Текст книги "Запретные прикосновения"

Автор книги: Ребекка Ройс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Ребекка Ройс
Запретные прикосновения
Аномальные, книга 2

Оригинальное название: Rebecca Royce / Illicit Connections (The Conditioned#2)  (2019)

Перевод и сверка: Solitary-angel

Вычитка: Hope

Худ. оформление: Solitary-angel

Новелла переведена специально для сайта WorldSelena

Аннотация

Аномальные. Иные. Чудики. Уроды. Угроза. На них навешано много ярлыков, жестоких запретов, невыносимых издевательств и безжалостных законов. Тридцать лет их запирали в карцерах и держали за стенами лагерей. У «аномальных» нет прав. Они даже не люди. Они – проклятые.

Когда жилой квартал изводят призраки, лишь у Бенедикта Лавеля – вдовца воспитывающего двух дочерей, – есть связи способные решить проблему. Однако при виде девушки в цепях, он начинает бояться, что совершил ужасную ошибку. Тем не менее, вынужден прибегнуть к помощи «аномальной» у которой вместо имени цифры – семьсот двадцать четыре.

У заключённой Семь никогда не было имени. Она не умеет читать или писать, а по возвращению в учреждение её казнят. «Аномальных» не считают за людей, но если она поможет Бену и его семье, возможно в ином мире Господь её помилует. Семь не должна любить... но сердцу не прикажешь.

Находясь под бдительным вниманием могущественных людей, любовь двух сердец вспыхнет с силой ядерного взрыва. Мир «аномальных», никогда не будет прежним.

Примечание: Данное произведение ранее издавалось под другим названием и входило в серию «Аномальные». Книга пересмотрена и расширена.

Пролог

Через год после инцидента с Аддисон Уэйд

В каждом выпуске чертовых новостей мусолили тему побега Аддисон Уэйд и Спенсера Льюиса. В каждом грёбаном выпуске! Ослабив узел галстука, президент снова взглянул на документ, о котором старался забыть весь вечер. Придётся подписывать, выбора нет. Общественная поддержка административных изменений, внесённых Комитетом, почти единодушна. Всех переполняет ужас из-за назревающего восстания «аномальных». Массовая истерия достигла пика.

Тем не менее, постановление о стерилизации всех женщин с «аномалиями» старше двадцати и казни в сорок? Как-то уж чересчур жестоко. Почему нельзя просто усилить меры безопасности? Усыплять их при рождении? У «аномальных» ведь нет конституционных прав. Они даже не люди.

Президент на секунду прикрыл глаза.

«Аномальные» выгодны для Учреждений первые сорок лет своей жизни пока не ухудшится их здоровье, ведь тогда они не могут работать, как раньше. Всё же они отрабатывают своё существование. Так что нужно либо казнить в сорок, либо с раннего детства обеспечивать хорошее питание и уход.

Президент со вздохом обхватил голову руками. В произошедшем нет его вины, но принятое им решение станет его наследием. Да, «аномальные» лишатся оставшихся крох свободы. Даже политика, гарантирующая им жизнь, будет ограничена.

Они слишком опасны... И этим все сказано.

Глава 1

Октябрь для Нового Орлеана – сплошная благодать. Не слишком жарко и не слишком холодно, идеальная погода для прогулок на свежем воздухе. Лучи солнца заливали городской парк, освещая безлюдную детскую площадку. Бен Лавель не сомневался, что после школы здесь будет веселиться много детворы. Однако, в данный момент, это место идеально подходило для не совсем законной встречи с довольно известным в преступных кругах человеком – его братом Джином.

– Ты просишь о невозможном, Бенедикт.

Бен вздохнул, пытаясь сдержать так и рвущееся с языка язвительное словцо в адрес Джина. Только брат называл его Бенедиктом. Не говоря уже о том, что для Юджина практически нет ничего невозможного и его показная беспомощность оскорбительна.

Обычно Бен не шёл на поводу у Джина. Но ради дочурок, соседей и всего квартала, так и быть, попляшет под дудку братца.

– Для твоего босса это точно не проблема. Я знаю, кое-кто тайком выводит их из изоляторов. Я же не ради забавы прошу.

Хотя Юджин был старше Бена всего на восемнадцать месяцев, казалось, их разделял добрый десяток лет. Неудивительно, учитывая, что брат работал на мафию. Джиаллани – главари преступного мира Нового Орлеана по меньшей мере в пятом поколении, и Юджин прошёлся по головам, чтобы стать частью их внутреннего круга. Такая небескорыстная преданность криминальным элементам сказывалась на его душе и теле.

Джин сел на скамейку, с которой Бен только что поднялся. При других обстоятельствах, в столь прекрасный день Бен бы с удовольствием предался размышлениям в парке. Однако сегодняшний день не располагал к тихому созерцанию.

Юджин потёр переносицу.

– Если вы все видите призраков, возможно, стоит провериться на «аномалии» в Центре.

Бен сосчитал до десяти, пытаясь отыскать внутри себя неиссякаемый источник терпения, коим обладал, пока на его плечи не легло бремя всего мира.

– Все тридцать не могут оказаться «аномальными». Кроме того, я не слышал, чтобы заболевание впервые проявлялось у взрослых. А ты?

Обычно данная проблема возникала в детстве. Ещё одна головная боль родителям.

– Нет. – Джин на мгновение прикрыл глаза. – Не мне читать тебе лекции. Верно, брат?

Бен кивнул. Нет смысла спорить. Учитывая род деятельности Джина, он не в том положении, чтобы кого-то судить. Кроме того, в просьбе Бена нет ничего противозаконного. Он просто хотел воспользоваться услугами «аномального», говорящего с призраками. Ничего более. Тот расскажет, как избавиться от призрака, который бродит вокруг его дома в радиусе трёх кварталов.

Джин вздохнул и открыл глаза. На секунду Бен увидел его мальчишкой. Из них двоих старший брат отличался более чувственной натурой. В то время как Бен игнорировал постоянные насмешки над их «странными» глазами и матерью-японкой, воспринимая их как глупое невежество, Джин отчаянно цеплялся за идею, будто больше похож на белого, а не азиата, и из кожи вон лез, пытаясь вписаться в окружение тупоголовых расистов, дразнивших его «япошкой» и «узкоглазым». Брат сильней всех стремился выделиться в этой тесной компании.

Бена не волновало, что его мать родом из Японии. Для него она была воплощением грации и красоты. А для Джина... ну... он не заявлял этого прямо, но Бен подозревал, что брат её стыдится. Это нелегко. Их семья единственная в школе и церкви не была полностью «белой».

Бен почти видел Джина тем мальчиком, но стоило моргнуть, и иллюзия развеялась. Вместо этого перед ним предстал мафиози, чья жизнь была окрашена столькими оттенками серого, что Бен сомневался, сможет ли он когда-то понять, если Джин полностью погрязнет во тьме. Тем не менее, не ему судить. В данную минуту он нуждался в навыках брата, чтобы очистить дом от скверны.

– На какой срок тебе оно нужно?

Бен присел рядом с братом.

– Не думаю, что надолго, а что есть лимит?

– Ну, после побега Аддисон Уэйд с тем уродцем из «Уютного рассвета» всё намного усложнилось. – Запрокинув голову, Джин не отрывал взгляд от горизонта. Бену стало интересно, брат задумался или правда что-то высматривает. – Их убивают. Теперь им даже не позволяют жить.

Бен коснулся руки брата.

– Юджин, я бы не просил в иных обстоятельствах. Это важно. Ты же знаешь. Мои девчонки... Дафна и Элла...

– Ладно! Я все улажу, – Джин встал. – Ты же знаешь, ради малышек я готов пройти по воде. А сейчас мне даже не придётся делать ничего сверхъестественного.

Бен знал, брат не кривит душой. Дядя Джин целиком и полностью предан племянницам с момента их рождения. С той самой секунды, как малышки появились на свет с разницей в две минуты, черноволосые и вопящие, точно банши.

– Они не «аномальные», – скороговоркой выпалил Бен. – Они страдают от той же чертовщины, что и все мы. Может, это не призрак или полтергейст...

Джин сжал плечо брата.

– Всё в порядке. Ты правильно поступаешь. Так много странного дерьма творится...

– Да.

Между ними повисло привычное неловкое молчание. Так происходило всегда, когда с Беном не было дочек, которые без умолку болтали с дядей. Мимо парка пронеслись машины, разрушив безмятежность момента.

Джин вытащил сигарету из кармана пальто, и Бен покачал головой:

– Мне же не стоит напоминать, что курение убивает?

Брат пожал плечами, по привычке игнорируя его замечание.

– Планы на годовщину?

Бен не понял, о чем речь.

– Годовщину?

Джин откинулся на спинку скамейки.

– Ты шутишь?

– В смысле? – он потерял нить разговора.

– Бенедикт Лавель, я спрашиваю, как ты собираешься помянуть жену? Завтра – четыре года. Закажешь поминальную службу?

Бен обхватил голову руками.

– Боже милостивый…

Он – твою мать! – забыл. Так переживал о призраках, что забыл про годовщину смерти Даны. Что он за чудовище?

– Отличная сегодня погода, не находишь? – Джин резко сменил тему.

***

Бен с грохотом захлопнул дверь. Затаил дыхание и прислушался. Ничего необычного, только тикают старинные напольные часы, унаследованные от отца. Бен с облегчением выдохнул. Его контакт с полтергейстом ограничивался странными звуками и ощущениями. В отличие от соседей он не видел приведений и был этому несказанно рад.

После того, как его «выбрали» разобраться с данной проблемой, он на неделю забросил свою юридическую практику. Встреча с братом и попытка привлечь кого-то из изолятора стали крайней мерой в стремлении избавиться от призрака. После неё останется только вызвать экзорциста, но такие услуги Бену точно были не по карману.

Няня отказалась работать – она так перепугалась, что даже не вошла в дом – и он был вынужден сам отвозить и забирать девочек из школы, а потом сидеть с ними. Бен перевёл взгляд на куранты. Час дня. Ещё два часа, прежде чем нужно идти за ними.

За это время и свихнуться недолго.

Зазвонил телефон. К удивлению Бена, на экране высветился номер Джина.

– Алло?

– Если сможешь забрать её через час, то тебе доставят лучшую «укротительницу призраков». В данную минуту она на задании и будет возвращаться в учреждение. Сейчас или никогда. Её собираются казнить, как только она переступит порог «Полумесяца».

Бен с ошарашенным видом слушал торопливую речь брата.

– Бенедикт? Ты меня слышишь?

Бен откашлялся:

– Да. Час? Мне нужно забрать детей через два...

– Отлично, тогда ты успеваешь, – перебил его Джин.

– Ты сказал, её казнят?

– Мне пора. Нужно вернуться к Тони и сообщить, что все улажено. С тебя должок, братишка.

Джин повесил трубку, а Бен стоял, недоверчиво глядя на сотовый. Как всё так быстро решилось? Он думал, у него в запасе несколько недель на подготовку. Где она будет спать? А они вообще спят?

Выругавшись, он подошёл к холодильнику за газировкой с настоящим сахаром (дочкам такое разрешалось пить лишь по особым случаям), а не диетической, которым он обычно ограничивался. Сделав глоток, Бен посмаковал приятную сладость. Именно в такие минуты он нуждался в экономке.

Бен собирался стиснуть зубы и выложить кругленькую сумму за услуги уборщицы в дополнение к няне – если та только вернётся. Допив сладкую воду, он решил перестелить кровать в комнате для гостей на втором этаже. А чистое белье у него есть? И где, черт побери, взять денег на постоянную экономку? Если он увеличит часы приёма, что нереально без няни, то просто перестанет видеться с дочками...

Напольные часы упали, вдребезги разбившись об пол. Грохот вышел настолько оглушающим, что на секунду пригвоздил Бена к месту. Он инстинктивно зажал уши, а значит, умудрился выронить газировку. Кровь бешено зашумела в ушах, адреналин пульсировал в каждой жилке.

«Что за чертовщина?!»

Схватив полотенце, Бен бросился вытирать лужу. Напольные часы... слишком тяжёлые. Он не сможет поднять их сразу. А разлитая газировка?.. Да, хотя бы с этим он может справиться.

«Кто нахрен толкнул часы?»

Он встал, сжимая в кулаке мокрое полотенце. Одна и та же хрень, уже несколько недель. Какая-то невидимая фигня перевернула семейную реликвию.

«Какого дьявола?2

Понимая, что при дочках не сможет выразить обуревавшие его чувства, Бен заорал во всю мочь. Все, кого он не желал волновать, сейчас в школе. Так что это, возможно, его единственный шанс выпустить пар. Крик вышел непродолжительным. И легче Бену не стало. Ему по-прежнему хотелось рвать и метать.

Он застонал, так как в дверь кто-то постучал. Не стоило и мечтать, что никто не услышит его стенаний. Бен в два шага долетел до двери и открыл её. Он улыбнулся при виде милой полненькой соседки лет шестидесяти. Она была самой любимой из всех жильцов района, можно сказать, второй бабушкой его дочерям.

– Я шла к машине, когда услышала... – затараторила Энни.

– Да я тут немного покричал, – перебил он, пытаясь изобразить смущённую улыбку.

– Бен, что стряслось?

– Напольные часы разбились.

– Те, что передавались у вас по наследству?

– Да. – Он обернулся глянуть на царивший на полу бардак, убеждаясь в реальности происходящего. – Возможно, вы зайдёте ненадолго, мисс Энни?

– Разве, что на минутку. Помогу прибраться.

– Спасибо.

  Он отступил, впуская её в дом, а потом закрыл за соседкой дверь.

– Это нужно прекратить, Бен.

– Знаю.

Бен достал метлу и совок из чулана. Ему придётся сначала поднять массивную деревянную оправу, прежде чем попытаться подмести стекло.

– Я поговорил с Юджином. Он добудет нам «аномального», как мы и рассчитывали.

– О, отлично! – Энн просияла. – Мы все знали, что на тебя можно положиться.

– Да, – улыбнулся он. – Я весьма… надёжный.

– Девочки останутся с тобой, пока это будет здесь?

У Бена голова шла кругом. Он не сообразил, что будет нужно переселить девчонок. Не ожидая от брата такой прыти, поэтому не продумал детали. Тем не менее, собирается привести – точнее уже пригласил – домой, где спят его дети, опасную «аномальную».

– Энни, я не знаю, как поступить, – Бен зажмурился. – Такое чувство, будто я теряю рассудок. Я напрочь забыл о годовщине смерти Даны, благо Джин напомнил.

Соседка положила ладонь на его плеч.

– На тебя сейчас много навалилось. Твоей милой жене не хотелось бы, чтобы ежегодно, пятого октября, ты жил прошлым.

– Сейчас речь не о том, чего хотелось бы моей жене, а о том, что необходимо нашим дочкам. Им было всего лишь по два года. Нужно говорить о ней, помнить даты... это единственный способ оставить у малышек воспоминания об их матери.

Он бросил возится с осколками и опустился на пол.

– Что ж, тебе виднее. – Энни прочистила горло. – Если  поднимешь шкаф от часов, остальные обломки я уберу. И твои дочурки пускай остаются у меня.

– Не хочу показаться назойливым.

Энни отмахнулась от него.

– Ничего подобного. Я настаиваю. Хью будет в восторге. Их лучше оградить от этого существа, пока мы не удостоверимся, что в доме безопасно.

– Даже не знаю, как вас отблагодарить. В любом случае, спасибо.

Энни рассмеялась:

– Спасибо, что взвалил на себя самую трудную ношу. Я бы не хотела, чтобы оно находилось в моем доме,– она отняла у него метлу. – Я заберу девочек из школы,– соседка подняла руку, не дав ему заговорить. – И даже не смей снова меня благодарить.

Спустя час, с посильной помощью Энни, он смог привести дом в божеский вид, пригодный для приёма гостей. Даже если это не совсем «гость». Бен не знал, что думать о происходящем.

Энни не ушла. Он подозревал, что той хочется хоть глазком глянуть на «аномальную», но она слишком вежлива, чтобы обмолвиться об этом вслух. Стопроцентной уверенности не было, хотя вывод напрашивался сам, учитывая неожиданное желание соседки сделать лимонад.

В дверь постучали. Никто из них двоих не шелохнулся.

– Честно говоря, Бен, никогда не думала, что своими глазами увижу кого-то из них.

Он тоже, и для его нежелания имелись веские причины. Однако все когда-то бывает в первый раз.

Шагнув вперёд, он открыл дверь.

Перед ним стояла высокая рыжеволосая женщина. Одного с ним роста, где-то сто семьдесят восемь сантиметров. Голубые глаза. Тёмные, почти чёрные круги под ними свидетели об ужасной усталости. Оранжевая униформа походила на робу заключённых, чистящих канавы на обочине дороги. На лодыжках и запястьях наручники.

У Бена перехватило дыхание, из головы вылетели все мысли кроме одной: как же она прекрасна! Волосы, точно закат, а голубые глаза – пусть и усталые – напомнили ему Мексиканский залив летом, куда он возил дочурок на каникулы. Бен попытался отделаться от мыслей, принявших такой оборот. Она – «аномальная». И не может быть красивой. Во всяком случае, не должна.

– Бенедикт Лавель? – из-за её спины выглянул мужчина.

Явно охранник. Сине-серая униформа с надписью «Полумесяц» на кармане. На левом бедре пистолет. Бен мог поспорить, что это не единственное оружие.

– Бен.

Охранник проверил документ:

– Тут сказано – Бенедикт Лавель.

– Да, но все зовут меня Бен.

Охранник кивнул:

– А, понятно, – он пожал плечами. – Нам поступил звонок с приказом  перевести сюда Семь-Два-Четыре.

Бен отступил, чтобы они смогли войти в дом. Энни ахнула, но он не стал оборачиваться. Соседка смутилась бы, узнав, что он её услышал. Не зная, как поступить, Бен кивнул на наручники:

– Она опасна?

– Нет, – охранник покачал головой. – Эта – послушная, словно щенок. Мы просто следуем протоколу. Иди сюда, девочка.

Послушавшись приказа, женщина подошла, и охранник снял наручники. За всю жизнь Бен ни разу не видел, чтобы кто-то стоял так неподвижно и молча, как эта «аномальная» на его кухне.

– Должно быть, вы важная шишка, раз смогли добиться доставки. Её должны были ликвидировать. Почти ничто не может отстрочить приговор.

Бен снова взглянул на женщину. Абсолютно отрешённое лицо. Она никак не отреагировала на известие о своей казни по возвращении в изолятор. Где-то над переносицей начинала зарождаться мигрень.

– Я не важная шишка.

– Вот те раз!

Казалось, охранник не знает, что сказать. Комната погрузилась в молчание. Бен не собирался начинать разговор первым. Он ни за что не расскажет, как ему удалось заполучить «аномальную». Может, брат и преступник, но он ― его преступник, а семья для Бена – святое.

– Есть несколько правил. Я их расскажу, и вы распишетесь за девочку.

Бен выхватил бумаги у охранника. Он – адвокат. Всё касаемо документов – его стихия.

– Всё просто. Вы должны кормить её раз в день. Выделить место для сна. Подойдёт одеяло на кухонном полу. Без шика. Она не привыкла к роскоши и не умеет ей пользоваться. Вы обязаны разрешать ей пользоваться туалетом. Не имеете права прикасаться к ней с сексуальным подтекстом. Мадам Джоан осмотрит её по возвращении, и, если вы с ней плохо обращались, придётся заплатить штраф, – охранник глянул на список, убеждаясь, что ничего не забыл. – Когда закончите, позвоните. И... ах... если что-то пойдёт не так, не волнуйтесь, «Гнев» будет за вами следить. Кто-то обязательно придёт вам на помощь.

Бену ничего не оставалось, как выкинуть эту мысль из головы. «Гнев» ― источник ночных кошмаров.

– Но с этой у вас проблем не будет. Как я уже говорил, она послушный щеночек и отлично знает своё дело.

Бен подписал контракт и передал его охраннику. Его слегка замутило. Зачем ему «аномальная»? Почему он намеренно ввязался в эту чертовщину? Он оглянулся на место, где раньше стояли напольные часы. Вот и причина.

– Как её зовут? – Возможно, ему следовало спросить женщину, но он не знал протокола.

– Мадам Джоан не даёт им имён. Она считает, это одна из причин, повлёкшая инцидент в «Уютном рассвете». В «Полумесяце» подобное недопустимо. Не делай из них людей, и им не будут лезть дурные мысли в голову. Она ― Семь-Два-Четыре.

На этой ноте охранник развернулся и скрылся за дверью. Бен посмотрел на Энни. Белая, точно мел, соседка прислонилась к столу, не проронив ни слова. От неё явно не стоит ждать помощи.

В его доме «аномальная», – у которой даже нет имени! – из-за проблем с призраками.

Как, черт возьми, до этого дошло?

Глава 2

Семь раньше никогда не доводилось бывать в таком доме. Обычно её посылали в большие особняки, где жили влиятельные и очень богатые люди. Или те, кто хотел там жить. Или же, как в последнем случае, те, кто жаждал продать дом за огромную кучу денег.

Она посмотрела на стену.

Повсюду висели фотографии двух девочек. Сестрички, хоть и не близнецы, были очень похожи друг на друга. Впрочем, на вид они были одного возраста, так что вполне могли оказаться двойняшками. И надо признать – крайне прелестными. У обеих – длинные чёрные волосы и высокие скулы, но носы у них были разной формы.

Семь прищурилась, пытаясь лучше разглядеть снимки. Ей были необходимы очки. Но, поскольку её время в этом бренном мире почти исчерпано, она их не получит – независимо от того, какую прибыль принесёт Учреждению.

Охранник ушёл, и щелчок закрывающейся двери вывел её из задумчивости. В комнате воцарилась гнетущая тишина, пока двое обитателей дома разглядывали её. Семь не была уверена, как долго её заставят не шевелиться, но ей каким-то образом придётся это выдержать. Она не хотела, чтобы её избили, поэтому и речи не могло быть о том, чтобы заговорить первой.

– Господи, Бен, она же совсем ребёнок, – пожилая дама вышла вперёд. – Мне казалось, Юджин говорил, что её собираются ликвидировать.

Видимо, Бен – тот красивый мужчина с добрыми глазами. Семь запомнила это. Хотя никогда не станет обращаться к нему по имени. Если бы ей пришлось заговорить с ним первой, она бы назвала его «сэр». Тем не менее, было приятно знать, как его зовут.

– Хм... – Бен явно не знал, что ответить.

А вот Семь, при желании, могла бы. Она бы сказала, что Мадам обрывает жизни «аномальных» воспитанников при любом удобном случае. Казнят не по годам. Почему же дама думает, что для этого нужно достичь определённого возраста?

Бен шагнул к ней.

– Семь-Два-Четыре, верно?

Семь откашлялась:

– Раньше некоторые обращались ко мне просто Семь, сэр. Поскольку здесь нет других «аномальных», не думаю, что возникнет путаница, если вы захотите сократить.

– Семь... – Бен шумно вздохнул. – Могу я вам что-то предложить?

– Нет, спасибо.

Он мог бы разрешить ей двигаться или отвести туда, где она будет находиться, пока им не понадобятся её услуги. Но дать ей что-то? Нет, ей ничего не нужно.

Он махнул рукой на диван:

– Может, хотите присесть?

Она была готова его расцеловать от счастья, если бы в ответ не схлопотала пулю.

– Да, спасибо.

Ноги подкашивались, но Семь попыталась пройти в гостиную как можно более уверенно. Едва не споткнувшись, она умудрилась не упасть и понадеялась, что этого никто не заметил. Наконец, добравшись до указанного места, она опустилась на пол возле дивана.

Семь знала: сейчас ей расскажут о сверхъестественных проблемах, и она поймёт, как с ними справиться. Это станет её последним заданием – что само по себе подарок судьбы.

Дело, которое она только что закончила, прошло ужасно, и было бы мучительно больно, если бы именно оно стало последним перед смертью. Если для таких, как она, существует рай – хотя ей твердили об обратном, – Семь не хотела предстать перед судом Всевышнего после такого чудовищного провала на земле.

Бен шагнул вперёд.

– Почему вы на полу? Пожалуйста, не стесняйтесь, присаживайтесь на диван.

– Благодарю, сэр. Только Мадам предпочитает, чтобы мы, по возможности, не пользовались удобствами. Это не наш удел – жить в комфорте.

Семь не совсем поняла значения взгляда, которыми обменялись Бен и пожилая дама, имени которой она до сих пор не знала. Отношения между людьми, как и большинство вещей, происходящих за стенами «Полумесяца», приводили её в замешательство. Но данное невежество её нисколько не беспокоило. Так она прожила большую часть жизни, а теперь, когда дни сочтены, это совсем неважно.

Через несколько минут люди расселись на разных сторонах коричневого дивана. Надеясь, что хозяева не заметят, Семь провела ладонью по материалу. Мягкий, а не грубый, как в большинстве домов, где ей случалось тайком прикасаться к мебели.

– Что ж, уверена, у вас есть о чём поговорить.

Только что присевшая дама тут же подскочила. Семь почесала голову. Неужели она как-то спровоцировала её уход?

– Бен, не волнуйся. Я, наверно, уже пойду.

Не желая оборачиваться, Семь прислушалась к шарканью уходящей дамы. Дверь закрылась, оставив её наедине с молчаливым нанимателем.

– Итак... я Бен Лавель. – Он побарабанил пальцами по серым брюкам. – Послушайте, я понимаю, Мадам ограничивает ваш комфорт, но в этом доме мебель – не роскошь, а необходимость. Не могли бы вы сделать мне одолжение и сесть хотя бы на стул?

Раньше никто не просил её об этом. Семь встала на нетвёрдых ногах и присела на диван напротив Бена – на то место, где раньше сидела дама.

Бен кивнул:

– Спасибо, так значительно лучше.

Диван под ней оказался пределом мечтаний, и с губ едва не сорвался вздох облегчения. Её ноющее тело молило об отдыхе.

– Сколько вам лет, Семь?

Она потёрла лоб. Личные вопросы были хуже всего. Несмотря на способности, было невыносимо чувствовать себя уродцем. Люди хотели узнать о ней лишь затем, чтобы потом посплетничать с друзьями или поглазеть на неё.

Мадам говорила, что не их задача заниматься обыденными вещами, доступными обычным людям. Её удел – служить обществу и молиться об искуплении перед Творцом.

– Я не знаю, сколько мне лет.

Это была правда. Они не отмечали дни рождения. Даже в досье, которое однажды она уговорила охранника прочесть ей вслух, было указано, что в изолятор её доставили примерно в двухлетнем возрасте. Весьма расплывчато и совершенно бесполезно.

– Понимаю.

Он кивнул, а Семь задумалась, понял ли он её на самом деле. Она осмелилась посмотреть ему в глаза. У него были смешанные корни.

«Полумесяц» был забит «аномальными» разных рас и цветов кожи. Судя по всему, в роду Бена кто-то был азиатского происхождения.

Семь видела Азию несколько раз – только на глобусе. Их изолятор отделяла от неё целая Вселенная. Возможно, если она попадёт на Небеса, то сможет посмотреть вниз и увидеть Азию.

Её охватило странное желание протянуть руку и погладить его по щеке.

– Вы столь молчаливы, а я, честно говоря, без понятия, что с вами делать, – признался Бен.

– Мы не должны разговаривать с клиентами Мадам, пока с нами не заговорят.

Чувствуя дискомфорт, она захотела встать, но лишь сильнее стиснула ноги. И зашевелила большими пальцами на ступнях, скрытых ботинками. Её извечный способ поднять маленький мятеж: она обязана оставаться неподвижной, но никто не знает о её неповиновении.

– Конечно, но здесь нет сторонних наблюдателей. Вы можете со мной поговорить. Расскажите, что делать с вами. Всё произошло так быстро. Я не готов.

Семь слышала о чём-то подобном. Клиентам платили, чтобы они обманывали «аномальных» и подталкивали их к нарушению правил. Она прищурилась. Так вот в чём дело? Зачем Мадам это нужно, если ей осталось недолго? Зачем тратить время?

– Вы меня проверяете? – она вскочила с дивана, на который вообще не следовало садиться. Неужели Мадам заставит её умирать в муках? Возможно ли это?

Бен тоже встал:

– Что?

– Я не собираюсь нарушать правила. Ни в коем случае.

Бен кивнул:

– Хорошо.

Он замолчал, и, не зная, как поступить, Семь снова уселась на пол. Место уступало дивану по удобству, но было более знакомым.

– Я просил вас нарушить какие-то правила? – он прошёл вперёд, пока не оказался прямо перед ней, а потом медленно опустился на пол напротив.

Семь посмотрела вверх, пока не встретилась с ним взглядом. Молча, как её учили всю жизнь, она смотрела ему в глаза, желая обладать одной из особых способностей своих друзей. Чтение мыслей в данный момент оказалось бы очень кстати.

И всё же в его глазах она не видела обмана. В бездонных тёмных омутах плескались лишь смятение и доброта.

Семь со вздохом посмотрела на свои руки:

– Существуют вещи, которых я не должна делать. А если сделаю – будет... плохо.

«Плохо» – слишком слабое слово, но это было единственное, что пришло ей на ум. Одно из главных правил – никогда не обсуждать происходящее в «Полумесяце». Так что «плохо» должно быть достаточно.

– А как кто-то может узнать о совершённом вами поступке?

Он ослабил галстук, который, казалось, душил его. Ей захотелось протянуть руку и помассировать его плечи, пока Бен не расслабится.

– Вы им скажете. Или... «Гнев».

– Если своими действиями вы не подвергнете опасности меня или кого-то ещё, пока находитесь со мной, я никому ничего не расскажу. Я – адвокат и очень хорошо умею хранить тайны. – Опустив голову, он добавил чуть тише: – И «Гнева» нет в моём доме. И я не слишком верю в существование этой организации.

Не успев себя одёрнуть, Семь взяла его за руку. Он не отшатнулся и не ахнул в ужасе – и это было хорошим знаком. Многие люди не желали, чтобы их касались такие, как она.

– Сэр, «Гнев» вполне реален. Всё, что вы слышали, скорее всего, действительно произошло.

Он легонько сжал её пальцы:

– Вам лучше знать. Но, по крайней мере, их нет в моём доме.

– «Гнев» повсюду.

Бен покачал головой:

– Их нет здесь.

Он ошибается, но с клиентами не спорят. Бен не собирался доносить на неё, вот только ему неведома безграничная способность «Гнева» находиться везде, где они пожелают. Если за ней следят – ей крышка.

Учитывая метку смерти, её, вероятнее всего, не тронут, но всё равно стоит проявлять крайнюю осторожность.

– Я не знаю, что делать и как с вами обращаться. Возможно, у других клиентов было время подготовиться, но у меня нет. Я попросил о помощи лишь этим утром – и мне тут же прислали вас. Я немного сбит с толку, – снова заговорил Бен.

– Понимаю. – Наконец-то, это было так. Семь отпустила его руку и встала. – Почему бы вам не показать, где именно у вас проблемы с призраками?

Он тоже поднялся:

– Мест много.

Семь приподняла бровь. Видимо, здесь сильная энергетика. Отлично. Ей уже доводилось сталкиваться с подобным.

Она повидала немало с тех пор, как в два года открыла глаза и увидела то, что другим не дано.

А теперь, по словам Мадам, она стала самой подготовленной и востребованной укротительницей призраков – лучшей в искусстве, что идёт вразрез с самой человеческой природой и противоречит высшей воле Господа. Единственное, что ей остаётся делать, – помочь как можно большему количеству людей в надежде заслужить искупление.

– Покажите.

Он почесал затылок:

– Могу показать, где это происходило в нашем доме, но не в остальных местах. Инциденты повторялись и в домах других людей.

Правильно ли она расслышала?

– Вы хотите сказать, что призраки обитают в разных домах, и моя задача – разобраться со всеми?

У неё закружилась голова.

Семь не горела желанием возвращаться в «Полумесяц», где приведут в исполнение смертельный приговор, но не была уверена, что осилит такое огромное задание.

Она чувствовала себя полностью измождённой. И этим всё было сказано.

– Мы думаем, что это происки одного призрака.

Семь скрестила руки на груди, жалея, что не может свернуться клубочком и спрятаться в ближайшей норке:

– С чего вы так решили?

– Раньше никто на такое не жаловался, а потом чертовщина стала твориться у всех одновременно. Так что вывод напрашивается сам собой.