не «аномальный» и не подчиняюсь вашей юрисдикции.

Её глаза сверкнули гневом.

– Вся страна в смятении. На нас напал безумец, который хочет выпустить самых опасных монстров, когда-либо рождённых. Некоторые из них уже сеют хаос. Уверяю вас, мистер Лавель, сейчас никому нет дела до ваших прав.

Он пожал плечами.

– Возможно. Но через пару недель, когда я подам в суд на вас, на это управление и на весь штат Луизиана за нарушение моих прав – тогда всем станет не всё равно.

Он никогда не бросался пустыми угрозами.

Хотя мысль о том, сколько документов ему придётся заполнить… заставила его на мгновение пожалеть о сказанном.

– Кто сказал, что вы вообще переживёте всё это, мистер Лавель? Если я добьюсь своего – а я всегда добиваюсь своего – вы не выйдете из этой комнаты живым. А может… я позволю вам жить. Как овощу. Уверена, вашим дочерям понравится ухаживать за вами до конца ваших дней.

Женщина перешла грань.

– Возможно, вы способны меня убить. Не сомневаюсь. Вы безумная стерва. Но вам никогда не остановить то, что произошло. Эти «монстры» придут за вами. И покажут вам истинное значение слова «кошмар».

– Знаешь, что в этом самое забавное? Ты даже не понимаешь, почему так себя чувствуешь. Мои мальчики сказали, что твоя память искажена настолько, что ты даже не знаешь, кем был Семь.

Он моргнул.

Она несла очевидную чушь.

– Простите, вы что-то сказали про цифру семь? Обычно я могу уловить суть разговора, но ваш – не понимаю.

Мадам присела на край стола и наклонилась так близко, что он почувствовал кислый запах её дыхания. Его чуть не вырвало, но он удержался – маленькая внутренняя победа.

– Знаешь, что поражает меня в тебе? – прошептала она. – Ты даже не знаешь, почему.

– Вам стоит поработать над тем, как вы выражаете мысли. Я понятия не имею, о чём вы говорите.

Она покачала головой.

– Последние пять лет ты был для меня настоящей занозой. Совет не хотел тебя трогать. Оливер Уэйд приказал оставить тебя в покое, позволить кануть в безвестность: чтобы тебя помнили лишь как бунтаря… или сумасшедшего. Я была готова терпеть твоё безумие, потому что понимала его причину. Ты любил ту девушку.

Он нахмурился.

Что за чушь она несёт?

– Я любил одну женщину в своей жизни. Дану Лавель – мою жену. Она умерла от рака, когда моим девочкам было два года.

– Нет. Ты полюбил снова. – Мадам тихо рассмеялась. – Тебе стёрли разум. Я не представляю, кто способен на такую манипуляцию – все «аномальные», что умели стирать память, давно мертвы. Обычно мы убиваем их сразу, как только находим.

– Это отвратительно. – Гнев поднялся, обжигая кровь.

Как она смела убивать одарённых? Как она вообще смела… Её нужно остановить. Это должно было закончиться. Раньше, чем, кто-то ещё…

Он моргнул.

Раньше, чем что? Прежде чем что-то случится с кем?..

– Ах да, проблемы с памятью. Уже замечаешь провалы, не так ли? – Мадам подошла к двустороннему зеркалу. – В твоей голове есть места, где один плюс один не складывается в два. Там пустота. То, что вы не можете вспомнить.

Она была пугающе точна. Но признаваться в этом он не собирался. Игры с разумом он терпеть не мог и не верил ей ни на грамм. Её слова вполне могли быть ловушкой. Бен понимал: она легко могла сыграть с ним злую шутку – посеять смуту и наслаждаться представлением.

Всё, что она наговорила, вполне могло оказаться бредом сивой кобылы.

– Мне нужен адвокат. Если хотите предъявить обвинения – предъявляйте. Если собираетесь меня убить – последствия будут, и не только юридические. Мой брат, которого вам лучше выпустить целым, имеет влиятельных друзей. Его работодатель вам этого не простит.

Когда-то Бену претила сама мысль иметь дело с людьми, с которыми работал Джин. Теперь же он был им обязан – за то, что они присматривали за его девочками. Жизнь стала куда более «серая», чем пять лет назад.

– Её забрали с твоей яхты. Словно ты безмозглый слабак, не способный защитить близкого. Пустое место. Никто. Никчёмный червяк.

Он закатил глаза.

– Леди, я не понимаю, о чём вы говорите.

– О тебе говорили в новостях. Ты выставил себя посмешищем. С тобой никто не хотел иметь дела.

– Уверяю вас, я бы это запомнил.

– Бен. – То, как она произнесла его имя, заставило его кожу покрыться мурашками. – Почему ты решил бороться за права «аномальных»? Из всего, что мог выбрать, ты рискнул собой и своей семьёй ради них.

– Любой, кто видел эти зверства, сделал бы то же самое.

– Нет, – она ударила ладонью по столу. – Они исковеркали тебе мозги.

Мадам положила руку ему на лоб. Бен попытался отшатнуться, но был словно прибит к стулу. Тело парализовало. Сердце металось. Он не мог поддаться панике.

Главное не паниковать!

– Чёрт… – Она закрыла глаза и театрально вздохнула. – Ты уничтожен. Память вычищена подчистую.

Она отступила, и тело отпустило. Он вскочил.

– Что ты, чёрт возьми, сейчас сделала?!

Он почти не ругался – но эта женщина явно делала что-то мерзкое.

– Последняя попытка, – ответила она.

Истина ударила его, как взрывная волна.

– Ты – «аномальная».

Она небрежно отмахнулась.

– Все руководители учреждений такие. Монстра контролирует только другой монстр. А я – худшая из всех.

Её лицо просияло, будто она отрепетировала эту фразу сотни раз.

– Репетировала перед зеркалом? Прекрасно. Браво, – Бен захлопал. – Где мой адвокат?

– У тебя нет здесь никаких прав, – расхохоталась она. – Возможно, ты и не расскажешь мне того, что нужно. Но, клянусь Богом, я наконец избавлюсь от мерзавца, который мешал мне пять лет.

Она подняла руку. У Бена была секунда подумать, какую ещё мерзость она способна применить, прежде чем раздался выстрел.

Сердце ухнуло. Он рухнул на пол.

Мадам резко обернулась к двери, которая распахнулась.

– Кто вы?

Лёгкая дрожь в её голосе сказала Бену всё: она испугалась. Он выглянул из-под стола и едва удержал ухмылку. У Джина были по-настоящему влиятельные друзья.

– Здесь двое моих людей, – сказал Пол Мендоса, человек, который, как и Джин, полжизни провёл в теневых делах мафии, управлявшей частью Луизианы. – Я пришёл за ними. – Он окинул мадам взглядом. – И я не люблю стрелять в старушек.

– Я убью тебя за две секунды. Ты даже не поднимешь пистолет.

Пол ухмыльнулся.

– Возможно. Но ты кое-что упустила.

Бен вскочил, схватил стул и, используя мышцы, давно забытые со школьного бейсбола, ударил ею по голове. Она рухнула.

Он смотрел на женщину – абсолютное воплощение зла.

– Она жива, – сказал Пол. – Так что можешь не мучиться чувством вины.

– Печальная правда: меня это мало волнует.

Он хотел её смерти. Но её слова не уходили из головы. Неужели его память действительно «подчистили»? Были ли жизни, моменты, которые он потерял?

Но сейчас было не время для моральных терзаний.

– Где Джин?

– Мы вытащили его пару минут назад. Его сильно избили. Думаю, хотели использовать его боль, чтобы добраться до тебя. Он в ярости. Но уверен, выкарабкается.

– Это хорошо. – Ему нужно было увидеть брата своими глазами, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

А ещё – возможно – Джин мог пролить свет на то, чего Бен не мог вспомнить.

И, разумеется, если он не увидит своих девочек как можно скорее, он окончательно слетит с катушек.

Он никогда не был тревожным человеком, но даже его можно было довести до крайности.

– Пошли, – пожал плечами Пол. – Только не обращай внимания на трупы по пути.

Вот этого Бен меньше всего ожидал услышать.

Может, он действительно был не в себе – потому что услышанное невольно вызвало у него улыбку.

– Вы, ребята, потрясающие, вы знали? И что мы будем с ней делать?

– Оставьте её. Босс сказал – по возможности не убивать. У неё высокопоставленные друзья, и он предпочёл бы не злить их без крайней необходимости.

Бен перешагнул её тело.

Может, у неё случится кровоизлияние в мозг – и тогда им не придётся иметь с ней дело снова.

– Тебе бы стоило увидеть своё лицо, – хмыкнул Пол. – Джин говорил, что в тебе есть скрытая кровожадность, но я не верил. Всегда думал, что ты олицетворение пацифизма.

Бен кивнул и последовал за Полом к двери.

– Пять лет назад я таким и был.

И ему предстояло разобраться, почему он изменился.

Он выбежал из здания вслед за Полом.

Жизнь определённо стала очень, очень странной.

***

Бен вошёл в дом вслед за Джином, которого поддерживали двое его людей.

– Положите его на диван.

– Я не сплю, Бенедикт. Я могу и сам решить, где мне лечь, – проворчал Джин. – И ноги у меня работают, так что таскать меня, как инвалида, не нужно.

– Хорошо. Так куда тебя положить?

Юджин замолчал на секунду.

– На диван.

– Ага, – покачал головой Бен. – Ты всегда был угрюмым ублюдком, когда тебя что-то болело.

– Придурок.

Бен посмотрел на Рауля, стоявшего у лестницы:

– Девочки наверху?

– Ага. Сегодня они очень тихие.

Ничего удивительного. Они наверняка напуганы. Даже несмотря на то, что люди Джина тщательно защищали их от внешнего мира, эти мужчины были настоящей толпой сплетниц. Девочки, без сомнения, знали, что их отца и дядю похитили.

Бен взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– Даф? Элла? – позвал он, подходя к спальне.

Скоро им уже не захочется делить одну комнату…