Текст книги "Запретные прикосновения"
Автор книги: Ребекка Ройс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
– Да. Это правда. Это настоящий… талант. – Она повернула голову; обе девочки несколько секунд смотрели ей в глаза. – Но это будет наш секрет. Ты никогда, никогда, ни за что на свете никому, кроме нас четверых, не расскажешь, на что способна Дафна. Пообещай мне, Дафна. И ты, Элла.
Улыбка Дафны померкла.
– Почему ты боишься, Семь? Кто-то что-то с тобой сделал? Папа не хотел хватать тебя за руку. Он делает это только когда напуган и никогда не причинит нам вреда.
Семь положила руки на щёки Дафны:
– Нет, я не боюсь твоего папы. У него добрая душа.
Он задумался: был ли он таким? Что же такого было в этой женщине, что так зачаровало его? Он внимал каждому её слову, словно священному писанию.
– В мире есть люди, которым не понравится, что ты знаешь что-то. Важно, чтобы они никогда не узнали. Мы все сохраним это в тайне. Ты сможешь это сделать?
– Да, – на мгновение Дафна стала серьёзной, затем бросилась в объятия Семь. Женщина, о которой он не переставал грезить, обняла его дочь так, словно это было самым естественным делом на свете.
– Хорошо, – встал он из-за стола. – И прости, что схватил тебя, Семь.
Она посмотрела на него через плечо дочери.
– Всё в порядке. Мне даже понравилось.
«Понравилось?» – у него отвисла челюсть; он почувствовал себя растерянно, словно выброшенная на берег рыба.
– Что мы будем делать сегодня? Сегодня суббота, – произнесла Элла, будто это было важно, чтобы он это услышал.
– Я знаю, какой сегодня день, – рассмеялся он, опираясь о столешницу и поражённый тем, сколько всего произошло за такой короткий промежуток времени. – Мне нужно купить мисс Семь одежду, а потом нам с ней нужно будет найти наших… призраков.
– Я могу ходить в этих вещах, – сказала Семь.
– Нет, – он взглянул на её оранжевый комбинезон. Он не думал, что когда-либо в жизни испытывал такое отвращение к одежде, как к этой. – Ты намного выше моей жены Даны, так что ничего из того, что у меня есть, тебе не подойдёт.
Бен раздал большую часть её вещей через несколько месяцев после её смерти. Кое-что он сохранил, думая, что девочкам когда-нибудь захочется носить одежду матери. Сейчас это не помогало.
– Отличный план, – кивнула Элла. – Мы с Дафной поедем с вами.
Он понимал, что не сможет оставить их одних; да и нужно было, чтобы Семь поехала с ним, примерять одежду. Значит, их ждёт семейная прогулка.
– Идите переоденьтесь.
Девочки вскочили и бросились вверх по лестнице, будто за ними что-то гналось. Возможно, так и было: в их возрасте каждый момент без веселья будто подталкивал их двигаться быстрее.
– Ни в коем случае, не позволяй им забрать её, – голос Семь вывел его из раздумий, и он пристально уставился на неё. Ему не нужно было объяснять, что она имела в виду.
– Как думаешь, она сдержит своё обещание? – спросил он.
Семь встала.
– Заставь её.
– Семь, что они сделают, если поймают её?
Он еле заставил себя задать ей этот вопрос. Всё было слишком реально, а прятать голову в песок из-за состояния Дафны было одним из его любимых занятий. Если он будет делать вид, что всё хорошо, и Дафна не проболтается перед неподходящими людьми, то ничего плохого с ними случиться не может. Он должен был в это верить.
– Тебе лучше этого не знать, Бен, – её глаза сверкнули, когда она ответила ему.
– Да, знаю. – Бен действительно знал. Больше всего на свете. Ему нужно было услышать правду о том, что может случиться с его ребёнком. О том, что случилось с женщиной, стоящей перед ним.
Она протянула руку и взяла его за руку.
– Прежде чем они с ней закончат, она ничего этого не вспомнит, – она взмахом руки обвела комнату. – Она, возможно, никогда больше не вспомнит, кто ты, кто Элла. Всё, что она знает сейчас, исчезнет. Она станет «аномальной». И больше никем.
Он слышал скрытый смысл её слов. Если Дафна была всего лишь «аномальной», то и Семь считала себя такой.
– Как это возможно? Я не могу в это поверить. Им никогда не удастся уничтожить всё, что есть в человеческом духе.
Она рассмеялась, и этот горький звук казался чуждым.
– В Учреждениях таких нет. Мы не люди. Мы – «аномальные».
– Ты человек.
Всё в ней было человеческим и очень, очень женственным. Его либидо остро осознавало, насколько женственной она на самом деле была. Он изо всех сил старался не прижать её к стене и не стать гораздо более агрессивным любовником, чем когда-либо в жизни.
– Не дай им забрать её. Они превратят её в меня.
Глава 6
– Семь поняла, что Бену не по себе – хотя, пожалуй, «не по себе» было слишком мягким выражением. Он был в полном ужасе от происходящего. Она не знала, чего он ожидал: выводить её «в люди» всегда было делом непростым. По её ярко-оранжевому комбинезону с эмблемой «Полумесяца» на боку все сразу понимали, что она – «аномальная».
Некоторые просто пялились. Некоторые смотрели, разинув рот. Некоторые – даже убегали, и очень поспешно. Но Семь была почти уверена: самым большим кошмаром для Бена до сих пор оставалось то, что их выпроводили из двух магазинов ровно в тот момент, когда они туда вошли.
Они перестали пытаться купить одежду и теперь сидели в машине, наблюдая, как его девочки едят мороженое. Шестилетние красавицы, в которых тонко переплетались черты Бена и его покойной жены, весело болтали, пока клубничное мороженое стекало по их лицам.
– Мороженое на обед? – Она попыталась улыбнуться, надеясь, что Бен ответит тем же. Ей всегда становилось легче, когда он был счастлив. Его жизнерадостность успокаивала её до глубины души.
Он, казалось, не слышал её – только слегка барабанил пальцами по рулю.
– Как в том фильме с Джулией Робертс. Помнишь? Где она играет проститутку… Как он называется?
– Я никогда не смотрела фильмы в учреждении. Нам не разрешали смотреть телевизор.
В последнем доме, где, к сожалению, всё закончилось плохо, хозяева любили фильмы, в которых люди раздевались и занимались жёстким, болезненным сексом. Ей совсем не нравилось, что её заставляли это смотреть.
Бен тоже смотрел фильмы про проституток? Может, ему нравились такие же? Неужели они нравятся всем?
– Называется… «Красотка». Да, именно так. Моей жене он очень понравился, – он ухмыльнулся. – В любом случае, героине там не разрешали покупать одежду в определённом магазине, потому что она проститутка.
Семь кивнула, пытаясь понять, о чём он говорит.
– И потому, что мы не можем зайти ни в один магазин, чтобы купить мне одежду, тебе это напомнило фильм?
Бен улыбнулся.
– В моих словах для тебя мало смысла, не так ли?
– Столько же, сколько и в словах других. Со мной трудно разговаривать, потому что я не понимаю культурные особенности и не умею читать и писать.
– Ты не умеешь читать? – удивлённо спросила Элла.
Семь улыбнулась. Хотя знала их всего несколько часов, её не удивило, что острый слух Эллы подхватил эту деталь.
– Нет, – ответила она спокойно, будто в этом не было ничего особенного. Несколько секунд Семь смотрела на них, прежде чем отвернуться. На самом деле это было её самое большое сожаление – даже если вина за отсутствие образования лежала не на ней. Она всегда мечтала научиться читать.
Дафна улыбнулась и подалась вперёд.
– Тогда мы тебя научим!
– Нет. – Голос Семь дрогнул от этих простых, ласковых слов ребёнка, и она с удивлением почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. – Это запрещено.
Элла, очевидно, не собиралась сдаваться:
– Почему?
– Твой отец когда-нибудь объяснит тебе, – мягко сказала Семь и оглянулась на Бена, надеясь сменить тему. – И что же нам теперь делать? Думаю, лучше оставить меня в этой одежде и позволить пойти искать призрачную энергию.
Стук в окно заставил их обоих вздрогнуть. Бен опустил стекло, настороженно глядя наружу. Семь подумала, что неприятностей не избежать.
– Я купила ей одежду, – тихо сказала женщина с седеющими волосами и круглым, добрым лицом.
– Что? – Бен схватил Семь за руку и крепко сжал её. Она решила, что он хочет, чтобы она молчала. По крайней мере, ей так показалось. В любом случае, она подчинилась.
– Я видела вас в магазине, – сказала женщина. – Они даже не позволили вам купить ей спортивные штаны.
Бен рассмеялся.
– Никогда бы не подумал, что торговый центр в Метейри может так бояться одной женщины, но, видимо, продавцы не справились.
Слёзы брызнули из глаз женщины, и Семь ахнула. Ей вдруг захотелось выскочить из машины и обнять её.
Бен ещё крепче сжал её руку.
– Моего сына забрали, когда ему было десять... Я даже не знаю, откуда они узнали, что он «аномальный». Никто не видел, на что он способен, но они каким-то образом догадались, – она шмыгнула носом. – Мне хотелось бы думать, что если бы он каким-то чудом выбрался оттуда, куда его загнали, кто-то купил бы ему одежду.
– О, – Семь не выдержала молчания. – Я не сбежала. Я просто на задании, и мистер Лавель пытается быть со мной любезным, покупая одежду.
– Ну, – женщина снова шмыгнула носом, – значит, надеюсь, мой сын нашёл способ выбраться.
«Сомнительно», – подумала Семь, но женщина была слишком мила, чтобы её разочаровывать. Возможно, где-то там, в мире, есть кто-то, кто помнит о них – кто переживает и сожалеет о судьбах «аномальных».
– Думаю, у тебя четвёртый размер[5]5
Американский женский размер 4 соответствует международному XS, российскому 40 и европейскому 34. Примерные мерки: грудь – 81–82 см, талия – 65–66 см, бёдра – 89 см.
[Закрыть], верно?
Семь посмотрела на Бена, но тот только пожал плечами.
– Понятия не имею, мэм. У меня никогда не было одежды с размерами.
– Ну, думаю, подойдёт. Ты такая высокая и худая. Честно говоря, у тебя просто великолепная фигура.
– Спасибо, – Бен не дал Семь ответить и достал бумажник. – Сколько я вам должен?
Женщина передала ему через окно пакет с вещами.
– Считайте это подарком. Я настаиваю.
Деньги были для Семь чем-то непостижимым – она никогда не держала их в руках.
Но для Бена они явно что-то значили: он продолжал спорить с женщиной, утверждая, что не может принять подарок просто так. А она с мягким упорством твердило, что подарки не оплачивают.
Не зная, что делать, Семь повернулась к близняшкам:
– Как вам мороженое?
Элла улыбнулась, Дафна кивнула.
– Хорошо, – сказали они хором.
Это ненадолго отвлекло её. Семь откинулась на спинку сиденья. Бен всё ещё спорил, пока она наконец не положила руку на его руку.
– Думаю, она правда хочет подарить.
Бен молча посмотрел на неё, и Семь вновь пожалела, что не умеет читать мысли. Это было бы куда полезнее любой другой «аномалии». Она задумалась: умела ли его жена понимать всё без слов? И сколько времени ей потребовалось, чтобы научиться этому?
Эта мысль кольнула. Семь знала, что не сможет быть рядом с ним достаточно долго, чтобы изучить его по-настоящему. Это не её семья – и никогда не будет. Даже если в глубине души она бы этого хотела, одно лишь желание не сделает это правдой.
Желания – для тех, у кого есть будущее.
– Бен, возьми одежду, пожалуйста. Я хочу поскорее закончить работу. Если Мадам узнает, что я сижу на парковке торгового центра и бездействую, она, скорее всего, заберёт меня обратно. Тогда я никогда не решу твою проблему с призраком.
Бен повернулся к женщине, которая всё ещё стояла у окна:
– Спасибо за одежду, мисс Мэри.
Очевидно, в какой-то момент разговора он успел узнать её имя.
«Это было хорошо», – подумала Семь.
Лицо Мэри засияло.
– Не за что. И надеюсь, ты поступаешь правильно.
Бен тяжело вздохнул. По тому, как его свободная рука сжимала руль, Семь поняла: он не хотел задавать очевидный вопрос.
– Правильно?
– Конечно. Сбежишь с ней.
Семь ахнула и наклонилась к Бену:
– Нет, это было бы неправильно, мисс Мэри. Это самое худшее, что Бен мог бы сделать. Но большое вам спасибо за одежду. Я никогда не смогу вас отблагодарить.
– Мне было приятно. Может, ты когда-нибудь повстречаешь моего сына. Его звали Гай. Гай Маккид. Его увезли далеко.
Семь сомневалась, что в ближайшем будущем встретит много новых людей, но всё же улыбнулась и помахала рукой, когда мисс Мэри быстро пересекла парковку.
– Каждый в моём институте – это просто число, – тихо сказала она. – Если я и знаю Гая Маккида, то совсем по-другому.
Бен кивнул, нахмурив брови. Он не обернулся к ней, глядя прямо перед собой.
– Ты пристёгнута?
Она пристегнула ремень безопасности сразу, как только они сели в машину, и не расстёгивала его.
– Да, спасибо.
– Отлично, – он посмотрел в зеркало заднего вида. – Девочки, вы пристёгнуты?
Обе ответили утвердительно, и Бен выехал с парковки – словно за ним гнались. Семь подозревала, что так и было.
Её друзья в «Полумесяце» всегда завидовали ей за то, что ей позволяли покидать учреждение во время заданий. Большинство из них считались слишком опасными, чтобы получать разрешение на работу за пределами комплекса.
Но Семь знала правду. Как бы ни было приятно снова увидеть внешний мир, для окружающих её присутствие оборачивалось настоящим кошмаром.
Она никогда прежде не встречала такого добросердечного человека, как Бен. Казалось, одно её существование приносило с собой беду. Она была уверена, что он не сомкнул глаз прошлой ночью и теперь выглядел так, словно испытывал физическую боль.
– Прости, – вздохнула Семь. – Если бы я не была уверена, что на вас действительно напала призрачная энергия, я бы настояла, чтобы ты отвёз меня обратно. Я, очевидно, причина твоего огорчения.
– Это не так, – он искоса посмотрел на неё. – Ты просто заставляешь меня задумываться о морали, а это всегда неприятно. И… о других чувствах, которых я давно не испытывал.
Семь задумалась, стоит ли ей знать, о чём он говорит. Он был таким красивым. Сложив руки на коленях, Семь заставила себя не прикасаться к его лицу. Ей хотелось разгладить морщинки тревоги на его лбу, узнать, каково это – чувствовать его дыхание рядом.
Вместо этого она отвернулась к окну.
Пейзаж за стеклом казался бесконечной чередой тихих пригородов – словно миллионы маленьких городков, которые она видела во время своих поездок по стране. Единственным отличием был канал, идущий вдоль дороги.
– Первый дом, куда я тебя отведу, – это дом пожилой пары, Пеллангрос. Сьюзен и Дуг. Думаю, они хорошие люди, но нас там не будет ждать никто. – Он потер затылок. – Они не хотят находиться в доме, пока мы работаем.
Семь повернулась к нему. Он говорил спокойно, даже мягко, но смысл был очевиден: они не хотели быть рядом с ней. И, возможно, это было к лучшему.
Чем дольше она находилась в машине с Беном и его дочерьми, тем сильнее чувствовала усталость. Каждый встречный человек лишь напоминал ей, насколько она одинока в этом мире.
– Хорошо, – она потёрла нос. – Тогда, может, мы быстро закончим. Я освобожу их дом.
– Спешишь? – в его голосе прозвучала тень иронии. Или ей показалось?
– И да, и нет, – уклончиво ответила она.
– Папочка, а завтра мы можем покатать Семь на лодке? – спросила Элла.
Бен вздохнул:
– Не знаю, любит ли Семь лодки, и не уверен, что Мадам это одобрит.
Теперь она чётко уловила в его голосе лёгкую насмешку.
– Я тебя расстроила?
– Нет, не говори глупостей. Как ты могла меня расстроить?
– Не знаю, – хотела крикнуть она, но заставила себя говорить тихо, чтобы не тревожить девочек на заднем сиденье. – Я часто не понимаю, чего люди хотят от меня. Если я тебя обидела, то не знаю, чем.
Машина резко свернула на узкую подъездную дорожку и остановилась перед небольшим домом. Семь посмотрела в сторону – дом Бена оказался всего в трёх шагах.
Она указала на коричневый дом впереди:
– Сколько ему лет?
– Не так уж много по меркам Нового Орлеана. Здесь дома могут быть очень древними, – он почесал затылок. – Большинство построек в этом районе появились в пятидесятых. Этот – «дом-шотган[6]6
«Дома-шотган» (англ. shotgun house) – уникальный элемент американской архитектуры, известный узкой структурой и линейной планировкой. Название возникло из-за того, что пуля, выпущенная из одного конца, теоретически пролетит через все комнаты к другому. Стиль зародился в XIX веке и стал популярным в южных штатах США, особенно в Новом Орлеане.
[Закрыть]». Возможно, чуть старше остальных.
Дрожь пробежала по её телу, когда она взглянула на дом.
– Что-то не так? – спросил Бен.
– Мне кажется, этот дом страшный, – тихо прошептала Дафна. – И мне не нравятся мистер Дуг и мисс Сьюзен.
– Дафна, – мягко сказал Бен, отстёгивая ремень. – Никакое место не страшнее другого. Это всё наше воображение.
Семь заметила, что он никак не отреагировал на вторую часть фразы дочери. Быстро расстегнув ремень, она вышла из машины.
На неё обрушилась густая влажность Нового Орлеана – казалось, воздух здесь можно было резать ножом. Рядом с учреждением, где она прожила всю жизнь, даже воздух отдавал холодом.
Коричневый «дом-шотган» с бело-голубыми ставнями и крытой верандой выглядел вполне безобидно. Так почему же и она, и Дафна ощущали тревогу?
Когда они подошли ближе, дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина – среднего роста, светловолосая, голубоглазая, в простых джинсах и белой футболке, босиком. И всё же в ней было нечто властное: поднятая голова, уверенная осанка. Даже без вечернего платья она выглядела как хозяйка любого пространства, куда ступала. Как Мадам на благотворительных вечерах, облачённая в шикарное платье.
Семь вдруг остро осознала, что всё ещё в оранжевом комбинезоне. Она не знала, что именно купила ей мисс Мэри, но сейчас мечтала переодеться. В присутствии этой женщины она чувствовала себя обнажённой и беззащитной.
На лице Сьюзен появилась улыбка, не коснувшаяся холодных глаз.
– Бен, я так рада, что ты пришёл с помощью, – произнесла она. – И, вижу, детей привёл. Как мило. Я так давно их не видела.
Семь подумала, что это знак исключительного воспитания девочек – они не убежали, несмотря на ледяной тон женщины.
– Сьюзен, – Бен расправил плечи. – Я думал, вы с Дугом не хотели оставаться здесь, пока Семь работает.
Какими бы ни были причины её передумать, Семь мечтала, чтобы она снова изменила решение.
– Мы с Дугом решили, что кому-то всё же стоит остаться. Это ведь наш дом, – Сьюзен улыбнулась, словно всё происходящее её лишь забавляло. Но она лгала и что-то скрывала. Семь чуяла это нутром. – Я менее щепетильна, чем он, поэтому останусь. Он поехал кататься на лодке. Тебе, кстати, стоит присоединиться к нему как-нибудь. Вы, ребята, могли бы поучаствовать в гонках на озере Понтчартрейн[7]7
Понтчартрейн (англ. Lake Pontchartrain) – крупнейшее озеро Луизианы, солоноватое и мелкое, связанное с Мексиканским заливом. Через него проложен один из самых длинных мостов в мире. Озеро овальной формы, около 64 км длиной, 39 км шириной.
[Закрыть].
– Ну что ж, Сьюзен, – сухо ответил Бен, – есть правила, когда можно и нельзя участвовать в гонках. Они, как ты знаешь, придуманы ради безопасности. – Он сжал плечо Семь. – Это Семь, и ничто из того, что она делает, не должно вызывать у тебя отвращения.
Сьюзен на долю секунды прищурилась, но снова натянула улыбку. Семь невольно задумалась, что она увидела. Будь она на её месте, то лишь женщину в оранжевом комбинезоне рядом с Беном и детьми. Так почему же в её взгляде мелькнула злоба?
И тут Семь поняла: Бен держал её за плечи. Он прикасался к ней. На глазах у Сьюзен.
Семь так быстро привыкла к его прикосновениям – это было странно. Обычно она не выносила, когда к ней прикасались. Но Бен… он был другим. Красивый, сильный, добрый. Она ловила себя на мысли, что хочет быть обычной женщиной – чтобы ощутить его прикосновения по-настоящему. Познать его ласки. Но сейчас ей нужно было остановиться.
Семь аккуратно высвободилась из его рук. Он был добр, но слишком рисковал. Такое отношение к «аномальной» могло навлечь на беду.
Опустив голову, она произнесла спокойно:
– Мистер Лавель был очень добр ко мне. Я благодарна ему за веру в мою способность справиться с этой работой. Если вы не против, я бы хотела войти и попытаться решить вашу проблему с призраком.
– У Бена всегда было доброе сердце, – холодно сказала Сьюзен. – Я дружила с его покойной женой. Мы все её обожали, и весь район защищает девочек. Честно говоря, если бы мы не были в отчаянии, я бы не захотела, чтобы рядом с нами находилась такая… ненормальная.
Семь кивнула. Она ожидала этого.
Бен почти прорычал:
– Сьюзен, хватит. Как бы ты ни оценивала моё «доброе сердце», я сам решу, кто может быть рядом с моей семьёй. Семь безопасна и готова помочь.
Семь сделала вид, что не заметила напряжения в его голосе.
– Я могу дать вам номер Мадам Джоан, директора «Полумесяца». Она подтвердит, что я не представляю угрозы.
– Оно ещё и говорит по делу, – усмехнулась Сьюзен. – Согласен, Бен?
– Сьюзен, – процедил он сквозь зубы.
Для Семь подобное было не ново. Люди часто просили её о помощи, но всё равно считали себя вправе осуждать её просто за то, кем она была «аномальной». Дьявольским отродьем. Что ж... Она привыкла. Но девочки…
Семь не осмелилась повернуться к ним.
Они молчали.
– С вашего разрешения, я зайду внутрь и начну, – тихо сказала она.
Ей было больно. Никогда прежде она не ощущала себя настолько уязвимой. Ей было важно, что думают девочки Бена. Она не хотела, чтобы они слышали, как её называют «оно». Эта мысль пронзила сердце.
Правда заключалась и в другом: ей было важно, что думает Бен. Он относился к ней с добротой, и она хотела видеть на его лице улыбку, а не страдание, вызванное борьбой с чужими предрассудками.
Она знала – эта ситуация может закончится плохо. Лучше поскорее войти, найти призрака и уйти.
Сьюзен кивнула, и Семь проскользнула мимо неё в дом.
Дрожь, охватившая её снаружи, ничто не значила по сравнению с тем, что она почувствовала внутри.
– Папа, почему мисс Сьюзен назвала её так? – донёсся тихий голос Эллы.
Семь сжала кулаки. День обещал быть долгим.
