Текст книги "Запретные прикосновения"

Автор книги: Ребекка Ройс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Он говорил это серьёзно – без притворства, без игры. И она чувствовала, как с каждым его словом исчезают страхи, сомнения, неловкость. Всё сводилось лишь к ним двоим – к этой невозможной связи, где тело и душа переставали быть разными.

Бен впился в её губы жадным поцелуем. На этот раз он задавал темп, и Семь позволила этому случиться. Он пил её как воздух. Завладевая её ртом столь властно и нежно. Семь безропотно отдавалась ему. Впервые в жизни осознав, что значит принадлежать кому-то. Потому что впервые в жизни ей не нужно было защищаться.

Немного отстранившись он взял в руку край её ночной рубашки.

– В этой ночнушке ты выглядишь как воплощение искушения, – усмехнулся он, и в его голосе звучала нежность. – Мне кажется продажу такой греховной вещицы должны запретить.

Она посмотрела на ткань, словно только сейчас осознав, как просто всё это выглядит.

– Это всего лишь хлопок. – Да ночнушка лучше той, что она носила в учреждении. Не длинная словно саван, а простая свободная синяя футболка.

– Хлопок ещё ни на ком не смотрелся так красиво.

Он провёл рукой вдоль её бедра, и от этого простого движения у неё перехватило дыхание.

Его пальцы нащупали её трусики. На мгновение он коснулся её лона через нижнее бельё. Она глубоко вздохнула, сдерживая желание выгнуться. Что с ней происходит? Она по сути ещё одета, а уже невероятно мокрая для него.

– Сладкая, ты меня манешь своей влагой. Рядом с тобой я себя чувствую одержимым маньяком, – едва слышно выдохнул он.

Между ними снова возникло напряжение – то самое, которое не нуждалось в словах.

Он встретился с ней взглядом – и на миг в этом взгляде было всё: просьба, уверенность, нежность и пламя.

– Отодвинься, – мягко сказал он.

Семь подчинилась, не зная, что будет дальше. Он помог ей лечь.

Неужели он хочет просто войти в неё?

Мне нужно подготовиться? В таком случае лучше знать заранее, чем испытать новое разочарование.

– Мне стоит приготовиться?

– Нет, – покачал он головой. – Ты серьёзно или шутишь?

– Серьёзно.

Хотя теперь её одолевали сомнения.

– Обещаю, что если буду настолько нетерпелив, то предупрежу. Хотя не поклонник быстрого перепиха. Мне не нужно, чтобы ты готовилась. Мне нужно, чтобы ты доверилась.

Она кивнула.

– Тогда зачем ты попросил лечь? И так прижимаешь к изголовью кровати?

Он улыбнулся уголком губ и поцеловал её коленку.

– Моя девочка, до того как я с тобой закончу, ты поймёшь, что тебе нечего бояться. Ни меня, ни себя. Спустя годы, ты будешь вспоминать этот момент с улыбкой.

Семь закрыла глаза. Всё вокруг исчезло – остались лишь дыхание, тепло и ощущение, будто в мире больше не существовало ничего, кроме этого мгновения.

Его палец скользнул под трусики. С её губ сорвался стон. Никто так к ней не прикасался. Даже она сама.  В «Полумесяце» нет места уединению.

Кровати в камерах стояли плотно друг к другу. Их отделяли друг от друга жалкие десять сантиметров. Обстановка явно не располагала к самопознанию. «Аномальные» сексом занимались тайком в уединённых местах, которые быстро переставали быть таковыми.

– Сейчас я сниму с тебя трусики.

– Хорошо.

Неужели это её голос звенит от страсти?

В неё словно вселилась распутная авантюристка.

Неважно – впервые она почувствовала себя живой. И всё вокруг заиграло новыми красками.

Он одним пальцем стянул с неё клочок ткани.

– Раздвинь ноги, сладкая. Хотя нет, давай сначала избавится от ночнушки.

Она сглотнула. Бен увидит её обнажённой. В этом нет ничего плохого, главное, чтобы ему понравилось увиденное.

Семь стянула через голову рубашку.

– Хорошо.

– Семь.

– Да, Бен?

Она отвела взгляд. Семь смотрела куда угодно, только не на него.

Потолок… край кровати… такие... интересные.

– Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Бен обхватил ладонью её грудь, от наслаждения у Семь пальцы на ногах поджались.

– Такое чувство, что мне преподнесли самый желанный подарок. Предупреждаю я до утра не дам тебе уснуть воздавая должное твоей красоте.

С языка уже был готов сорваться ответ. Но осмелиться ли она.

Со вздохом Семь выпалила:

– Тогда, думаю, тебе стоит снять штаны, Бен.

Игра должна быть справедливой, верно?

Глава 9

 Бен не ожидал этого, когда ложился спать, но теперь, когда Семь разбудила его и забралась к нему в постель, он был счастлив, как никогда.

Теперь он мог наслаждаться её присутствием, её дыханием, её шикарным телом – столько, сколько душе угодно.

Если бы она захотела, чтобы он снял штаны – он бы сделал всё, о чём она попросит.

Он чувствовал, как всё его тело, от кончиков пальцев до сердца, отзывается на её прикосновение, будто само пространство стало зыбким от её близости. Руки дрожали не желая подчиняться.

Он улыбнулся, осознавая, что, вероятно, выглядит немного смущённым.

– Ты можешь мне помочь?

– С удовольствием, – её голос был низким, мягким, и в нём звучало нечто, от чего внутри у него всё перевернулось.

Она осторожно стянула с него одеяло, её руки двигались неспешно, словно боялись разрушить этот миг.

Он почувствовал, как жар пробегает по коже – и понял, что полностью растворяется в ней.

Семь стянула с него штаны, пока они не опустились достаточно низко, чтобы он смог стянуть их ногами. Его эрекция напряглась под трусами. Рядом с Семь он чувствовал себя жеребцом в период гона. Для него такое поведение противоестественно. Хотя учитывая, что она «аномальная»  их отношениях многие сочтут таковыми....

– Я хочу прикоснуться к тебе, – прошептал он. – Хочу чувствовать тебя рядом. Слиться с тобой воедино. Почувствовать на пальцах сладкую влагу твоего возбуждения.

– Бен… – она произнесла его имя с тем самым оттенком растерянности, который всегда трогал его до глубины.

У неё были огромные глаза, и он был уверен, что если бы он мог лучше разглядеть её в темноте, её щёки бы покраснели. Ему нравилось, как легко её можно смутить.

Он улыбнулся.

– Тебе неловко от моих слов? Если да – я замолчу. Главное, чтобы тебе нравилось. – Ему хотелось говорить ей всякие непристойности, но больше всего на свете он хотел, чтобы ей было комфортно.

– Нет. Они заставляют меня чувствовать… жар внутри, – призналась она и опустила глаза, словно ей было неловко за свои чувства.

Он обхватил её лицо ладонями, поднял подбородок, заставив встретиться с ним взглядом. Набухший член жаждал ласки, а ещё лучше – разрядки в складочках её горячего лона, но терпения ему не занимать и сейчас оно понадобилось ему всё.

– Это хорошо, Семь. Так и должно быть. Веришь мне?

Она кивнула.

– Я знаю, что хочу тебя так, как никогда не хотела никого другого. Раньше всё это казалось… пустыми словами. Секс... Много шума из ничего, – её плечи дрогнули, будто она скинула невидимую тяжесть. Только Семь могла выразить всё такими словами.

– Тогда сделаем это чем-то настоящим, – Бен чувствовал, что их близость перевернёт его мир и выбивает почву из-под ног.

– Это уже лучше, что со мной происходило, а мы ещё даже не начали.

Он откинул прядь волос с её лица.

– Только посмотри, что со мной делают твои поцелуи и одна мысль о тебе... – выдохнул он, взяв её ладонь и положил на свой твёрдый член.

Она улыбнулась, коснувшись его рукой.

Это было робкое, но искреннее прикосновение перехватило дыхание и его накрыло волной удовольствия. Бен закрыл глаза, стараясь удержать контроль, чувствуя, как мир вокруг сворачивается в одну единственную точку – там, где соприкасаются их тела и души. Пускай она не девственница, но очень неопытна, раз считает секс, чем-то незначительным.

Поэтому ему нужно было подготовить к тому что их ждёт. Но Бен не рассчитывал, что сам едва не потеряет контроль.

– Тебе нравится? – спросила она, с едва слышным волнением.

Он поцеловал её в ответ.

– Даже слишком. Поэтому остановись, иначе я потеряю контроль, – сказал он с улыбкой, и в его голосе звучала нежность.

– О! – удивилась она, широко распахнув глаза.

Он рассмеялся.

– Перевернись, дорогая. Я хочу увидеть тебя сзади.

– Зачем?

В своей неопытности, она была настолько милой, что захватывало дух.

– Потому что ты прекрасна, а я очень хочу удивить твою прелестную попку. А теперь перевернись, пожалуйста, – попросил он мягко.

Семь послушно повернулась, и в её жесте было доверие, трогательная открытость.

При взгляде на её круглую, упругую попку у него вырвался рык.

– Когда-нибудь, не сегодня, ты доверишься мне настолько, что мы сможем быть вместе без границ, – сказал он тихо.

– А так можно? – удивление в её голосе было искренним, чистым.

«Забавно».

Она не боялась, его Семь, совсем не боялась. Он сжал её ягодицы, и она ахнула. Поддавшись желанию, он языком провёл языком по всей её спине, где под тонкой кожей жил её пульс. Она была такой худой – даже слишком худой, – и он очень отчётливо различал очертания её позвоночника.

Он улыбнулся.

– Можно всё, где есть любовь.

Он прижал ладонь к её талии, чувствуя, как дрожит её дыхание. Её кожа пахла кофе и ветром, а вкус воздуха между ними был солоноват, как море.

Бен не мог ею надышаться.

– Я собираюсь сделать своей миссией заботу о тебе, – сказал он почти серьёзно. – Часто и много.

Бен усыпал дорожку поцелуями по позвоночнику до её шеи. От нежных ласк у неё вырвался стон.

– Тебе приятно, дорогая?

Она вздрогнула.

– У тебя волшебные руки, Бен.

– Перевернись, – мягко попросил он.

– Тебе надоел вид сзади?

Он легко ущипнул её за ягодицу, и она вскрикнула, потом засмеялась.

– Я просто хотел полюбоваться тобой, – сказал он. – Я молча тобой восхищаюсь.

Она перевернулась, и в одно мгновение его ладони легли ей на плечи, скользнули вниз, обхватили  холмики с напряжёнными сосками. Всё в ней было создано будто специально, чтобы пробудить в нём страсть.

Бен знал, что когда этот Ад закончится и она сможет нормально питаться, то все эти изгибы станут поистине божественными.

Он поцеловал её в место, где шея плавно переходила в ключицу, и прошептал:

– Семь, ты – не вещь, не тень. Ты – человек, ты свободна. Когда я говорю, что ты моя, я имею в виду – ты в моём сердце. Понимаешь?

– Да, – кивнула она. – Пожалуйста, сделай так ещё раз.

Он улыбнулся, касаясь её губ, потом опустился чуть ниже.

– Тебе понравилось, когда я делал так? – Он лизнул его, желая запомнить её вкус.

– Очень. Я чувствую, будто вспыхиваю изнутри.

– Это хорошо, – ответил он и снова поцеловал её, – я чувствую то же самое. Мне очень нравится находить твои чувствительные точки.

Он провёл рукой вдоль её живота, и она выгнулась. Её дыхание стало прерывистым.

– Что со мной происходит? Я чувствую, что горю изнутри, – прошептала она.

– Не бойся, – сказал он. – Это не пламя, а наслаждение.

Он видел, как её глаза затуманились, как она растворяется в этом моменте. Всё вокруг – стены, тьма, тишина – исчезло. Остались только они и их дыхание.

Наклонившись, он погладил её лоно. Ему нужно снять боксёры. Немедленно. Никогда прежде потребность овладеть женщиной так не переполняла его. Бен не знал, что если он в ближайшее время не овладеет ею, но сойдёт с ума.

Семь застонала, выгнулась. Глаза томно прикрыты. Волосы разметались по подушке. О да, он довёл её до исступление, но она не ступила за грань. А он больше всего на свете хотел подарить ей оргазм. Казалось первый в её жизни.

«Решено, сначала она, а потом мы вместе».

Проведя пальцами по её животу бен скользнул к лону найдя пальцами маленький комочек нервов. Стал поглаживать, перекатывая между большим и указательным пальцем. Распахнув глаза Семь устремила на него взор затуманенных страстью глаз. В них читались удовольствие и смятение.

– Ты никогда там себя не трогала? – спросил он.

Она покачала головой.

– В учреждении не было места уединению.

– Тогда я первым покажу тебе, насколько это может быть восхитительно? Потрясающе.

Поистине это так. Бен чувствовал себя таким… везунчиком. Даже среди того ужаса, который пытался завладеть их жизнями, ему чертовски повезло встретить её. Теперь он мог прикасаться к ней, обнимать её, заниматься с ней любовью. Пусть весь мир катится к чёрту если застрял в предрассудках не видя насколько Семь прекрасна – душой и телом.

Пальцы скользнули в лоно, её внутренние мышцы сжались. Она выдохнула его имя – как молитву.

Да, это именно то, чего он добивался. О чём мечтал с первой их встречи.

Она была настолько мокрой.

Выгнувшись всем телом Семь кончила с его именем на губах.

По её щекам побежали слёзы. Надеясь, что это от переизбытка чувств, Бен всё же  спросил:

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да. Это было… не передать словами.

Он улыбнулся.

– Для меня это одно из самых красивых зрелищ.

– Правда? – Её голос дрожал от переизбытка чувств.

– Правда, – ответил он, поцеловав её в нос. – А теперь, милая, я очень хочу оказаться внутри тебя. Ты этого хочешь?

– Да, миллион раз да.

Он вдохнул глубоко, чувствуя, как по телу проходит дрожь.

– Тогда доверься мне, – прошептал он.

Терпение Бена было на исходе. С огромным облегчением он стянул боксёры. Он никогда не испытывал такого возбуждения, как с Семь. Прикосновения хлопчатобумажной ткани к каменной эрекции мыло мучительным. Но эта боль помогла собрать остатки терпения, иначе он кончит, даже толком к ней прикоснувшись. А Бену как никогда хотелось продлить столь сладостное мгновение.

Семь во все глаза смотрела на его член. Повисшая между ними тишина, поселила в его груди беспокойство:

– Всё в порядке?

– Да, – она подняла голову и встретилась с ним взглядом. – Я никогда не видела такого большого.

Сказанные с таким трепетом слова ему невероятно польстили. Как любому мужчине ему было приятно услышать такое. Её первая реакция навсегда врезалась в его память. Тем не менее, его «большой» член хотел заполнить в её тугом лоне. Слиться с ней воедино, и чем скорее, тем лучше.

Бен усеял дорожку из поцелуев от её живота и стал подниматься выше, пока не добрался до губ. И нежный поцелуй перерос в страстный. Ладони скользили по телу, а член прижался горячему лону. Бен вздрогул, стараясь не спишить, чтобы не причинить ей боль.

– Всё в порядке, Бен.

В её ласковых глазах плескалось доверие. Это окончательно покорило его.

– Я не хочу причинять тебе боль.

Она посмотрела на него – спокойно, с уверенностью. Глаза искрились от счастья.

– Знаю. Я не сломаюсь. Поверь мне. И я не могу забеременеть. К тому же, у нас постоянно берут кровь на анализы, в случае болезни меня бы сразу казнили.

То что к ней не относились с должным уважением и Сем не понимала своей хрупкости, убивало его. Бен старался не спешить, проникать медленно. Её вздох, подтвердил его подозрения. Ему нужно проявить деликатность, что стало для него  изысканной пыткой. Её внутренние мышцы обхватили его словно перчатка. С каждым сантиметром он всё глубже проникал в её лоно. В конце концов, он знал: они созданы друг для друга. Ему лишь нужно было дождаться, когда она будет готова.

Наконец, он полностью вошёл в неё.

– Обалдеть… – выдохнул он. Воздух словно перестал существовать. Это был рай, если рай вообще можно почувствовать. Вот что значит любить – когда два сердца становятся одним дыханием, одним биением, одним смыслом.

Единение не только тел, но и душ.

В глазах Семь стояли слёзы.

– Бен… я чувствую тебя каждой частичкой своего существа. Я никогда не думала, что это может быть так. В тот первый раз…

– Тсс… – Он не хотел слушать ни о прошлом, ни о других. Сейчас существовал только этот миг. – Сейчас есть только ты и я.

Она положила руки ему на щёки.Он медленно начал двигаться внутри неё.

Его собственное самообладание трещало по швам – внутри бушевала стихия, которую он едва сдерживал. Так хотелось забыться в своей страсти. Но Семь слишком неопытна, а он клялся быть бережным, чтобы не причинить ей ни боли, ни страха.

– Бен, – её голос ласкал его душу. – Не сдерживайся.

Как она догадалась? Он лишь улыбнулся. В этом вся Семь – всегда знала чуть больше, чем следовало. Он воспринял её слова как разрешение.

Он двигался быстро. На секунду вошёл, потом снова вышел. Снова вошёл. Она застонала и выгнула спину.

Всё вокруг, даже воздух, наполнилось искрами – как будто звёзды опустились ближе к ним.

– Тебе нравится, конфетка? – шепнул он.

– Боже, да… – с дрожью в голосе она прикрыла глаза.

Бен скользнул рукой меж их телами, потёр клитор, и она выгнулась дугой под ним.

– А так тебе понравиться ещё больше.

– Это… пытка… – прошептала она. – Такое удовольствие сродни пытке.

Он понял её. Они оба горели, растворяясь друг в друге, и эта близость смывала границы мира. Бен знал, что теперь его жизнь не будет прежней.

Страсть Семь вспыхивала, как фейерверк – яркая, ослепительная, чистая. Он хотел, чтобы этот миг длился вечно. Собрав в кулак крупицы самообладания, он сдержал собственный орган, стремясь продлить её удовольствие.

И когда всё вокруг словно остановилось, Бен почувствовал, как сам мир изменился. Свет и тьма переплелись, боль и восторг стали одним целым. Он не мог ни думать, ни говорить, только чувствовать.

С её именем на губах Бен излился семенем в её тесное лоно.

Стараясь не причинить ей тяжести своего тела, он осторожно прижал её к себе. В его голове звенела тишина, как после грозы. Если бы жизнь оборвалась сейчас – он всё равно умер бы счастливым.

***

Бен открыл глаза. Сколько прошло – минута или вечность? Он посмотрел на неё – на тепло её дыхания, на мягкий силуэт – и понял, что едва не лишил её воздуха, так сильно жаждал её близости.

Он приподнялся, чтобы дать ей свободу. Со стоном он вытащил свой всё ещё удивительно твёрдый член из её лона.  Если бы жизнь была идеальной, он остался бы с ней навсегда, забыв обо всём остальном.

Она тихо застонала, обняла его за шею и, не открывая глаз, прошептала:

– Нет. Под тобой мне тепло и спокойно. Не уходи.

«Как же она прелестна».

– Хорошо, – он улыбнулся. – Я просто перевернусь, но не покину постель. Вот. – Он обнял её крепче. – Спи здесь.

Она вздохнула.

– Я не смогу вернуться, Бен. Ещё вчера я бы приняла смерть спокойно… но сейчас не могу. Я не переживу даже дорогу обратно к учреждению. Я не смогу оставить тебя и девочек.

Она была другой. Настоящей. Ни лгала, не юлила.

– Никто не отнимет тебя у меня, Семь. Если придётся – мы сбежим. Но я не думаю, что до этого дойдёт.

Она открыла глаза, голубые, прозрачные, как утренний лёд.

– А как иначе?

– Если понадобится, я добьюсь запрета на твою казнь. Оспорю всё это. Дойду до Верховного суда и оспорю конституционность смертной казни.

Её пальчики выводили узору на его груди и Бен вновь ощутил волну возбуждения. Но понимал, что сейчас об этом не может быть и речи. Ей будет больно, поэтому стоит довольствоваться малым, а не мечтать снова овладеть ею.

– Я не понимаю, что значит половина из того, что ты сказал.

– Это юридические слова, – мягко улыбнулся он. – Главное – я смогу их остановить. Доказать, что изначально казнить «аномальных» незаконно.

Она вздохнула.

– Бен…

– Пока не сомневайся во мне, Семь. Давай хотя бы на несколько минут представим, что я действительно могу сделать всё так же легко, как говорю. Завтрашний день – самое подходящее время, чтобы сыграть в игру «что, если…»

– Я не сомневаюсь в тебе. Я просто знаю Мадам. Я знаю, что она способна делать всё, что захочет, и когда захочет, – она мягко поцеловала его в грудь. – Но я верю в тебя.

– Это всё, о чём я прошу, – прошептал он, чувствуя лёгкое головокружение. – Думаю, нам стоит попытаться поспать.

– Как думаешь, я могу остаться здесь? Девочки не расстроятся, если утром застанут меня с тобой?

– Маловероятно, что они вообще узнают, что ты здесь спала.

Она немного помолчала.

– А что, если они всё-таки придут разбудить тебя утром?

– Они так не делают, – улыбнулся он. – Когда просыпаются, тихонько крадутся вниз смотреть мультики, потому что знают, что я заставлю их выключить, как только спущусь. – Его веки тяжело опустились. В её объятиях было так спокойно, будто сама тишина укутала их. – Даже если они найдут тебя здесь, не поймут, что произошло. Скорее всего, решат, что у нас была пижамная вечеринка. Они тебя уже полюбили.

– И я их тоже.

Он ощутил, как в груди распускается тихая радость. Она ещё не сказала, что любит его, хотя призналась, что принадлежит ему. Он надеялся, что это случится. Он верил, что она уже чувствует то же.

– Засыпай, – прошептал он.

Она прижалась ближе.

– Дома, в учреждении, слишком много людей, – тихо сказала она. – Иногда я не могу уснуть, потому что все громко храпят. Поэтому я предпочитаю проводить ночи на полу в домах клиентов – там, по крайней мере, тишина.

– Это не твой дом, Семь, – мягко возразил он. – Просто тебя слишком долго несправедливо держали там, будто в заточении.

– Я хотела бы иметь дом, – прошептала она.

Теперь он не чувствовал усталости. Сон отступил, как только он услышал эти слова.

– Это может стать твоим домом. Или тем местом, где мы однажды окажемся. Пока мы вместе – это и будет наш дом.

– Хорошо, – она шмыгнула носом и чуть улыбнулась. – Ты храпишь?

– Если я это сделаю, ты уйдёшь в свою комнату? Мне стоит привыкать спать в одиночестве?

– Отвечая на твой вопрос, нет. Я готова плохо спать всю оставшуюся жизнь, лишь бы быть рядом с тобой. – Она лукаво улыбнулась. – И я могу принять это за положительный ответ? Ты ведь спишь крепко и очень громко храпишь?

Бен рассмеялся. Жизнь с Семь никогда не будет скучной – даже после того, как пройдёт буря, которую им ещё предстоит пережить.

– Я тебя дразню, – добавила она. – Кажется, я не храплю, а если храплю, можешь пнуть меня или ткнуть локтем в рёбра.

– Я этого никогда не сделаю, – пробормотала она.

Её слова становились всё более невнятными – усталость брала своё. Он немного поспал перед тем, как она пришла, но она не смыкала глаз больше суток.

Через несколько мгновений её дыхание стало ровным, глубоким.

Он уставился в темноту. В голове роились мысли.

Семь нужно было продолжать очищать дома соседей от призрачной энергии. Бен не хотел, чтобы она торопилась, но ей нужно показать, что работа выполняется – иначе Роман или кто-то из сотрудников «Гнева» мог сообщить Мадам, что Семь отлынивает.

Он знал, что завтра должен поговорить со своей подругой Доди в Джорджии. Она была лучшим юристом из всех, кого он знал, разбирающихся в федеральных законах. Если она не сможет взяться за дело Семь, то хотя бы подскажет, как действовать. Ему придётся работать не покладая рук, чтобы оплатить всё это.

И вдруг его осенила мысль. Всё это важно, да. Но сейчас он отчаянно хотел чего-то другого – простого и настоящего. Он хотел взять Семь и девочек, подняться на свою яхту и просто уплыть прочь от всего. Провести хотя бы один день, где не существует страха и правил.

И пусть весь мир подождёт.