Текст книги "Запретные прикосновения"
Автор книги: Ребекка Ройс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 10
Семь никогда раньше не плавала на яхте, и это занятие показалось ей удивительно успокаивающим. Движение воды убаюкивало, навевая лёгкую сонливость. Она прислонилась к борту и закрыла глаза. Было ли у неё когда-нибудь такое утро, как это? Кроме того, что она поднялась на борт яхты и позволила Бену надеть на неё спасательный жилет, – она ничего не делала. Совсем ничего.
– Папа и дядя Джин однажды совершили кругосветное путешествие на яхте.
Семь открыла глаза и посмотрела на Эллу. Девочка сидела напротив в красном спасательном жилете. Её тёмные волосы были заплетены в две короткие косы, доходившие до плеч. Дафна была одета точно так же, только её волосы спускались по спине одной длинной косой.
– По всему миру? – Семь не знала о многих вещах, но могла безошибочно назвать некоторые участки суши на земном шаре. Если кто-то произносил их вслух, память подсказывала, где они находятся.
Бен рассмеялся, управляя парусником.
– Не совсем кругосветное. – Его чёрные волосы развевались на ветру, глаза сияли счастьем. – Твоему дяде Джину тогда было двадцать два, а мне – двадцать один. Мы решили напоследок повеселиться, прежде чем я поступлю в юридическую школу, а дядя Джин... кхм... займётся английской литературой.
Семь внезапно испугалась, что пропустила какую-то культурную отсылку, и неловко откашлялась.
– Он её не занялся?
– Возможно, занимался этим минут пять, прежде чем сдался и позволил своей тёмной стороне управлять его жизнью.
Элла встала и придвинулась ближе к Семь, пока они не оказались рядом.
– Дядя Джин – хулиган.
– Это точно подмечено, Элла-белла, – Бен усмехнулся и посмотрел на Семь. – Джин, между прочим, виноват в том, что ты пришла работать к нам.
– А-а, значит, он важный человек?
Бен пожал плечами.
– В каком-то смысле – да. Я всегда буду благодарен ему за то, что он смог использовать свои связи, чтобы найти тебя.
Она тоже. Если бы ей когда-нибудь представилась возможность отплатить Джину Лавелю, она непременно бы это сделала.
– Расскажи всё, – попросила она.
Бен рассмеялся.
– Хорошо. У нашего отца была парусная лодка – на самом деле чуть меньше этой. – Он окинул взглядом палубу, и Семь поняла, что он мысленно сравнивает размеры судов. Его ум восхищал её. Всё, что он говорил, звучало так, будто в этих словах есть жизнь. – Каким-то образом – и теперь, спустя столько лет, я не могу представить как – нам удалось уговорить отца позволить нам отправиться в плавание самим до Карибского моря.
Семь поднялась, но тут же едва не потеряла равновесие. Она всё ещё не умела, как говорил Бен, «держаться на ногах на корабле».
– Мне нравится смотреть на глобусы, – сказала она. – Один из охранников показывал нам, где что находится. Грандиозное путешествие.
Бен рассмеялся.
– Да, можно и так сказать. Джин хотел, чтобы мы добрались до острова под названием Сент-Люсия. Мы собирались приплыть туда и провести несколько недель, прежде чем вернуться.
Она не могла представить себе такое путешествие. Семь провела несколько дней в фургоне, не имея ни малейшего представления, где находится. Каково это – оказаться на воде, когда горизонт скрылся из виду, и можно полагаться только на себя?
– Вы доплыли? – спросила она.
Он покачал головой; в его взгляде на мгновение промелькнула тень.
– Нет. Нас пришлось спасать у берегов Флориды. Один за другим происходили какие-то нелепые неприятности. На этом озере я чувствую себя гораздо спокойнее, чем в открытом океане. Но мой брат всё же решился снова – и отправился в плавание в одиночку. И добился успеха, что, конечно, даёт ему полное право теперь всю вину за наш провал свалить на меня.
Глядя на Бена, Семь почувствовала странное, мягкое волнение где-то глубоко внутри. Он был невероятным мужчиной. Она не сомневалась, что любит его – о любви она слышала от охранников и по ночам, когда другие «аномальные» шептались о том, чего им не достичь. Для неё это чувство было даром, о котором она не знала раньше.
Что значит жизнь без любви? Она думала, что её собственная закончится, так и не познав этого.
На улице было тепло, но её обнажённые руки внезапно покрылись мурашками. Она рассеянно потёрла их. Страх. Она сглотнула. Да, именно это чувство охватило её изнутри – чистый, абсолютный страх. Несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от него. Больше всего на свете она хотела быть с Беном. Но если кто-то решит причинить ей боль, всё, что ему потребуется, – нанести хоть малейший вред Бену.
– Что случилось? Ты только что побледнела, – Бен протянул ей руку. – Иди сюда. Тебя укачивает?
– Нет, я в порядке, – ответила она, хотя уже шагнула к нему. На заднем плане раздавался смех Эллы и Дафны. Девочки, казалось, всегда умели развлекать себя. Семь никогда не встречала детей, которые с такой лёгкостью придумывали собственные игры. Наверное, потому что они близняшки.
Бен убрал прядь волос с её глаз. Они стояли молча, и ветер тут же вернул выбившиеся волосы обратно в её лицо. Она несколько раз моргнула, сдерживая подступившие слёзы.
– Что происходит, дорогая? – его голос прозвучал мягко, но тревожно.
Она вздрогнула от этого звука. Больше всего на свете ей хотелось броситься в его объятия и поверить, что он способен всё исправить. Но это было невозможно. Ей следовало подумать о риске, которому подвергались Бен и девочки, ещё до того, как она позволила ему завоевать её сердце.
– Я думаю, если ты любишь меня так, как я верю, то тебе и девочкам нужно уехать... и никогда больше не вспоминать обо мне.
Бен нахмурился.
– Ты же не серьёзно?
– Да, я серьёзно.
– С чего вдруг? – Он провёл ладонью по её щеке, и она, словно заворожённая, не смогла отстраниться. Бен был для неё как наркотик. Всего за короткое время она привыкла к его прикосновениям, к тому, как таяла в его руках.
– Я не переживу, если с тобой или с девочками что-то случится, – тихо произнесла она.
Бен отвёл взгляд и уставился вдаль, на горизонт. Она не знала, о чём он думает, и задавалась вопросом – не решил ли он действительно прислушаться к ней и уйти. С одной стороны, мысль, что он спасётся, приносила облегчение, но в то же время от одной только возможности потерять его её душу охватывал холод.
– Когда Дана умерла, я просто не мог поверить в это, – сказал Бен после долгой паузы. – Она была больна, и мы знали, что это случится. Я – мистер Подготовленный, поэтому мы привели все её дела в порядок. Она перечитала десятки книг о том, как помочь детям пережить смерть близкого, и фактически написала для меня целую диссертацию.
Семь не до конца поняла, что он имел в виду. Она не знала слова «диссертация» и не представляла, что значит «привести дела в порядок». Но она поняла достаточно, чтобы осознать: его жена готовилась к уходу, и это не облегчило боли.
Ему явно было нелегко вспоминать всё это.
– Бен…
Он словно не услышал её и продолжил:
– Но потом она умерла. И оказалось, что к потере любимой женщины и матери своих детей невозможно подготовиться. – Он глубоко вздохнул. – Поэтому, несмотря на все твои страхи, я не собираюсь уходить или оставлять тебя. Мы оба боимся, но это не причина сдаваться. Мы все когда-нибудь умрём. Нет смысла зацикливаться на этом так, чтобы забыть, как жить. Ты теперь часть моей жизни.
– У меня просто плохое предчувствие, – прошептала она.
– Семь...
– Папочка! – испуганный голос Дафны разнёсся по ветру. Девочка вскочила на ноги.
– Что случилось, милая? Семь, подержи. – Он указал на штурвал, и прежде чем она успела возразить, пересёк палубу, направляясь к дочери.
Семь судорожно сглотнула, ухватившись за штурвал. О чём он только думал, доверяя его ей?
– Просто держись за него покрепче, милая, – Бен повернулся к Дафне. – Что случилось, детка?
– Тёмные вещи, папочка. Тёмные вещи…
Он опустился на колени. Семь отвернулась. Дафне становилось всё хуже, и Семь не могла смотреть на Бена – он бы прочёл всё в её глазах. Она знала, что с этим ничего нельзя поделать. Всё, что она могла сделать, – позволить ему утешить дочь, не показывая, что его слова утешения бессмысленны.
Она видела подобное множество раз. Все дети начинали одинаково: при рождении – ни следа «аномалии». Потом такие «симптомы» и оставалось ждать, когда проявятся все отклонения. У Семь это случилось в два года.
Способности Дафны к предвидению сначала казались безобидными, почти бессмысленными. Но Семь понимала: пока она не появилась в доме Бена и не заставила его увидеть правду, он отрицал очевидное.
День за днём он просто не позволял себе в это поверить.
Семь сжала штурвал так крепко, что пальцы побелели. Она сделала глубокий вдох, стараясь не зацикливаться.
Следующим этапом после проявления способностей наступала так называемая «фаза просветления», как называла её Мадам. Семь помнила свою. В детстве она не могла не переключаться на тёмный свет – всякий раз, когда энергия входила или покидала комнату. Это происходило помимо воли, и она была в ужасе, думая, что теряет контроль над собой.
Но контроль пришёл. Даже самые потерянные из «аномальных» учились сдерживать свои силы, если того хотели. Дафне повезло – её «аномальность» не имела физических проявлений. Если Бен сумеет спрятать дочь, пока она проходит «просветление», она вырастет, научится управлять даром и сможет скрыться среди людей.
Дафна была одним из тех детей, кого Мадам ненавидела особенно сильно.
Если повезёт, её не поймают. Разве что она окажется слишком близко к сотрудникам «Гнева» – те чувствовали «аномальных» даже без проявлений. Им достаточно было одной капли крови, чтобы всё закончилось.
Бену нужно было спрятаться. Семь обернулась к нему.
– Дорогой...
Он не услышал. Ветер усилился. Семь вздрогнула. Была ли такая резкая смена погоды обычным явлением на озере?
– Солнышко, тебе это, наверное, просто показалось, – крикнул Бен, перекрывая шум ветра. Он пытался успокоить Дафну. Но неужели не замечал, как громко стало вокруг?
Штурвал в её руках дрожал. Она едва удерживала его.
– Бен!
Он поднял голову.
– Секунду, я пытаюсь успокоить Дафну. Ей кажется, что она видит тьму на ветру.
Это прозвучало пугающе.
– Бен, я не могу удержать яхту! Это нормально, что ветер такой сильный?
Он резко поднялся.
– Если подумать – нет. Дафна, мы поговорим позже. Возьми сестру и спустись вниз.
– Папочка... – начала Элла.
– Элла, иди в каюту!
Девочки кивнули и быстро скрылись внизу. В два шага Бен оказался рядом. Его присутствие немного успокоило её, но ненадолго. Что-то пошло не так с погодой, и это не могло быть случайностью.
– Всё не по плану, – Бен взял у неё штурвал. Никогда в жизни она не испытывала такого облегчения, расставаясь с чем-то. – Спускайся к девочкам.
– Значит, это ненормально?
Он покачал головой.
– Прогноз был совсем другим. Посмотри наверх.
Семь подняла взгляд – и по телу пробежала волна страха. Тучи над ними были чёрными, плотными, словно живыми.
– Всё будет хорошо? Ты справишься?
– Справлюсь. Просто спустись вниз.
Гром расколол небо. Семь вздрогнула. Она никогда не видела непогоды. В учреждении, где она жила, их не выпускали на улицу, если шёл дождь – никто не хотел потом убирать грязь.
Она двинулась вперёд, спотыкаясь, когда лодку резко качнуло.
– Семь! – крикнул Бен.
Она подняла на него глаза и слабо улыбнулась.
– Я в порядке. Просто, видимо, не умею «ходить по палубе».
– Нет. Это не ты – яхту слишком трясёт. Ты сможешь дойти?
– Конечно, – выдохнула она, делая шаг. Дождь хлестал по спине. Она ненавидела такую погоду.
Она едва успела подняться, как ощутила, будто невидимая сила выдёрнула её из реальности. Резкий рывок – и тело взмыло в воздух. Крик Бена, раздавшийся позади, стал последним звуком, который она услышала, прежде чем мир растворился в ветре. Сердце рванулось в горло, из груди вырвался крик ужаса. Что происходит? Неужели её втянул какой-то дикий атмосферный разлом?
Семь поднималась всё выше. Казалось, кто-то держал её за руку – чья-то чужая, но неотвратимая сила. Воздух свистел в ушах, волосы хлестали по лицу. Она кричала, осознавая: если падение неизбежно, шансов выжить у неё не останется.
И всё же она продолжала подниматься. Когда паника немного отступила, сознание прояснилось – и пришло понимание: это не могло быть просто погодным явлением. Людей не уносит в небо с яхт без причины. Значит, кто-то – или что-то – поднимало её.
В «Полумесяце» жил один из «аномальных» – тот, кто умел управлять погодой. Он держался особняком, но Мадам его особенно ценила. Говорили, она продавала его дары богатым клиентам: ни один свадебный день не омрачался дождём, если за него платили достаточно.
«Как его зовут?»
Семь с трудом вспомнила номер – Пять-Тридцать-Два. Да. Пять-Тридцать-Два не только управлял стихией, но и мог двигать предметы силой мысли. Похоже, именно он и вытащил её с яхты.
Но зачем? Почему Мадам пошла на такой риск – показать себя миру ради того, чтобы вернуть её обратно?
Бен...
О, Боже, Бен всё видел. Он в опасности.
Семь боролась с ветром, но тщетно. Даже если бы вырвалась, она всё равно рухнула бы вниз – в воду или, может быть, уже на сушу. Если она вернётся в «Полумесяц», – погибнет.
Но почему? к сожалению, ответ она узнает лишь за мгновение до смерти.
Это была злая насмешка судьбы – подарить ей встречу с Беном, позволить понять, что значит любить, – лишь для того, чтобы всё отнять.
– Нет... – прошептала она. – Это несправедливо…
Её голос сорвался в крик, полным отчаяния и гнева. Слёзы смешались с ветром, руки сжались в кулаки, тело дрожало от силы чувств. Именно тогда она ощутила странное: что-то пробудилось вокруг неё. Энергия. Она ощутимо сгущалась, словно обвивая её невидимыми нитями.
Дар внутри неё откликнулся. Он звал – требовал, чтобы она перешла грань, сменила фазу, взглянула в пространство, где видят только «аномальные».
– Чёрт... – выдохнула она. – Тогда я хотя бы уйду, сражаясь.
Она позволила энергии накрыть себя. Её глаза изменились – вспыхнули тёмным светом. Пусть. Никто не увидит. Никто не закричит от ужаса. Бена не заботили её дьявольские чёрные глаза. Отбросив мысли о нём, она позволила себе шагнуть в мрак.
Вокруг – пустота. Ни света, ни звука.
Она огляделась.
Ничего.
– Ты хочешь освободиться? – спросил голос.
Семь ахнула.
– Кто здесь?
– Ты не видишь меня? Чёрт. Я думал, что уже во всём разобрался.
– Нет, – Семь покачала головой. – Ничего не вижу.
«Я окончательно сошла с ума», – мелькнуло в сознании.
Перед ней возникла тень – силуэт человека, лишённый чётких очертаний.
– Сейчас? Теперь видишь?
Семь обхватила себя руками.
– Ты... Дьявол?
– Что? Нет! – тень даже всплеснула руками. – Просто с проекцией облика проблемы. И да, она только что спросила, не Дьявол ли я. Просто, зашибись!
«Я в полном замешательстве», – подумала она.
– Кто ты? И с кем ты вообще разговариваешь?
– Прости, – голос стал мягче. – Меня зовут Спенсер. Мой брат, Роман, связался со мной, чтобы я помогла тебе выбраться из неприятностей, в которые ты попала.
Семь моргнула, не веря ушам.
– Роман из «Гнева»?
– Именно. Я сейчас говорю от лица группы – нас несколько. Мы работаем вместе, чтобы сделать возможным этот контакт между нами.
– Хорошо... – она провела рукой по затылку. – Мне показалось, что вокруг есть энергия.
– Есть. Мы с ней и работаем. Как только ты будешь с нами – если решишься – мы научим тебя, на что ты действительно способна.
– Что я могу? – прошептала она.
– Намного больше, чем тебе кажется. Ни один из тех, кто жил в неволе, не знает пределов своих сил. Но я не могу забрать тебя без твоего согласия. Это наш закон. Так мы защищаем тех, кто с нами.
– Тогда да. Забери меня. Если ты этого не сделаешь, они убьют меня.
Тень кивнула.
– Знаю. Мадам очень хочет твоей смерти. Мы не знаем почему, но узнаем.
– Тогда забери и Бена. И девочек. Они тоже в опасности.
От одной мысли об этом ей стало дурно.
– Мы не можем, Семь.
– Тогда я не уйду. – Голос её дрогнул. – Я не оставлю их.
Она не хотела оставлять Бена. Должен был быть способ освободиться и вернуться к Бену.
– Если останешься, ты погибнешь. И тогда уже никогда не вернёшься к нему. А без тебя им будет безопаснее. Ты сама это знаешь.
– Почему нельзя взять его со мной?
Спенсер вздохнул.
– Он слишком привязан к внешнему миру. Если его исчезновение заметят, начнутся вопросы. Возможно, однажды мы сможем. Но сейчас – нет. Мы проследим, чтобы он был в безопасности. Пойдём с нами, Семь. Остальное решим потом.
Она понимала – другого выхода нет. Если останется, погибнет. Если уйдёт, у неё появится шанс – вернутся к Бену. Он будет волноваться, но она найдёт способ и сообщит, что жива.
Впервые в жизни Семь поверила: её судьба не закончится под рукой палачей Мадам. Она найдёт способ выжить – и, может быть, вернуться к тем, кого любит.
К бену и девочкам.
В конце концов, в секретном месте будет лучше чем на плахе.
– Хорошо, – прошептала она. – Заберите меня с собой.
Глава 11
Пять лет спустя
Ему предстояло заполнить ещё больше бумаг. Бен со злостью бросил ручку на стол. Вечно эта проклятая гора документов – стоит подать одно судебное предписание, как тут же натыкаешься на другую стену.
– Есть минутка?
Бен вздрогнул. Он даже не услышал, как Джин вошёл. Впрочем, в последнее время это стало привычным – его мысли всё чаще блуждали где-то далеко.
– Конечно, – он прочистил горло и приглашающе обвёл рукой комнату. – Можешь сесть, если найдёшь место.
– Я не осмелюсь. В прошлый раз, когда я пытался, случайно передвинул кое-что важное. Помнишь?
Джин ухмыльнулся, медленно подходя к столу. Очевидно, брату было что-то нужно. Жаль только, что у Бена больше не осталось ничего, чем он мог бы поделиться.
Он не справился. И добавить к этому было нечего.
– Что тебе нужно, Джин?
Тот вздохнул:
– Речь идёт о Дафне.
Вот это действительно привлекло внимание Бена.
– Её нашли?
– Нет, конечно, нет. Я уже говорил тебе тысячу раз: Дафна в безопасности и под защитой. Пока мы продолжаем делать то, что делаем последние два года, с ребёнком ничего не случится.
Он, конечно, это знал. Довериться Джину после того кошмара на море было рискованно, но, как оказалось, – спасением. Джин обожал своих племянниц, и если кто-то и был способен нарушить закон, не задумываясь о последствиях, так это его старший брат.
– Так что происходит? – Бен взглянул на часы. – Она сейчас должна быть у репетитора.
– Она там.
Бен вопросительно поднял бровь.
– Тогда к чему ты клонишь?
– Элла сказала, что Дафне снова снится та девушка.
Бену захотелось швырнуть что-нибудь через всю комнату. Вместо этого он откинулся на спинку стула и сосчитал до десяти. Это не помогло. Гнев не утих. Джин стоял молча, словно дожидаясь, когда брат сам всё скажет.
– Мы все думаем о ней, Джин. Её похитили с моей яхты среди бела дня, при обстоятельствах, которые вообще не поддаются описанию, – и больше мы её не видели.
Джин скрестил руки на груди.
– Когда-нибудь тебе придётся подобрать более точное слово, чем «происшествие».
– Возможно. Но судя по тому, что пишут в СМИ, я, вероятно, просто сошёл с ума. Вернёмся к Дафне. Семь будет сниться ей всю жизнь. – Он тяжело выдохнул. – С нами со всеми что-то не так. Я тоже вижу её во сне, и, возможно, именно поэтому почти не сплю.
Он провёл рукой по лицу.
– И если только моя дочь внезапно не научилась разговаривать с мёртвыми, значит, ей просто снится Семь – как любому человеку, пережившему травму.
– Это всё было пять лет назад, Бен. Может, стоит поговорить с твоей необычайно талантливой дочерью? Возможно, она расскажет тебе что-то важное.
Он покачал головой, потом с силой ударил кулаком по столу.
– Нет. Лучше, что она может сделать – это не говорить об этом. Никогда. Всю оставшуюся жизнь ей придётся притворяться, что она ничего не видит. Лучше привыкнуть к этому сейчас.
Он резко поднялся – стул с грохотом отлетел назад.
– Так что, если это всё...
– Нет, не всё, – Джин покачал головой, и на его лице появилась лёгкая, почти усталая улыбка. – Разговоры об этой «аномальной» – единственное, что вызывает у тебя хоть какую-то реакцию. Во всём остальном ты стал... смирившимся.
– Да, жизнь – дерьмо. Что тут скажешь?
Помимо дочерей, он уже ничего не ждал. Желание отомстить тем, кто похитил Семь, питало его, но он понимал: когда достигнет цели – а он знал, что не остановится, пока не дойдёт до конца, – награда окажется холодной и бессмысленной.
– Она умерла, Бен. А ты – нет.
Бен шагнул вперёд.
– Я в курсе.
– Ты из-за Даны так не убивался.
– Потому что с неизлечимым раком я ничего не могу сделать. Всё, что мне остаётся, – жертвовать деньги на исследования, которые, возможно, кто-то уже ведёт, а может, и нет. Но я могу остановить тиранов, которые сажают в тюрьмы, издеваются и убивают наш народ просто потому, что могут. – Его голос стал резче. – И напомню тебе, если бы они знали о ней, Дафна бы…
Джин примирительно поднял руку.
– Знаю. Не знаю, зачем тебя дразню. – Он потер лоб. – Хотя нет, знаю.
Никто не мог вывести Бена из себя сильнее, чем Джин, и никто не умел успокоить его быстрее. Порой казалось, что брат делал это просто ради того, чтобы доказать – всё ещё может.
За последние пять лет их отношения изменились. Если бы кто-то сказал Бену раньше, что Джин способен быть таким добрым, отзывчивым и по-настоящему семейным, он бы не поверил. Но когда настал момент, Джин вмешался. Он помог, когда Бену нужна была поддержка. Он заботился о девочках, когда сам Бен выставил себя в глазах прессы безумцем. Джин защищал их всех.
– Если ты уже всё знаешь, то почему просто не скажешь, что тебя разозлило, вместо того чтобы выводить меня из себя?
– У меня для тебя послание.
Сердце Бена участилось.
– Новое? Где оно?
Джин тяжело вздохнул:
– Я оставил его на столе в приёмной.
Бен развернулся и быстро преодолел расстояние между своим кабинетом и столом, где могла бы сидеть секретарша – если бы она у него была.
– Зачем ты оставил важное письмо там, где его может увидеть кто угодно?
– Кто, Бенедикт? – Джин шёл за ним.
– Да хоть кто угодно, – бросил тот, хватая коричневый конверт.
Как и всегда, Бен перевернул плотный бумажный конверт с напечатанным адресом. Ни обратного адреса, ни подписи. Письмо, как обычно, пришло ровно в тот же день месяца, что и все предыдущие. На конверте стояло его имя, ниже – «Забота о Юджине Лавеле», а затем адрес офиса Джина.
Хотя адрес самого Бена был в открытом доступе, все письма почему-то приходили через брата.
Сначала он думал, что Джин знает отправителя. Теперь был уверен – нет. Скорее всего, Джин ненавидел эту тайну даже больше, чем он сам.
Бен сорвал печать. Забавно, но получать эти письма с деньгами и информацией стало одним из его любимых занятий. Он никогда не встречал женщину, что их писала – если это вообще была женщина, а не мужчина, скрывающийся за вымышленным именем. Но её письма всегда поднимали ему настроение.
– Всё это слишком странно, – проворчал Джин. – Если даже я не могу выяснить, кто она, значит, не может никто. А я ведь нахожу кого угодно. Такая тайна вызывает у меня одно – недоверие.
– Неважно, – отмахнулся Бен. На самом деле он хотел, чтобы Джин просто вышел. Или хотя бы отошёл подальше – он предпочитал читать письма в одиночестве. – Каждый шаг вперёд, которого я добился, стал возможен благодаря информации от этой женщины. Кто бы она ни была – она помогает. И точка.
Джин кивнул, будто ожидая именно этого ответа.
– Я знал, что ты так скажешь. Давай, читай. А я подожду в твоём кабинете. Посижу в твоём кресле.
Бен дождался, пока брат выйдет. Это, конечно, глупо – Джин не стал бы подглядывать, – но всё же было спокойнее читать её письма наедине.
Дорогой Бен.
Он улыбнулся. Раньше письма приходили на имя «мистера Лавеля», но около года назад она стала писать просто «Бен». Он не знал, почему, но это казалось правильным. Она была его другом – хоть он ни разу и не ответил. Каким-то образом они всё равно общались.
Бен присел на край стойки регистрации и начал читать дальше.
Я надеюсь, что это письмо застанет вас в добром здравии, и что предоставленная мной информация помогла вам провести экскурсию по медицинскому центру «Полумесяца» несколько недель назад. Меня очень порадовало, что сведения, которые вы передали властям, были восприняты всерьёз. Какая перемена!
Ваш упорный труд и бескорыстное стремление помогать «аномальным» согревают моё сердце. Хотя я беспокоюсь, что вы тратите на это слишком много времени. Вы когда-нибудь делаете что-нибудь просто ради удовольствия? Хотя, конечно, не мне давать вам советы. Кажется, прошло уже пять лет с тех пор, как я сама проводила день, просто ничего не делая. Может, пора последовать собственному совету.
Я никогда не рассказывала вам о своей организации – о людях, с которыми я сотрудничаю. Мы, как и вы, считаем, что обращение с «аномальными» в учреждениях чудовищно. Мы намерены найти способ, чтобы однажды освободить всех их от несправедливого плена.
Мы безмерно благодарны вам за всё, что вы сделали. Благодаря вашим усилиям многие из тех, кто находился в «Полумесяце», всё ещё живы. Последний судебный запрет, который вы подали, чтобы остановить казни, остаётся в силе. Но Мадам Джоан, насколько я понимаю, теряет терпение.
Я беспокоюсь о вашем благополучии. Вот почему это последнее письмо, которое я вам отправляю.
Сердце Бена болезненно сжалось.
Нет. Это неприемлемо. Он не сможет продолжать без неё.
Но не бойтесь. Я верю, настанет день, когда мы увидим друг друга. Верю в это всем сердцем.
С благодарностью,
Шири Робертс.
Бен с силой пнул стол.
– Чёрт побери!
Ему не нужно было, чтобы Шири за него боялась. Он мог позаботиться о себе сам. Девочки под защитой. Единственное, что двигало им – жажда мести.
Семь заслуживала справедливости. Что бы ни говорили – она имела значение. Мадам Джоан утверждала, что Семь никогда не существовала. И по документам – не существовала.
Но несмотря на короткое время, проведённое вместе, Бен любил её глубоко и по-настоящему. И не успокоится, пока не сделает всё, чтобы подобное больше не повторилось.
Он закрыл глаза.
Если бы только не был так вымотан. Потёр лоб.
– Хорошие или плохие новости? – голос Джина заставил его вздрогнуть.
– Плохие. Похоже, это последнее письмо. Хотя чек она всё же отправила. – Он вытащил его из конверта. – Теперь, выходит, мне платят за то, чего я даже не сделал.
– Ты сделал больше, чем кто-либо мог. – Джин сел напротив. – Учреждения не разрушить. Я говорил тебе миллион раз: я бы пошёл туда с оружием, а ты нашёл способ использовать закон. Это не мелочь. Твоя дама гордилась бы тобой.
Бен покачал головой.
– Этого никогда не будет достаточно. Я подвёл её.
– Её вырвали из лодки с помощью какого-то... торнадо. Как к этому вообще можно было подготовиться?
Он не ответил. Слишком устал.
– Мне не следовало брать её на яхту. Я думал, мы просто проведём утро вместе. Нужно было уехать. Сбежать. Она знала, Семь понимала, насколько всё это опасно.
– Как и сейчас опасно. – Джин понизил голос. – Если мадам Джоан добьётся своего, они никогда не найдут твоего тела.
– Знаю, – тихо сказал Бен. Он кивнул, чувствуя, как давление в груди становится невыносимым. Девочки нуждались в нём, но как он сможет жить, если оставит всё как есть? Возможно, однажды Дафне понадобится кто-то, кто встанет за неё.
– Если бы ты пустился в бега, они всё равно нашли бы тебя. И её. Именно так они работают. – Джин помолчал. – Поверь, я понимаю. Я такой же, как они. Могущество не приходит к тем, кто отступает.
Впервые в жизни Бен понял, что действительно может понять брата. Потому что Джин никогда не остановится. Никогда.
Дверь с грохотом распахнулась, и оба обернулись. На миг Бен не поверил своим глазам – перед ним стоял человек, которого он не ожидал увидеть снова. За прошедшие пять лет тот постарел, как и все они, но Бен безошибочно узнал Романа Льюиса – агента «Гнева», появившегося в их жизни, когда он работал с Семь.
– Роман Льюис? – выдохнул Бен.
Джин метнул на него настороженный взгляд.
– Ты его знаешь?
Бен заметил, как рука Джина машинально скользнула к пиджаку, туда, где под тканью прятался револьвер.
– Мы встречались однажды. Он из «Гнева».
Джин нахмурился.
– Это как-то не внушает доверия.
Роман поднял руки ладонями вверх, показывая, что не намерен нападать.
– Спокойнее, господа. Если бы я пришёл причинить вам вред, вы бы ни увидели, ни услышали, как я захожу.
И Бен понимал – это чистая правда. Он кивнул брату, и тот нехотя убрал руку из кармана. Ещё несколько лет назад Бена тревожила мысль, что Джин, возможно, убивал людей. Теперь же… мир был полон тех, кто заслуживал смерти. И если подобные размышления делали его плохим человеком – пусть будет так.
– Так чего ты хочешь, Роман? – как можно небрежнее спросил Бен, скользнув взглядом к письму Шири, которое поспешно сунул под органайзер на столе. Последнее, чего он хотел, – чтобы Роман его нашёл.
– Пришёл по просьбе нашего общего друга, – спокойно произнёс тот. – Он попросил убедиться, что с вами всё в порядке.
Бен покачал головой.
– У нас нет общих друзей, Роман. Я уничтожаю тех, кто заставляет тебя носить эти дорогие костюмы. Мне от тебя ничего не нужно.
Роман ухмыльнулся.
– Когда-нибудь придётся извиниться за эти слова. Поверь, настанет день.
– Если ты закончил, можешь исчезнуть так же тихо, как появился.
Джин кашлянул, пытаясь разрядить обстановку.
– Может, всё же выслушаешь его?
– Нет, – отрезал Бен. Сам он не до конца понимал, откуда в нём столько злости. Возможно, потому что где-то в глубине души винил Романа за то, что тот не спас Семь. Иррационально? Наверное. Но ему было плевать.
Роман бросил взгляд на часы.
– Включи телевизор.
– Что?
Роман кивнул висевший на стене на телевизор.
– Телевизор, – повторил он спокойно. – Или я включу сам.
Джин, помедлив, взял пульт и нажал кнопку. Бен не помнил, когда они вообще пользовались этой штукой. Похоже, Джин настоял на её покупке лет пять назад. Всё происходящее казалось каким-то смутным, будто сквозь дымку.
На экране дрожал репортёрский микрофон, женщина кричала в камеру, за её спиной полыхало огромное здание. Бен прищурился – он знал это место.
– Всё верно, Пенелопа, – кричала корреспондентка, – я стою перед зданием «Полумесяца», где содержится и контролируется «аномальное» население юго-восточного сектора. По нашим данным, всего несколько минут назад внутри прогремело не менее десяти взрывов.
Из динамиков донёсся голос ведущей:
– Сабин, есть ли информация о жертвах и удалось ли кому-то из «аномальных» сбежать?
– Пока неясно, – ответила Сабин, глядя в камеру. – Здесь настоящий хаос. Нам сообщили, что некоторым удалось выбраться до того, как огонь охватил здание. Мадам Джоан Мартин, директор «Полумесяца», предположительно выжила.
