Текст книги "Запретные прикосновения"
Автор книги: Ребекка Ройс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
Семь находилась в доме уже пятнадцать минут. Сьюзен, словно часовой, стояла у двери, её суровый взгляд буквально преграждал ему путь. Бен был терпеливым человеком, но его терпение стремительно иссякало. Ещё несколько секунд – и он войдёт внутрь, чтобы забрать ту, что теперь принадлежала ему.
– Папочка, с Семь всё в порядке? – голос Эллы прорвался сквозь туман гнева, затмивший его здравый смысл. Он велел Дафне оставаться в машине – выпускать её на улицу было слишком рискованно, особенно когда Сьюзен следила за каждым их движением.
– Да, детка. Я уверен, с ней всё в порядке. Семь очень, очень хорошо справляется со своей работой.
Он говорил это скорее для себя, чем для дочери. Элла упрямо отказалась возвращаться в машину.
– Сьюзен.
Его соседка постукивала ногой по крыльцу, время от времени оборачиваясь через плечо.
– Да, Бен?
Её улыбка выглядела зловеще. Он никогда не любил эту женщину – самую неприятную из подруг его покойной жены. Но сегодня ему хотелось сбросить её со скалы.
– Что происходит внутри? Возможно, я мог бы помочь Семь?
«Возможно, я смогу прибить тебя и спрятать тело, где никто не найдёт», – пронеслось у него в голове.
– Я не знаю, чем ты мог бы ей помочь. Разве что ты умеешь делать те же странные вещи, что и она?
Сьюзен шагнула ближе, и её босые ноги вызвали у него отвращение. Обычно он не обращал внимания на такие мелочи, но её ноги, испещрённые выступающими венами, казались старыми и безжизненными. Хотя Сьюзен было не больше тридцати пяти, в них уже поселилась старость.
– А ты, Бен? Можешь сменить цвет глаз на чёрный, как у того существа в доме, и видеть нечестивые вещи?
Гнев закипал в его жилах, и прежде чем он успел сдержаться, его кулаки сжались.
– Элла, садись к Дафне в машину. Запри двери и никому их не открывай, кроме меня. Поняла?
Элла бросилась к машине. Бен перевёл взгляд на Сьюзен. Сначала она стояла неподвижно, но потом он заметил, как она сглотнула, как напряглись мышцы её шеи – признак внутреннего напряжения, который он так хорошо умел читать. В зале суда именно такие мелкие детали часто выдавали ложь или страх.
Он сделал шаг вперёд, пока не оказался прямо перед ней.
– Отойди. Или я заставлю тебя это сделать.
– Позволь напомнить, Бенедикт Лавель, что ты стоишь на моём крыльце. И здесь решаю я – кому можно, а кому нельзя войти в мой дом.
Он положил руку ей на плечо.
– Тогда позволь спросить: как ты думаешь, сможешь ли ты достаточно быстро дозвониться в перегруженное полицейское управление Нового Орлеана, чтобы помешать мне просто оттолкнуть тебя и уйти с Семь? Даже если сможешь – я дружу с большинством парней из полиции. А если этого недостаточно... думаю, не секрет, кто мой брат.
За всю жизнь он ни разу не использовал имя Джина как угрозу. Но сейчас это было не шуткой. Если Сьюзен не уберётся с его дороги, он обрушит на неё ярость старшего брата – прежде, чем она успеет моргнуть.
Она отступила в сторону.
– Ну-ну, Бенедикт... Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто испытывает столь нездоровое влечение к одной из них.
– Отлично, – он отодвинул её и прошёл мимо. – Считай меня ненормальным и развратным. Мне всё равно.
Ещё вчера он бы терзался из-за подобных слов. Как возможно измениться так сильно – и так быстро? Он покачал головой. Сейчас нужно думать не об этом, а о Семь.
В доме работал кондиционер, и ледяной воздух окутал его, когда он переступил порог.
Когда он был здесь в последний раз? Если честно, он не был уверен, что вообще когда-либо заходил внутрь. Скорее, просто махал рукой Сьюзен с подъездной дорожки, когда привозил сюда жену.
Стены дома были тёмными, а картины, покрывавшие каждую свободную поверхность, выглядели странно – психоделично[8]8
Психоделичный (англ. psychedelic-looking) – термин, описывающий визуальные эффекты, характерные для психоделического восприятия: яркие цвета, искажения форм, галлюциногенные узоры и нереалистичные образы.
[Закрыть]. Яркие, искажённые узоры буквально резали глаза, и он быстро отвёл взгляд от этих безумных изображений.
– Семь? – позвал он, раздражённый тем, что она не отвечает. Через несколько секунд послышалось слабое хныканье. – Семь!
Бен двинулся на звук. В памяти всплыло, как прошлой ночью она рухнула под напором призрачной энергии. Может быть, она ранена... или даже умирает. Чёрт бы побрал Сьюзен с её играми. Это не была просто предвзятость – это было что-то личное. Он видел злость в её глазах.
Семь лежала на полу, свернувшись калачиком в позе эмбриона.
– Проклятье! – Он бросился к ней и поднял на руки. Её тело била крупная дрожь, кожа блестела от пота.
Он прижал её к себе и понёс к дивану.
– Семь? – Её глаза были открыты, но чёрные, как прошлой ночью, когда она находилась в своём «тёмном пространстве» и видела призрачный свет.
Бен встряхнул её.
– Семь, ты меня слышишь?
– Оно повсюду… – прошептала она, едва размыкая губы. Он понял, что она говорит не с ним, а просто бормочет вслух. – Как это возможно?..
Сьюзен медленно вошла в комнату. Прислонившись к дверному косяку, она направила на него пистолет.
Бен никогда прежде не видел, чтобы в него целились. У него пересохло во рту, но вместо страха пришла ярость.
– Мне почти жаль её, – сказала Сьюзен, качнув головой. – Жаль, что ты настоял войти. Она могла бы умереть, и никто бы не узнал, что произошло. Случайность. С ними такое часто бывает. – Она подошла ближе, не опуская оружия. – Они такие хрупкие создания, эти одержимые Дьяволом ненормальные.
Несмотря на ярость, голова оставалась холодной. Он был крупнее и сильнее, и это давало ему преимущество.
«Пистолет... не проблема, если действовать быстро. Глупо сидеть и ждать пулю в лоб. Сьюзен просчиталась – я не из таких».
Бен аккуратно опустил Семь на пол и рванулся вперёд. Он навалился на Сьюзен, и пистолет вылетел из её рук, отлетев через всю комнату.
– Тупая сука. Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину. Но если ты не прекратишь – я убью тебя. Усекла? – его голос был хриплым, пропитанным яростью. – Я из тебя душу вытрясу.
Позади раздалось сиплое дыхание Семь, хватавшей ртом воздух. Это только усилило его гнев.
– Прекрати это! – крикнул он.
Сьюзен сдавленно рассмеялась.
– Не могу. Стоит запустить процесс – и его уже не остановить, – выдохнула она. – Кроме того, ты не сможешь убить меня, Бен. Дуг уничтожит твоих девочек, если ты это сделаешь.
В одно мгновение ярость охватила его полностью. Джин, возможно, был преступником в семье, но сейчас Бен понял, что способен на двойное убийство. Он бы застрелил их обоих без тени сомнения. и возможно получит от этого удовольствие.
«Как они смеют угрожать моей семье… моей Семь?»
– Нет, Дуг не причинит вреда детям, Сьюзен.
Бен вскинул голову. В дверях стоял незнакомец, спокойно наблюдая, как он удерживает Сьюзен на полу.
«Откуда он взялся? Неужели я был настолько поглощён яростью, что не услышал его шагов?»
На глазах у него мужчина убрал пистолет в кобуру, висевшую на поясе.
– Пожалуйста, – произнёс блондин спокойно. – Не убивайте её, мистер Лавель. Её муж уже заперт на заднем сиденье моей машины. Я бы с удовольствием забрал и Сьюзен. Представляете? Супружеская пара «аномальных», которые всю жизнь охотились на себе подобных.
Бен тяжело дышал, глядя на незнакомца.
– Кто ты?
– Меня зовут Роман Льюис, – ответил тот с блёклой улыбкой. – Я – сотрудник «Гнева».
Вдруг Бен ощутил волну страха – за Семь, лежащую без сознания, и за дочерей, ждущих его в машине. Он отпустил Сьюзен, отступил на несколько шагов и опустился на колени рядом с Семь.
– Я не понимаю, – произнёс он хрипло. – Как Сьюзен могла преследовать «аномальных»? Они ведь живут здесь уже много лет.
Роман тяжело вздохнул.
– Они с Дугом много путешествовали по «делам». Их было непросто выследить, что для меня, признаюсь, необычно. В этом смысле, Сьюзен, я даже впечатлён.
Агент «Гнева» перевернул Сьюзен на живот и двумя быстрыми движениями заковал её в наручники. Она вырывалась и ругалась, вновь обретая дар речи. Роман рассмеялся:
– Ну-ну, Сьюзен, я никогда не слышал таких выражений.
Он перевёл взгляд на Бена.
– Ну как вам живётся, зная, что в вашем квартале обитает семейка «аномальных» серийных убийц? – Роман положил руку на голову Сьюзен. – Спи, – произнёс он тихо. Через несколько секунд Бен услышал громкий храп, вырвавшийся из её рта. – Вот, теперь у нас с ней не будет проблем.
– Я в замешательстве, – признался Бен. Он не привык чувствовать себя не в своей тарелке.
Роман кивнул, бросив взгляд на Семь.
– Неудивительно. И, к сожалению, я не могу раскрыть детали. Это против правил.
– Понятно, – Бен встал. – Правила, да? Я всю ночь не спал, читал эти ваши так называемые правила о «аномальных». Насколько я понял, их просто нет. Есть кучка учреждений, которые делают, что хотят, и им всё сходит с рук. Никто не жалуется, потому что закон сам по себе настолько уродлив, что в нём нет смысла искать справедливость.
Роман смотрел на него спокойно. В нём не было ни малейших признаков раздражения, ни тени эмоций. Он был самым невозмутимым человеком, которого Бен когда-либо встречал.
– Большинство людей не разделяют ваших взглядов, мистер Лавель. Большинство рады, что «аномальных» держат взаперти. Они довольны, что есть такие, как я, – те, кто выслеживает беглецов и следит, чтобы они оставались под контролем.
– Ну да, – усмехнулся Бен, проводя рукой по волосам. – Очевидно, большинство людей – идиоты. – Он указал на Семь, которая всё ещё корчилась от боли. Сердце сжалось. – Можете ей помочь?
Он не знал, не обрёк ли Семь на гибель, обратившись к Роману. Возможно, тот сделает только хуже. Но он не мог оставить её в таком состоянии. Если бы Семь могла вернуться из призрачного света, она бы это сделала.
– Могу, – спокойно ответил Роман, кладя ладонь ей на плечо. – Она красивая, правда? Для «аномальной», конечно.
– Она красивая, кем бы она ни была. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
«И я хочу, чтобы ты убрал от неё свои грёбаные руки».
Он сдержал эту мысль, позволив мужчине помочь. Когда Семь придёт в себя, Бен, возможно, всё же выплеснет накопленную злость и объяснит Роману, куда тот может засунуть свои правила.
Глаза Семь распахнулись, и она застонала. Бен рухнул на пол рядом с ней. Роман убрал руку.
– Ты в порядке?
Семь попыталась сесть. Бен поддержал её, обняв за шею. Она закрыла глаза, словно свет причинял ей боль.
– Возможно, понадобится немного времени, чтобы тело перестроилось, – сказал Роман.
Её глаза резко распахнулись.
– «Гнев»… – произнесла она, будто в этом слове заключался весь ужас Вселенной.
К удивлению Бена, Роман улыбнулся и в его глазах заплескали искорки.
– Роман Льюис, к вашим услугам.
Семь судорожно схватила Бена за руку.
– Я не хотела всё испортить. Я никогда не видела столько энергии. Она была повсюду, всё прибывала и прибывала. Я пыталась очистить её, но она возвращалась снова.
Роман кивнул.
– Это была ловушка. Всё улажено. Ты ни в чём не виновата.
– Ловушка?
– Я не могу объяснить. Извини. Это дело учреждения. – Он почесал затылок. – Ты меня помнишь?
Семь растерянно моргнула.
– Мы встречались раньше? Простите, сэр, я не помню.
– Всё в порядке, Семь. Не думаю, что он сдерёт с тебя кожу за то, что ты не помнишь, – вмешался Бен, встретившись взглядом с Романом. – Я прав?
– Я бы удивился, если бы она меня помнила. Это было давно, – ответил тот.
Семь вздрогнула в его объятиях.
– Когда?
– Когда ты в последний раз попадала в подобную переделку?
Бен нахмурился. Он никогда не спрашивал, но теперь должен был знать всё.
– Семь, у тебя такое уже случалось?
– Когда я была маленькой. Это чуть не убило меня. Я долго лежала в коме, а потом очнулась в «Полумесяце».
Роман покачал головой.
– Я работал над тобой много дней. Никогда не видел, чтобы кто-то был так близок к смерти. Но я вернул тебя.
– Я не знала. Никто так и не рассказал, что случилось.
– Что ж, я этого не забуду. Сейчас ты стала сильнее. Тогда такой уровень призрачной энергетики убил бы тебя. – Он усмехнулся. – Мне интересно, почему это произошло с тобой дважды. Сьюзен и Дуг начали маньячить лишь несколько лет назад. Хотя… это уже неважно. Ведь, насколько я понимаю, тебя скоро ликвидируют.
Семь поднялась.
– Да. Полагаю, теперь, когда я провалила задание, всё закончится очень скоро.
Бен покачал головой.
– Это ещё не конец.
Роман глубоко вздохнул.
– Отнюдь. Ещё остаётся проблема призрачной энергии в домах. Теперь, когда её не подпитывают психопаты, ты сможешь уничтожить её без труда.
Бена не покидало чувство, что с этим мужчиной что-то не так. Для агента «Гнева» он казался слишком мягким, почти заботливым к девушке Бена. Он был благодарен ему за спасение Семь – ведь сам бы не смог, – но что-то в поведении Романа не укладывалось в его понимание. Сотрудники «Гнева» так себя не ведут.
Почему он так нежен?
– Семь, насколько я понял, собираются убить сразу после возвращения. Зачем её вообще спасать? Зачем тогда спасали ещё ребёнком? – Бена осенила мысль. – И… мне кажется, я уже слышал вашу фамилию. Льюис. Не о вас ли писали в новостях?
Подхватив Сьюзен и перекинув её через плечо, Роман направился к двери.
– Понятия не имею, о чём вы говорите. Фамилия Льюис довольно распространена.
«Лжец».
Бен мог быть на грани, но ложь чувствовал мгновенно – она оставляла неприятный привкус. До этого момента Роман был безупречно спокоен, но теперь что-то выбило его из равновесия.
– И у меня есть свои причины спасти эту девочку, – произнёс он.
Бен бросился за ним.
– Эти причины важны. Всё, что касается Семь, для меня важно. Я должен остановить казнь.
Он не мог поверить, что произнёс это вслух агенту «Гнева» – человеку, обязанному её ликвидировать. Но он сказал и не собирался отказываться от своих слов. Роман явно не был равнодушен к Семь, и Бен собирался использовать это.
Роман резко остановился и обернулся.
– Я не могу повлиять на её казнь. Совсем. Хотя в мире «аномальных» я способен почти на всё. Я годами задавался вопросом, почему могу находить людей на разных континентах и выполнять невыполнимое, но не в силах предотвратить гибель одной девочки.
Бен сжал кулаки. Его бесило, что он постоянно называет её «девочкой».
– У неё есть имя. Семь.
Роман рассмеялся холодно, почти безжизненно.
– Семь – это не имя, мистер Лавель. Это число. Если вы сможете спасти ей жизнь – желаю удачи. Мадам твёрдо решила её убить. Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, умрёт на следующей неделе. И я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.
Он произнёс это с ледяным спокойствием, будто подводил черту, и вышел из дома так же бесшумно, как вошёл.
– Это был хороший вопрос, – прошептала Семь.
Бен обернулся.
– Какой?
Слишком много он их задал, чтобы понимать о каком речь.
– Зачем он всё время спасает мне жизнь? – её голос дрожал. – Ему следовало бы оставить меня умирать тогда, много лет назад, в той темноте, где энергия высасывала жизнь. Это избавило бы всех от необходимости иметь со мной дело.
Бен увидел слёзы на её лице и внутренне выругался.
«Вот чёрт! Как я умудрился довести её до слёз?»
– Семь?
– Не знаю, Бен. Я думала, мы друзья. Мне казалось, ты заботишься обо мне. Знаю, это глупо. Люди без «аномалий» никогда не заботятся о нас по-настоящему. Всё всегда превращается в кошмар. О чём я только думала?
Она закрыла лицо руками. Ему стало невыносимо больно. Её слёзы убивали его. Через мгновение он уже держал её в объятиях.
– Семь, нет. Ты всё неправильно поняла.
Она всхлипнула, пытаясь вырваться, но он не отпускал.
– Я была здесь и слышала каждое твоё слово, – прошептала она. Семь попыталась вырваться но он ещё крепче её обнял и прижал спиной к стене. – Отпусти меня, пожалуйста.
– Прежде всего, тебе нечего бояться. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Никогда. – Он говорил спокойно, глядя ей в глаза. – Ты была в безопасности прошлой ночью в моём доме и остаёшься в безопасности сейчас. Ты мне веришь?
Она кивнула.
– Я тебя не боюсь, Бен. Мне просто больно. И не нужно говорить, что это глупо.
– Нет, у тебя есть право чувствовать это. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я был откровенен с Романом. Я ему не доверяю. Он ведёт свою игру. Чувствую это, хоть и не понимаю, какую.
– И какое это имеет отношение ко всему? – прошептала она. – Я должна понять хоть что-то.
Он откинул её волосы со лба. Они были мягкие, как шёлк. Всё в ней было непостижимо. Ему хотелось просто прижаться, вдохнуть её незабываемый аромат.
«Боже, как она прекрасна».
– Ты понимаешь вещи, которые мне недоступны, – сказал он тихо. – Я даже не могу представить, какой была твоя жизнь.
– Бен, я…
– Послушай. Вот в чём дело. Ты – моя. Просто так. Не должна быть, я знаю. Это опасно – для меня, для тебя, для моих девочек о которых я должен думать в первую очередь. Но всё же…
Он выдохнул.
– Всё же ты моя.
Вопреки всему.
Настолько невозможная, насколько это и должно быть.
Глава 8
Семь лежала в темноте, прислушиваясь к абсолютной тишине в доме Бена.
«Ты – моя».
Она всё ещё слышала его голос – хриплый, властный, с теми собственническими нотками, от которых по коже пробегали мурашки. А потом его девочки ворвались в дом через парадную дверь, и они с Беном так и не смогли продолжить разговор.
Схватив подушку, она перевернулась на живот. Возможно, это была одна из её последних ночей, когда она спала на такой удобной кровати, и всё же тратила её впустую, зацикливаясь на том, что не может быть правдой. Она не могла принадлежать ему. Она – «аномальная». Но всё было не так просто. К тому же он должен был прятать дорогую Дафну от «Гнева» или любого другого, кто мог причинить ей вред. Для Семь не было места в его жизни.
Она сбросила с себя одеяло, подставив ноги под поток воздуха из кондиционера. Сине-зелёная ночная рубашка, которую мисс Маккидд включила в комплект, едва прикрывала её бёдра. Совсем не то, что длинная белая пижама, которую она носила в больнице. Семь надела тапочки, найденные в сумке с одеждой, и тихо вышла из комнаты.
Бену стоило выбросить эту мысль из головы как можно скорее, пока он не совершил глупость, которая навлечёт беду на всю его семью. Она – всего лишь маленькая «аномальная» девочка, и её время на планете ограничено. Глупо, что она вообще расплакалась из-за его замечания. Её истерика вынудила его сказать то, чего ему не следовало говорить.
Конечно, она не могла отрицать: его пылкие слова произвели на неё странное впечатление. До того, как смысл сказанного дошёл до неё, она ощущала тепло в тех местах, о существовании которых раньше даже не подозревала.
Комната девочек была слева. Дверь приоткрыта. Семь просунула голову внутрь.
У каждой из них была своя кровать, но Дафна свернулась калачиком рядом с Эллой – на одной. Эта сцена была такой домашней, такой трогательной, что у Семь навернулись слёзы, прежде чем она успела их сдержать.
Смахнув их, Семь сжала кулаки и отошла от двери. Затем прокралась дальше по коридору – к комнате Бена.
Она коснулась дверной ручки и замерла.
Неужели она решится? Сможет войти без приглашения?
Её рука слегка дрожала. Она больше не в лечебнице. Бен не собирался её бить. Он мог накричать, выгнать – но не наказать физически за то, что она потревожила его сон.
Она повернула ручку. В комнате было темно, только через окно пробивался слабый свет – Бен не задернул шторы. Он лежал поверх одеяла, одетый лишь в тёмные пижамные штаны. Лежал на животе, повернув лицо набок, и тихо дышал.
Семь подождала секунду, проверяя, проснётся ли он. Когда он не пошевелился, она вошла и тихо закрыла за собой дверь.
Вот это да – Бен спал действительно крепко.
В «Полумесяце» требовалось быть всегда начеку – мгновенно просыпаться, реагировать на любой шорох. Она никогда не знала, когда устроят внезапную проверку или когда Мадам потребует, чтобы все встали и убрали помещение сверху донизу.
Она подошла к краю кровати. Глядя на него сверху вниз, Семь изо всех сил старалась не расплакаться. Он был так красив. Это было несправедливо. Мужчины не должны вызывать такого восхищения.
Конечно, он сказал ей, что она принадлежит ему. Но значит ли это, что он тоже принадлежит ей?
Хотя она и собиралась отговорить его от подобных мыслей, было приятно – хоть на короткое время, что ей оставалось на этой планете, – думать о себе именно так.
– Бен, – прошептала она его имя. Ей казалось глупым, что она говорит так тихо: ведь хотела, чтобы он проснулся. И всё же он выглядел таким умиротворённым, что где-то в глубине души ей не хотелось, чтобы он осознал, какое огромное бремя взвалил на себя. Возможно, лучше оставить его в покое.
Его глаза распахнулись. Они были затуманенными и рассеянными.
– Семь? Малышка? Ты в порядке?
Она почувствовала, как он потянул её на кровать рядом с собой. Он слегка подвинулся, пока не притянул её к себе.
Его рука тут же начала чертить круги на её спине.
– Не могла уснуть? Я рад, что ты пришла.
Ладно. Значит, он не собирался кричать за то, что она его потревожила. Это было едва ли не хуже. Она не была готова к такому приёму. Доброту ей всегда было тяжелее переносить, чем оскорбления – слишком редко ей доводилось с ней сталкиваться.
– Я не могла заснуть и подумала, что нам стоит поговорить.
Он прижался лбом к её лбу.
– Поговорить?
– Да, – она помолчала. – Это нормально?
Его голос стал едва слышным:
– Не знаю, насколько могу связно говорить, сладкая, но попробую. – Он потёр глаза. – Может, мне стоит сварить кофе для такого разговора?
– Без понятия. Я никогда не пила кофе.
Он рассмеялся низким гортанным смехом, от которого по её спине пробежали мурашки удовольствия.
– Мы можем исправить это утром. Кстати, который сейчас час? – Он поднял голову и заглянул ей через плечо. Потребовалось несколько секунд, чтобы она поняла, что он смотрит на часы. – Три часа ночи. Может, всё же подождём до шести или семи?
Бен был прав. Она поступила неосмотрительно – середина ночи, ему нужно спать. Она попыталась высвободиться из его объятий.
– Не уходи. – Его голос был тихим, успокаивающим, как шум дождя на крыше камер учреждения. – Мне нравится, что ты здесь. Я даже готов поговорить, если тебе это нужно. – Он убрал прядь волос с её глаз, и Семь вздохнула.
Этот мужчина был как наркотик, к которому она не могла позволить себе привыкнуть.
– Тебе приснился плохой сон?
– Я не спала.
Он поцеловал её в нос. Она ахнула, а он лишь усмехнулся, заметив её реакцию.
– Прошедший день был слишком напряжённым?
– Нет. Я не могу спать из-за того, что ты сказал.
Её глаза уже привыкли к темноте, и она отчётливо увидела, как одна из его угольно-чёрных бровей приподнялась в замешательстве.
– Что сказал?
– Что я – твоя. Я не могу быть твоей.
Бен молчал. Ладно. Она знала, что сейчас начнётся – он будет кричать.
– Разве ты не чувствуешь то же самое ко мне?
Семь совершенно не ожидала услышать подобное. Ни капельки. Она несколько раз моргнула, пытаясь сосредоточиться.
– Дело не в этом. Я опасна для тебя.
– Семь, я не об этом спросил. Ответь честно.
Ей хотелось ответить. Она ведь действительно сходила с ума.
– Да. Конечно, да. Как же иначе? Я лежу в твоей постели посреди ночи, и каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, мне хочется обнять тебя и никогда не отпускать.
Он провёл рукой по её щеке.
– Если ты пытаешься заставить меня оставить тебя в покое, то то, что ты только что сказала, вряд ли поможет.
– Я стараюсь быть честной.
Бен кивнул.
– Хорошо.
– Я тебе не пара. Подумай о девочках. Если твои чувства серьёзны, тебе нужно беречь своё сердце. Я умру через несколько дней.
Он вздохнул и притянул её ближе, пока её голова не прижалась к его груди. Она слышала, как бьётся его сердце – сильно и уверенно.
– Ты не умрёшь.
– Нет, умру. – Неужели он не понимает?
– Я отсрочу твоё возвращение в «Полумесяц» как можно дольше, а потом придумаю ещё что-нибудь. Никто тебя не тронет, Семь. Обещаю.
Она закрыла глаза. Его запах окутывал её тёплым коконом. Это было не утомление – что-то другое, безымянное. От него пахло мужчиной – пряно и надёжно.
– А как же девочки?
– Я думаю о них постоянно. Нам нужно защитить Дафну. Кто справится с этим лучше тебя?
– Бен… – она открыла глаза. – Ты ведь только что меня встретил. Завтра я могу тебе не понравиться. Ты уверен, что хочешь рискнуть всем ради меня?
– Семь лет назад я встретил свою будущую жену и через несколько минут понял, что женюсь на ней. Я так устроен. Когда что-то моё – я знаю это сразу. Ты – моя. Всё просто.
– Даже если я скажу, что это плохая идея?
Он глубоко вздохнул.
– В любой момент ты можешь сказать, что я тебе не нужен. Я отнесусь к этому с уважением и уйду. Но ты должна говорить искренне, потому что я чувствую ложь. Я пойму, если ты скажешь неправду, желая защитить меня и заставить уйти.
– Ты по запаху можешь определить ложь? – Она обвела взглядом его черты, размышляя, возможно ли запомнить их – выжечь в своей памяти. – Ты уверен, что не один из «аномальных»?
– Возможно, так оно и есть. Может, от меня Дафне передались гены. Я никогда не считал это чем-то странным – просто мог это сделать.
Она закрыла глаза.
– Тогда мы и тебя защитим. Вот в чём дело. Если я позволю себе поверить тебе, а что-то пойдёт не так – я буду уничтожена.
– Веришь ты в мои чувства или нет, я всё равно не дам тебе умереть. Это я тебе обещаю.
Вот так просто она поверила ему. У него действительно были к ней чувства. Она принадлежала ему, и он не позволил бы ей умереть. Даже если бы она сказала, что это плохая идея.
Прижавшись к нему, она обняла его за шею. Богу не нужны «аномальные». Мадам постоянно твердила им, что они – порождение Дьявола. Но, возможно, некое божественное присутствие услышало её молитвы и послало его ей – за то, что она так старалась быть хорошей. Или хотя бы, чтобы показать, каково это – быть с кем-то, прежде чем умереть.
Его губы встретились с её губами, и на секунду она не могла дышать, не могла думать, не могла ничего сделать, кроме как замереть, ощущая мягкое, но настойчивое прикосновение его губ к своим. Затем, словно ведомая одним лишь желанием, она ответила на поцелуй. И – о да – это было словно возвращение домой.
Они целовались молча, не двигаясь. Она слегка приоткрыла рот, приглашая его углубить поцелуй.
Он поднял руку, обхватывая её лицо, и лёгкий стон сорвался с его губ. Наконец он отстранился, чтобы взглянуть на неё. Он тяжело дышал, его глаза уже не были сонными – они пылали страстью.
– Ладно, нам пора остановиться, – его голос звучал хрипло. – Иначе я потеряю все свои добрые намерения относиться к тебе с уважением.
– А если я не хочу этого?
Он рассмеялся, и на его лице заиграла тёплая улыбка.
– Конечно, хочешь, – сказал он и наклонился, чтобы поцеловать её в нос. – Но я рад знать, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.
Семь, возможно, не знала всего, что хотела бы знать об окружающем мире, но одно знала точно – ей нужен Бен. И она не могла терять ни минуты.
– Пожалуйста, не останавливайся. Только не сегодня. Мне нужно чувствовать себя твоей.
Должно быть, это были правильные слова, потому что он снова притянул её к себе и проник языком в её рот. Она потеряла самообладание. На этот раз он был грубее – и это её устраивало. Это был Бен, и он хотел её с ошеломляющей силой.
– Боже, – прошептал он, садясь и притягивая её к себе на колени. – Я так сильно хочу тебя. Честно говоря, я даже нервничаю из-за того, насколько сильно ты меня возбуждаешь. Я пытаюсь быть с тобой нежным, но всё, чего я хочу, – это овладеть тобой, как какой-то безумец.
– Бен, – не верилось, что это её голос – хриплый и дрожащий. – Я не девственница. Нас всех стерилизовали год назад, после того как… что-то случилось. Не знаю точно что. В любом случае теперь все пытаются сбежать от охранников, чтобы потрахаться.
Его глаза расширились от её слов.
Она поспешила продолжить:
– Я этого не делаю. Один-единственный раз пробовала. Мне это показалось немного неловким и неинтересным. Но я не могу забеременеть, и тебе не нужно относиться ко мне так, будто я совсем неопытна.
– Сладкая, ты просто невероятная. Меня не волнует твой опыт. Меня беспокоит моя собственная реакция на тебя. Я не склонен к насилию, но у меня есть эта дикая потребность обладать тобой – и это меня нервирует. Я стараюсь действовать медленно, контролировать себя.
– Не нужно, – она оседлала его колени. – Нам не нужно друг с другом сдерживаться. Никто из нас не знает, сколько нам осталось жить на этой планете. Я не хочу испортить ни минуты, скрывая то, чего мы оба хотим.
Бен издал звук, похожий на рычание, и повалил её на кровать, нависая над ней. Она протянула руку и погладила его по груди. Всё его тело было словно высечено из камня.
– Я никогда не встречала мужчину, похожего на тебя.
И ей хотелось наглядеться вдоволь. Твёрдая выпуклость, которой раньше не было, выпирала из его тёмных пижамных штанов. Она протянула руку и коснулась его поверх ткани.
Он с шипением выдохнул, будто пытаясь сдержать натиск эмоций.
– Не делай этого, – прошептал он. – Это невероятно, сладкая… но я не продержусь долго. Я слишком сильно хочу тебя.
Семь никогда прежде не ощущала настоящего желания. Попробовала раз – и решила, что всё это пустая выдумка. Но сейчас всё изменилось: под кожей будто зажглось солнце, дыхание стало неровным, а в груди поселилось тревожное, горячее ожидание.
Ради этого прикосновения она была готова на всё. Даже на боль, если придётся – ведь в этом было что-то живое, настоящее.
– В твоей красивой голове роится слишком много мыслей, – он обнял её за талию. – О чём ты думаешь?
– Не столь важно.
Он наклонился и коснулся губами её шеи.
– Это уж мне судить, – сказал он и легко прикусил кожу. От неожиданности с её губ сорвался хриплый вдох.
– А, понятно, – усмехнулся он. – Моя девочка любит, когда к ней прикасаются вот так. Меня это так заводит.
– Надеюсь, что это так, – тихо ответила она, проведя пальцами по его груди. От каждого движения по коже Бена пробегали мурашки. – Я хочу волновать тебя.
– Поверь, ты уже это делаешь. Одним своим дыханием ты заставляешь мою кровь течь быстрее. Я хочу заниматься с тобой любовью от заката до рассвета. Знать, где ласкать тебя, чтобы доставить больше удовольствия. Найти все твои эрогенные зоны.
Он хочет чтобы она ему рассказала? Она и сама не знала.
– Не уверена, есть ли они у меня такие.
– Поверь, есть. Один лишь мой укус в чувствительное местечко, заставил тебя замурлыкать.
Она почувствовала, как её щёки вспыхнули.
– Ох, прости.
– Простить? – Он покачал головой. – Нет, сладкая, это так чертовски сексуально. Всё в тебе невероятно возбуждает. Я в восторге. И собираюсь приласкать все чувствительные места под звуки твоих стонов и мурлыканья.
– Мне сейчас так неловко.
Семь не могла вспомнить, когда была столь смущена.
– Между нами нет места неловкости, – ответил он, поднимая её лицо и потёрся своим носом о её. – Ты моя, а я твой.
