Текст книги "Запретные прикосновения"

Автор книги: Ребекка Ройс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Семь покачала головой:

– Нет.

Ничего удивительного.

За исключением таких же «аномальных», как она, простые обыватели имели довольно скудное представление о призраках. Как и об энергии, коей на самом деле являлись полтергейсты.

Собственно, зачем им подробности?

Судя по тому, что ей удалось узнать, люди представляли себе духов покойных как некие летающие простыни или монстров из фильмов ужасов.

Но за всю свою жизнь она не сталкивалась ни с чем подобным.

– Как, по-вашему, что это? – Бен взглядом умолял её ответить.

Ему явно пришлось пройти через многое.

Она вздохнула:

– Поскольку я ещё ничего не видела, могу лишь догадываться. А Мадам не любит, когда мы строим догадки. Если точного ответа нет, нам не следует вводить клиентов в заблуждение.

– Мадам многое не нравится, верно?

Семь не знала, что на это ответить. Это был сарказм? Какой в нём прок?

– Многое, – ахнув, Семь зажала рот ладонью, стоило слову сорваться с губ.

«Услышал ли «Гнев»?»

Бен похлопал её по руке, отчего по телу побежали мурашки, что было весьма странно. Обычно прикосновения не производили на неё такого эффекта.

«Это потому, что касаются меня, а не наоборот?»

– Не волнуйтесь. Никто, кроме меня, вас не слышит.

Если бы только она смогла в это поверить. Даже если это правда, ей не следует высказываться плохо о Мадам.

Директриса имела право плохо обращаться с «аномальными», но, помимо этого, она кормила, одевала и – пусть бездарно, но – заботилась о них.

За стенами изоляторов им этого не светило. Если смотреть с такого ракурса, то Мадам должна быть причислена к лику святых. Нелегко провести всю жизнь в окружении проклятых.

– Почему бы вам не показать мне, где обитает призрак? – по крайней мере, она сможет обрести почву под ногами и поймёт, с чего начать.

Семь пробыла здесь недолго, но уже начинала нервничать.

Красивый мужчина с прямым взглядом бездонных тёмных глаз выбил её из колеи – что было совсем нехорошо.

На данном этапе жизни ей меньше всего нужно было свернуть с пути, который, как она надеялась, приведёт её к божественному искуплению.

Тихо вздохнув, чтобы никто не услышал, Семь последовала за клиентом.

Пройдя несколько шагов по коридору, она остановилась и посмотрела на пустое место у стены.

«Здесь? Что-то случилось здесь?»

– Прямо перед вашим приходом напольные часы, наша старинная семейная реликвия, упали на пол, словно их кто-то толкнул. Дома я был один.

Для такого манёвра нужен призрак.

– У всех жителей квартала столь эффектные встречи с привидениями?

– У некоторых дела обстоят ещё хуже. Кое-кто клянётся, что видел, как вещи двигались сами собой. Я пока с таким не сталкивался. Мои дочурки видели... – не договорив, он отвернулся.

Семь кивнула:

– Уверена, они не «аномальные». В чрезвычайных ситуациях даже люди без потусторонних способностей могут увидеть проявление энергии.

– А как их видите вы? – Бен подошёл к ней.

Они стояли бок о бок, глядя на пустую стену. Семь чувствовала его тепло, и оно успокаивало её как ничто прежде.

– Поверьте, всё по-другому. Через несколько секунд сами в этом убедитесь. – Повернув голову, она стала тихо любоваться его профилем.

Чеканный, с сильным подбородком и аристократическим носом, он говорил о стойкости и внутренней силе.

Она заставила себя снова сосредоточиться на задаче:

– Ваша жена? Она вас покинула.

Не вопрос, а скорее утверждение.

Ни на одной из более поздних фотографий с девочками не было женщины, хотя на тех снимках, где малышки были младенцами, она присутствовала. Сам собой напрашивался вывод о её смерти.

Бен вздохнул и потёр лоб, нечаянно задев её руку. У Семь перехватило дыхание от прикосновения.

– Она умерла четыре года назад.

– Соболезную.

Она очень надеялась, что обнаруженные энергетические следы не принадлежат его покойной супруге. Это разбило бы ей сердце.

Ведь это означало бы, что бедная женщина не смогла перенести весь свой дух в иной мир, оставив здесь свою частичку.

Семь не хотелось говорить Бену, что его супруга так и не смогла покинуть их дом.

Он повернулся и взглянул на неё. Семь почувствовала, как запылали щёки.

Как же она не любила краснеть, но с её тонкой кожей это превращалось в извечную проблему.

– Вы думаете, это она? Дана?

Семь не хотелось лгать, особенно учитывая, что её дни сочтены:

– Пока не могу сказать, кто это. Но, найдя призрака, я узнаю. И если вы захотите, я расскажу – только если вы об этом попросите. Договорились?

Он кивнул, и прядь обсидиановых волос упала ему на глаза. Моргнув, Бен отбросил непослушный локон, заставив её сердце предательски затрепетать.

– Само собой.

– Где ваши дочери? Вы не хотите, чтобы они меня видели?

Семь не знала, зачем спросила это, но чувствовала, что должна разобраться в сложной картине, которую представлял собой Бен.

– Дафна и Элла... Им по шесть. – Он откашлялся. – Я не знал, как отразится на них ваше присутствие. Надеюсь, вас это не обидит, но иного варианта не было. Они с Энни.

Это, наверное, соседка. Та пожилая дама, что недавно ушла.

– Вполне понятная реакция. Вы не знаете, насколько опасно появление в вашем доме «аномального».

Хоть это и было правдой, мысль о том, что Бен разделяет мнение общественности, скрутила внутренности в узел. Но Семь отбросила бессмысленные эмоции. Как бы то ни было, эта информация тоже была важна для неё, потому что всегда лучше знать, что тебя окружает настоящая ненависть, а не никчёмное любопытство. Выходит, Бен относится ко второй категории.

Неважно. Она и раньше ошибалась в людях.

– Знай я, что вы такая славная, то позволил бы дочкам прийти домой, – произнёс Бен.

Семь не могла точно сказать, было ли это проявлением элементарной вежливости или же правдой. В любом случае следовало ответить:

– Спасибо на добром слове. Хотя в этом нет необходимости. Вообще-то я хорошо лажу с детьми. Моя главная задача в «Полумесяце» – помощь в детском крыле.

– В детском? – удивился Бен. – Мне казалось, вам больше не разрешают иметь детей.

– А Мадам никогда не позволяла нам этого, – спокойно ответила Семь, снова повернувшись к стене. – В детском крыле находятся младенцы, которых нам приносят. Там я выросла.

Она чуть помедлила, затем добавила:

– Сэр, вы правы, что пытаетесь их оградить. То, что я собираюсь делать... вселяет ужас во взрослых. Вероятно, детям лучше этого никогда не видеть.

Бен несколько секунд хранил молчание, а потом спросил:

– Что вы собираетесь сделать?

– Найти вашего призрака, – твёрдо произнесла она.

Семь закрыла глаза и сосредоточилась. Секунда ушла на то, чтобы перефокусировать взгляд на потусторонний мир – энергетическое поле, где обитают призраки или, как она их называла, энергетические отпечатки. В детстве для Семь это было так же естественно, как дышать, но теперь она умела контролировать притяжение к иному измерению и была вынуждена прилагать усилия для перехода.

Убедившись, что её сознание перестроилось, Семь повернулась к Бену. Ей хотелось, чтобы он увидел, как именно она выглядит в этот момент, чтобы потом не испугался, если кто-то присоединится к ним или станет свидетелем происходящего. Большинство людей кричали от ужаса при виде её истинного облика.

Сама Семь никогда не видела себя в таком состоянии, но знала, каким он становится: радужка, белок и зрачок глаз целиком заволакивались тьмой. Демонические глаза. Знак миру, что она проклята и лишена права молить о божественном искуплении.

Глава 3

Бен обхватил ладонью щёку Семь. Он бессознательно потянулся к девушке, словно его рука зажила собственной жизнью.

Обворожительные лазурные глаза вмиг стали чернее полуночного неба, лишённого звёзд. Ему следовало испугаться, но он не боялся. Ни капельки.

Его тянуло к ней, как мотылька – на свет москитной ловушки, которую Бен повесил на крыльце. Мотыльку не следовало лететь к лампе – не для него она была предназначена. Однако насекомое всё равно умирало.

Бен понимал, что не должен так реагировать на девушку, чьи глаза мгновенно изменились – с небесно-голубых превратились в чёрные.

– Не собираетесь с криками убегать из комнаты? – тихо спросила Семь.

Нет, он продолжал касаться её, лаская ладонью её щёку. Неужели она не почувствовала его прикосновение?

– Мне не страшно, – ответил он.

Рыжеватая бровь Семь удивлённо выгнулась:

– Нет?

– Никогда не видел ничего подобного. Но я не боюсь.

Семь несколько раз моргнула, не проронив ни слова, а потом спросила:

– Вы прикасаетесь ко мне?

– Разве вы не чувствуете? – его голос слегка дрогнул. Разум умолял убрать руку, но он не сдвинулся с места. Это было похоже на то, как если бы одна из его девочек упала и ушиблась: он обязан был бы обнять её, убедиться, что с ней всё в порядке, а потом ещё несколько минут не выпускать из рук – на всякий случай.

Семь он не мог обнять и не имел на это никакого права, но тем не менее прикасался к ней.

– Трудно что-то чувствовать, находясь в таком состоянии, – тихо объяснила она. – Сейчас я словно живу в двух мирах. Через секунду, сосредоточившись, я вовсе не смогу с вами разговаривать.

Ему это совсем не понравилось.

«А если что-то случится? Например, спонтанно воспламенится кухня?»

Бен покачал головой. Что с ним, чёрт подери?

Его брату, по-видимому, пришлось пойти на многое, чтобы Семь привезли сюда. Ему не следует мешать ей делать свою работу. Но почему вдруг проснулся инстинкт защитника? Она для него – никто.

Опустив руку, он отошёл от неё на несколько шагов.

– Конечно. Делайте, что нужно.

В два шага он добрался до стола. Надо чем-то занять руки, чтобы окончательно не потерять здравомыслие и трезвость рассудка. Бен схватил чашку, оставленную Энни на столе. Внутри плескались остатки домашнего лимонада. Сделав большой глоток, он позволил кисловатому напитку отвлечь себя от происходящего.

– Здесь ничего нет, – вдруг сказала Семь.

Услышав это, Бен чуть не подавился. Повернувшись, он поспешно поставил кружку на столешницу.

Тишину комнаты прорезал звон керамики о мрамор.

Семь стала раза в два бледнее, чем раньше.

Движимый инстинктом, он бросился вперёд. Ещё до того, как она покачнулась, Бен понял, что Семь упадёт. Но прежде чем она рухнула на пол, он успел подхватить её и прижать к себе.

– Простите, – едва слышно промолвила она. Лазурные глаза были расфокусированы.

Бен поднял её на руки и понёс к дивану. Она оказалась почти невесомой для столь высокой девушки.

Трудно представить, что скрывает уродливая оранжевая роба, но теперь Бен подозревал, что Семь держат впроголодь.

– Неужели каждый раз это отнимает у вас столько сил? – спросил он с тревогой.

– Нет. – Семь подняла изящную руку и потёрла глаза. – Я вымотана. Мне не следовало этого делать. Я просто хотела выполнить ваш заказ. Не желаю провалить задание. Особенно перед смертью.

От одной мысли об этом Бена затошнило. Семь выглядела очень молодой. Он бы не дал ей больше тридцати, а скорее – меньше.

– Не хочу, чтобы вы вредили себе. Я отвечаю за ваше благосостояние, – твёрдо сказал он.

Она кивнула, глядя на него печальными глазами.

– Хорошо, сэр.

– Бен, – мягко поправил он. – Пожалуйста, зовите меня просто Бен.

– Я не могу, – тихо возразила она.

Он осторожно убрал прядь волос с её глаз.

– Можете. Принести вам что-то? Воды? Еды?

– Знаю, сейчас очень рано, но мне необходимо поспать. Если вы не против, я лучше оставлю свой паёк на завтра?

У него разрывалось сердце каждый раз, когда она говорила о своих нуждах.

– Семь, послушайте. Пока вы здесь, будете кушать три раза в день. Если захотите – я организую и перекусы. Я же клиент, верно? Вы должны делать то, что я говорю. Поэтому обещаю: несмотря на приказы Мадам, со мной у вас не будет ограничений в еде.

Уголки её губ изогнулись в крошечной улыбке.

– Правда? Не хочу, чтобы у вас возникли неприятности.

Он помог ей сесть, жалея, что вообще отпустил её из объятий. Она – совсем молоденькая женщина, а не монстр. Наплевать на всех, кто считает иначе. И теперь Семь – в его доме. Он за неё отвечает. Да поможет Бог тому, кто попытается указывать ему, как заботиться о своих домочадцах. Здесь её никто не обидит.

– У меня неприятностей не будет. Я адвокат. Можете поверить – я знаю, что могу делать в рамках закона. – Он встал. – Можете идти поспать. И я с радостью покормлю вас.

– Где я могу лечь? – Она опустила взгляд, и, проследив за ним, Бен вдруг понял направление её мыслей.

– Только не на полу. Ни в коем случае! – Он протянул руку и почувствовал огромное облегчение, когда Семь взяла его за ладонь. – В нашем доме есть кровати. Одна из них – в вашем распоряжении.

– Спасибо, – прошептала она.

От её простодушной благодарности он замер.

«Если бы она родилась без аномалий, кем бы стала?» – мелькнула у него мысль.

Он спохватился:

– Вы сказали, здесь ничего нет?

Она кивнула.

– Совершенно верно. Никаких призраков и энергии.

Бен повёл Семь за руку вверх по лестнице. От неё божественно пахло – вишней и кофейными зёрнами.

«Интересно, откуда у неё духи?»

При других обстоятельствах Бен закрыл бы глаза и несколько минут с наслаждением утопал бы в её аромате. После смерти Даны ни одна женщина не влияла на него так сильно.

Если он не проявит осторожность, придётся незаметно поправлять брюки.

Сейчас ему точно не следует думать о сексе.

Сжав волю в кулак, он увлёк её за собой по лестнице:

– Вы всё время упоминаете об энергии.

– Остатки энергии – это и есть призраки. То, что осталось после человека, – спокойно объяснила Семь.

– О! – Бен нахмурился. В голове царила каша. Очевидно, что бы ни видела Семь, это не парящий дух, желающий загладить ошибки, совершённые при жизни, или получить законное возмездие. – Тогда откуда вы знаете, кому они принадлежат?

– Это сложный вопрос.

Ответ не пришёлся по душе его адвокатской натуре.

– Весьма расплывчато... Вы нарочно, верно?

Она улыбнулась и не смогла сдержать полустон – полусмех.

– Чаще всего я не отвечаю на вопросы, потому что поняла: большинство людей не хотят знать истину. Они не сомневаются в своём желании, а затем теряют сон и покой.

– Не путайте меня с большинством. Я патологический «правдолюб». Больше всего на свете мне нужна правда.

В детстве он доводил этим брата до исступления. Имея тягу к криминалу, Джин никогда не утруждал себя рассказами чистой правды. Возможно, поэтому Бен стал таким рьяным сторонником закона. Он ненавидел ложь – причём люто. Для него молчание и утаивание были сродни лжи.

– Я вбираю в себя энергию и на мгновение вижу, кому она принадлежала и кем те люди были, – наконец сказала Семь.

Они медленно поднимались по лестнице. Бен чувствовал, как её тело дрожит от усталости. Она была хрупкой – кожа да кости.

– Может, хотите молока? – вырвалось у него.

Бен тут же поёжился. Стоило словам сорваться с губ – и он понял, как глупо это прозвучало. Она ведь не одна из его дочурок.

Вероятно, её проблемы ему не по силам решить. Поливитамины не продлят ей жизнь.

– Спасибо, я не хочу пить, – мягко отказалась она.

– Не за что, – пробормотал он, испытывая разочарование.

«Проклятье, как же хотелось всё исправить!»

– Пожалуйста, перестаньте меня благодарить.

– Хорошо, – легко согласилась она.

Семь слишком спокойно и покорно воспринимала происходящее.

Они добрались до верха лестницы, и девушка обессиленно повисла на нём. Бен не помнил, доводилось ли ему видеть кого-то столь измотанного. Наклонившись, он подхватил её на руки.

Семь не протестовала и не стала ничего обсуждать – только что-то неразборчиво пробормотала.

Заглянув в её широко раскрытые глаза, Бен осознал, что она его не видит.

Комната для гостей находилась рядом с лестницей. В два шага он добрался до кровати и уложил её на покрывало.

Семь улыбнулась. Как так вышло, что, несмотря на недавнее знакомство, ей удалось так быстро растопить его сердце и одновременно разбить его?

– Замечательная комната, – прошептала она.

Он присел на край кровати.

– Ваша ванна – там, – Бен махнул в сторону закрытой двери. – Завтра я подумаю, где достать вам одежду.

– Я не должна ничего носить, кроме формы, – тихо ответила Семь.

Он коснулся уродливой оранжевой робы, в которой девушка выглядела преступницей. Технически так оно и было – её единственным прегрешением стало то, что она родилась на свет.

– Что я говорил о вашем пребывании в своём доме? – мягко напомнил он.

Семь улыбнулась и прижала к себе подушку, словно обнимала плюшевого медвежонка.

– Ваш дом – ваши правила.

– Именно. А теперь поспите. Увидимся утром.

Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, а потом немного постоял, прислушиваясь. Вокруг воцарилась гробовая тишина, и, почувствовав себя глупцом, Бен спустился по лестнице.

Не желая углубляться в причины столь странного поведения, он поспешил в свой кабинет. Сначала, когда Дана была жива, он долго не соглашался оборудовать кабинет в доме – и без того слишком много времени проводил в офисе. Но жена считала, что ему лучше отвечать на деловые звонки не в комнате, где играет шумная детвора. Как обычно, Дана оказалась права.

После её смерти, когда Бен уже не мог проводить много времени в офисе, домашний кабинет стал подарком судьбы, позволившим ему всё успевать и при этом оставаться рядом с дочками.

Бен сел в кожаное кресло и взял телефон. Прежде чем заняться делами, нужно было узнать, всё ли хорошо с его маленькими принцессами. Вероятно, их встревожил тот факт, что после школы им пришлось идти к Энни, а не домой.

Он быстро набрал номер соседки. Старушка ответила после первого гудка.

– Оно что-то натворило?

– Оно? – Бен выдвинул ящик стола, обдумывая дальнейшие действия.

Любимая ручка стояла на привычном месте, и он машинально взял её в руку.

– Аномальная, – пояснила Энни.

– Она, не «оно». Это девушка, – подчеркнул он. – Поэтому я сразу не понял, о чём идёт речь.

Бен понимал, что, заговорив об этом с Энни, лезет в ящик Пандоры. И всё же не мог ничего с собой поделать. Как соседка, увидевшая Семь своими глазами, может называть её «оно»? Именно Энни первой назвала Семь «ребёнком», хотя та совсем не похожа на дитя.

На другом конце провода повисла тишина. Бен зажмурился. В данную секунду старушка присматривала за двумя самыми дорогими его сердцу людьми. Почему он не может держать чертов рот на замке?

– Бен, – наконец произнесла Энни, – мне приходится напоминать себе, что пришедшая девушка опасна. Как говорится, средство для достижения цели, – в её голосе слышалось напряжение.

– Миссис Энни, вам придётся поверить мне на слово: Семь не опаснее кого бы то ни было, – он был в этом уверен.

Она впитывает в себя энергию призраков... Каким образом, чёрт побери?»

– Ну, как у вас там дела?

Энни тяжело вздохнула.

– Надеюсь, ты прав насчёт неё и нас не обводят вокруг пальца. – Бен заметил особое ударение на слове «неё» и закатил глаза. – Твои, как всегда, ведут себя как ангелы. Они немного заволновались, что им пока нельзя домой. Дафна беспокоилась, что произошло что-то страшное. Я их успокоила, и сейчас они читают с Хью.

Бен глянул на часы. Половина пятого. Значит, Энни сотворила чудо, если девчонки не умоляют включить им мультики или дать мороженого. При этой мысли он не смог сдержать улыбку.

– Извините, что отвлекаю, но не могли бы вы их позвать к телефону?

– Конечно. Подожди минутку, дорогой.

Он откинулся на спинку кресла. Если Дафна волновалась, то и Элла наверняка тоже. Просто Дафна более общительная, а Элла сдерживает тревогу, пока эмоции не вырвутся наружу. За шесть лет Бен отлично изучил своих дочерей.

– Папочка? – послышался в трубке голос Дафны.

Он слышал беспокойство в тонком детском голоске и не смог сдержать улыбку.

– Привет, малыш. Попроси миссис Энни включить громкую связь, чтобы я мог поговорить с вами обеими.

Он услышал на заднем плане, как Дафна выполнила его просьбу. Через несколько секунд девочки заговорили в унисон. Бен усмехнулся. Они так часто говорили одновременно, что вряд ли замечали это.

– Как дела у моих принцесс?

– Папочка? – нерешительно начала Дафна. – Почему мы не дома?

– У папы сегодня кое-кто в гостях, принцесса. Это дела взрослых, а миссис Энни захотела, чтобы вы её навестили.

Он надеялся, что этим объяснением дело ограничится. Но сомневался – его девочки очень смышлёные, всё в мать. Их так просто не проведёшь.

– У нас кто-то гостит? – вступила в разговор Элла.

– Да. Мы работаем над одним проектом.

Элла зацокала языком:

– Тогда ты должен забрать нас домой, чтобы мы помогли. Кто-то должен позаботиться о госте.

Бен прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. Элла – серьёзная девочка, и ей не понравится, если над ней смеются, даже если смех означает: «словами не описать, какая ты милая». Она не любила становиться объектом чьих-то шуток.

Успокоившись, он ответил:

– Спасибо за предложение, но на этот раз у папы всё под контролем.

– Ты уверен? – спросили они в унисон.

– Без сомнений, – твёрдо сказал он, повертев ручку в пальцах.

– Мы завтра увидимся? – снова заговорила Дафна.

– Завтра суббота, моя сладкая горошинка. Мы увидимся. Вы сможете вернуться утром.

Он молча согласился со своими словами. Если Семь не убьёт его ночью во сне, можно будет смело довериться инстинктам: она не опасна, и дети могут находиться в её компании. Бен был готов поставить деньги на кон, что ей можно доверять.

– Ладно, папочка, мы утром придём пораньше.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Бен улыбнулся. Пройдёт несколько часов, прежде чем они пойдут спать. Хью и Энни понадобится ангельское терпение, чтобы уложить их в пятницу вечером – девочки умели вить верёвки из доверчивых взрослых.

Тем временем Бен дико хотел узнать все нюансы прав «аномальных». Раньше он не уделял этому вопросу внимания. Для жителей изоляторов не составляли договоров. Насколько он помнил, законами Луизианы вообще не оговаривались права «аномальных». Странно.

Учитывая, что вся остальная часть страны жила по единой правовой системе, Луизиана придерживалась Кодекса Наполеона[1]1
  В Америке все штаты, кроме Луизианы, используют прецедентное право. Луизианская правовая система смешанная: она включает элементы прецедентного права, но в большей мере полагается на законодательную практику, используемую в других странах, особенно в континентальной Европе и Южной Америке. Луизианское право восходит к древнеримской традиции, а конкретнее – к наполеоновскому кодексу законов, принятому во Франции в 1804 году. Судьи этого штата не обязаны следовать прецедентам, а руководствуются узаконенными нормами. Разница между этими системами особенно заметна в коммерческом и наследственном праве.


[Закрыть]. С одной стороны, кодекс устарел, но с другой – он давал людям больше прав, чем иные законы.

Когда Бен учился в Тулейнском университете[2]2
  Тулейнский университет (англ. Tulane University) – частный исследовательский университет в Новом Орлеане, основан в 1834 году как государственный медицинский колледж. В 1884-м был приватизирован и стал престижным учебным заведением с множеством факультетов: медицинским, архитектурным, инженерным, школой бизнеса, искусств, права и др.


[Закрыть], только студенты, планировавшие открыть практику в Луизиане, брали дополнительный курс по Кодексу Наполеона. Бен родился в Новом Орлеане и намеревался провести остаток своих дней здесь, даже если однажды ему пришлось временно покинуть дом из-за урагана. Он вернулся – и больше никогда не собирался покидать родные пенаты.

Бен никогда не штудировал учебники, пытаясь узнать права «аномальных». В этом не было необходимости. Эти вопросы не рассматривались на экзамене по адвокатуре. Гражданское право не было его специализацией, и он сильно сомневался, что многие адвокаты тратили время на изучение прав «аномальных». Особенно после того, как «Уютный рассвет» сгорел дотла в начале года. Идея вести дела с людьми, способными убить тебя силой мысли, не внушала доверия.

Загрузив компьютер, он открыл базу LexisNexis[3]3
  LexisNexis – крупнейшая в мире онлайн-библиотека юридической, архивной и деловой информации.


[Закрыть] – и начал поиск. Задача была не из лёгких – и никогда такой не была. Хотя по телевизору часто показывали адвокатов, занятых громкими разбирательствами в зале суда, основная работа Бена всегда проходила за компьютером: он изучал аналогичные дела, готовил аналитические записки и нагружал младших юристов мелкими поручениями.

Сегодня он не станет просить никого о помощи. Бен не хотел, чтобы коллеги знали об этом – они решат, что он окончательно сдурел.

Возможно, так оно и есть.

Он приступил к работе. Задача оказалась весьма тяжёлой: половина дел датировалась концом восьмидесятых – началом девяностых. За последние двадцать лет почти никто не вёл дел по условно-досрочному освобождению «аномальных». После происшествия в «Уютном рассвете» президент подписал закон, основанный на рекомендациях Комитета, который значительно ужесточил ограничения. На этом всё. Никто не оспаривал его конституционность, и Бен сомневался, что кто-то вообще когда-либо решится этим заняться.

Странные события начали происходить в восьмидесятых годах прошлого века. Дети, рождённые со странными способностями – психологическими феноменами, как их тогда называли, – стали причиной срыва серьёзных политических переговоров. За этим последовала серия смертей. Один мальчик случайно поджёг собственного отца. Вмешалось правительство, и был введён термин «аномальный».

В конечном итоге у семей не оставалось выбора – они были вынуждены отдавать детей с «аномалиями» государству, которое помещало их в специальные учреждения. Всё это подавалось как забота о безопасности как самих детей, так и общества в целом. Иногда «аномальных», обладающих особыми способностями – например, таких как Семь, – могли отправить на задания, если кто-то платил учреждению за их услуги. Если же кто-то отказывался сотрудничать, за ним посылали агентов из особого отдела – «Гнев».

Хотя стопроцентных доказательств существования «Гнева» не было.

Часы пролетели незаметно, пока Бен изучал законы, о которых раньше и не слышал. За окном сгущались сумерки. Он включил настольную лампу, не отрываясь от чтения.

Если факты верны – а у него не было причин сомневаться, – то закон гласил, что Семь должна быть казнена, когда ей исполнится сорок лет. Это требование появилось после громкого скандала, связанного с Аддисон Уэйд – внучкой богатого промышленника и члена Комитета, управляющего изоляторами.

Оказалось, что Аддисон сама была «аномальной», и этот факт тщательно скрывался. Она сбежала вместе с другим «аномальным» – Спенсером Льюисом. Во время побега им удалось сжечь целое учреждение, и власти до сих пор не смогли вернуть всех пропавших без вести «аномальных».

– Казнить их в сорок? – Бен нахмурился.

Это казалось бессмысленным. Причины, по которым это считалось необходимым, оставались туманными. Кроме того, Семь не могла быть старше его более чем на десяток лет – ей никак нельзя было дать сорок.

Он прикусил губу. Если закон соблюдался, то её стерилизовали в двадцать лет...

Откинувшись на спинку кресла, Бен закрыл глаза.

«Неужели с ней так поступили?»

– Сэр? – раздался тихий голос.

Он распахнул глаза. У двери кабинета стояла Семь, облачённая в свою оранжевую робу. Если это вообще возможно, то она стала ещё красивее, чем раньше. В её облике было что-то неземное, словно она спустилась с небес прямо в его дом. Возможно, это ощущение рождалось из-за того, что тёмные круги под её глазами исчезли.

– Вы давно здесь стоите? – спросил он, потянувшись, мечтая хоть как-то избавиться от напряжения в затёкшей шее. – Я немного увлёкся работой.

– Недолго. Я не ожидала, что вы не спите.

– Почему? – Он взглянул на настенные часы. Полночь. Бен резко встал. – Наверное, я потерял счёт времени. Почему вы проснулись?

– Я сплю около пяти часов в сутки, а сейчас отдыхала дольше положенного. – Она опустила взгляд. – Я решила поверить вам и подумала, что могу перекусить. А потом заметила свет и решила, что, возможно, могу приготовить что-то и для вас. Поздний ужин.

В эту секунду она выглядела такой уязвимой, что Бену захотелось подхватить её на руки и унести прочь от всего мира.

«И что?» – горько спросил он сам себя. – «Что ты можешь для неё сделать? Ты даже не смог найти законного способа уберечь её от смерти. Пока не смог».

– Я ещё не ужинал, – сказал он вслух. – Вы умеете готовить?

Семь вскинула голову. В её глазах заискрилось волнение.

– Умею. Очень вкусно.

Бен выключил компьютер. На сегодня поиски окончены – пора поесть и лечь спать.

Он прекрасно понимал, что обманывает себя: как бы ему ни хотелось помочь Семь, решать вопросы жизни и смерти не входило в его компетенцию.

Чувствуя себя эгоистом, он мягко коснулся её руки.

– Вы помните, где находится кухня?